Глава V.
Происхождение и значение названия Русь

Сформулированная в названии этой главы проблема ставит два вопроса: один касается происхождения названия Русь, т. е. его скандинавской, славянской, или иной этимологии,1 другой — значения термина Русь, русин в период формирования Древнерусского государства, поскольку не вызывает сомнений, что этот термин был многозначным и имел широкое, в том числе и территориальное, значение.

а) Происхождение названия Русь

Сразу следует оговорить, что если рассматривать происхождение Русского государства как результат завоевания, то и в этом случае возможность его иноземного названия нельзя преувеличивать.2 Происхождение 163 названий — явление сложное; из-за влияния случайных факторов в истории неоднократно случалось, что завоеватели навязывали свое название покоренной стране, но часто встречаются и противоположные случаи: название завоеванной страны принималось завоевателями.3 Более того, в истории названий бывали вещи совсем неожиданные; например, средневековые авторы называли Русь Грецией, очевидно из-за общей религии и сходных знаков алфавита.4

С точки зрения норманнской теории нужно считаться с двумя возможностями: или название русь первоначально определяло норманнов, которые действовали в Восточной Европе, а затем было перенесено также и на славян в силу их политических связей с норманнами, или же оно было местного происхождения и в определенный момент стало обозначать и тех норманнов, которые вступили в союз со славянской русью. Вторая возможность полностью согласуется с теорией внутреннего генезиса Русского государства, первая — не свидетельствует как таковая о решающей роли норманнов в этом процессеi. Можно предположить, что местное государство стало называться Русью, например, от династии норманнского происхождения, призванной местными силами, выражающей их стремления и ими же контролируемой. Тем не менее скандинавское происхождение обсуждаемого названия подчеркивало бы пусть и второстепенную, но в этом случае очень важную роль норманнов в процессе создания восточнославянского государства, в то время как доказательство древнего и местного происхождения этого 164 названия и принятия его норманнами от славян, а не славянами от норманнов развеяло бы еще одну иллюзию норманистов о вкладе скандинавских пришельцев в историю строительства Русского государства. Поэтому представляется существенным — перед обсуждением роли скандинавов в составе господствующего класса славянского общества — заняться вопросом о происхождении названия русь.

Одним из главных оснований концепции о скандинавском происхождении названия русь является известная легенда «Повести временных лет» о призвании варягов во главе с братьями Рюриком, Синеусом и Трувором северными славянскими и финскими племенамиii. Исследование этой легенды значительно продвинулось вперед, подтверждено ее литературное происхождение;5 тем не менее норманисты и сейчас охотно признают, что летопись облекла в литературную форму историческое предание о происхождении руси из Скандинавии.6iii Тогда снова следует припомнить анализ этого источника, проведенный Шахматовым (позднее отвергнутый некоторыми учеными7) и доказавший, что упоминание о приглашении руси из-за моря в легенду включила «Повесть временных лет». Приведем тексты:

Новгородская первая летопись «Повесть временных лет»
Идоша за море к Варягомъ и ркоша: «земля наша велика и обилна, а наряда у нас нету; да поидете к намъ княжить и владеть нами». Изъбранася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И седе стареишии в Новегороде, бе имя ему Рюрикъ; а другый седе на Белеозере, Синеусъ; а третей въ Изборьске, имя ему Труворъ. И от тех Варягъ, находникъ техъ, прозвашася Русь, и от тех словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска.8 И идоша за море къ варягомъ, к руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся 165 свие, друзии же урмане и анъгляне, друзии гъте, тако и си. Реша русь, чюдь, словени и кривичи и вси: «Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нетъ. Да поидете княжить и володети нами». И изъбрашася 3 братья с роды своими, и пояша по собе всю русь, и придоша; старейший, Рюрикъ, седе Новгороде, а другий, Синеусъ, на Белеозере, а третий Изборьсте, Труворъ. И отъ техъ варягъ прозвася руская земля, новугородьци, ти суть людье новугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словени.9

Прежде чем приступить к рассмотрению интересующего нас известия, уделим немного внимания самой легенде, тем более что нашей обязанностью является выяснить, какие вообще данные она содержит о норманнском происхождении Руси. Об истоках этой легенды высказаны два различных мнения. По А. А. Шахматову, она была создана в славянской среде и представляла синтез местных сведений: новгородских — о Рюрике, белозерских — о Синеусе, изборских — о Труворе, оформленных эпическим мотивом, который вывел на сцену трех братьев-князей.10 166 А. Стендер-Петерсен полагал, что легенда возникла в варяжской среде,11 в иноземных правящих слоях, которые в XI в.iv стремились обосновать свое право на власть на Руси, доказав, что она была не узурпирована, а основана на договоре с местным обществом.12 Легенда, по мнению этого автора, использовала два мотива: скандинавский, восходящий к готландской «Гута-саге»v, где рассказывается о выселении с острова трех братьев, и англосаксонский — о призвании иноземных правителейvi. Соединение этих двух мотивов произошло в норманнской среде,13 в которой были созданы сходные легенды в южной Италии (XI в.) и Ирландии (XII в.).

Хотя исследование фольклорных и литературных «бродячих мотивов» достойно внимания историков культуры и литературы, однако литературные образы не должны заслонять историческую действительность. Более близким действительности представляется взгляд, что летописание восприняло легенду не от норманнов, путешествующих между Русью, Англии, Ирландией, Сицилией, наконец, Византией, а от новгородских информаторов Никона, которые могли использовать предания норманнов, часто посещавших Русь во времена Ярослава Мудрого. На определенном этапе обобщения местный материал иногда соответствовал исторической действительности, а иногда представлял вымыслы и легенды. Связь Рюрика с Новгородом представляется сомнительной,14 хотя поводов, чтобы отвергать историчность самого имени, как кажется, нет. Очевидно, предание (записанное лишь в 1118 г.), локализующее деятельность Рюрика в Ладоге, согласуется с действительностью; о его достоверности говорит также связь Олега с Ладогой, что дает основание предположить, что и Рюрик, и Олег принимали участие в русско-скандинавской торговле. Не исключено, что Синеус выполнял какие-то функции в Белоозере, а Трувор — в Изборскеvii; 167 не обязательно видеть в них купцов, они могли принадлежать к тем варягам, которым русские князья иногда давали города в кормление. Что касается упоминания в легенде о договоре между норманнами и местным обществом, то оно не было нужно господствующей династииviii (как считает А. Стендер-Петерсен), поскольку ее законного права на власть на Руси в XI в. никто не отвергал и она никогда не выступала в роли завоевателей, как норманны в Италии или в Ирландии.

Перейдем теперь к известию о прибытии руси из-за моря. Исходя из сравнения текстов, мы считаем, вслед за Шахматовым, что известие о скандинавском племени русь ввела в текст только «Повесть временных лет»; его не было в предшествующих сводах (в так называемом древнейшем киевском своде Никона около 1072 г, и в начальном — 1093 г.). Отсюда вытекает, что слова новгородской летописи «прозвашася Русь, и от тех словет {так – OCR} Руская земля» являются позднейшей интерполяцией, внесенной в текст только новгородским летописцем, который использовал свод 1093 г., но, как доказал Шахматов, многие места «Повести временных лет» изменял по своду 1167 г.15 Интерполяция цитированных выше слов подтверждается упоминанием летописи о том, что варяги приняли название русь только в Киеве,16ix которое содержалось уже в древнейшем киевском своде и перешло от Никона в свод 1093 г., а также в Новгородскую первую летопись.

Но существует и иное истолкование рассматриваемого текста. А. Стендер-Петерсен полагал, что первоначальный текст легенды (записанный Никоном около 1072 г.), содержал как известие о приглашении руси, так и следующее далее в «Повести временных лет» географическое пояснение («яко се друзии зовутся Свие» и т. д.). Но позднейший новгородский летописец, переписывая легенду из начального свода 1093 г., отредактировал текст и, поскольку его поразило непонятное призвание руси из-за моря, исключил и его, и следующий далее список северных народов как излишний после этого сокращения. 168 Редакторский талант (Emendationstalent) подвел его только в одном месте, в том самом, которое мы признаем интерполяцией. Почему летописец не исключил и этих слов, Стендер-Петерсен не объяснил. Более того, он даже не отметил, что Шахматов считал эти слова интерполяцией, и не обратил внимания на противоречие между этими словами и последующим упоминанием о принятии варягами названия русь только в Киеве. Сравнивая концепцию Шахматова, полностью объясняющую текст, и Стендер-Петерсена, не раскрывающую причины незаконченности переработки текста и возникающих вследствие этого противоречий, надо признать, что первая из них более убедительна.

Правда, Стендер-Петерсен привел один аргумент против концепции Шахматова: неясность причин, заставивших летописца конца XI — начала XII в. приписать варягам название русь, которое в то время относилось исключительно к государству со столицей в Киеве. На этой загадочной для автора детали мы остановимся ниже.

Далее встает вопрос: какая из двух летописных редакций отвечает действительности, та ли, которая говорит о скандинавском происхождении названия русь, или та, которая признает это название киевским. Новгородская традиция, записанная Никоном, ничего не сообщала о скандинавском происхождении этого названия; по киевской же традиции, записанной при Ярославе Мудром, варяги войска Олега приняли это название только в Киеве. Откуда получил свои сведения Нестор? Ясно, что не из киевской среды, но также нет данных об использовании в этом своде и новгородской традиции. Поэтому следует признать киевские известия достоверными, а скандинавское происхождение названия русь — собственной концепцией автора «Повести временных лет», где она появилась впервые. Об этом говорит и еще одна деталь, которой не учел Стендер-Петерсен.17 Нестор, хорошо знакомый с этнической географией тогдашней Европы, особенно Восточной и Северной, в географическом вступлении к «Повести временных лет» совершил явную ошибку, помещая русь среди германских и романских18x народов. Очевидно, 169 он дополнил имеющийся географический материал в соответствии со своей концепцией. Поскольку ни в первом, ни во втором случае мы не знаем источника, которым бы он мог воспользоваться, то, видимо, вся она — его собственный вымысел.

Не думаю, что Нестор, говоря о скандинавском происхождении руси,19 руководствовался политическими целямиxi, хотя политическая тенденциозность не раз проявлялась в русском летописании. В особенности же маловероятным представляется стремление Нестора с помощью этой версии доказать скандинавское происхождение династии, поскольку оно и так было известно и предшествующие летописные своды указывали на приглашение Рюрика из-за моря. С точки зрения династических целей эта версия была излишней. Вряд ли также можно говорить о желании летописца противопоставить норманнскую теорию греческим претензиям на политическое господство на Руси, так как, насколько известно, эта теория не использовалась в борьбе с Византией. Думается, что нельзя любое соображение Нестора объяснять политической тенденциозностью; при анализе трудов каждого историографа, включая и средневекового хрониста, надо принимать во внимание и такое обстоятельство, как стремление осветить прошлое при помощи логической конструкции. Очень распространенным приемом средневековой историографии было объяснять происхождение отдельных народов их миграцией из чужих краев, часто путем искусственных построений, основанных на созвучиях этнонимовxii. Сама идея миграции опиралась на исторический опыт и предания; сохранялись воспоминания об общем юго-западном направлении переселения народов в конце античности; как писал Аноним из Равенны, «западные народы» (gentes occidentales) вышли с древнего острова Скифия, называемого 170 Сканза (Скандинавия).20 Происхождение народов из другой земли считалось правилом; и поиски предков данного народа, истоков его названия, основателей его городов и т. п. из-за примитивности методов иногда приводили к фантастическим результатам. Видукинд, современник создателей русского летописания, включил в свою хронику известие о происхождении саксов от остатков македонского войска, распавшегося после смерти Александра Великого21; по Галлу, пруссы вышли из Саксонии22; Юлию Цезарю и его сестре Юлии различные авторы (Титмар, Эббон, Кадлубек) приписывали основание нескольких городов в Средней Европе, в особенности 171 польских, таких, как Любиш, Волин, Люблин.23 Одна из характерных для схоластики этимологии встречается в труде Адама Бременского, где Русь названа (в скандинавской форме) Хунгардом, от наименования ее столицы Киева, с возведением этого названия к гуннам, которые якобы имели в Киеве свое местопребывание.24 Такие примеры можно увеличивать бесконечно. Подобный прием был использован и в русском летописании. Уже древнейший киевский свод приписал радимичам происхождение «от рода Ляховъ».25 Нестор не только принял эту редакцию, но и расширил ее, приписав то же происхождение и вятичам.26 В «Повести временных лет» прежде всего находим обширные рассуждения, стереотипные для средневековой историографии, возводящие народы всего известного мира, согласно библейскому преданию, к потомкам Ноя; при этом русский летописец умело включил и славян в эту «генеалогию» народов, выделив им родину «по Дунаеви»;27 очевидно, он полагал, что они пришли из Азии не через Кавказ, а через Балканы, поскольку в то время на этом полуострове жила значительная часть славян. Л. Нидерле справедливо утверждал, что это было ученое построение,28 может быть заимствованное из западнославянского источника, что и доказывал Шахматов.29 Подобную же ученую основу, без сомнения, имеет и скандинавская концепция происхождения названия русь. Можно представить, как формировалась эта концепция. Собирая материалы для своего труда и, очевидно, имея доступ к княжескому архиву, Нестор обнаружил и пересказал один из важнейших источников — русско-византийские договоры 911, 944 и 971 гг. в древнерусском 172 переводе.30 Он не только включил полные тексты этих документов в «Повесть временных лет», но и использовал их для сопоставления с другими источниками, коль скоро с их помощью исправил титул воеводы, ошибочно данный Олегу в начальном своде 1093 г., на правильный — князь;31 более того, он попытался, как видно, реконструировать и текст договора 907 г.32xv На основе тех же договоров, вероятно, он пришел к выводу о скандинавском происхождении руси. В интитуляции договоров 911 и 944 гг. Нестор прочел: «Мы от рода рускаго»…33 — и далее список русских послов, имена которых по преимуществу скандинавские. Пояснить эти имена ему могли потомки тех варягов, которые еще во времена Ярослава Мудрого были приглашены на службу и иногда достигали высокого положения, как, например, потомки варяга Шимона, оставшиеся в близких отношениях с Печерским 173 монастырем.34 Выше мы уже говорили, что Нестор отнесся к договорам, хранящимся в княжеском архиве, с большим доверием и что на их основе исправлял другие источники; поэтому неудивительно, что и в этом случае он пошел по тому же пути и сделал вывод об идентичности варягов и руси, а также о прибытии руси со скандинавами и внес соответствующую поправку (или дополнение) в повесть о призвании князей вместе с дружиной из страны варягов, из-за моря.

В истории русской общественной мысли это был не единственный случай создания легенд об иноземных корнях господствующей династии. Значительно позже под влиянием не умозрительных рассуждений, как у Нестора, а политических потребностей времени появилась повесть, устанавливающая происхождение Рюрика от императора Августа. Ее целью было показать столь же блестящую генеалогию московской династии, как и Гедиминовичей, которые также якобы вели свой род из Рима.35

Итак, отпадает единственный исторический довод, будто бы основанный на собственно русской традиции, о приходе руси из Скандинавии и усвоении славянами ее названия. Против северного, а в особенности шведского происхождения руси говорят и другие свидетельства источников. В письменных памятниках не только господствует глухое, но красноречивое молчание о существовании в Скандинавии племени с таким названием, но есть и прямое указание на то, что племя росxviii следует искать вне Швеции. Древнейший источник, приводящий это имя в форме rhos, «Бертинские анналы»xix, пользующийся полным доверием у исследователей, сообщает о неизвестных 174 людях (quosdam), прибывших вместе с греческим посольством в Ингельгейм (на Рейне) в 839 г., «которые утверждали, что они, то есть народ их, зовутся рос» («qui se, id est gentem suam Rhos vocari dicebant»). Император, выяснив причины их прибытия, установил, что «они принадлежали к народу свеонов», т. е. шведов («eos gentis esse Sueonum»), и высказал подозрение, не прибыли ли они скорее с разведывательными целями, чем для установления дружбы.36 Из этого известия вытекает, что шведы появились в Ингельгейме под необычным именем, неизвестным при императорском дворе, хотя здесь и имелась информация не только о датчанах, которые уже несколько десятилетий нападали на империю, но и о шведах, посольство которых было у Людовика в 829 г. и к которым была направлена миссия св. Ансгария; император знал отчеты этой миссии.37 По мнению императорского двора, шведы назвались чужим именем, чтобы скрыть свои намерения; вызвало сомнение и утверждение прибывших, что они не могли возвратиться на родину из Константинополя обычной дорогой, захваченной варварами. Интересно, что в Ингельгейме не получили от греческого 175 посольства разъяснений, которые бы могли рассеять сомнения, возникшие при императорском дворе.38 Очевидно, и в Византии название рос, как определение шведов, еще не укоренилось. Ни германский двор на основании своего знакомства со Скандинавией, ни византийский двор на основании своего знакомства со странами, расположенными к северу от Черного моря, не смогли объяснить, почему это название обозначало шведов. Очевидно, шведы получили его где-то на территории Восточной Европы, между Балтикой и Черным морем, причем сравнительно недавно, поскольку более удаленные соседи еще не знали об этом. Где следует локализовать русь — rhos первой половины IX в., мы узнаем из «Баварского географа», сочинения, составленного в середине этого столетия.39xx Этот источник (вопреки Шафарику и последующим исследователям) знает лишь народы, заселявшие Среднюю и Юго-Восточную Европу, и не приводит ни одного достоверного названия на север и восток от линии Пруссия — Хазария. Непосредственно после хазар (Caziri) он называет Ruzzixxi. Этот народ следует искать на границах восточных славян, где-то на север от Черного моря. Таким образом, сообщения «Бертинских анналов» и «Баварского географа» согласуются с известием «Повести временных лет» о принятии варягами называния русь в Киеве. Одновременно они указывают на то, что шведы начали использовать это название незадолго до 839 г.

