Т. Н. Джаксон

Ориентационные принципы организации пространства в картине мира средневекового скандинава

Специфические черты пространственно-временных представлений средневековых скандинавов заслуживают самого пристального внимания, поскольку «на Севере дольше, чем где бы то ни было, сохранялись элементы «модели мира», присущей варварам до синтеза их культуры с культурой Рима и христианства, и поэтому памятники Скандинавии могут пролить свет на раннюю стадию истории средневековой европейской культуры».[1]

Принципы ориентации в пространстве, характеризующие картину мира средневекового скандинава, можно выявить путем анализа сочинений древнеисландской (и шире — древнескандинавской) письменности. В литературе, на материале исландских родовых саг, или саг об исландцах, рассмотрен частный случай — «семантика исландской (в прямом смысле. — Т. Д.) ориентации», т. е. ориентация внутри Исландии (при передвижениях в ее пределах и при каботажном плавании), как она представлена в средневековых текстах и в современном словоупотреблении.

В настоящей статье рассматривается еще одна разновидность пространственных представлений древних скандинавов — ориентация относительно Норвегии. К анализу мной взяты не родовые, а королевские саги, или саги о норвежских конунгах. Ниже я буду условно называть ориентационные принципы, выявляемые в разных видах саг, исландскими (для родовых саг) и норвежскими (для королевских). Однако прежде чем предложить свой анализ материала саг о норвежских конунгах, считаю целесообразным изложить результаты рассмотрения исландской ориентации.

Две работы Стефана Эйнарссона[2] носят чисто описательный характер, но они блестяще обобщены в статье Э. Хаугена (1957 г.).[3] Материал Хаугена, в свою очередь, приведен и отчасти прокомментирован Е. А. Мельниковой (1978 и 1986 гг.)[4] и К. Хаструп (1985 г.).[5] Как следует из анализа саг, термины, обозначающие страны света, не были в Исландии однозначны: их семантическое наполнение зависело от того контекста, в котором они использовались. Выраженные ими направления движения могли как соответствовать, так и не соответствовать компасу (т. е. термины могли употребляться исландцами в «правильном», точнее, «приблизительно правильном» или в «неправильном» значении). Систематизируя собранный Стефаном Эйнарссоном материал, Хауген выделил два типа ориентации: ближнюю (proximate) и дальнюю (ultimate).

Ближняя — это ориентация по странам света, основанная на визуальной оценке, как в пределах ближайшей округи (выражения типа «fyrir norðаn kirkjuna» — «к северу от церкви»), так и в открытом море, где наблюдение за [54] небесными светилами является единственно возможным способом определения местонахождения и дальнейшего маршрута. Стороны света при этом обозначены «правильно».[6]

Дальняя — это ориентация при передвижении (по суше и вдоль побережья) между «четвертями» (fjórðungar), на которые Исландия была законодательно разделена в 965 г. и которые именовались по четырем странам света. В этом случае движение «на восток» (из любой географической точки Исландии) следует понимать как движение в Восточную Исландию, «на север» — в северную четверть Исландии и т. д. Соответственно термины направления движения при такой системе используются в «неправильном» значении. Направление при дальней ориентации выражено в терминах цели. Как уточняет Хаструп, в данном случае социальные координаты вторгаются в область физических («объективных») координат пространства.[7] Наряду с традиционными терминами для обозначения направлений движения («norðr», «austr», «suðr», «vestr») активно используются предлоги и наречия с пространственным значением — «inn» («внутрь»), «út» («вовне») и «uрр» («вверх»), «ofan» («вниз»).

По весьма точной оценке Хаструп, дальняя ориентация имела своим центром общество (society-centred) в отличие от эгоцентрической (ego-centred) модели ближней ориентации.[8] При этом оба принципа, ближний и дальний, были непосредственно связаны с многовековой практикой древних исландцев и только в силу специфики этой практики приобрели в разных обстоятельствах столь различные формы.