Более поздние русские источники также подтверждают вывод, что русь в своем точном значении находилась на юге. Как хорошо известно, кроме более широкого понятия русь, охватывающего всех восточных славян, существовало более узкое, относимое к территории на Среднем Днепре с главными центрами Киевом, Черниговом и Переяславлем.40 Даже Новгород не принадлежал к Руси в узком смысле, когда новгородский архиепископ направлялся 176 в Киев, о нем говорили: «Иде въ Русь».41 Поэтому и названия от корня рус‑, имеющиеся в Новгородской земле, анализированные Экблумом и признанные доказательством расселения скандинавов на этой территории, в действительности являются следами проникновения населения на север из Руси в узком смыслеxxii. Может возникнуть вопрос, правильно ли предположение, что первоначальное значение названия Русь имело локальный характер, когда теоретически скорее можно допустить обратное, а именно что его значение сузилосьxxiii. В литературе этот вопрос поставлен; мы займемся им позднее и постараемся показать, что скорее правильна наша точка зрения.

Существует предположение, что южная Русь в момент захвата Киева Олегом была недавним образованием, причем норманнским. Оно было высказано А. А. Шахматовым, который благодаря тщательному анализу древнейшего русского летописания выявил особенно важные данные для опровержения норманнской теории, но, не осознав их истинного значения, пытался интерпретировать их в духе норманизма. Установив, что летопись не говорит ни об основании варягами государства на землях восточных славян, ни о завоевании ими словен и кривичей,42 Шахматов, неосознанно следуя за Куником, обратился к иностранным источникам, в первую очередь арабским (Ибн Русте и др.), говорящим об острове Рус, который он признал норманнским и локализовал в Старой Руссе (на юг от озера Ильмень), а также о правящем там кагане. Из этого сообщения был сделан вывод об образовании государства разбойничье-купеческой организацией скандинавов. Это якобы и было первое русское государствоxxiv. Необходимость обеспечить дружинников зерном заставила русов захватить Днепр, а поскольку тамошние славянские племена подчинялись хазарам, русский каган 177 искал союза с Византией, о чем свидетельствует приезд туда русского посольства, известного по «Бертинским анналам» (839 г.). Вероятно, ради союза с Византией, русы захватили этот путь и таким образом около 840 г. основали в Киеве Древнерусское государство, второе по счету.43 Тем временем северные племена изгнали свою русь; однако, когда возникла угроза со стороны русского Киева, вызвали на помощь уже не русов, а варягов. В ходе борьбы с киевской русью образовался союз северных племен с центром в Новгороде под властью Рюрика, а во второй половине IX в. в Новгороде сформировалось варяжское государство, но при участии местной знати; благодаря поддержке славян это варяжское государство под предводительством Олега победило русское государство на юге, и в Киеве образовалось не варяжское, а третье русское государство. Таким образом, Шахматов понимал летописное известие о принятии варягами названия русь в Киеве как передачу названия предшествующего государства последующему44. Такой вывод надо понимать как попытку Шахматова согласовать норманнскую теорию с результатами нового анализа летописей. Трудно признать ее удачной. То, что в выводах Шахматова есть гипотетические элементы, понятно, поскольку число источников IX в. невелико. Слабую сторону построения Шахматова составляют ошибочные или неправдоподобные положения, играющие существенную роль. Мало правдоподобно основание норманнами — русами государства в Киеве после его захвата около 840 г., а затем начало их борьбы с новгородскими варягами. Непонятно, почему норманны называются то русами, то варягами. Автор преувеличил роль норманнов в Восточной Европе, основываясь на данных археологии, которые, по его мнению, свидетельствовали о существовании сети скандинавских колоний.45 Таким образом, нельзя признать удовлетворительным предложенное Шахматовым норманистское объяснение, почему название русь в момент прибытия Олега в Киев существовало на юге, а на севере его не было, хотя именно на 178 севере сохранялись названия ruotsi или Roslagen, с которыми норманисты связывают русь. К этому вопросу и надлежит теперь обратиться.

Классическая схема норманистов может быть выражена формулой: Ro(d)slagenRuotsipycьRhos; считается, однако, что финское название Швеции — Ruotsi происходит не непосредственно от Roslagen (лежащего напротив Финляндии участка шведского побережья в Упланде), а от наименования жителей этой территории. Считается также, что Roslagen заменило древнейшее название области Rōther,46 а жители этой местности назывались rōthskarlar, rōths-maen, rōths-byggiar,47 что, по мнению одних, означало «гребцы», «мореходы», а по мнению других — «жители морских проливов».48 В финском языке, согласно правилам его развития, это название должно было приобрести сокращенную форму Ruotsi.49 Трудно сомневаться, что этот вывод правилен с точки зрения языковойxxvi, однако это не свидетельствует, что исключена возможность иной этимологии слова русьxxvii. Случайности затемняют закономерности, и поэтому любое построение, стремящееся раскрыть факты прошлого как закономерности, требует учета исторической обстановки. И именно в данном случае особенно важно соотнесение с историческими данными.

Шведы не могли выступать под названием rōths-karlar и т. п., поскольку в противном случае остались бы какие-то следы в топонимике Восточной Европыxxviii, а также в исторических источниках, подобно тому как существуют многочисленные следы сходных названий на Руси: варяги, кюльфинги, буряги. Между тем о rōths-karlar письменные источники хранят глухое молчание, и материал топонимики не более красноречив. Неправдоподобно, чтобы в этот исторический период название rōths-karlar, определяющее шведов, было передано финнами славянам в финизированной форме Ruotsiрусь, коль скоро в это время на финских землях отсутствовала как шведская колонизация, так и торговляxxix, а русско-скандинавские отношения были оживленными. В этих условиях финское 179 посредничество исключено. Тем самым схема rōths-karlar и т. п. → Ruotsi → pycь не достоверна для периода викингов.50 До эпохи викингов название Рослаген не могло существовать, поскольку означало округ, несущий определенные повинности в военное время51 и поэтому возникший только в условиях развитой государственной властиxxxi. Тогда в схеме Rodslagen → Ruotsi → русь первая часть неправомерна. По предположению В. Томсена, первоначальное и подтвержденное источниками название этого участка побережья — Rōther или Rōthin,52 но и это название, вероятно, связано с военной организацией и обозначало, по Розенкампфу, «воинов, плывущих на веслах» (milites remigium agentes).53 Допустим, однако, что название шведского побережья, от которого якобы произошло финское Ruotsi, первоначально имело другое значение, независимое от организационных функций государства, и 180 посмотрим, какие последствия должна была повлечь за собой передача его славянам.

Восточные славяне, приближаясь к Балтике, очевидно, за несколько столетий до эпохи викинговxxxii, переняли бы от финнов название Ruotsi, используемое последними для обозначения Швеции в форме русь54. Исходя из этого, название русь служило бы им первоначально как обозначение Швеции и шведов и только в IX в. (согласно выводам Шахматова) было бы перенесено на юг и связано с окрестностями Киева. Таким образом, это название имело бы у славян, начиная с середины IX в., двойное значение: 1) Швеции и шведов, 2) территории на Среднем Днепре, а позднее — всех восточных славян. Подобные раздвоения значений встречаются не раз, как показывают, например, названия Франконии и Франции, пруссы и пруссаки и т. п. В то же время в русских источниках русь обозначает исключительно восточнославянские земли, исключая неудачное построение Нестора, который, однако, под русью понимал не шведов вообще, а только какую-то неопределенную их часть. Сами шведы, остающиеся на восточнославянской и даже византийской службе, охотно выступали под именем росов или русов, что и отразилось в какой-то момент в византийской и даже в арабской номенклатуре; однако восточные славяне, включая новгородцев, среди которых должны были быть сильнейшие традиции шведской руси, называют шведов свеями или чаще варягами. А ведь еще в первой половине IX в., согласно норманнской теории, русь должна была быть у восточных славян единственным однозначным термином, определяющим исключительно шведов. Такое молниеносное исчезновение названия невозможно, так как русское летописание уходит своими традициями именно в IX в. Поскольку нет каких-либо следов того, что у восточных славян слово русь первоначально обозначало шведов, представление о нем как об ославяненной форме Ruotsi не находит подтверждения, а, скорее, вступает в противоречие с историческими фактами. Таким образом, эта концепция, на вид убедительная и являющаяся одним из краеугольных камней норманнской теории, основана на этимологическом анализе и не согласуется с историческими 181 данными источников. Языковеды убедительно показали родство слов русь и Ruotsi,55 обоснованно считая второе более древним (аффриката -тс в эпоху викингов была неизвестна славянам);56 они доказали, что переход Ruotsiрусь возможен (ср.: Suomi → слав. сумь)xxxiv. Но они превысили границы своих исследовательских возможностей, утверждая, что слово русь должно было непременно произойти из Ruotsi. Ведь следует еще считаться с тем, что оба названия, хотя и родственные, могли развиться независимо одно от другого из одной основыxxxv. Именно к такому выводу можно прийти, если отказаться, согласно историческим данным, от выведения слова русь из Ruotsi.57

Проникновение в финские языки исходной формы, из которой произошли названия и русь и Ruotsi, должно было произойти очень давно, на что справедливо указывал А. Куник;58 причем эту форму финнам могли передать и не сами славяне. Достаточно вспомнить, что финское название Руси — Venäjä или «страна венедов»xxxvi, — первоначально обозначавшее, скорее всего, территорию 182 западных славян59 и, наверное не родственное этнониму вятичи,60 заимствовано финнами не от славян, а, как допускают некоторые, от готов с Вислы,61 поддерживавших с балтийскими финнами оживленные торговые отношения.62 В начале нашей эры финны, вероятно, не сталкивались непосредственно со славянами, поскольку между поселениями, занятыми обоими народами, должна была лежать область расселения балтов.63 Только войдя в близкие 183 контакты со славянамиxxxvii, финны распространили название Venäjä на своих непосредственных соседей, восточных славян. Не исключена и другая возможность, а именно что роль посредника в передаче этого названия сыграли черноморские готы, которые могли называть венедами всех славян. Во всяком случае, финские народы окончательно совместили определение Venaja с территорией восточных, а не западных славян. Можно допустить, что при посредничестве черноморских готов в финские языки попало также название, определявшее в начале нашей эры, если не раньше, округу позднейших Киева, Чернигова, Переяславля и получившее у финнов название Ruotsixxxviii. В пользу этого предположения говорит следующее: 1) названия русь, обозначающее некую славянскую территорию, и Ruotsi, обозначающее Швецию, восходят, скорее всего, к довикингскому времени, как это справедливо предполагал Куник; по мнению языковедов, они генетически связаны и, как мы пытались показать выше, происходят не одно от другого, а от какого-то первичного названия; 2) территория, определяемая первичным названием, теоретически должна находиться или в Швеции, или в окрестностях Киева, а так как первая возможность исключается, следует принять другую; 3) поскольку название первоначально обозначало территорию в Среднем Поднепровье, то очевидно, что финны перенесли его на Швецию, узнав о нем от скандинавов, которые, видимо, в момент передачи названия находились на Руси в качестве воинов или купцов, что в данном случае безразлично.

Черноморские готы, которые включились в местные этнические процессы64, участвовали в торговле, особенно с 184 Боспором и городами южного берега Черного моря.65 Многочисленные археологические находки, особенно III в. н. э., в районе Киева, Чернигова и Полтавыxl свидетельствуют о торговых отношениях этого региона с империей.66 Однако торговые связи развивались не только в южном направлении. По археологическим данным (фибулы с эмалью)xli, Эстония в римский период поддерживала торговый обмен с Поднепровьем, в особенности с окрестностями современного Киева, очевидно экспортируя на юг меха.67 Грабительские набеги готов или их политические завоевания отражены, без сомнения в преувеличенной форме, в известии Иордана о государстве Германариха,, включившем и территории, заселенные финскими племенами.68xlii В этих условиях знакомство в Эстонии с названием окрестностей Киева естественно; менее ясны причины переноса названия Ruotsi на Швецию. Возможно, что купцами, посредничающими между Средним Поднепровьем (Русью) и Эстонией, были готы, которых финны считали представителями Ruotsi. Более того, если Русь в 185 готский период лежала на северных окраинах владении готов, финны могли называть все готское государство по имени этой наиболее близкой им области. Затем это название было перенесено на заморских купцов готского и вообще скандинавского происхождения и в конечном результате локализовано в Швеции, когда торговые отношения с приднепровской Русью прервалисьxliii.

Зато в устах шведов первоначальное название Руси, которое должно было иметь еще сочетание -тс (возможно, -дс)xliv, утраченное в славянских языках в результате ассимиляции,69 сохранило исконное значение территории славян. А. Куник выдвинул предположение, что это название первоначально определяло у шведов правящую династию на Руси, а потом, когда исчезли топонимы Гардарики и Кюльфингаланд, обозначавшие Русское государство, а династия ассимилировалась в славянской среде, было перенесено на восточных славян в целом. Этому предположению противоречат такие исторические факты, как появление названия русь в Киеве еще до Рюриковичей, а также перечни представителей Руси в русско-византийских договорах 911 и 944 гг., позволяющие установить более широкое значение слова русь, не ограничивающееся одной династией. Вероятнее, что обсуждаемое название появилось в Швеции после готского периода. Черноморские готы не прерывали отношений со своей прародиной.70 И раз они передали название русь финнам, то это могло быть известно и их шведским сородичам; это название могло сохраняться в фольклорной традиции, песнях и, быть может, благодаря хотя бы случайным контактам с Причерноморьем получило новое, живое содержание в IX в. Есть две возможности происхождения таких немецких форм, как Rüz, Riuz,71 явственно сходных со шведскими: или название заимствовано немцами у шведовxlv, или проникло в немецкий язык континентальными торговыми путями. Первая возможность представляется 186 более вероятной.72 Однако решение этого вопроса не имеет для нас существенного значения, оно принадлежит языковедам. Не наша задача устанавливать исходную форму и значение названия, и мы ограничимся только постановкой вопроса, не могло ли оно восходить к корню raud («красный», «рыжий») и указывать на какую-то особенность территории. Первоначальное название могло быть славянским73, но следует считаться с тем, что в его распространении на север сыграли роль готы, а в южном направлении, может быть, иранцы.74