Вместе с тем, в сагах (хоть и в меньшей степени, чем в географических трактатах), безусловно, отразился и третий принцип ориентации («картографический», если использовать термин А. В. Подосинова[9]), связанный с теоретической системой географических воззрений.[10] Мы обнаруживаем его в первую очередь в начальных строках «Саги об Инглингах», открывающей собой самый знаменитый свод королевских саг — «Хеймскринглу» Снорри Стурлусона (около 1230 г.): «Круг земной, где обитает род человеческий, сильно изрезан заливами. Большие моря вдаются в землю из омывающего [ее] океана. Известно, что море тянется от Нёрвасунда (Гибралтарского пролива. — Т. Д.) и вплоть до Йорсалаланда (Палестины. — Т. Д.). От этого моря отходит на северо-восток длинный залив, который называется Черным морем. Он разделяет трети света. Восточная называется Азией, а западную некоторые называют Европой, а некоторые Энеей. А к северу от Черного моря простирается Свитьод Великая, или Холодная […] С севера, с гор, лежащих за пределами всех населенных мест, течет через [Великую] Свитьод река, правильное название которой Танаис […] Она впадает в Черное море […] Эта река разделяет трети света. Восточная называется Азией, а западная — Европой».[11]

Земной круг[12] делится, в изложении Снорри, на «трети» (heimsþriðjungar). В «Саге об Инглингах» он не придерживается до конца традиции, разделяющей мир на три части, и называет лишь две из них: восточную — Азию и западную — Европу, в то время как в «Младшей Эдде» Снорри называет и третью, южную, [55] часть света — Африку.[13] Таким образом, в «ученом» введении к «Саге об Инглингах» Европа занимает западную, а в «Младшей Эдде» и географических трактатах — северо-западную часть «круга земного». Вполне очевидно, что во вводных главах «Саги об Инглингах» находят отражение древнескандинавские историко-географические представления теоретического уровня: изображенная здесь картина мира отвечает господствовавшей в средние века христианской космологической концепции.[14] В то же время рассеянные в сагах сведения имеют совсем иной характер, являя собой фиксацию (хотя и весьма специфическую) практических взглядов скандинавов, накопленных в эпоху викингов. Тем самым, в исландских королевских сагах мы сталкиваемся с рассмотренным А. Я. Гуревичем на материале латинских источников «парадоксом средневековой культуры», проявляющимся в том, что фольклорные традиции взаимодействуют с официальной церковной доктриной, а народная культура, народные представления о мире пересекаются с культурой «ученых».[15]

«Картографический» взгляд на Норвегию обнаруживается в сагах все же не только в «ученых» введениях к ним, но и в тех случаях, когда, в силу сюжетной необходимости, авторы саг описывают пределы Норвегии.

В «Саге об Олаве Трюггвасоне» исландского монаха Одда Сноррасона (около 1190 г.) читаем: «Был древний конунг, которого звали Нори, он первым поселился в Норвегии; а к югу от Норвегии лежит Данмарк, а Свитьод — к востоку; а к западу от [нее] лежит Англия; а к северу от Норвегии лежит Финнмарк. Норвегия имеет три выступающих мыса; сильно протянулась та земля с юго-запада в сторону севера и от [реки] Гаутэльв на север до Вэгестава; а в ширину — с востока и на запад, от [леса] Эйдаског и до Английского моря. Земля разделяется и называется следующим образом: Вик, Хёрдаланд, Уппланд, Трандхейм, Халогаланд, Финнмарк».[16] Описание — на удивление точное: три выступающие части — это основной юго-западный массив; узкая полоска земли, вытянувшаяся на северо-восток (по саге, на север) до Финнмарка, входящего в пределы современной Норвегии; юго-восточная область, превосходившая размерами современную территорию и доходившая до реки Гёта-Эльв.

Собственно южных и западных границ у Норвегии нет: она омывается водами Северного и Норвежского морей. Севернее Норвегии, начинаясь у Вэгестава,[17] лежал Финнмарк. Восточная граница (со Швецией) шла на юге по реке Гёта-Эльв, затем по лесу Эйдаског, а в северной части по горам Килир. Соответственно, нередко упоминаются только северная и восточная границы: «Конунг Олав Толстый подчинил тогда себе всю Норвегию с востока от [реки] Эльв и на север [вплоть] до Гандвика» («Красивая кожа», ок. 1220);[18] или: «С севера от Эгестава и повсюду до [реки] Эльв на востоке» («Легендарная сага об Олаве Святом», начало XIII в.).[19]

В дополнении к «Саге об Олаве Святом» по «Книге с Плоского острова», (рукопись 1384–1394 гг.) содержится описание Норвегии, почти дословно повторяющее текст географического сочинения последней четверти XII в. «Описание земли I»: «Он (Олав. — Т. Д.) был суверенным правителем Норвегии [56] на такой же территории, какой владел Харальд Прекрасноволосый, его родич; он правил от Гандвика на севере и до [реки] Гаутэльв на юге и от [леса] Эйдаског на востоке, до пролива острова Энгуль на западе».[20]

Закрепленное на «теоретической» уровне представление о значительной протяженности Норвегии с юга на север (что не в полной мере соответствует ее реальному географическому местоположению), находит отражение и в «практической» части королевских саг, где речь идет преимущественно о событиях в Норвегии. Герои саг, в основном конунги и ярлы, готовясь к сражениям, проводя христианизацию Норвегии, решая свои политические задачи, — перемещаются в пределах Норвегии и вдоль ее побережья, а также отправляются в дальние плавания — в Балтийское море, Атлантический океан, Средиземное море. При этом авторы саг нередко указывают направления их движения.