Греческое соответствие названия — ،Ρѽς — принадлежит к его южному варианту, особенностью которого является гласный -ѽ-. К сожалению, в византийских источниках это название появилось поздно, только в IX в.; из античных авторов только Птолемей (II в. н. э.) называет роксоланов, связь которых с народом ،Ρѽς представляется весьма проблематичной с точки зрения и языка75, и исторических условий, поскольку сомнительно, чтобы кочевой народ, который быстро прошел от Меотиды (Азовского моря) к нижнему Днестру76, мог оставить после себя такой длительный топонимический след, как название Русь. Не имеет отношения к данному вопросу еще более древнее 187 упоминание народа рош в Причерноморье в «Книге Иезекииля»77 (VI в. до н. э.), которое некоторые исследователи связывают с русью. Но это толкование библейского текста вызывает серьезные сомнения,78 а отсутствие на протяжении следующего тысячелетия сведений о руси в греческих и латинских источниках, лучше, чем Библия, информированных о ситуации в Северопричерноморском регионе, делает отождествление рош и русь еще менее вероятнымxlviii. Также слишком смелой и не соответствующей историческим данным представляется связь этого названия с одним из обозначений Волги (Ra).79 Зато первым подлинным упоминанием о руси, не вызывающим оговорок, мы готовы признать название hros (или hrus, хотя на юге первая форма более вероятна), в сирийском источнике VI в. «Церковной истории» Псевдо-Захарии.80xlix Название hros, попавшее в этот источник из армянской традиции,81 фигурирует там в конце списка кавказских народов. Упоминание об участии русов в борьбе на Кавказе 643 г. во «Всемирной истории» ат-Табари (923 г.), дошедшей до нас в персидской обработке Бал'ами (X в.), некоторые исследователи считают позднейшей вставкой.82 Не связано с названием русь и упоминание τά ρούσια χελάνδια, на которых император Константин Копроним совершил поход против булгар в 773 г.,83 поскольку это были скорее «красные» а не «русские» (ρούσια) хеландии — суда больших размеровl, тогда как русь использовала легкие ладьи, более того, маловероятно, чтобы 188 русь в это время доставляла подкрепления Византии.84 Таким образом, в византийских, арабских и вообще южных источниках название русь распространяется только с IX в. Но на этой основе было бы рискованно делать вывод, что прежде это название было неизвестно на юге или вообще не существовало. Достаточно вспомнить, как поздно появились упоминания славян (точнее, славянских этнонимов, употреблявшихся и позднее) в греко-латинском мире. О венедах в Риме узнали или по крайней мере стали писать в I в. н. э. (Плиний, Тацит); а под названием славяне они выступают в греческих и латинских источниках только с VI в., хотя трудно сомневаться в их древнем происхождении.85 Византийские источники, кроме общего названия анты, которое, кстати, уже в VII в. исчезло, вообще не знали восточнославянских раннесредневековых этнонимов, и только в середине X в. Константин Багрянородный перечислил ряд из нихli. Это объясняется, вероятно, отсутствием политических связей и очень слабыми, скорее опосредованными, торговыми контактами; кочевники, распространившиеся в черноморских степях, затрудняли установление тесных отношений между Византией и восточными славянами. Кстати, только формирующееся феодальное государство обеспечило постоянный экспорт мехов, меда, воска, невольников. И понятно, что раннесредневековая Византия, как и арабский Восток, так поздно зафиксировали название русь, исключая случайное упоминание Псевдо-Захарии. Это не значит, что название русь не было известно до IX в. на зависимых от Византии землях., по крайней мере в Крыму. На давнее знакомство с этим названием указывает сама его греческая форма ،Ρѽς, которая не могла появиться в IX в., поскольку не была заимствована ни из скандинавского (раз слово русь не скандинавского происхождения), ни из славянского языковlii (замена -у- на -ѽ- не имеет объяснения). Тем более исключено происхождение слова ،Ρѽς из финского Ruotsi. Тогда остается единственная 189 возможность: Византия обязана знакомством с этим названием кочевым народам, передвигавшимся в черноморских степяхliii. Но эти посредники не могли быть тюркского происхождения, поскольку в их языках перед начальным r- появлялось u- (например, Urus),86 которого нет в греческом ،Ρѽς. He могло ли поэтому слово русь попасть в греческий язык от одного из иранских народов в еще более раннее время (т. е. до IV в., когда в черноморских степях появились тюркоязычные гунны). В этом случае название, распространенное на протяжении столетий у греков в Северном Причерноморье, проникло бы в Византию только в IX в., в период формирования Древнерусского государства и сопутствующей этому процессу военной экспансии.87

Проблема происхождения названия русь требует дальнейших исследований, в особенности лингвистических. В этом этюде мы хотели лишь обратить внимание на односторонность схемы Roslagen (или ему подобное) → Ruotsiрусь и ее несоответствие исторической обстановке, а также на возможность локализации первоначальной руси на Днепре.

б) Значение названия русь

О первоначальном значении названия русь у восточных славян можно только делать предположения. В соответствии с нашими предшествующими наблюдениями, 190 оно должно было быть не этническим (племенным)88, а географическим понятием, как позднейшие Подолия, Полесье, Волынь.89 В период формирования Древнерусского государства на территории Руси (в географическом смысле), кроме полян, очевидно, жили и другие племена, в частности северяне.90 На совместную деятельность этих двух племен указывает отсутствие в источниках достоверных известий о конфликтах между ними,91 как между полянами, уличами и древлянами. Когда в Киеве появился «государствообразующий» центр не только полян, но и северян, он получил название не от полян, поскольку это не отвечало реальной политической ситуации, но от территории, на которой жили оба эти племени, от Руси в географическом смысле. Только тогда исконное географическое значение названия Русь сменилось на политическое, охватывающее сначала древнюю территорию, но проявляющее тенденцию к распространению на другие земли, подчиненные этому центруlvi. Процесс формирования Древнерусского государства шел довольно быстро и вел к подчинению всех восточных славян, которые стали входить в понятие Русь. Эти политические преобразования нашли отражение уже в источниках X в., как, например, 191 в сообщении Ибн Якуба (966 г.), а также в документе «Dagome iudex» (ок. 991 г.), которые указывают, что Польское государство на востоке граничит с Русью, и тем самым признают Русью не только «Русскую землю» в узком значении, но и прилегающие к ней пространства на польской границе.92 Раннее расширение понятия Русь вызвало гипотезу, будто исконно оно обозначало всех восточных славян, а его локальное значение, ограниченное ядром Русского государства (Киевской землей), было вторичным93 и появилось в связи с процессом государственной децентрализации в XII–XIII вв. Однако многочисленные примеры показывают, что чаще политический центр навязывал свое название зависимым странам, даже иноэтничным (название Римской империи сохраняла еще средневековая Византия; то же подтверждают более близкие примеры Венгрии и Литвы). Еще ярче это проявлялось в раннефеодальный период, когда создавались этнически однородные государственные организмы: во Францииlvii, Чехии, Польше и т. п. Труднее объяснить сужение понятия Русь до обозначения Киевской земли (включая Черниговскую и Переяславскую) в период феодальной раздробленности, т. е. в то время, когда Киев утратил главенствующее положение и политическое первенство перешло к Ростово-Суздальской Руси. Если бы произошло ограничение понятия, то название Русь в узком смысле скорее появилось бы на Клязьме. Есть также ряд древнейших источников, употребляющих название Русь в 192 узком смысле. К ним принадлежит в первую очередь «Баварский географ»; его термин Ruzzi, без сомнения, определяет не всех восточных славян, поскольку некоторые из племен фигурируют в самом списке, например, Busani — бужане, Unlizi – уличи.94 В русской традиции название Русь также соединялось с Киевом, как следует из нашей гипотезы о принятии этого названия варягами только в Киеве. Характерны упоминания летописей, противопоставляющие русь отдельным восточнославянским племенам. По новгородскому известию, Олег велел руси сделать паруса из наволок, а словенам из простого материала; когда ветер разорвал тонкие паруса, словене вернулись к старым, из грубого полотна, по более мощным.95 Шахматов не без основания приписал этот рассказ новгородцам,96 которые, вероятно, шутливо критиковали киевлян за склонность к роскошиlviii. В 1018 г. летопись называет в рядах войска Ярослава: «Русь, и варягы, и словене».97 В легенде, записанной в XI в., древляне, убив Игоря, 193 говорят: «Се князя убихомъ рускаго…»98 Так не могли сказать люди, считающие себя русскими.

Итак, мы согласны с теми исследователями, которые, как М. Н. Тихомиров, А. Н. Насонов, Б. А. Рыбаков99, считают, что название русь, первоначально узкое, расширяло свое значение по мере формирования Древнерусского государства.

В изменяющихся условиях формирования государства основное политическо-территориальное название, Русь, не только включало новые земли, но и обогащало свое этническое содержание; кроме полян и северян, оно охватило другие восточнославянские племена, а также те иноэтничные элементы, которые вошли в Древнерусское государство, в том числе и шведовlx. Однако в состав русского господствующего класса, длительное время сохранявшего обособленность и политическое преимущество на территории восточных славян, без сомнения, проникали многочисленные представители других восточнославянских племен, а также скандинавы. Для поддержания в повиновении зависимых земель создавались центры власти. Источники, как русские, так и иностранные, позволяют установить хотя бы некоторые из этих центров, также включаемые в понятие Русь.

Древнейший и главный центр исторически сложился в Киеве. Его происхождение освещает несколько сообщений, прямых и косвенных, о которых говорилось выше.

Согласно уже сделанным выводам, посольство некоего народа рос, которое в 839 г. находилось в Ингельгейме, представляло Киев. На это указывает также титул 194 правителя росов: хакан.100 Именно киевских князей титуловали «хаканом» еще в XI в.101lxi Вообще, в первой половине IX в. существовал только один центр Руси — Киев (если исключить небольшой черноморский центр, о котором речь дальше). Употребление титула «хакан» в 839 г. может свидетельствовать об уже развитой государственной организации102 и одновременно указывать на то, что Древнерусское государство формировалось в соперничестве с хазарским каганатом. Наименование киевского князя хаканом в 839 г. подтверждается дипломатической перепиской Людовика Немецкого с императором Василием (871 г.), из которой явствует, что, по византийскому протоколу, титул «хакан» принадлежал верховным правителям авар, хазар и норманнов,103 под последними, очевидно, следует понимать тогдашнюю киевскую династию скандинавского происхождения, представленную Аскольдом и Диром. 195

Заслуживает внимания, что в одном ряду помещены правители авар (что может быть только исторической реминисценцией, поскольку Аварское государство ко времени Людовика давно перестало существовать), хазар и норманнов, что указывает на важное место киевского князя в иерархии тогдашних владетелей. Сохранились сведения, правда не очень достоверные, что уже в первой половине IX в. Русь осуществляла нападения на византийские владения104. В 860 г. Русь совершила нападение 196 на Царьград. Этот поход опустошил пригороды столицы и произвел в Константинополе огромное впечатление, как видно из проповеди и энциклики патриарха Фотия, а также из других источников105. Он является свидетельством быстрого роста военной мощи и политической организации Киевского государства. Только из такого сильного центра, как Киев, а не из Крыма или Тмутаракани106 197 можно было предпринять этот поход,107 с чем согласно большинство исследователей. «Повесть временных лет» вполне удачно приписала руководство походом Аскольду и Диру.108lxv

Из других крупных политических центров наибольшее значение имел, без сомнения, Новгород, объединенный с Киевом под властью киевского хакана уже при Олеге. Скорее всего, к Новгороду относится известие об «острове русов», имеющееся в сочинениях Ибн Русте вскоре после 903 г. и Гардизи (1050–1053 гг.), но восходящее к анонимному произведению IX в.lxvi Ошибочно считалось, что в нем описаны отношения, восходящие к первой половине IX в., но упоминание о Святополке (моравском) указывает на время его правления: 870–894 гг. Согласно этому известию,109 русы живут на острове, окруженном озером, лесистом и болотистом, его размеры исчисляются тремя днями пути вдоль и поперек; жители острова имеют правителя, которого зовут хакан рус; они ходят в походы на ладьях на славян, берут их в плен и отвозят на продажу хазарам и булгарам. Численность народа рус — 100 тыс. человек. Они не пашут и живут тем, что берут у славян. Многие славяне поступают к ним на службу, чтобы таким образом обеспечить себе безопасность. Далее идут подробные, но не интересующие нас сведения об обычаях этого народа.

Так же как в более позднее время у писателей-гуманистов в арабских описаниях обнаруживается тенденция поразить читателя курьезами. Поэтому это описание не следует толковать дословно. Уже сама численность 198 жителей острова — 106 тыс. живущих грабежом — совершение фантастична. В Европе не найдется озера с островом, поперечник которого составляет не менее 60 км. Однако некоторые детали известия заслуживают внимания. Пейзаж имеет характер явно северный, болотисто-лесистый, а упоминание об острове заставляет вспомнить топоним Хольмгардlxvii («город на острове», скандинавское название Новгорода110), также достоверным представляется упоминание о славянах, под которыми, без сомнения, следует понимать местных словен, хотя жертвами нападений были скорее соседние финские племена. Откуда взялась на Ильмене русь и из кого она состояла, достаточно ясно. Это были киевские воины, которые под предводительством Олега захватили Новгород и, заключив договор, видимо, с частью местной знати,111 забрали власть в свои руки. Среди русов могли находиться, и, скорее всего, находились, скандинавы, некоторые детали их обычаев могли отразиться в этом известии. Чьим изобретением были походы в ладьях, позднее хорошо знакомых как новгородским ушкуйникам, так и казакам с их «чайками», неизвестно. Русы, очевидно, совершали набеги на тех славян и финнов, которые не признавали главенства хакана; возможно, что их целью была прежде всего позднейшая Ростовская земля, подчинявшаяся в раннее время Новгороду и граничившая с Булгарией, откуда информация попадала на Восток к арабским авторамlxviii. Менее ясно употребление титула хакан русов, поскольку такого института новгородские источники не знают. Может быть, речъ идет о хакане, правящем в Киеве; но не исключено, 199 что этим титулом мог быть назван (возможно, в результате какого-то недоразумения) новгородский князь. Эти русы, вероятно, и оставили следы в топонимике Новгородской земли. Они свидетельствуют, что русы были пришлым элементом на этой территории.

Из сообщения ал-Истахри (ок. 950 г.), который переработал труд своего учителя ал-Балхи (ум. в 930-е годы), известно об образовании и других подобных центров. Это сообщение, как представляется, отразило отношения более позднего (на несколько десятилетий) времени и свидетельствует об образовании новых центров русов в Восточной Европе. В нем говорится о трех «родах»lxix русов: Куяба, Славия и Артания (с городом Арта)112, — находящихся на значительном расстоянии друг от друга. Первые два названия не вызывают сомнений у исследователей и отождествляются с Киевом и новгородскими словенами; о локализации Артании существуют различные мнения113.

Это сообщение вообще противоречиво, например в нем приведены явно ошибочные расстояния от Киева и Новгорода до Волжской Булгарии (в действительности Киев находился от нее дальше); дано фантастическое описание Артании, якобы недоступной купцам, поскольку там убивают каждого прибывшего, но вместе с тем жители 200 Артании привозят в Булгарию меха и металл, т. е. находятся с местными купцами в нормальных отношениях. В источнике, как нам кажется, нет достаточных указаний для локализации Артании, а сама форма названия не позволяет связать его с каким-либо известным политическим центромlxxi. В то же время трудно допустить, чтобы до середины X в. в Ростовской земле, которая по своему торговому значению должна была вызывать особый интерес великих князей, не было центра русской власти. В этом сообщении, очевидно, названы только наиболее известные и более всего интересующие булгарских купцов центры Древнерусского государства, т. е., помимо самого Киеваlxxii, ближайшие к Булгарии на северо-востоке Руси; тогда кроме Новгорода должен был бы быть упомянут какой-то пункт в бассейне Волги и Оки; там, вероятно, и надо локализовать Артаниюlxxiii.

Интерпретация арабских известий об «острове русов», а также о «родах» русов как опорных пунктах киевской центральной власти, вступавшей в соглашение с местной знатью и с ее помощью устанавливавшей государственный феодальный режим, находит подтверждение в хорошо известном рассказе Константина Багрянородного об организации русского экспорта.114lxxiv Это известие, относящееся скорее к сфере организационно-транспортной, чем хозяйственной или политической, можно разделить на три части. В первой — император описывает, каким образом собиралась русская торговая флотилия, направляющаяся далее в Константинополь. Лодки-однодеревки доставляло население отдельных городов (очевидно, вместе с округами): Новгорода,115 Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышгорода, спуская их в Киев, там их продавали русам, которые выступали в качестве купцов, а не правителей. Бросается 201 в глаза, что император сообщает о способе приобретения русами лодок-однодеревок, но прямо не пишет о способе добычи товаров, хотя на основании третьей части можно допустить, что товары составляла дань, собираемая князем и боярами или доставляемая от славянских племен, которые определяются как «данники Руси» (οι πακτιωται αυτων). Вторая часть известия описывает маршрут флотилии по Днепру и Черному морю; наконец, в третьей — содержится описание образа жизни росов: в начале ноября «их архонты выходят со всеми росами из Киава»lxxv (οι αντων άρχοντες εξέρχονται μετά πάντων των ‘Ρωςπό τον Κίαβον) для сбора дани, именуемой «полюдьем»116 (εις τά πολύδια), с зависимых племен древлян, кривичей, северян и прочих славян» (καί λοιπων Σκλάβων); у них росы проводили зиму, а в апреле, когда на Днепре проходил ледоход, возвращались в Киев. Император повторил сведения, услышанные от русских купцов, не вдумываясь в их истинный смысл; он даже не выяснил подробнее, что означает полюдье, и не догадался, что именно благодаря собранной росами в зимнее время дани наполнялись товарами русские однодеревки. Тем не менее, несмотря на механическое воспроизведение информации, значение слова «росы» в его сочинении вполне очевидно. Здесь это социальный термин, аналогичный термину «русы» в арабском сообщении об «острове русов»lxxvi. В процессах образования государства наиболее активную роль играл господствующий слой, включая профессиональных воинов; естественно поэтому, что именно знать стала называться русью, правда только временно,117 поскольку позднее возобладало территориальное, а потом и этническое значение. Понятие русь как социальный 202 термин включали лишь феодальную знать без таких прослоек, как дружинникиlxxvii, купцы, чиновники. В этом можно убедиться на основании статьи I Краткой редакции «Русской Правды»:

«убьеть мужь мужа, то мьстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братучаду любо сестрину сынови; аще не будеть кто мьстя, то 40 гривен за голову; аще будеть русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аще изъгои будеть, либо словенин, то 40 гривен положити за нь…»118lxxviii

В двух первых пунктах устанавливаются формы наказания за убийство свободного человека: кровная месть или денежный штраф. В двух следующих уточняются категории лиц, которых касалось сформулированное ранее постановление, и определяется общественное положение: гридник (дружинник), купец, княжеские чиновники (ябедник, мечник); можно сделать вывод, что на первом месте была помещена высшая социальная категория: феодалы, или русины (русь).

Эволюцию слова русь в процессе формирования Древнерусского государства мы, следовательно, понимаем как переход от первоначальной однозначности к многозначности. До IX в. этот термин имел смысл географический, определяя территорию в Среднем Поднепровье. С IX в., сохраняя прежнее, он приобрел еще два или три новых значения: 1) временно обозначал социальный слой, наиболее активный в образовании государства; 2) постепенно распространился на всю территорию Древнерусского государства, а также стал названием восточных славян в целом. Со временем первоначальное, более узкое географическое значение названия русь было забыто; видимо, было забыто и его классовое значение.

В этой главе мы рассмотрели эволюцию значения названия русь внутри страны; в следующей — остановимся среди прочего на значении этого слова за пределами Древней Руси, где оно было отождествлено с норманнами. 203


Примечания

1 Дополнительная аргументация с привлечением литературы, вышедшей после публикации данной книги, содержится в статье: Ловмяньский X. Руссы и руги. — ВИ, 1971, № 9, с. 43–52. — Прим. авт.

Давно забытое положение о греческом происхождении названия русь (Мошин В. А. Варяго-русский вопрос, с. 110) недавно опять появилось в литературе. (Paszkiewicz H. The Origin of Russia, p. 143). Это название якобы происходит от слова русый, обозначающего цвет волос, так же как половцы — от половый. Однако эта точка зрения противоречит как языковым (،Ρѽς не является исконно греческим словом), так и историческим данным, которые указывают на исконно местное происхождение названия, а не на греческое заимствование, как вытекало бы из этого положения.

2 Другое дело, что установление этимологии слова русь значительно облегчило бы выяснение норманнского вопроса. Брюкнер выразил убеждение: «Кто верно объяснит название Руси, найдет ключ к выяснению ее первоначальной истории». Однако в ожидании этого он сам дал пример неверного истолкования этого названия: «Название русь выводится от названия ruotsi, которое финны дали шведам, поскольку имена русской династии и дружинников, названия днепровских порогов являются исключительно шведскими». Таким образом, автор пытается не разъяснять древнюю историю страны, исходя из этимологии названия русь, а, напротив, установить происхождение названия, исходя из норманистской концепции истории страны. (Brückner А. О nazwach miejscowych, Kraków, 1935, s. 41).

3 Например, англосаксы усвоили название Великобритания, включающее обозначение древнего этноса (бриттов); немцы же употребляли название Пруссия.

4 Уже Байер обратил внимание, что Адам Бременский называл русских греками. И Матильда в известном письме к Мешко II, когда писала, что восхваляет бога по греческим текстам, очевидно, имела в виду русские тексты. (См.: Bayer G. S. Geographia Russiae. — CAS, 1747, t. 10, p. 405; Monumenta Poloniae Historica, t. 1. Łwów, 1864, p. 322.)

5 Stender-Petersen A. Die Varägersage als Quelle der altrussischen Chronik, S. 42–76. Автор вслед за Рожнецким доказывает, что на Русь эта легенда попала довольно поздно, после 1041 г. (Ibid., S. 66). Действительно, этот рассказ появился лишь в своде Никона (см. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение, с. 93). Однако исследователи часто ссылаются на эту легенду как историческое свидетельство (Мошин В. А. Начало Руси. Норманны в Восточной Европе, с. 35; Crоss S. Scandinavian Infiltration into Early Russia, p. 506; Anderson J. Schwedische Geschichte. München, 1950, S. 36).

6 Stender-Petersen A. Die vier Etappen des russisch-varägischen Beziehungen, S. 141. Иного мнения придерживается Пашкевич (Paszkiewicz H. Op. cit., p. 141).

7 Stender-Petersen A. Die Varägersage…, s. 46.

8 НПЛ, с. 106.

9 ПВЛ, ч. 1, с. 18; по Шахматову, третья редакция «Повести временных лет» (Ипатьевская летопись) ввела ладожскую местную легенду: «И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша къ Словеномъ первое, и срубиша город Ладогу, и седе старейший в ЛадозЪ Рюрикъ, а другии Синеусъ на Белеозере, а третеи Труворъ въ Изборьсце. И отъ техъ Варягъ прозвася Руская земля. По дъвою же лету умре Синеусъ и братъ eго Труворъ, и прия Рюрикъ власть всю одинъ. И пришед къ Ильмерю, и сруби городъ надъ Волховом, и прозваша и Новъгород, и седету княжа, и раздая мужемъ своимъ волости, и городы рубити» (ПСРЛ, т. II. СПб., 1908, стб. 14).

10 Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах, с. 311–314.

11 Stender-Реtersen A. Die Varägersage…, S. 56.

12 Ibid., S. 62.

13 Ibid., S. 75.

14 Ibid., S. 44; Рыдзевская Е. А. Сведения о Старой Ладоге в древнесеверной литературе, с. 52. («Можно думать, что отправка Рюрика в Новгород после Ладоги — результат литературной обработки ладожского предания… первоначальное ладожское предание скорее всего вовсе не говорило о Новгороде, а носило чисто местный характер»).

15 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 396.

16 НПЛ, с. 107: «И седе Игорь, княжа, в Кыеве; и беша у него Варязи мужи Словене, и оттоле прочий прозвашася Русью». Слово прочии — вставка на поле — в этом тексте лишнее. (См.: Шахматов А. А. Разыскания…, с. 299.) В своде 1093 г. имя Олега заменено здесь из династических соображений именем Игоря.

17 Stender-Petersen A. Die Varägersage…, S. 46.

18 ПВЛ, ч. 1, с. 10: «Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане (ср.: «дочь царя из Урвегии» — filia regis de Urwege. — Annales Pegavienses. MGH SS, t. XVI. Hannoverae, 1854, p. 234), готе, русь, агняне, галичане, волъхва, римляне, немци, корлязи, веньдици, фрягове и прочии…». Браун интерпретировал корлягов как Kerlinge (каролинги), т. е. французы. См.: Braun F. Russland und die Deutschen in alter Zeit. — In: Germanika, E. Sievers zum 75. Geburtstag. Halle (Saale), 1925. Тихомиров М. Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля», с. 69.

19 О том, что легенда о призвании руси из-за моря была создана редактором первой редакции «Повести временных лет», т. е. Нестором, писал еще А. А. Шахматов (Шахматов А. А. Сказание о призвании варягов, с. 334). Это же справедливо отметил Лихачев (Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 94, 115). В своей статье «Руссы и руги» я доказывал, что русами назывались жители о-ва Рюген (Ловмяньскии X. Руссы и руги.) — Прим. авт.

20 «Ее [Скифию] и Иордан, весьма сведущий космограф, именует Сканзою. Равным образом с этого острова вышли западные народы, ибо сказано в книгах, что готы и даны, а также и гепиды в древности вышли из нее». (Quam (scilli. Scythiam) et Jordanus sapientissimus cosmographus Scanzan appellat. Ex qua insula pariterque gentes occidentales egressae sunt: nam Gotthos et Danos, imo simul Gepidos, ex ea antiquitus exisse legimus. — Ravennatis Anonymi Cosmographia et Gvidonis Geographica. Berolini, 1860, p. 29.)

21 «К тому же об этом существуют разные мнения: согласно одним, саксы берут свое начало от датчан и норманнов, а согласно суждению других, как я слышал в юности от одного человека, говорившего об этом, от греков, либо, как говорят подобные [толкователи], саксы суть остаток Македонского войска, которое, следуя за Александром Великим, вследствие внезапной смерти последнего, рассеялось по всему миру». (Nam super hac re varia opinio est, aliis arbitrantibus de Danis Northmannisque originem duxisse Saxones, alii autem aestimantibus, at ipse adolescentulus audivi quendam praedicantem, de Graecis, quia ipsi dicerunt, Saxones reliquias fuisse Macedonici exercitus, qui secutus Alexandrum immatura morte ipsius per totum orbem sit dispersus. — Widukindi Res gestae Saxonicae, 1. 1.)xiii

22 «Именно, во времена Карла Великого, короля франков, когда Саксония была по отношению к нему мятежна и не принимала ни ярма его власти, ни христианской веры, народ этой страны переправился на кораблях из Саксонии и занял эту область и получил имя страны этой» [т. е. Пруссии]. (Tempore namque Karoli Magni, Francorum regis, cum Saxonia sibi rebellis existeret, nee dominacionis iugum nee fidei christiane susciperet, populus iste cum navibus de Saxonia transmeavit et regionem istam et regionis nomen occupavit. — Galli Anonymi Chronica II, 42)xiv. Автор пишет, что взял сведения из местной традиции. Полагаю, что эта традиция состояла в переносе названия саксов на название прусского племени сасинов (см.: Plezia M. Kronika Galla na tie historiografii XII wieku. Kraków, 1947, s. 131), откуда появилось сведение о происхождении сасинов и вообще пруссов из Саксонии, как об этом писал Кентшинский (Kętrzyński W. О ludności polskiej w Prusiech niegdyś krzyżackich. Lwów, 1882, s. 21). Остальное, т. е. связь воинов Карла Великого с саксами, вероятно, принадлежит самому Галлу.

23 Balzer О. Studium о Kadłubku. — In: Balzer О. Pisma pośmiertne, t. I. Lwów, 1934, s. 286.

24 «Она [Русь] также называется Хунгардом, так как гунны первыми имели там местопребывание» (Наес (soil. Rus') etiam Chungard appelatur, eo quod ibi sedes Hunnorum primo fuit. — Adami Bremensis Gesta, Schol. 120 (116). Предполагается, что эта схолия не принадлежит Адаму.

25 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 557.

26 ПВЛ, ч. 1, с. 14.

27 Там же, с. 11. О средневековой библейской «генеалогии» народов см.: Kürbisówna В. Studia nad Kronicą. Wielkopolską. Poznań, 1952, s. 126.

28 Niederle L. Najdawniejsze siedziby Słowian. — Początki kultury słowiańskiej. Kraków, 1912, s. 3.

29 Шaxматов А. А. Сказание о переложении книг на словенский язык. — Zbornik u slavu V. Jagića. Berlin, 1908, s. 172–188.

30 Лихачев Д. С. Русские летописи…, с. 162.

31 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 338.

32 Русский поход 907 г. и русско-византийский договор того же года представляют один из наиболее темных и спорных вопросов в истории Руси X в. Достоверность самого похода была оспорена А. Грегуаром в ряде статей; напротив, Г. Острогорский пытался показать, что отсутствие известий об этом событии в византийских источниках не дает достаточных оснований для сомнений в его достоверности (Ostrogorskу G. L'Expédition du prince Oleg contre Constantinople en 907. — SK, 1940, t. 11, p. 47–61). P. Дженкинс даже отметил возможные упоминания этого похода в хронике Симеона Логофета (Jenkins R. J. H. The Supposed Russian Attack on Constantinople in 907. — Speculum, 1949, v. 24, p. 403–406). Большое внимание походу и договору уделил Левченко (Левченко М. В. Очерки по истории русско-византийских отношений, с. 97–127), доказывавший существование и похода Олега, и договора. Полагаю, что достоверность похода Олега, независимо от сведений византийских источников, не может быть опровергнута, если не доказано, что русская редакция, записанная при Ярославе Мудром, не аутентичнаxvi. Более спорной представляется конечная цель его похода на Константинополь, поскольку нападение на столицу должно было бы отразиться в византийских источниках. (Grégoire Н. Réponse à l'article de G. Ostrogorsky. — Byzantion, 1939, t. 14, p. 380.) Однако указания Нестора на дату похода — 907 г. — и перечисление правивших тогда императоров (Левченко М. В. Указ. соч., с. 120) скорее свидетельствуют, что летописец нашел, — вероятно, в княжеском архиве — какие-то сведения о походе Олега. Не исключено поэтому, что в 907 г. был заключен договор (там же, с. 119), хотя бы временный, как считает Левченкоxvii. Вместе с тем сомнительно, чтобы приведенный Нестором текст договора был подлинным: он представляет собой искусственное соединение статей, взятых из договоров 911, 944 и 971 гг.

33 ПВЛ, ч. 1, с. 25, 34.

34 Патерик Киево-Печерского монастыря, с. 187. См.: Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси, с. 249; Stender-Petersen A. The Varangians and the Cave Monastery. — In: Stender-Petersen A. Varangica, p. 147.

35 Эта редакция, которая возникла в 1511–1521 гг. (Дмитриева Р. П. Сказание о князьях владимирских. М.-Л., 1955, с. 82–109), была использована, чтобы поднять престиж великокняжеской власти, доказав ее древнее и знатное происхождение. Вероятно, редакция, составленная монахом Спиридоном (по прозвищу Сатана), который какое-то время был в Литве и находился там в заключении, противопоставлена литовской историографической традиции, выводящей литовскую шляхту вместе с правящим домом Гедимина также из Рима. Это предание было известно уже Длугошу (Jakubowski J. Studia nad stosunkami narodowościowymi na Litwie przed unią lubelską. Warszawa, 1912, s. 30–35). Такое противопоставление являлось формой литературно-политической полемики.

36 Annales Bertiniani, p. 434. Норманисты считают, что этот источник отождествляет шведов с народом rhos (Tомсен В. Начало русского государства…, с. 41), но это неточное отождествление, поскольку в источнике говорится лишь, что люди, выдающие себя за росов, в действительности были шведами, и император пытался выяснить, почему они взяли чужое название. Гедеонов не без оснований считал, что название rhos определяло не шведов вообще, а тех из них, которые были посланы из Руси в Константинополь с посольством (Гедеонов С. А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе, с. 109). Куник считал это соображение Гедеонова самым веским аргументом, когда-либо приведенным против школы норманистов (Куник А., Розен В. Известия ал-Бекри, ч. 2, с. 99), однако он уклонился от дискуссии на эту тему. См.: Тивериадский Л. С. К вопросу о происхождении Руси в связи с этногенезом славян. — ИЗ, 1942, т. 13, с. 210.

37 «Между тем, случилось так, что послы шведов пришли к известному императору Людовику». (Interim vero contigit legates Sueonum ad memoratum principem venisse Hludovicum. — Vita S. Anskarii, cap. 9). Миссия направилась в Бирку, т. е. в ту область, которая поддерживала связи с Русью: «…они [Ансгарий и его спутники] пришли в порт их королевства, который называется Биркой, где были милостиво приняты их королем по имени Бьёрн». (…ad portum regni ipsorum qui Birca dicitur, pervenerunt, ubi benigne a rege eorum, qui Bern vocabatur, suscepti sunt. — Ibid., cap. 11.) По возвращении миссионеры приехали к Людовику «…и с величайшим почетом принятые, рассказали…» (et cum maxima pietatis benevolentia ab eo suscepti narraverunt… — Ibid., cap. 12.)

38 Хотя в ходе расследования оно оставалось в Ингельгейме, Людовик сообщил императору Теофилу о возникших сомнениях. Император обещал собрать дополнительную информацию (Annales Bertiniani, p. 434).

39 Łowmiański H. О pochodzeniu Geografa bawarskiego, s. 31–45. Об этом названии см. выше.

40 Тихомиров М. Н. Происхождение…, с. 61; Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства; Третьяков П. Н. Восточнославянские племена, изд. 2, М., 1953, с. 210.

41 НПЛ, с. 24. Данным русских источников соответствуют известия карты ал-Кашгари 1074 г. (Miller К. Маррае Arabicae. Arabische Welt- und Länderkarten. Stuttgart 1931, S. 42), хотя во многих случаях она фантастична. На запад от р. Урал и на север от Каспийского моря находятся поселения руси, на северо-запад от нее сакалиба, а от сакалиба на север — араник. На запад от рус и юго-запад от сакалиба находится багинак (печенеги). Эту часть карты можно считать достаточно точной, если признать, что русь занимает окрестности Киева, а сакалиба (славяне) — Новгорода.

42 Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919, с. 54. Далее мы приводим выводы, касающиеся образования Древнерусского государства (там же, глава 5).