Ниже приводятся результаты анализа проведенной мной сквозной выборки терминов «norðr» («север»), «suðr» («юг»), «vestr» («запад»), «austr» («восток») и обратных им (norðаn, sunnan, vestan, austan) по одной из саг «Хеймскринглы» Снорри Стурлусона — «Саге об Олаве Трюггвасоне».[21]

Материал естественным образом распадается на две большие группы: ориентационные термины в пределах Норвегии и вне ее.

При передвижениях внутри Норвегии чаще всего упоминается северное направление: 28 раз — norðr [226, 241, 243, 247, 261, 275, 276, 2773, 278, 293, 302, 303, 308, 310, 3112, 315, 320, 322, 324, 3254, 334, 344] и семь раз — norðan [245, 276, 278, 279, 307, 325, 343]. Противоположно северному южное направление: 18 раз — suðr [244, 246, 248, 249, 250, 272, 276, 2772, 309, 321, 322, 324, 325, 328, 3342, 348] и два раза — sunnan [244, 324]. Термины употребляются как в общем смысле (скажем, если речь идет об обещании конунга следующим летом отправиться на север), так и тогда, когда говорится о передвижениях по суше и о плавании вдоль берега (гонцы, рассказывается в саге, «посланы как на север, так и на юг, по морю и по суше» — bæði norðr ok suðr með landi it ýtra ok it øfra [344]).

Термины относятся ко всему норвежскому побережью — от самой южной точки («из Агдира на север в Рогаланд» [277]; «на юг в Вик» [34]) до далекого севера («на север на [остров] Эмд» [325]; «с острова Тьота на юг в Трандхейм» [321, 322]).

Выделяется на материале саги и восточное направление: семь раз — austr [228, 3022, 303, 307, 309, 370] и два раза — austan [308, 314]. Но речь идет не столько о направлении движения, сколько о территориях в Норвегии [370], о поместьях [302], людях [308], войске с востока страны [314].

Термины могут использоваться применительно не ко всей Норвегии, но в более мелком масштабе, скажем, в районе Вика (современного Осло-фьорда): на север Вика можно отправиться с юга Вика [303], из Конунгахеллы на реке Гаут-Эльв [310], с востока Вика [334]. Конунг крестил «всех людей на востоке Вика» [303]. Конунг плывет «на юг вдоль берега» (suðr með landi), «к югу от мыса Стад» (suðr um Stað), а к началу зимы приплывает «на самый восток Вика» (austr allt í Víkina) [309]. [57]

Указание саги, что конунг пожаловал землю от Согнсэра на севере и до Лидандиснеса на востоке (norðan frá Sognsæ ok austr til Liðandisness) [307] интересно тем, что построено так же, как приведенные выше описания границ Норвегии: названы только северная и восточная границы области, поскольку южную и западную создают омывающие Норвегию моря.

Как можно видеть, преимущественные направления движения — север и юг. О востоке речь идет редко. Запад в пределах самой Норвегии не упоминается. Внутринорвежская система ориентации имеет три основных направления — norðr (на север), suðr (на юг), austr (на восток) — и три, так сказать, вспомогательных, вторичных, обратных основным по направленности — norðan (с севера), sunnan (с юга), austan (с востока). Направления движения, с небольшими оговорками, точны, т. е. термины употребляются в «правильном» значении. Полагаю поэтому, что здесь можно говорить о ближней ориентации в Хаугеновском понимании этого термина, хотя она применяется в пределах не столько ближайшей округи, сколько Норвегии в целом.

Обращаясь теперь к ориентации за пределами Норвегии, как она отразилась в «Саге об Олаве Трюггвасоне», мы обнаруживаем, что эта система имеет четыре основных направления.