43 Нельзя согласиться с доверием автора к известиям Никоновской летописи (XVI в.) о войне Аскольда и Дира против Полоцка. (Там же, с. 60.)

44 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 324. Это противопоставление давно осевшей руси вновь прибывшим варягам есть и в ранней норманистской литературе. (Томсен В. Указ. соч., с. 107)xxv.

45 Шахматов А. А. Древнейшие судьбы…, с. 44.

46 Томсен В. Указ. соч., с. 84.

47 Там же, с. 86; Vasmer M. Russisohes etymologisches Wörterbuch, Bd. 16. Heidelberg, S. 551.

48 Stender-Petersen A. Die vier Etappen…, S. 141. Автор присоединяется к точке зрения Экблума.

49 Vasmer M. Russisches etymologisches. Wörterbuch, S. 551.

50 Pogodin A. Les Rossi: un peuple imaginaire. — RES, 1937, v. 17, p. 77. Автор считает, что термины rōther, rōths-karlar и др. созданы самими исследователями и отрицает происхождение от них названия русь; зато он связывает название непосредственно со старошведской формой Rōths и считает, что оно должно было появиться еще до «призвания» варягов, в IV—V вв. (Погодин А. Вопрос о происхождении имени Русь. — Сборник в чест на Васил Н. Златарски. София, 1925, с. 273). Не находил прямой связи между Roslagen и Ruotsi также и Карстен. (Каrsten Т. Е. Die Germanen. Eine Einführung in die Geschichte ihrer Sprache und Kultur. Berlin, 1928, S. 106).

51 Ihre J. Glossarium Suiogothicum in quo tam hodierno usu frequentata vocabula, quam in legum patriarum aliisque aevi medii scriptis obvia explicantur…, v. 2. Upsala, 1769, col. 448. См.: Hellquist E. Svensk etymologisk ordbok, b. 2. Lund, 1939, s. 845. Rōthin, округ на побережье моря, называет упландский областной судебник (Upplandslag), составленный в 1296 г. при Биргере Магнуссоне. (Schwerin С. v. Schwedische Rechte. Weimar, 1935, S. 105). О «корабельных округах» в Скандинавии см.: Schwerin С. v. Schiffbaupflicht. — In: Reallexikon der Germanische Altertumskunde, 1918, Bd. 4, S. 115–116. Подробно этот вопрос разобрал Розенкампф (Розенкампф Г. Объяснение некоторых мест в Несторовой летописи в рассуждении вопроса о происхождении древних руссов. — Труды и летописи ОИДР, 1828, кн. 4, с. 139–166). Для норманнского вопроса безразлично, содержит или нет руническая надпись на мраморном льве из Пирея (теперь в Венеции) упоминание о Рослагене (Rōthsland). См.: Брим В. А. Путь из Варяг в Греки, с. 209; Arntz H. Handbuch der Runenkunde. Halle, 1935, S. 211xxx.

52 Томсен В. Указ. соч., с. 85.

53 Розенкампф Г. Указ. соч., с. 152. Автор указывает вместе с тем на источник взаимосвязи слов Ruotsi-русь с Рослаген. Й. Лоцениус определял повинности округа Rōthin следующим образом: «Обязанность роксоланов — морские походы».

54 Оставим в стороне вопрос о семантике слова и причинах, по которым заимствованное у финнов слово Ruotsi, определяющее страну (Швецию), приобрело у славян значение этническое (шведы)xxxiii.

55 Если бы сходство слов русь и Ruotsi было случайно, как не раз утверждали исследователи (см.: Рыбаков Б. А. Образование Древнерусского государства. М., 1955, с. 17), то норманнская теория автоматически потеряла бы один из своих аргументов; но и родство этих слов не является доказательством норманнской теории.

56 Ошибочная концепция Якобсона не спасает положения (Jаkоbsоn H. Die ältesten Berührungen der Russen mit den nordostfinnischen Völkern und der Name der Russen. — Nachrichten von der königlichen Gesellschaft der Wissenschaft zu Gottingen. Philol.-hist. Kl. 1918, S. 309–312). Автор полагал, что скандинавы, продвигаясь из Руси, передали северо-восточным финским народам названия Rots, Dżut в исходной форме (с -ts); в действительности же эти названия тамошним народам передали не скандинавские посредники, а их западнофинские соседи. (Vasmer M. Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. — SBPA, 1936, Bd. IV, S. 258.)

57 Теоретически славяне могли передать финнам -u-, которое в финских языках заменяло -оu- или -ö- (Мikkоla J. Die älteren Berührungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch. Helsinki, 1938, S. 31). Однако славянское -s не могло дать в финском -ts. Поэтому переход русьRuotsi невероятен.

58 Дорн Б. Каспий, с. 437; Куник А., Розен В. Указ. соч., ч. 2, с. 99. «Имя Шведов у всех отраслеü балтиüских Феннов — Rotsi (диалект. Ruotsi, Ruotti, Ruossi и т. д., см. Каспий, с. 672), по всей вероятности, столь же древне, как имя «Венды» у Готов, Скандинавов и балтийских Феннов; во всяком случае, оно не позднего происхождения и в самом феннском языке является иностранным словом».

59 На территории Польши, вероятно, жили венеды, название которых заимствовали германцы, распространяя его нередко как Иордан на всех славян; на протяжении всего средневековья это название использовалось в немецком языке для обозначения соседних славянских народов.

60 Данные о венедах-венетах см.: Lehr-Spławiński Т. О pochodzeniu i praojczyżnie Słowian. Poznań, 1946, s. 15–18, 89; Tymieniecki K. Wenetowie, nazwa i rzeczywistość historyczna. — SAU, 1948, t. 1, s. 248–259. Нет сведений, чтобы славяне когда-либо называли себя сами венедами; сходство названий венеды и вятичи только фонетическое (а не этимологическое); второй этноним был местного, а не иностранного происхождения.

61 Так полагал Миккола (Мikkоla J. L'avance des Slaves vers la Baltique.- RES, 1921, t. 1, p. 201). О пребывании готов на нижней Висле см.: Kostrzewski J. Slady archeologiczne pobytu drużyn germańskich w Polsce w pierwszej połowie I stulecia naszej ery. — PZach, 1951, № 5/6, s. 100.

62 Schmiedehelm M. Über die Beziehungen zwischen dem Weichselgebiet und Estland zur römischen Eisenzeit. — CSAB, S. 395–405; Mооra H. Die Vorzeit Estland. Tartu, 1932, S. 38; idem. Die Eisenzeit in Estland bis etwa 500 n. Ch. — Verhandlungen der Gelehrten estnischen Gesellschaft, 1938, Bd. 29, S. 664.

63 Об этом свидетельствуют в первую очередь гидронимы (См.: Вugа К. Die Vorgeschichte der aistischen (baltischen) Stämme im Lichte der Ortsnamenforschung. — Streitberg Festgabe. Leipzig, 1924, S. 22–35; Vasmer M. Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas.-SBPA, 1932, Bd. 24, idem. Die ehemalige Ausbreitung der Westfinnen in der heutigen slavischen Landern. — Ibid., 1934, Bd. 26). По сведениям античных авторов, балты занимали территорию между венедами-славянами и финнами, с одной стороны, выходя на Балтику, а с другой — гранича на востоке от Днепра с кочевниками, в частности антами (Tymieniecki К. Ziemie polskie w starożytności-ludy i kultury najdawniejsze. Poznań, 1951, s. 582, 591, 620). Против передвижения границы расселения балтов на восток за Днепр высказался Брюкнер (Brückner A. Budorgis. — SO, 1925, t. 3/4, p. 15), указывая на обманчивость этимологии гидронимов и связывая название голядь (племя, жившее на Оке) с поселением пленных, захваченных русскими в походе 1058 г. и переселенных на Оку. Последнее утверждение представляется неправдоподобным. Русь не граничила с пруссами, и поход Изяслава в 1058 г. против пруссов был случаен (ПВЛ, ч. 1, с. 109). О восточной голяди сообщается лишь в 1147 г.: «… и шедъ Святославъ и взя люди Голядь» (ПСРЛ, т. II, стб. 339). Сомневаюсь, чтобы группа пленных могла 89 лет сохранять обособленность и быть многочисленной. Поселение пленных скорее носило бы рассеянный характер. Также и термин «люди» по отношению к голяди указывает скорее на свободное население. Таким образом, расселение балтов также и на восток от Днепра вполне вероятно. Горюнова на основании археологических данных приходит к выводу, который соответствует данным языка, что еще в первой половине I тыс. н. э. на берегах Западной Двины и Ловати жило смешанное финно-балтское население (Горюнова Е. И. Об этнической принадлежности населения Березняковского городища. — КСИИМК, т. 65, 1956, с. 3–30). Славяне же появились на этой территории не раньше VI в.; о появлении славян в верховьях Волги до первой половины IX в. данных нет. (Там же, с. 21.)

64 Третьяков П. Н. Восточнославянские племена…, с. 144. К сожалению, именно об остготах, которые были политически активны в Восточной Европе, сведений в источниках малоxxxix.

65 Rostovtzeff M. Iranians and Greeks in South Russia. Oxford, 1922, p. 217.

66 Ibid., p. 215. См. также карту распространения римских монет, которые, кстати, часто встречаются и на Волыни. См.: Третьяков П. Н. Восточнославянские племена…, с. 171; Вrajčеwśkуj M. Čas obigu rymśkoj monety v antśkomu suspil'stvi. — Archeolohija, 1952, t. 6, s. 74–78. Автор указывает, что с начала III в., т. е. после расселения готов в Причерноморье, римские монеты на современной Украине исчезают; однако вместе с тем он утверждает, что употребление римских монет здесь продолжалось. Можно добавить, что отсутствие в археологических находках иностранных монет еще не свидетельствует об отсутствии торговли, которая могла быть и меновой.

67 Мооrа Н. Die Vorzeit Estlands, S. 40.

68 Германарих «…покорил же племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов» (…habebat si quidem quos domuerat Golthescytha Thiudos Inaunxis Vasinabroncas Merens Mordens Imniscaris Rogas Tadzans Athaul Navego Bubegenas Coldas. — Jordanis Getica, § 116). Название Thiudos Inaunxis может указывать на олонецкую чудь (восточный берег Ладожского озера); в Vasinabroncas сохранились известные по другим документам названия веси и биармов; бесспорно названы меря (Merens) и мордва (Mordens); Imniscaris может обозначать черемисов; остальные названия не ясны. Это известие обрисовывает территорию, не управляемую, как считал Иордан, но знакомую готам, хотя весь отрывок и в особенности определение Thiudos вызывает у ученых много споров (Franke A. Thiudi. — In: Pauly-Wissova. Real-Encyclopedie, Hbd. 11, 2 h. Stuttgart, 1936, col. 293).

69 Vondrack W. Vergleichende slavische Grammatik. Gottingen, 1906, S. 278.

70 Oxenstierna E. C. Die Urheimat der Goten. Leipzig, 1948. S. 189–191.

71 Grimm J., Grimm W. Deutsches Wörterbuch, Bd. 8. Leipzig, 1893, col. 1539.

72 Адам Бременский, тесно связанный со скандинавским миром, постоянно употребляет форму Ruzzi, Ruzzia, но также, может быть по аналогии, употребляет и форму Pruzzi (Adami Bremensis Gesta, Schol. 14). В немецких хрониках X–XI вв. и в других немецких источниках встречается форма Ruscia, реже — Rucia («пришли послы народа Руссии» — venerunt legati Rusciae gentis. — MGH SS, t. III, p. 60; «Болеслав подчинил себе Руцию с помощью саксов» — Bolitzlavus Ruciam auxilio Saxonum sibi subegit. — Ibid., p. 84). «Баварский географ» упоминает Ruzzi и Bruzi.

73 Однако не исключено его иранское происхождение. Проф. Л. Заброцкий считает, что необходимо установить территорию, где находится «семья» родственных названий. Трудность состоит в том, что в результате миграций в Поднепровье исчезло много первоначальных топонимов. Гипотетический след руси мог сохраниться в названии реки Рось, упоминаемой в «Повести временных лет»: «въ граде Родъни на усть Рси» (ПВЛ, ч. 1, с. 55). Поскольку русские названия с корнем рад-, род-, руд- могут быть связаны со словом русьxlvi, положение Родни на Роси, указывающее на общее происхождение обоих названий, представляется симптоматичнымxlvii.

74 Bartholomae С. Altiranisches Wörterbuch. Strassburg, 1904; col. 1495; raoidita — прилагательное «красный», «красноватый» могло выступать в топонимах.

75 Кönig E. Zur Vorgeschichte des Namens "Russen". — Zeitschrift der Deutschen Morgenländer Gesellschaft, 1916, Bd. 70, S. 92–96.

76 Vernadsky G. Ancient Russia, p. 87.

77 Gesenius W. Thesaurus philologicus criticus linguae hebraicae et chaldaeae veteris testamenti, t. 3. Lipsiae, 1853, p. 1253.

78 König E. Op. cit.; Флоровский А. «Князь Рос» у пророка Иезекии (Из заметок об имени Русь). — Сборник въ чест на Василъ Н. Златарски: с. 505–520.

79 Knaner F. Der russische Nationalname und die indogermanische Urheimat. — Indogermanische Forschungen, 1912–1913, Bd. 31, S. 67–88.

80 Die sogenannte Kirchengeschichte des Zacharias Rhetor in deutscher Uebersetzung. Leipzig, 1899, S. 253.

81 Пигулевская Н. В. Имя «Рус» в сирийском источнике VI в. н. э. — Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952, с. 47.

82 Lewicki Т. Swiat słowiański, s. 353; idem. Żródła arabskie do dziejów słowiańszczyzny, t. 1, s. 127; Дорн Б. Каспий, с. X–XIV.

83 Theophanes Chronographia, с. 359. — Corpus scriptorum historiae byzantinae, Bonnae, 1839, p. 691.

84 Томсен В. Указ. соч., с. 21. Автор обратил внимание, что слово ρούσιος в значении «русский» появилось в византийских источниках только с середины X в.

85 Гедеонов С. Отрывки…, с. 79. До авторов VI в., писавших о склавенах или склавиниях, Иордана и Прокопия, их называл Псевдо-Цезарь, живший около V в. См. сопоставление источников, касающихся славян: Рlеzia M. Greckie i słowiańskie żródła do najstarszych dziejów Słowian, cz. 1. Poznań, 1952, s. 54.

86 Кнауэр Ф. О происхождении имени народа русь. — Труды XI археологического съезда в Киеве, т. 2, с. 17; Маrquаrt J. Ost-europäische und ostasiatishe Streifzüge, S. 354; Tомсен В. Указ. соч., с. 89.

87 В своих выводах мы исходим из того, что названия Ruotsi, русь, ،Ρѽς имеют общий источник; это отождествление наиболее-обосновано в отношении форм русь/рос, поскольку их самостоятельное развитие, на возможность которого указали Брим (1923 г.) и Смаль-Стоцкий (Smal-Stоскуj R. Die Germanisch-deutschen Kultureinflüsse im Spiegel der ukrainischen Sprache. Leipzig, 1942, s. 79) требует счастливого стечения обстоятельств: два слова различного происхождения не только созвучны, но и определяют один и тот же объект. Это предположение смелое, но не окончательное, и мы предпочитаем искать другое объяснение. Не представляется убедительной и гипотеза, что слово русь было именем нарицательным и обозначало светловолосых (русых) норманнов. Зачем бы тогда его восприняли темноволосые днепровские славяне?

88 В этом пункте мы расходимся с интересной гипотезой Б. А. Рыбакова, который на основании археологических данных поместил на р. Рось (к югу от Киева) племя росов, ссылаясь также на упоминание Иорданом «вероломного племени росомонов» (Rosomonorum gens infida. — Jordanis Getica, § 129)liv. Рыбаков Б. А. Древние русы. — CA, 1953, т. 17, с. 99, 95lv. Однако среди восточнославянских племен не встречается племя с таким названием. Шмидт (Schmidt L. Die Ostgermanen. München, 1941, S. 241), так же как и другие исследователи, скептически относился к известию Иордана о росомонах («Этот народ представляется эпически-фиктивным, так же как и его отдельные представители»); их название требует специального исследования. Не исключено, что в нем отразилась первоначальная днепровская русь, что подтвердило бы нашу гипотезу.

89 От такого названия, определяющего страну (а не от идентично звучащего названия города на Буге), взяли имя волыняне — племя, известное Нестору (ПВЛ, ч. 1, с. 13). Название Волынь в территориальном значении впервые появилось в «Повести временных лет» под 1077 г.: «Всволодъ же йде противу брату Изяславу на Волынь…» (ПВЛ, ч. 1, с. 132). Трудно сомневаться в древности этого территориального названия, от которого произошел ойконим Волынь.

90 См.: Рыбаков Б. А. Образование Древнерусского государства, с. 40.

91 Сообщение о завоевании северян Олегом в 884 г. (ПВЛ, ч. 1, с. 24) — одна из поздних вставок «Повести временных лет».

92 Kowalski T. Relacja Ibrahima ibn Jakuba. Kraków, 1946, s. 50: «С Мешко соседствуют на востоке Русь, а на севере Бурус». Сходным образом очерчивает пределы Польши "Dagome iudex": «Область Пруссов, как говорят, простирается вплоть до места, которое называется Руссией, а область Руссов простирается вплоть до Кракова» (fine Pruzze usque in locum, qui dicitur Russe, et fine Russe extendente usque in Craccoa. — Łowmiański H. Imię chrzestne Mieszka I, s. 238). С этими известиями согласуется сообщение «Кведлинбургских анналов» о смерти св. Бруно от рук язычников в 1009 г. («на пограничье Руссии и Литвы» — in confinio Rusciae et Lituae. — Annales Quedlinburgenses. MGN, SS, t. Ill, p. 80). Из этих записей видно, что Русь, доходила до территории пруссов, и, таким образом, земля дреговичей должна была входить в нее; с другой стороны, Владимир Святославич в 981 г. занял города Червенской Руси и Перемышль, следовательно, земли по Бугу тогда относились к Руси.

93 Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 239–244; Soloviеv A. Der Begriff Russland im Mittelalter. — In: Studien zur alteren Geschichte Osteuropas, Bd. 1. Graz-Köln, 1956, S. 148.

94 Существующие мнения о локализации этих названий см.: Ноrák В., Trávniček D. Descriptio civitatum ad septentrionalem plagam Danubii. — Rozprawy Československé Akademie Věd, 1956, t. 66, S. 26, 30, 44. Название Ruzzi авторы поместили на юге, видя в них или киевскую русь, или какой-то норманнский пункт в Крыму (что маловероятно). Русская колония (но не исключительно норманнская) должна была существовать в середине IX в. где-то в районе Крыма или вообще на северном побережье Черного моря. Однако народ Ruzzi я бы локализовал ни там, ни на Азовском море (Łowmiański H. Kilko uwag krytycznych о początkach Polski. — RH, 1949, t. 18, s. 364), а скорее на Среднем Днепре. Это был один из народов, живших на торговом пути из Кракова через Киев к Каспийскому морю и перечисленных источником; если расположить названия в порядке следования, то этот список таков: Uuislane, Lendizi (лендзяне), Busani, Unlizi, Ruzzi, Ungare, Caziri. Это были крупные племена, и трудно допустить, чтобы Ruzzi обозначали какую-то мелкую «русскую колонию» в Причерноморье. Что касается Unlizi, то вряд ли их можно локализовать на территории полабских древлян (Horák В., Trávniček D. Op. cit., s. 30), поскольку ни одно из достоверных названий «Баварского географа» не относится к нижнему Полабью. Столь же неубедительна их локализация в Венцлаве на о-ве Узнам, поскольку его размеры невелики.

95 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 612; ПВЛ, ч. 1, с. 25. Лихачев Д. С. — В кн.: ПВЛ, ч. 2, с. 241. Лихачев считает, что значение названия русь в этом рассказе не ясно; как нам кажется, русь здесь означала территориальное ядро Древнерусского государства.

96 Шахматов А. А. Разыскания…, с. 334.

97 ПВЛ, ч. 1, с. 96.

98 НПЛ, с. 110; ПВЛ, ч. 1, с. 40 (945 г.)

99 Рыбаков Б. А. Древние русы, с. 28. X. Пашкевич пришел к неожиданному выводу, что название Русь в X–XIII вв. обозначало лишь Киевскую, Черниговскую и Переяславскую земли, а кроме того, имело религиозное значение, обозначая признающих православие (Paszkiewicz H. Op. cit., р. 1–25, 333–335). Мнение автора опровергает утверждение Галла Анонима, который пишет: «Полония — северная часть Славии, с востока соседствующая с Русью» (Igitur ab aquilone Polonia septentrionalis pars est Sclauonie, que habet ab oriente Rusiam. — Galli Anonymi Chronicon, I., Intr.)lix. Ясно, что Русь имеет здесь политико-географическое, а не религиозное значение. Подробнее см.: Łowmiański H. О znaczeniu nazwy “Ruś” w wieku X–XIV, s. 84–101.

100 …«По их словам, они были направлены к нему царем их, называемым хаканом, ради дружбы» (…quos rex illorum chacanus vocabulo ad se amicitiae, sicut asserebant, causa direxerat. — Annales Bertiniani, p. 434); Гедеонов С. Варяги и Русь, т. 2, с. 487.

101 Этот титул в середине XI в. употребил митрополит Илларион в своем «Слове о законе и благодати»: «Похвалимъ же и мы по силе нашей, малыми похвалами… великаго кагана нашеа земля Владимера…» Титул «хакан» раньше ошибочно читался как имя Хакон; эта точка зрения теперь отвергнута; чтобы доверителем посольства был швед, представляется столь же малообоснованным, как и хазарский хакан, как это предполагал Лаер (Laehr G. Die Anfänge des russischen Reiches…, S. 16, 122). О том, что хазары использовали варягов в дипломатических отношениях с Византией, как киевские князья, ничего не известно.

102 Этот титул тюркского происхождения был в то время хорошо известен на Западе (Stegmann von Pritzwald К. Der Einfluss des Autoritätsbegriffs. — Wörter und Sachen, 1929, Bd. 12, S. 241), поскольку он употреблялся аварами, как свидетельствует так называемая «Хроника» Фредегара: «Короля их, хакана» (regem eorum gagano. — Fredegarii Chronicon, IV, 48. — MGH SRM, t. II, 1888). Но из этого сообщения не следует, что в то время в Византии титул «хакан» был признан, как считает Стендер-Петерсен (Stender-Petersen A. Das Problem der ältesten byzantinisch-russischnordischen Beziehungen, S. 176; idem. Die vier Etappen, S. 143); о признании этого титула Византией известно только с 871 г.

103 Из этой переписки известно только послание императора Людовика Немецкого, приведенное в “Chronicon Salernitanum”: «Нам неизвестно, чтобы вождя авар, хазар или норманнов или князя болгар звали хаканом, но королем или государем болгар» (Chaganum vero non praelatum Avarum, non Gasanorum aut Nortmannorum nuncupari reperimus, neque principem Vulgarum, set regem vel dominum Vulgarum. — MGH, SS, t. Ill, 1839, p. 523). Как видно из этих слов, Людовик, ограждая престиж императорского титула, был не склонен признавать титулатуру, употреблявшуюся в Византии, соответствующей действительности. Интересно было бы узнать, как назвал норманнов византийский император Василий? (Куник А., Розен В. Указ. соч., ч. 2, с. 42). Если именем рос, то почему Людовик идентифицировал его с норманнами? Существует две возможности: 1) при германском дворе помнили о шведском по национальности посольстве от народа рос в 839 г., 2) знали о скандинавском происхождении киевской династии.

104 О нападениях русских на Византию первой половины IX в. известно из жизнеописаний двух византийских святых: Георгия из Амастриды (город на северном побережье Малой Азии) и Стефана Сурожского (совр. г. Судак в Крыму), исследованных Васильевским (Васильевский В. Г. Жития св. Георгия Амастридского и Стефана Сурожского. — ЛЗАК, 1893, т. 9, с. I–CCCV), который доказал аутентичность первого источника, сохранившегося в греческой рукописи X в. По мнению Васильевского, в этом памятнике нет вставок и анахронизмов, он был создан не позднее IX в., а некоторые детали, такие, как отсутствие упоминаний икон, свидетельствуют о его создании до 842 г., т. е. вскоре после смерти Георгия в начале IX в. (см. также: Липшиц Е. Е. О походе Руси на Византию ранее 842 г. — ИЗ, 1948, т. 26, с. 312–331). Липшиц, как и Васильевский, доказывает авторство Игнатия (митрополита в Никее с 830 г.). Поэтому можно предположить, что русские отряды достигали берега Малой Азии до 842 г. Иной характер имеет «Житие епископа сурожского Стефана» (ум. в конце VIII в.), сохранившееся в греческой и более обширной русской редакциях; эпизод о русах есть только во второй редакции, являющейся компиляцией XV в. (Васильевский В. Г. Жития…, с. CCLXXVIlxii). В ней рассказывается о нападении руси во главе с новгородским князем Бравлином на побережье Крыма. Васильевский (там же, с. CCXCIII) считает возможным, что название Новгорода было интерполировано, а имя Бравлин — искажение текста. Левченко (Левченко М. В. Указ. соч., с. 51) полагает, что это житие «менее надежный источник, чем житие Георгия». Зато Раух (Rаuсh G. v. Frühe christliche Spuren in Russland. — Saeculum, 1956, v. 7, p. 56) уверен в достоверности сведений в обоих житиях и даже допускает существование Бравлинаlxiii. Те же исследователи, которые признают известие о русском походе в «Житии Георгия» позднейшей вставкой (Louillet da Costa G. Y eut-il des invasions russes dans l'Empire Byzantin avant 860. — Byzantion, 1941, v. 15, p. 231–248), связывали его с походом Игоря 941 г., отрицая существование Древнерусского государства до 860 г.; сомнения в нападениях русских на византийские владения до 860 г. — вообще преувеличение. Столь хорошо организованный поход (как свидетельствует безнаказанность нападающих, которые ушли невредимыми) говорит о большом военном опыте руси (Lаеhr G. Op. cit., р. 25, 94; Левченко М. В. Указ. соч., с. 74) и, вероятно, о предшествовавших ему небольших набегах. О русских походах на Византию до 860 г. пишет и Вернадский (Vernadsky G. The Problem of the Early Russian Campaigns in the Black Sea Area. — ASEER, 1949, v. 8, p. 1–9).

105 Этому походу посвящена монография Васильева (Vasiliеv A. The Russian Attack on Constantinopole in 860. Cambridge, 1957). Проблема исследована также Левченко (Левченко М. В. Указ. соч., с. 56–76). Дату похода (ранее считался 865 г.) уточнил по греческим источникам Боор (Вооr К. de. Der Angriff der Rhos auf Byzanz. — BZ, 1895, Bd. 4, S. 459)lxiv.

106 На существовании Тмутараканского княжества уже в IX в. настаивает Мошин (Мошин В. Начало Руси…, р. 293; он же. Хельгу Хазарского документа. — Slavia, t. 15, 1937, p. 191; Vernadsky G. Ancient Russia, p. 278). Против принадлежности Тмутаракани в IX в. Руси и существования там самостоятельной русской колонии см.: Насонов А. Н. Тмутаракань в историй Восточной Европы. — ИЗ, 1940, т. 6, с. 82; Левченко М. В. Указ. соч., с. 86; Монгайт А. Л. Археология в СССР, с. 338. Пашкевич ошибочно считал исходным пунктом похода 860 г. Новгород (Рaszkiewicz H. Op. cit., p. 422). Надо полагать, что оба хорошо известных русских похода на Царьград (Игоря в 941 г. и Владимира в 1043 г.) организовывались в Киеве, и Пашкевич не прав, думая, что последний шел из Новгорода (ibid., p. 425). Если во главе его и стоял новгородский князь Владимир, то это было связано скорее с привлечением варяжских отрядов. Более того, новгородские источники говорят об участии в этом походе только варягов и руси (южной), обходя молчанием новгородцев (Шахматов А. А. Разыскания…, с. 225–228, 623–624). Из киевского же источника очевидно, что поход организовал киевский князь Ярослав, поручив командование своему сыну Владимиру и дав ему воеводой Вышату; кроме того, Ярослав послал с ними своего киевского воеводу Ивана Творимирича (ПВЛ, ч. 1, с. 103). Организация похода 860 г. в Новгороде невозможна по двум обстоятельствам: во-первых, между Новгородом и Причерноморьем и Южной Русью еще не было политических связей; во-вторых, крупная военная акция требовала хорошего знания чужой (византийской) территории, а необходимыми сведениями в Новгороде не могли располагать.

107 Vasiliev A. Op. cit. Автор считает, что в 200 русских ладьях, о которых говорят источники, помещалось 20 000 воинов под командой Аскольда и Дира; эта цифра, без сомнения, преувеличена (см. рец. на кн. Васильева: Boack A. — Speculum, 1947, v. 32, s. 660–661).

108 ПВЛ, ч. 1, с. 19. Летописное сообщение о походе Аскольда и Дира основано на предании (Шахматов А. А. Очерк древнейшего периода истории русского языка. СПб., 1915, с. XXVI; Истрин В. М. Моравская история славян и история поляно-руси. — Вуzantinoslavica, 1931, t. 3, p. 311). Пресняков же (Пресняков А. Е. Лекции по русской истории, с. 67) считает его вымыслом редактора.

Участие Аскольда и Дира в походе 860 г. ныне представляется мне сомнительным. См.: Łowmiański H. Początki Polski, t. 5, s. 181. — Прим. авт.

109 Macartney C. M. The Magyars in the Ninth Century, p. 213. Здесь сопоставлены тексты Ибн Русте и Гардизи. Ibid., p. 200; Lеwiсki Т. Swiat Słowiański…, s. 347.

110 Адам Бременский называет Новгород Ostrogard, что, как установил Миккола, означает Островоград (Миккола И. Ostrogard-Holmgard. — В кн.: Сборник историко-филологического общества Харьковского университета, 1908, т. 15, с. 27). Против отождествления Holmgardr с «островным городом» выступила Б. А. Рыдзевская (Рыдзевская Е. А. Холм в Новгороде и древнесеверное Holmgardr. — Известия Российской академии истории материальной культуры, 1922, т. 2, с. 105–112). Возражая против объединения в одном слове скандинавского (Holm) и славянского (град) элементов, она связала Холм с одним из новгородских концов. Однако название Руси Gardariki также состоит из скандинавского и славянского элементов. Но каково бы ни было происхождение названия Holmgardr, его первая часть была повсеместно известна именно в скандинавском значении «остров», как видно из приведенного у Адама Временского соответствующего западнославянского названия.

111 Это нашло отражение в сообщении о славянах, переходящих на службу к руси.

112 Lewicki G. Swiat słowiański…, s. 361. Интерпретация текста вызывает споры (Marquart J. Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge, S. 518; Validi Togan A. Z. Ibn Fadlan's Reisebericht, S. 320). Известия ал-Истахри и Ибн Хаукаля (который переработал и дополнил текст ал-Истахри) свел воедино анонимный персидский географ X в.lxx (см.: Туманский А. Г. Новооткрытый персидский географ X ст. и известия его о славянах и русах. — Записки Восточного отделения Русского археологического общества. 1896, т. 10. СПб., 1897, с. 121–127).

113 Их сопоставил А. Карасик (Карасик А. К вопросу о третьем центре Древней Руси. — ИЗ, 1950, т. 35, с. 304), который считал это название именем нарицательным, а не собственным. Другие исследователи полагали, что арабские авторы помещали Артанию в Скандинавии, что может быть справедливым только в том случае, если бы упоминание о третьей Руси было литературным построением, не соответствующим действительности (Вестберг Ф. К анализу восточных источников о Восточной Европе, с. 398; Validi Togan A. Z. Op. cit., S. 320), и на севере Восточной Европы, в Биармии (Томсен В. Указ. соч., с. 35). Последнее представляется правдоподобным, если локализовать Биармию на территории карелов и веси, около Ладожского озера. Однако я сомневаюсь, чтобы там мог образоваться центр киевской власти до середины X в. (Tallgren A. M. Biarmia. — Eurasia Septentrionalis Antiqua, 1931, t. 6, S. 100–120).

114 Constantine Porphyrogenitus. De administrando imperio, p. 62.

115 Характерно и необыкновенно точно определение Новгорода как лежащего во «внешней Руси» (άπό της έξω ‘Ρωσίας). При этом нельзя обойти вопроса, где находилась «внутренняя Русь». Полагаю, что с небольшими коррективами можно принять мнение Г. Манойловича, который идентифицировал ее с землей полян. Действительно, император называет Киев как главную базу господствующего слоя и поэтому он противопоставляет Киев остальной территории, «внешней Руси». Не вижу нужды искать «экзотические» решения, локализуя «внутреннюю Русь» в Скандинавии или же на Черном море, как это гипотетически предположил А. Соловьев (Soloviev A. ‘Η έξω ‘Ρωσία. — Byzantion, 1938, t. 13, p. 231).

116 Константин дал не очень ясное объяснение полюдья: «полюдье, что именуется «кружением» (εις τά πολύδια λέγεται γύρα). В действительности под γύρα надо понимать поездки князя с дружиной для сбора даней с населения. См.: Попов Н. Спорное место в гл. IX “De administrando imperio” Константина Багрянородного.- Byzantinoslavica, 1931, v. 3, p. 92–96.