Восточное. Движение — austr — из Норвегии в Швецию [227, 229, 299, 311, 337], в пределах Швеции (со Сконе на Готланд [255]), из Швеции на Русь (в Гардарики) [230]. Из Дании — с острова Марс в Лимафьорде, через Эйрарсунд, к Сконе, к Гаутским шхерам [260]; собственно в Швецию [349]; в Вендланд [349, 351]. Austan — из Вендланда в Норвегию [351]; из Швеции в Данию [351]; из Гардарики в Северные земли (Norðrlǫnd) через Балтийское море [252].

Западное. Vestr — из Норвегии в Западные земли [291]; на Оркнейские острова [241]; в Ирландию и Дублин [291]; в Англию [320]. Vestan — в Норвегию: с Оркнейских островов [243], из Ирландии [292].

Южное. Suðr — из Норвегии: в Данию [286]; в Вендланд [338]; через Данию, по Эйрарсунду и в Вендланд [348]. С острова Борхольм в Вендланд [252]. Из Швеции в Данию [349]. Sunnan — из Дании в Вик [240]; из Саксонии к Датскому валу [257]; из Вендланда в Норвегию [353].

Северное. Norðr — из Дании в Норвегию [233, 236, 250, 258]; из Конунгахеллы в Норвегию [311].

Итак, вырисовывается следующая картина: к востоку от Норвегии лежат Швеция, Вендланд, Гардарики (Русь); к югу — Дания, Саксония и опять же Вендланд; к западу — Оркнейские острова, Ирландия, Англия. Двойственно положение Вендланда (земли вендов — прибалтийских славян), вероятно, потому, что он лежит к югу от Скандинавского полуострова, рядом с «южной» Данией, но при этом венды традиционно входят в число «Austrvegsmenn» («людей, живущих по Восточному пути»).[22]

Принципиально важно, что нет направления с севера (norðan). Я полагаю, что объясняется это чрезвычайно просто. Мы имеем перед собой не эгоцентрическую, а социоцентрическую ориентационную систему. Центром ориентации выступает не ego, a society, здесь — страна — Норвегия. Но это страна северная. Само ее название «Nóregr» образовалось как стянутая форма от имени [58] «Norðrvegr», обозначавшего ранее путь на север.[23] Все остальные земли в данной системе видятся относительно страны, занимающей северный «сектор», я бы даже позволила себе сказать — северную четверть. Не делая пока выводов, которые уже сквозят в используемой мной терминологии, вернусь к материалу саг.

Распределение земель относительно Норвегии выглядит как будто закономерным и даже «приблизительно правильным», если учесть, что саги почти не используют промежуточных направлений.[24] Однако за рамками приведенного мной выше материала пока были оставлены те случаи, которые ставят под сомнение «правильность» употребления терминов, обозначающих страны света при ориентации вне Норвегии.

Сага, в частности, рассказывает о том, как Олав Трюггвасон приплыл в Англию, поплыл на север (norðr) в Нортумбрию, на север (norðr) в Скотланд, оттуда на юг (suðr) к острову Мэн, затем в Бретланд (Уэльс). Оттуда он поплыл на запад (vestr), в Валланд (Францию), затем хотел с запада (vestan) попасть снова в Англию, но оказался на островах Сюллинги, к западу от Англии (vestr í hafit fra Englandi).[25] Движение в пределах Англии описывается по принципам ближней («правильной») ориентации. Но вдруг из Уэльса во Францию Олав плывет на запад, а из Франции в Англию — с запада. Указанные направления не просто неправильны, а прямо противоположны реальным. Возможных объяснений — два: либо Снорри ошибся, либо Франция, в его представлении, лежит на западе, принадлежит к Западным землям (Vestrlǫnd), и плавание во Францию описывается не относительно Англии, где только что находился герой саги, а относительно Норвегии.

И действительно, здесь нет случайной описки. Франция воспринимается как западная страна не только Снорри Стурлусоном, но, скажем, и анонимным автором другого известного свода королевских саг — «Красивой кожи». Так, повествуя о путешествии Сигурда Крестоносца (в «Хеймскрингле» — это «Сага о сыновьях Магнуса»), оба свода говорят, что Сигурд приплыл из Норвегии в Англию, а весной — отправился на запад во Францию.[26]

Западным оказывается и дальнейшее движение Сигурда в Испанию (включающую в себя земли Португалии). Он приплывает в Лиссабон, по словам Снорри, «большой город Испании», где «разделяются Испания христианская и Испания языческая. Все области, что лежат к западу оттуда («еr vestr liggja þaðan»), — языческие».[27] Бьярни Адальбьярнарсон, издатель «Хеймскринглы», дает на слово «vestr» примечание следующего содержания: «Правильно было бы — suðr (к югу). Река Тежу разделяла глубоким заливом земли христиан и мусульман».[28] Однако думаю, что ученый исландец напрасно заострил свое и наше внимание на этом моменте: следует либо комментировать все случаи, когда указанное направление противоречит реальному, либо принять картину мира такой, какой она была в представлении средневековых исландцев — авторов, рассказчиков, слушателей и читателей саг.

К моему сожалению, в «Саге об Олаве Трюггвасоне» Снорри Стурлусона весьма невыразительно отражено движение в особенно интересующем меня восточном направлении. Ниже поэтому я привожу результаты рассмотрения [59] тех фрагментов королевских саг, где говорится о движении austr (либо austari). Меня интересует, какие земли лежат на востоке, по отношению к чему определяется направление, какова ориентационная специфика востока.

На востоке оказываются Швеция,[29] Шведские шхеры,[30] Эйсюсла (остров Сааремаа у побережья современной Эстонии),[31] Карелия,[32] Финляндия,[33] Гарды/Гардарики (Русь) с Альдейгьюборгом (Ладогой).[34] С востока едут из Хольмгарда в Альдейгьюборг (из Новгорода в Ладогу)[35] (что далеко не точно, ибо это в реальности движение на север) и из Ладоги в Скандинавию.[36] Совершенно очевидно, что как восточные воспринимались все земли по берегам Балтийского моря (которое, кстати, в древнескандинавской письменности носит название Восточного моря — «Eystrasalt»[37] или «austan haf»[38]), и в глубь Восточной Европы.

Единое восточное направление относилось как к странам, так и к отдельным городам и районам внутри этих стран. Тем самым, при описании движения «неправильность» усугублялась.

Абсолютно «неправильные» направления движения дает рассмотренный мною в более ранней статье фрагмент «Саги о Хаконе Хаконарсоне», написанной в 1264–1265 гг. и сохранившейся в ряде рукописей XIV–XV вв.[39] В саге рассказывается, среди прочего, как некий норвежец, Эгмунд из Спангхейма, отправился из Бьярмаланда (с Белого моря) на восток в Суздальское княжество, оттуда на восток в Новгородское княжество, а оттуда еще восточнее к морю и до Иерусалима.[40] Имея даже смутное представление о карте Восточной Европы, можно понять, что указанные направления реальным никак не соответствуют.

Приведенный мной здесь восточный материал можно скорее назвать иллюстративным, нежели полным, но он весьма репрезентативен (насколько мне известен весь объем сведений о востоке Европы). Движение в пределах «восточной четверти» почти всегда обозначается как движение на восток или с востока, что в значительном большинстве случаев является «неправильным» словоупотреблением.[41]

Я вновь, не без умысла, позволила себе использовать термин «четверть» применительно к европейским землям. В норвежской картине мира, как мы могли видеть, присутствуют четыре» областисеверная (сама Норвегия), западная (Атлантика), восточная (прибалтийские и более восточные земли) и южная (Дания, Саксония). Представление о том, какие страны относятся к этим областям, — весьма устойчивое. Движение из одной области в другую определяется в соответствии не с реальным (отвечающим показаниям компаса) направлением, а с принятым наименованием этих областей. Так, плавание из Швеции в Данию обозначается либо как движение на юг (suðr),[42] потому что Дания лежит в «Южной области», либо как движение с востока (austan),[43] поскольку к «Восточной области» принадлежит Швеция. Число примеров можно было бы легко умножить. Но чтобы не быть голословной в предположении о якобы имевших место наименованиях областей, сошлюсь хотя бы на зафиксированное источниками существование терминов «Austrhálfa» («Восточная часть»), «Norðr(h)álfa» («Северная часть»), «Vestrhálfa» («Западная [60] часть»).[44] Приведу лишь два примера: в «Саге об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда об Олаве говорится: «И много славных дел совершил он в Гардарики и во всей восточной части»; или: «А в Гардах на востоке и в восточной части пробыл он 11 лет».[45]

Итак, в королевских сагах, в рассказах о плаваниях за пределы Норвегии ориентация описывается в терминах цели, каковой (целью) выступает одна из четырех областей (или «частей») мира, при этом ориентация оказывается в большинстве случаев «неправильной». И это, с известными оговорками, — та же дальняя система ориентации, которая сложилась на практике при передвижении по Исландии (из одной ее четверти в другую) и которая нашла отражение в исландских родовых сагах.