117 Гипотезу о социальном значении слова русь выдвинул Падалка (Падалка Л. В. Происхождение и значение имени «Русь». — Труды XV археологического съезда в Новгороде, 1911 г., т. I. М., 1914, с. 364) и развил Юшков (Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства, с. 57), который признавал, что слово русь первоначально определяло социальный строй в среде восточных славян в VIII–IX вв. Представляется, что положение Юшкова справедливо только до определенной степени, и первоначальное значение слова русь не имело социального оттенка, как и названия русь и славяне в упоминавшемся выше известии о шелковых и полотняных парусах в войске Олега (см.: Тивериадский Л. С. Указ. соч. — ИЗ, 1942, т. 13, с. 46).

118 ПРП, вып. I, с. 77. Первая часть Краткой редакции «Русской Правды» была составлена в Новгороде, как видно из употребления в ней названия словенин.


i Как справедливо указывает автор, решение сугубо лингвистической (этимологической) проблемы происхождения названия Русь ни в коей мере не влияет на оценку исторических процессов образования Древнерусского государства (ср.: Попов А. И. Указ. соч., с. 47; Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979, с. 216; Harder H.-B. Zur Frühgeschichte des Namens der Russen und der Bezeichnung ihres Landes. — In: Aspekte dor Nalionenbildung im Mitlelalter, Bd. I. Sigmaringon, 1978, S. 407–424). Еще Ф. Энгельс отметил, что «названия племен, по-видимому, большей частью скорее возникали случайно, чем выбирались сознательно, с течением времени часто бывало, что племя получало от соседних племен имя, отличное от того, которым оно называло себя само» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 93; см. также: Алексеев В. П., Бромлей Ю. В. К изучению роли переселений народов в формировании новых этнических общностей. — СЭ, 1968, № 2, с. 34–45).

ii Из числа письменных источников наряду с «Повестью временных лет» наибольшее значение имеют «Вертинские анналы» (сообщение 839 г.), «Об управлении империей» Константина Багрянородного и ряд сочинений арабских авторов.

iii В настоящее время большинство исследователей, в том числе и антинорманистов, признают, что в основе легенды о призвании варягов, действительно оформленной фольклорным мотивом о трех братьях-основателях, лежит исторический факт вокняжения в северной конфедерации (по «ряду») скандинава, положившее начало династии Рюриковичей (см.: Пашуто В. Т. Русско-скандинавские отношения…, с. 52–54; Рыбаков Б. А. Киевская Русь…, с. 298). И X. Ловмяньский далее признает отдельные детали «легенды» достоверными с исторической точки зрения.

iv Вряд ли возможно говорить о «варяжской правящей знати» в XI в., поскольку уже к середине X в. происходит ассимиляция скандинавской по происхождению части правящего сословия в славянской среде и уже в это время (а возможно, и раньше) формируется феодальная знать на полиэтничной основе, консолидировавшей славянские, финские, тюркские и скандинавские элементы, причем последний, очевидно, был не самым многочисленным.

v См. перевод на русский язык: Сага о гутах. Пер. С. Д. Ковалевского. — В кн.: Средние века, вып. 38. М., 1975, с. 307–309. Подробный анализ сказания см.: Тиандер К. Ф. Скандинавское переселенческое сказание. Датско-русские исследования, вып. III. Пгр., 1915.

vi Легенда о призвании бриттским вождем Вортигерном двух братьев-германцев, Хепгеста и Хорсы, содержится в «Англосаксонской хронике» (под 455–473 гг.) и «Церковной истории англов» Бэды Достопочтенного.

vii Учитывая фольклорно-легендарный характер повествования о призвании, существование братьев Рюрика вызывает наибольшие сомнения, тем более что именно триада братьев является тем устойчивым фольклорным мотивом, который мог быть наиболее легко введен в предание о реальном историческом событии. Причем эта обработка могла произойти не обязательно в норманнской, но и в славянской среде, где существовало аналогичное предание об основании Киева тремя братьями (другие, западнославянские аналогии см. у X. Ловмяньского, с. 145). Возможно, смешанной скандинаво-славянской средой, в которой создавалась эта легенда, объясняется «скандинавоподобный» облик имен братьев Рюрика, которые не имеют убедительных скандинавских этимологии (особенно «Синеус») при том, что имя Рюрик соответствует др.-исланд. Hrørekr, известному многим древнескандинавским источникам (см.: Валеев Г. К. Антропонимия «Повести временных лет». Автореф. канд. дис. М., 1982, с. 12). Неясность этимологии имен Синеус и Трувор вызвала предположение о том, что это — переосмысленная в качестве имен братьев Рюрика древнешведская фраза, имеющая значение «с родом своим и верной дружиной» (см. последнее: Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества, с. 286) из «исходных» шведских форм: sine hus и thru varing. Во всех вариантах легенды описание состава пришедших, где имена братьев отсутствуют («3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу» — Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л., 1950, с. 106; «И изъбрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша» — ПВЛ, ч. 1, с. 18) и где, кстати говоря, «дружина» и «русь» взаимозаменяемы, и место поселения каждого из братьев, где указаны их имена, разделяются в тексте. Если предполагать, что имена Синеус и Трувор соответствуют выражению «с роды своими и дружиной многой», то, очевидно, придется исходить из существования некоего текста (легенды о призвании?) на древнешведском языке, который был переведен на древнерусский в процессе его включения в летопись. При этом придется также признать, что переводчик дважды перевел древне-шведскую фразу, имевшую значение «с родом своим и верной дружиной»: один раз в соответствии с ее истинным смыслом, второй раз — приняв его (неясно, каким образом, если он только что перевел это выражение верно) за личные имена. Более того, чтобы образовать имя Трувор из thru varing (приводимая форма именительного падежа varing в данной фразе, кстати, невозможна, так как синтаксис фразы требовал бы формы дательного падежа), переводчик должен был бы восстановить этимологически исходную форму vár — «обет, клятва», никогда не имевшую значения «дружина», «отряд воинов» (заметим, что вопрос об этимологии слова vaeringi до сих пор остается дискуссионным; см.: Jacobsson G. La forme originelle du nom des varègues. — Scando-Slavica, 1954, t. 1, p. 36–43). Однако текст легенды о призвании варягов не несет никаких следов, позволивших бы заподозрить в нем перевод. Возведение же имен Синеус и Трувор к упомянутым фразам фонетически невозможно. Поэтому подобное предположение не может быть убедительным.

viii О договорной основе приглашения норманнов см. выше, прим. к с. 133.

ix А. А. Шахматов, на реконструкцию текста начальной летописи и точку зрения которого опирается X. Ловмяньский, считал, что изначальной Русью было Киевское государство, основанное скандинавами («росами» «Вертинских анналов») ок. 840 г. Во второй половине IX в., по Шахматову, в Новгороде сложилось варяжское государство, варяги Олега подчинили южную Русь и восприняли ее название (см. общее изложение концепции: Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919, с. 53 и сл.). Однако из летописных известий не следует, что варяги восприняли это название от какой-то южной руси. Более того, из контекста «Повести временных лет» очевидно, как отмечает Д. С. Лихачев (ПВЛ, ч. II, с. 252–253), что «варяги, словене и прочий» прозвались русью с момента провозглашения Киева столицей — матерью городов русских: учитывая подвластные Олегу города — от Ладоги до Киева, — можно предположить, что название Русь здесь имеет широкий смысл.

x Именно это помещение руси среди германских народов отражает либо имевшуюся у составителя «Повести временных лет» информацию, либо его стремление привести перечень народов в соответствие с легендой о призвании варягов — руси.

xi Объяснение включения легенды о призвании варягов стремлением показать единство правящей династии и изначальностью ее задачи установить порядок в стране и в настоящее время является широко распространенным. См.: Lichačev D. S. The Legend of the Calling-in of the Varangians, and Political Purposes in Russian Chronicle-Writing from the Second Half of the XI-th to the Beginning of the XII-th Century. — Varangian Problems…, p. 170–185.

xii Иноземное (чаще всего от троянцев, греков, римлян) происхождение того или иного народа было для средневековых историографов важнейшим способом установить исторические связи во всемирном масштабе, включить историю отдельного народа во всемирно-исторический процесс, создать стройную картину существования человечества от потопа до своего времени. Эта тенденция особенно ярко проявилась в XI–XIII вв. и вызвала к жизни появление многих «ученых» исторических легенд, в частности в Скандинавии и Англии.

xiii Русский перевод: Видукинд Корвейский. Деяния…, с. 126.

xiv Русский перевод: Галл Аноним, Хроника…, с. 100.

xv В последнее время распространено представление об аутентичности текста договора 907 г. См.: Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. М., 1980, с. 104–134.

xvi Поход Олега 907 г. на Константинополь у подавляющего большинства современных исследователей сомнения не вызывает (Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968, с. 60; Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 88–104).

xvii Последняя по времени работа, подробно исследующая договор 907 г., принадлежит А. Н. Сахарову (Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 83–146), который полагает, что это был общеполитический договор по широкому кругу вопросов, один из тех, которые Византия заключала с другими «варварскими» государствами в IX–X вв.

xviii Автор придерживается распространенного среди историков мнения об идентичности корней рус- и рос-. См. ниже, прим. к с. 177.

xix Сообщение Бертинских анналов — одно из наиболее дискутируемых в связи с норманнской проблемой известий, имеющее большое количество толкований. Мнение Гедеонова и согласившегося с ним автора данной книги о том, что названием рос здесь обозначены шведы (и шире — норманны) на русской службе, является сейчас наиболее распространенным (Пашуто В. Т. Внешняя политика…, с. 23–24; Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 42–46, там же библиография вопроса).

xx По новейшим данным, время составления «Баварского географа» — первая четверть IX в. до 821 г. См.: Рilař О. Dilo neznámého bavorského geografa. — Historická geografie. Praha, 1974, № 12, s. 205–282.

xxi Об употреблении названия русь в немецких источниках, в том числе и в «Баварском географе» см.: Назаренко А. В. Об имени «Русь» в немецких источниках IX–XI вв. — Вопросы языкознания, 1980, № 5, с. 46–57.

xxii Топонимические исследования выявили две группы сходнозвучащих географических наименований, в первую очередь гидронимов с корнем рос- и корнем рус-. Первые локализуются в среднем Поднепровье (гидронимы Рось, Роська, Россава из др.-русск. Ръсь, и производные топонимы Поросье, Родня и др.). Вторые — на северо-западе Руси (гидроним Русса/Руса, топоним Русса и др.). Первые образуют довольно обширный куст наименований на небольшой территории, тогда как вторые немногочисленны и разбросаны. Этимология гидронима Ръсь > Рось считается неясной (Трубачев О. Н. Названия рек правобережной Украины. Словообразование. Этимология. Этническая интерпретация. М., 1968, с. 237, 262). в связи с различным происхождением звуков -ō- и -у- в древнерусском языке очевидно, что корни рос- и рус- имеют различное и независимое происхождение и не могут рассматриваться как этимологические дублеты (Мейе А. Общеславянский язык. М., 1951, с. 45–46; Назаренко А. В. Указ. соч., с. 46–47), хотя и ныне некоторые историки (не лингвисты) полагают их идентичными и взаимозаменяемыми. На разное происхождение корней рус- и рос- указал еще В. А. Брим (Брим В. А. Происхождение термина «Русь». — В кн.: Россия и Запад, ч. I. Пгр., 1923, с. 5–10. См. также: Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 363, прим. 48). Можно предполагать на основании употребления в древнерусских памятниках только формы рус- и в этническом, и в территориальном значении, что ко времени появления древнейших письменных памятников (во всяком случае, первого договора Руси с Византией 907 г.) корень рус- вытеснил форму с -о- корневым, которая, видимо, существовала в более раннее время в Среднем Поднепровье и отразилась в византийских источниках в виде [греч.] в начале IX в. (см, ниже прим. к с. 190).

xxiii Проблема изначальности «Русской земли» в узком или широком смысле значительно осложнена несколькими обстоятельствами. Во-первых, многие исследователи (см., например, Рогов А. И. О понятии «Русь» и «Русская земля» (по памятникам письменности XI — нач. XII вв.). — В кн.: Формирование раннефеодальных народностей. М., 1981, с. 151–156; Шаскольский И. П. Известие Бертинских анналов в свете данных современней науки. — В кн.: Летописи и хроники. 1980 г. М., 1981, с. 43–55) следуют весьма авторитетной точке зрения М. Н. Тихомирова, А. Н. Насонова и В. А. Рыбакова об изначальности «Русской земли» в узком смысле, высказанной в конце 40-х — начале 50-х годов, и не учитывают новых материалов. Во-вторых, эта точка зрения согласуется с очевидным ранним развитием южнорусской территории в Среднем Поднепровье, частично совпадающей с позднейшей Русской землей в узком смысле (Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества, с. 55 и сл.). Проблема, таким образом, состоит в том, когда эта территория вокруг Киева, Чернигова и Переяславля получила название «Русская земля». Д. С. Лихачев показал, что в подавляющем большинстве случаев, в том числе и в наиболее ранних упоминаниях, в «Повести временных лет», название Русь имеет широкое значение (ПВЛ, ч. 2, с. 239 и сл.). Мнение А. Н. Насонова о том, что ранние упоминания Руси в широком смысле есть вторичное употребление узкого понятия, основано на фактической неточности: сведения восточных авторов о трех видах русов он датирует X в. (Насонов А. Н. Указ. соч., с. 39–40), в то время как они относятся к IX в. (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 408 и сл.) и, стало быть, свидетельствуют о раннем бытовании названия Русь именно в широком смысле. Вместе с тем и данные, приводимые X. Ловмяньским, свидетельствуют, что в X в. Русь в иностранных источниках также понималась в широких границах. Однако к X в. относятся и упоминания триединства Киева, Чернигова и Перяславля (в договорах 911 и 944 гг.), правда, без идентификации их с Русской землей в узком смысле: вероятно, именно в X в. происходило формирование великокняжеского домена, который сохранил в эпоху раздробленности название «Русская земля».

xxiv Предположение о «разбойничье-купеческой» организации, основавшей Древнерусское государство, временами появляется и в современной литературе, хотя и не обязательно связывается с норманнами. См., например: Pritsak О. Op. cit., p. 24–28.

xxv О двух колонизационных волнах скандинавов на Руси писали и норманисты более позднего времени, например, Г. Вернадский (Vernadsky G. Ancient Russia. New Haven, 1943, p. 278–287).

xxvi Все приведенные автором «исходные формы», постоянно фигурирующие в литературе, — древнешведские, реконструированные или зафиксированные в памятниках XIII–XIV вв. Однако древне-шведский, как и другие скандинавские языки, выделился лишь в IX–XI вв. (Стеблин-Каменский М. И. История скандинавских языков. М.-Л., 1953, с. 27; Haugen E. The Scandinavian Languages. Cambridge (Mass.), 1976, p. 135, 198–203), т. е. много позже появления названия русь. С точки зрения хронологии и развития фонетики германских языков наиболее обоснованной представляется теория С. Экбу, отметившего, что исходной формой для финского Ruotsi должна была быть форма VI–VII вв. *rōtheR, где конечное R звучало как [z] (Ekbо S. Оm ortnamnet Roden och därmed sammanhängande problem. — Arkiv för nordisk filologi, 1958, b. 73, s. 3–4, 187–199; idem. The Etymology of the Finnish Ruotsi ‘Sweden’. — In: Les pays du Nord et Byzance, p. 143–145). На вероятность более раннего заимствования ruotsi > rother указывали уже В. Томсен и А. Погодин (Погодин А. Вопрос о происхождении имени «Русь». — В кн.: Сборник в чест на В. Н. Златарски. София, 1925). Комплекс значений слова rōtheR «гребля, весло, плаванье на гребных судах» (от глагола r óа «грести») устойчив и проявляется во всех германских языках: оно встречается и в шведской рунической надписи первой половины XI в. в значении «поход на гребных судах» (Nibble, Up 16). Слово Ruotsi в западнофинских (эстонском, финском и др.) языках сохранилось и до сего времени со значением «Швеция» и производным ruotsalainen — «шведский, швед».

xxvii Существуют многочисленные другие этимологии названия русь: южнорусская (среднеднепровская), основанная на существовании на этой территории топонимического корня рос-; готская (см. прим. к с. 66), западнославянская (см. указанную в примечании статью X. Ловмяньского «Руссы и руги»); исконно общеславянская (см. прим. к с. 189) и др.

xxviii Проведенные в последние годы исследования прибалтийско-финской топонимики показали, что топонимы с корнем ruoči распространены в Латвийской ССР (Jansons A. Toponimi “zviedri”, “ruoči”, “normani” Latvijas PSR. — Известия АН Латв. ССР, 1963, № 11, с. 45–51) и в других восточно-прибалтийских землях. Ареал распространения топонимов со словом ruotsi очерчен в работе К. О. Фалька, который показал не только его употребление на огромной территории от Кольского п-ова до Урала, но и его постепенное сокращение по мере продвижения на восток вместе с изменением значения: уже в ряде саамских и карельских диалектов этноним используется как для обозначения шведов, так и русских, т. е. иноэтничного населения вообще. В языке же коми корень роч- (из общепермского *rоč с первоначальным значением «чужеземец») имеет единственное значение «русский» и считается заимствованным из прибалтийско-финских языков: Лыткин В. И., Гуляев Е. С. Краткий этимологический словарь коми языка. М., 1970, с. 243. См.: Falk K.-O. Einige Bemerkungen zum Namen Rus’. — In: Les pays du Nord et Byzance, p. 147–159.

xxix Контакты скандинавов с западно- и прибалтийско-финским населением по археологическим данным восходят уже к бронзовому и раннему железному веку, но к середине I тысячелетия н. э., в эпоху Великого переселения народов, они становятся более ощутимы и продолжаются с разной степенью интенсивности в VI–XI вв. Судя по погребальным памятникам, уже в середине I тысячелетия н. э. скандинавы проникли не только в близлежащую Западную Финляндию, но и в земли эстов, куршей и др. (Кустин А. Э. О некоторых связях между Эстонией и Скандинавией в VI–XIII вв. (по данным археологических материалов). — В кн.: IV Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, языка и литературы Скандинавских стран и Финляндии. Тез. докладов, ч. 1. Петрозаводск, 1968, с. 169–172; Kivikoski E. Finland. London, 1980; Dundulis В. Op. cit. Археологические данные см. выше, прим. к с. 116.

xxx Пирейская надпись, в которой, как считается, упомянута область Рослаген, вероятно, относится ко второй половине XI в. См.: Вrate E. Pireuslejonets runinskrift. — Antikvarisk tidskrift för Sverige, h. 20, d. 3. Stockholm, 1914.

xxxi Ледунг — система морского ополчения в раннесредневековой Швеции — упоминается в скандинавских источниках с середины XI в.; однако большинство исследователей относит сложение этой системы к эпохе викингов: в частности, признаки такой организации содержит описание Римбертом похода на Куронию, упоминаемого X. Ловмяньским (см.: Ковалевский С. Д. Указ. соч., с. 105–106). Близок организации ледунга и сбор однодеревок на Руси, описанный Константином Багрянородным (Указ. соч., гл. 9). Если возводить к ледунгу легенду о призвании варягов, то «вся Русь» «Повести временных лет», подобно «всем росам» Константина Багрянородного (см. прим. к с. 203), означает участников похода на судах, что согласуется с приводимой выше (прим. к с. 179) этимологией названия русь.

xxxii Славянская колонизация на северо-западе, по современным археологическим данным, происходила в VIII–IX вв., причем в районах, близких к Балтике, славяне начали селиться еще позже. Так, Ижорское плато было освоено ими лишь в X–XIII вв. (Седов В. В. Восточные славяне, с. 170–174).

xxxiii Корень ruots- означает «швед-» и имеет производные: Ruotsi — Швеция и ruotsalainen — «шведский, швед».

xxxiv Образование славянских этнонимов в «Повести временных лет» подчинено двум основным моделям, восходящим еще к общеславянскому периоду: 1) с аппелятивной основой и суффиксом -ян- / -ан- или -ен-: славяне, бужане, древляне; 2) с топографической или псевдопатронимической основой и суффиксом -ич-: вятичи, дреговичи. См.: Rospond S. Struktura pierwotnych etnonimów słowiańskich. — Rocznik sławistyczny, 1966, t. XXVI, cz. I, s. 29–32; idem. Struktura pierwotnych etnonimow slowiańskich. cz. II. Formacje po rozpadzie dialektalnym (IX w. i nn.). — Ibid., 1968, t. XXIX, cz. I, s. 18, 24–25; Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян. — Вопросы языкознания, 1974, № 6, с. 59; Иванов В. В., Топоров В. Н. О древних славянских этнонимах (Основные проблемы и перспективы). — В кн.: Славянские древности. Киев, 1980, с. 11–45. Первая модель обнаруживает несравненно более высокую продуктивность: более 20 наименований при 6 второго типа. Среди неславянских этнонимов в древнерусском языке выделяется только один этнонимический ряд: его образуют названия западно-финских (включая прибалтийско-финские) племен, с которыми славяне имели более или менее постоянные связи. Эта этнонимическая модель основана на фонетической (более или менее точной) передаче самоназвания с конечным палатальным согласным, отражающим финское конечное -i: корсь, чудь, сумь, весь и пр. Восточно-финские этнонимы приобретали в древнерусском языке различный вид: меря, мордва и т. д. Остальные неславянские этнонимы в «Повести временных лет» не поддаются систематизации. Наименование русь, таким образом, по своей структуре принадлежит к западно-финскому этнонимическому ряду.

xxxv Нет никаких данных для предположения о независимом развитии слов русь и Ruotsi из одного корня, тем более что финские и славянские языки принадлежат к различным языковым семьям и не могут иметь генетически общих корней. Ограниченность лексического гнезда слова Ruotsi указывает на его вероятное заимствование, а не исконно финское происхождение, так же как употребление корня рус- только в этно- и топонимической сферах русского языка противоречит его исконно славянскому происхождению.

xxxvi О венедах и их вероятной локализации от бассейна Вислы до междуречья Дуная и Днестра см.: Седов В. В. Происхождение…, с. 29–31; ср.: Попов А. И. Указ. соч., с. 20–24; здесь же о германской передаче латинским автором этнонима венеды.

xxxvii И В. Кипарский, и Ю. Миккола полагают, что западно-финско-славянские языковые связи начались в VIII–IX вв., так как в западно-финских и эстонском языках есть заимствования из древнерусского, сохранившие неполногласие, что могло быть лишь до IX в. Аналогичное явление в балтских заимствованиях из древнерусского не отражено. См.: Kiparsky V. The Earliest Contacts of the Russians with the Finns and Balts. — Oxford Slavonic Papers, 1952, v. III, p. 67–79; Mikkola J. Die älteste Berührungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch. Helsinki, 1938.

xxxviii В свете современных данных предположение автора о готско-финских связях после оседания готов в Северном Причерноморье не представляется вероятным. См. ниже прим. к с. 185. Также нет сведений, позволяющих возводить названия русь или “Ruotsi” к началу н. э. Как справедливо указывалось выше, название русь впервые отмечается источниками в первой половине IX в. и вряд ли возникло намного раньше этого времени.

xxxix Об остготах см.: Wolfram H. Geschichte der Goten. München, 1980; Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. Berlin, 1970.

xl Имеется в виду ареал так называемой Черняховской культуры II–IV вв., оставленной полиэтничным населением и развивавшейся, вероятно, под властью готской державы и под сильным влиянием римской провинциальной культуры. См.: Проблемы черняховской культуры. — КСИА, вып. 121. М., 1970. Об экономических связях см.: Кропоткин В. В. Экономические связи Восточной Европы в I тысячелетии н. э. М., 1967, с. 111–114.

xli О фибулах с эмалью, большей частью датирующихся V–VI вв., см.: Корзухина Г. Ф. Предметы убора с выемчатыми эмалями V — первой половины VI в. н. э. в Среднем Поднепровье. Л., 1978. По мнению исследовательницы, находки эмалей свидетельствуют о балто-аланских контактах после разгрома черняховской культуры гуннами. О вещах с эмалями на территории Эстонии см.: Eesti esiajalugu. Tallinn, 1982, s. 224–233.

xlii Перечень этнонимов, приводимый Иорданом (Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 89) как список народов, вошедших в царство Германариха, по, видимо, справедливому мнению ряда исследователей, представляет собой выписку из более раннего итинерария, «где области, по которым пролегал путь, обозначались названиями населявших их племен» (Скржинская Е. Ч. — В кн.: Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 266), и отнюдь не имеет отношения к царству Германариха. Более того, на территории упоминаемых Иорданом финских племен полностью отсутствуют следы готского влияния в археологическом материале: готские древности обнаружены лишь в памятниках черняховской культуры в Среднем и Нижнем Поднепровье и Поднестровье (Седов В. В. Происхождение…, с. 89, 98; Тиханова М. А. Еще раз к вопросу о происхождении Черняховской культуры. — КСИА, вып. 121, 1970, с. 89–94). Государство готов в Северном Причерноморье перестает существовать в результате гуннского нашествия в IV в. н. э.; об остаточных группах готов в Крыму сообщают более поздние источники, однако эти небольшие готские «островки» не могли осуществлять какие-либо крупные торговые или иные походы па север Европы или в Прибалтику. Ни археологические материалы, ни письменные источники не содержат никаких сведений, которые могли бы быть интерпретированы подобным образом и указывать на связь причерноморских готов в VI–XI вв. с Прибалтикой и Северной Русью. См.: Топоров В. Н. Древние германцы в Причерноморье: результаты и перспективы. — Балто-славянские исследования. 1982. М., 1983, с. 227–263.

xliii Отношения финских народов со Средним Поднепровьем не прерывались в X–XI вв., а, напротив, становились шире и разнообразнее, так как они интенсивно вовлекались в процессы консолидации Древнерусского государства и древнерусской народности.

xliv Предполагаемые автором архаические формы с аффрикатом -тс- не зафиксированы древнерусскими источниками.

xlv О происхождении немецких форм Ruzzi и др. см.: Назаренко А. В. Указ. соч., с. 51–57.

xlvi См. выше прим. к с. 174. Также не равнозначны и корни рад-, род- и руд-, имеющие различное происхождение и значение.

xlvii Название Родня, вероятно, является производным от гидронима Ръсь, т. е. вторичным, и потому, как, например, и гидроним Роська (приток Роси), не может служить аргументом в данном вопросе.

xlviii Разумеется, упоминание в книге пророка Иезекииля мифического народа «рош», главой которого был Гог (существует и другое толкование слова «рош» в его исконном древнееврейском значении — «глава», и соответствующий текст должен тогда переводиться как «…архонта — рош Фувала и Мешеха». См.: Sophocles Е. A. Greek Lexicon of the Roman and Byzantine Periods, v. II. N. Y., 1957, p. 974), ни в коей мере не может быть отождествлена с этнонимом русь. Если оно в библейском тексте действительно является этнонимом, то может быть сопоставлено скорее с этнонимами иранского происхождения, имеющими корень рос- / рокс- и широко распространенными на юге Восточной Европы и в Средней Азии примерно в то же время.

xlix Отождествление Hros Псевдо-Захарии и названия русь в настоящее время отвергнуто. Вероятно, название Hros возникло в «Церковной истории» Псевдо-Захарии под влиянием эсхатологической легенды о Гоге и Магоге, широко известной в византийской литературе. См.: Anderson A. R. Alexander’s Gate, Gog and Magog, and the Inclosed Nations. Cambridge (Mass.), 1932; Pоdskalskу G. Byzantinische Reichseschatologie. München, 1972; Stender-Petersen A. The Varangian Problem, p. 16; Thulin A. The Southern Origin of the Name Rus’. Some Remarks. — Les pays…, p. 175–183.

l Это сопоставление отвергнуто современными исследователями, в первую очередь из-за контекста сообщения, где речь идет об императорских кораблях (см.: Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора. Тексты, перевод, комментарий. М., 1980, с. 143–144).

li Вопрос о знакомстве византийских авторов до X в. с названиями восточнославянских племен не столь однозначен. В VII–IX вв. ряд памятников упоминает склавенов (славян), северов (северян), друговитов (дреговичей) («Житие Дмитрия Солунского», Феофан Исповедник, Никифор и др.). Но, вероятно, почти все упоминания, кроме, может быть, северян, относятся к племенам, расселившимся в это время на Балканском п-ве. Наличие ряда этнонимов-дублетов в Восточной и Юго-Восточной Европе позволило предположить расселение славянских племен на Балканах из Восточной Европы (Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы…). В какое время византийцы получили сведения об этих племенах, до или после расселения славян на Юге, остается пока неясным, так же как и степень информированности византийских хронистов об исконных территориях, с которых пришли на Балканы славянские племена северов, друговитов и др.

lii Исконно славянская этимология названия русь имеет два варианта: 1) от общеслав. *rud- / *rus- > *rud-s- «русый» и 2) обще-слав. *ru- / *rу- — «плыть, течь», ср.-русск. «русло». См.: Rоsроnd S. Pochodzenie nazwy Rus’. — Rocznik sławistyczny, 1977, t. XXXVIII, cz. 1, s. 35–50.

liii Из-за отсутствия как письменных свидетельств о раннем (до IX в.) существовании этого названия, так и следов славяно-византийских связей в Причерноморье до IX в. вопрос о возникновении формы [греч.]; в греческом языке остается неясным. Несомненно влияние на нее библейской формы «рош» (см. выше, прим. 1 к с. 188), так как уже в проповеди Фотия народ рос, напавший на Константинополь, сравнивается с народами Гога и Магога. В этом контексте могла произойти метатеза -у-/-о-, но это не объясняет независимых от Фотия (и более ранних) употреблений формы [греч.]. Можно лишь предположить, исходя из самостоятельного происхождения корней рос- и рус-, контаминация которых, вероятно, произошла в середине IX в., что византийские авторы познакомились с наименованием в его южнорусском варианте до того, как произошло смешение форм, и потому именно эта южнорусская форма закрепилась в ранних византийских памятниках. В X в. в византийской литературе появляется форма с -у- корневым, ρουσ-, что, возможно, отражает закрепление корня рус- в самой Руси и вытеснение им формы рос-.

liv Русский перевод см.: Иордан. О происхождении…, с. 91.

lv О «древностях русов» см.: Корзухина Г. Ф. К истории Среднего Поднепровья в середине I тысячелетия н. э. — СА, 1955, т. XXII, с. 69–82; Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970, с. 80–83. Этноним «росомоны» встречается только у Иордана и остается дискуссионным. См.: Скржинекая Е. Ч. — В кн.: Иордан. О происхождении…, с. 279–280. К с. 192.

lvi Древнерусское государство в процессе своего становления консолидировало не только славянское население, но и финно-угорские, балтские и др. этнические элементы. На основе синтеза разноэтничных элементов происходило формирование древнерусской народности (Пашуто В. Т. Истоки Древнерусского государства, с. 88–92). Вероятно, именно с этими процессами связано и расширение значения названия русь как надэтничного обозначения населения всего Древнерусского государства и как обозначения самого государства в целом.

lvii Франция, как и Русь, формировалась на полиэтничной (кельтской, германской и романской) основе, но название в период становления единого государства получила от одного из германских племен, франков, составлявших лишь незначительную часть населения и быстро ассимилировавшихся в романской среде.

lviii Об этносоциальном смысле противопоставления славян и руси см. прим. к с. 202.

lix Русский перевод: Галл Аноним. Хроника, с. 27. В данном случае приведен более точный перевод А. В. Назаренко.

lx В числе норманнов, попадавших на территорию Руси, были не только шведы, хотя они и составляли большинство, но также датчане и норвежцы, о чем свидетельствуют археологические данные и письменные источники.

lxi По мнению А. П. Новосельцева, титул «хакан» применительно к древнерусским князьям был принят уже в первой половине IX в. как символ, во-первых, их независимости от Хазарии, а в первой половине XI в. использовался для утверждения независимости русских великих князей от Византии, и, во-вторых, их главенствующего среди других восточнославянских правителей положения (Новосельцев А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя. — История СССР, 1982, № 4, с. 150–159).

lxii Невзирая на ряд попыток отвергнуть авторство Игнатия для «Жития Георгия Амастридского» или доказать позднейшее происхождение русских известий жития, в современном византиноведении вновь принята точка зрения В. Г. Васильевского. И. Шевченко, исследовав стилистические особенности произведений Игнатия, пришел к выводу о принадлежности ему и «Жития Георгия Амастридского» (Sevčenko I. Hagiography of the Iconoclast Period. — In: Iconoclasm. Birmingham, 1977, p. 121–127).

lxiii Современное состояние вопроса о походе Бравлипа («Житие Стефана Сурожского») см.: Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 25–30.

lxiv См. последнее исследование с полной библиографией: Сахаров А. Н. Указ. соч., с. 48–82.

lxv Следовавшее ниже в польском издании книги подробное изложение гипотезы о существовании «черноморской» и/или «крымской» руси было пересмотрено автором в кн.: Łowmiański H. Początki Polski, t. 5, s. 142.

lxvi Сообщение об острове русов широко вошло в арабскую географическую литературу и в сокращенном варианте встречается во многих сочинениях. Наиболее ранним считается его изложение у Ибн Русте и ал-Мукаддаси, восходящее к неизвестному источнику IX в. Сведения, в соответствии с новейшими исследованиями, можно датировать временем не позднее 80-х годов IX в. (Новосельцев А. П. Восточные источники…, с. 397–408).

lxvii Вероятнее, что в