Своеобразие норвежской системы заключается в том, что если дальняя исландская система не имела постоянного, фиксированного центра, относительно которого строилось бы все описание, и авторы родовых саг мысленно следовали за перемещениями по Исландии своих героев (Хауген полагает, что анализ терминов направления движения не дает возможности определить, из какой «четверти» происходит автор саги[46]), то дальняя норвежская система выстраивалась, как я уже говорила выше, относительно Норвегии (Напомню, показателем этого является отсутствие термина «norðan» («с севера») в дальней норвежской ориентации). Такая трансформация в сущности не должна удивлять, поскольку она вытекает из специфики разных видов саг: внимание родовых саг сконцентрировано на Исландии во всей ее целостности — королевские саги воссоздают не мировую, а норвежскую историю, и потому внимание приковано к Норвегии и лишь постольку поскольку — ко всем прочим странам и землям.

В «Саге об Олаве Трюггвасоне» не рассказывалось о плаваниях на север в Бьярмаланд, загадочную страну на Белом море, или даже несколько ближе к Норвегии — в Финнмарк. Если бы такие сюжеты имели место, мы бы получили несколько случаев употребления термина «norðan», ибо именно так обозначался в сагах путь из этих земель.[47] На первый взгляд, я сама себе противоречу, утверждая, с одной стороны, что при дальнем способе ориентации относительно Норвегии нет понятия «norðan», а, с другой стороны, что именно в этих терминах описывался путь из Финнмарка и Бьярмаланда. Я, однако, исхожу из того, что Финнмарк и Бьярмаланд рассматривались как продолжение (в северном направлении) норвежской (вдоль «Северного пути» — «Norðrvegr») территории. Не случайно в цитированном мной фрагменте из «Саги об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда Финнмарк назван не только в качестве страны, лежащей к северу от Норвегии, но и в идущем с юга на север перечне норвежских земель.[48] Движение на север в эти земли, как и обратное с севера, есть движение, основанное на ближней ориентации.

Очень существенно, что ближняя и дальняя ориентации взаимопересекаются и переплетаются, как, скажем, в приведенном выше примере из «Саги об Олаве Трюггвасоне», где конунг плывет на запад в Англию (дальняя ориентация), перемещается вдоль всего ее побережья то на север, то на юг (ближняя), а затем отправляется на запад во Францию (снова дальняя).[49] Пространственно-[61]географическая структура текста саг неоднородна и очень многозначна. Она требует внимания к себе и уважения.[50]

Безусловно, окончательные выводы могут быть сделаны лишь при детальном изучении всего корпуса королевских саг. На настоящем уровне проблему можно считать лишь поставленной. И все же даже предварительные результаты говорят о том, насколько традиционны и в то же время уникальны представления средневекового исландца об окружающем его мире. В его картине мира соединены различные ориентационные принципы: ближний, эгоцентрический, строящийся по странам света; дальний, социоцентрический, определяемый в терминах цели движения; более абстрактный — «картографический», не связанный с конкретно-чувственной системой отсчета. Все три способа ориентации наличествуют в исландских сагах, хотя и являют собой последовательные ступени в развитии географического сознания. Эти ступени, закономерные для всех цивилизаций,[51] в то же время уникальны для Исландии, поскольку их специфика вызвана к жизни практикой перемещения в пределах четырех «четвертей» этого острова. Особенности исландской системы ориентации прослеживаются, как показывает проведенный анализ, в несколько трансформированном виде и в ориентации норвежской (относительно Норвегии), зафиксированной в исландских сагах о норвежских конунгах.[52]


Примечания

[1] Гуревич А. Я. Пространственно-временные представления средневекового скандинава // Тезисы докладов Четвертой всесоюзной конференции по истории, экономике, языку и литературе Скандинавских стран и Финляндии. Петрозаводск, 1968. Ч. I. С. 167.

[2] Stefán Einarsson. Terms of Direction in Modern Icelandic // Scandinavian Studies Presented to George T. Rom. Urbana (111.), 1942. P. 37–18: Idem. Terms of Direction in Old Icelandic // Journal of English and Germanic Philology. 1944. Vol. 43. P. 265–285.

[3] Haugen E. The Semantics of Icelandic Orientation // Word. 1957. Vol. XIII, № 3. P. 447–459.

[4] Мельникова Е. А. Географические представления древних скандинавов: (К истории географической мысли в средневековой Европе) // Методика изучения древнейших источников по истории народов СССР: Сб. ст. М., 1978. С. 125–126; Она же. Древнескандинавские географические сочинения: Тексты, перевод, комментарий. М., 1986. С. 33.

[5] Hastrup К. Culture and History in Medieval Iceland; An Anthropological Analysis of Structure and Change. Oxford, 1985. P. 51–57.

[6] Следует подчеркнуть, что основные направления компаса были известны исландцам со времен их эмиграции из Норвегии в IX в. См.: Stefan Einarsson. Terms of Direction in Modern Icelandic. P. 46; Idem. Terms of Direction in Old Icelandic. P. 282. Кроме основных терминов «horðr», «austr», «suðr», «vestr», норвежцы принесли в Исландию и обозначения промежуточных направлений, своим словообразованием отражающие особенности западного побережья Норвегии: «landnorðr» («на север по суше»), т. е. на северо-восток; «úthorðr» («на север вовне, прочь»), т. е. на северо-запад; аналогично — «landsuðr» («на юго-восток») и «útsuðr» («на юго-запад»). См.: Haugen E. Op. cit. Р. 451.

[7] Hastrup К. Op. cit. P. 55.

[8] Ibid. Р. 57. «О «центрическом» восприятии пространства как первой форме ориентирования человека см.: Подосинов А. В. Картографический принцип в структуре географических описаний древности: (Постановка проблемы) // Методика изучения древнейших источников по истории народов СССР. С. 23–28.

[9] Подосинов А. В. Указ. соч. С. 22–45. Полагаю, что выделенные Подосиновым два принципа ориентации в географическом пространстве — «хорографический» и «картографический» — с небольшими оговорками соответствуют трем исландским.

[10] О соотношении теоретического и практического уровней географических воззрений см.: Мельникова Е. А. Географические представления… С. 111–127; Она же. Представления о земле в общественной мысли Западной и Северной Европы в средние века (V-XIV века): Автореф. дис. … докт. ист. наук. М, 1990.

[11] Snorri Sturluson. Heimskringla / Bjarni Aðalbjarnarson // Íslenzk fornrit Reykjavík, 1941. B. XXVI. Bl. 9–10. (Далее: ÍF, с номером тома и страницы).

[12] Об общем образе мира, как он выступает в сознании скандинава (круг земной под куполом неба), см.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. 2-е изд. М, 1984. С. 64–65.

[13] Младшая Эдда // Изд. подгот. О. А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. Л., 1970. С. 11.

[14] Подробнее см.: Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей. X–XIII вв. // Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и исследования. 1988–1989 гг. М., 1991. С. 109–117. (Далее: ДГ).

[15] Гуревич A. Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981. С. 13.

[16] Saga Óláfs Tryggvasonar av Oddr Snorrason munkr / Finnur Jónsson. København, 1932. S. 83–84.

[17] «Вэгестав» — спорный топоним: его понимают и как «Святой Нос» и как «Нордкап».

[18] Fagrskinna. Nóregs kononga tal / Finnur Jónsson // Samfund til udgivelse af gammel nordisk litteratur. København, 1902–1903. B. XXX. S. 154. (Далее: Fask., с номером страницы).

[19] Olafs saga hins helga. Efter pergamenthaandskrift i Uppsala Universitetsbibliotek, Delagardieske samling nr. 8II / О. А. Johnsen. Kristiania, 1922. S. 27.

[20] Flateyjarbók / S. Nordal. Akranes. 1945. B. IV. Bl. 11. Ср. в «Описании земли I»: «Норвегией зовется [земля] с севера от Вэгистава, там Финнмарк, это около Гандвика, и на юг до [реки] Гаут-Эльв. Таковы границы этого государства: Гандвик с севера, а Гаут-Эльв с юга, Эйдаског — с востока, а пролив острова Энгуль — с запада» (перевод мой по тексту, опубл. в кн.: Мельникова Е. А. Древнескандинавские географические сочинения… С. 76–77).

[21] ÍF, XXVI, 225–372. Ниже отсылки к соответствующим страницам этого издания даются непосредственно в тексте в квадратных скобках.

[22] См.: Джаксон Т. Н. «Восточный путь» исландских королевских саг // История СССР. 1976. № 5. С. 164–170.

[23] Ср.: «Austrvegr» — «Восточный путь». См.: Джаксон Т. Н. Древнескандинавская топонимия с корнем aust- // Скандинавский сборник. Таллинн. 1988. Вып. XXXI. С. 140–144.

[24] Лишь один раз в этой саге о ветре говорится, что он был юго-западный и западный» («gekk til útsuðrs ok vestrs» — ÍF, XXVI, 260).

[25] ÍF, XXVI, 264.

[26] Fask., 328–329; ÍF, XXVIII, 240.

[27] ÍF, XXVII, 242.

[28] ÍF, XXVII, 242, not. 1.

[29] Fask., 140, 154; ÍF, XXVII, 5.

[30] Fask., 140.

[31] Ibid.; ÍF, XXVII, 5,9.

[32] Fask., 154.

[33] Ibid. 140.

[34] Ibid. 136–137,154; ÍF, XXVII, 414–415; Orkneyinga saga / Finnbogi Guðmundsson // ÍF. Reykjavík, 1965. B. XXIV. S. 54. (Далее: Orkn.).

[35] ÍF, XXVIII, 3.

[36] Ibid. 91; Orkn., 55.

[37] ÍF, XXVI, 252.

[38] Þiðreks saga af Bern/H. Bertelsen. København, 1908. B. 1. S. 45.

[39] Джаксон Т. Н. Суздаль в древнескандинавской письменности // ДГ, 1984. М., 1985. С. 212–228.

[40] Hákonar saga Hákonarsonar etter Sth. 8 fol., AM 325 VIII, 4° of AM 304,4° / M. Mundt Oslo, 1977. S. 49. Ср.: Icelandic Sagas and other Historical Documents… / G. Vigfusson. L., 1887. Vol. II. P. 70; Flateyjarbók. Akranes, 1945. B. III. Bl. 387.

[41] Неотступно преследующая историка проблема достоверности источника обретает в этой связи новые очертания. В кругу занимающих меня вопросов встает еще один: следует ли из «неправильного» употребления ориентационных терминов в восточных фрагментах саг делать вывод о недостоверности известий саг о Восточной Европе, либо можно эту «неправильность» объяснить специфическим мировидением исландского автора и не отказываться от попыток выявления хотя бы крупиц достоверной информации?

[42] ÍF, XXVI, 349.

[43] Ibid. 351.

[44] Mentzenthin E. M. Die Länder- und Völkernamen im altisländischen Schrifttum. Pennsylvania, 1941. S. 8, 76, 117. Очень любопытно, что нет термина «Южная часть», видимо потому, что почти все действительно южные земли входят либо в восточные, либо в западные.

[45] Saga Óláfs Tryggvasonar av Oddr. S. 28, 89.

[46] Haugen E. Op. cit. P. 458.

[47] См., например: Flateyjarbók. В. III. Bl. 387.

[48] Saga Óláfs Tryggvasonar av Oddr. S. 84. Ср. в анонимной латиноязычной «Истории Норвегии» (ок. 1170 г.): «Четвертая [часть Норвегии] — Халогиа, жители которой живут вместе с финнами и между собой часто торгуют. Эта страна на севере является пределом Норвегии около местечка Вэгестав, которое отделяет Бьярмонию от нее» (Historia Norwegiae / G. Storm // Monumenta historica Norvegiae. Kristiania, 1880. P. 78).

[49] ÍF, XXVI, 264.

[50] В свете сказанного представляются недопустимыми такие «вольности» перевода, как, скажем, рассказ о плавании из Гардарики «на запад» в Северные земли (Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980. С. 111), хотя в оригинале стоит «austan» («с востока») (ÍF, XXVI, 252). На месте «austan» могло бы еще быть «norðr» («на север»), ибо Гардарики принадлежит «Восточной части», а Северные земли — «Северной». Столь же не отвечает мировидению автора саги перевод «vestan» -»на восток», а не «с запада», когда речь идет о плавании с Оркнейских островов (лежащих в «Западной части») в Норвегию (ÍF, XXVI, 243; Круг Земной. С. 107).

[51] См.: Подосинов А. В. Картографический принцип…

[52] Текст статьи обсуждался на заседании Группы по изданию Свода древнейших источников по истории Восточной Европы Института российской истории РАН. Сердечно благодарю сотрудников группы А. В. Подосинова, Е. А. Мельникову и Г. В. Глазырину за ценные замечания, с учетом которых статья приобрела настоящий вид.

Источник: «Одиссей-1994». М., Наука, 1994 г.

Сканирование: Halgar Fenrirsson

OCR: User Userovich

[54] — так обозначается конец соответствующей страницы.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов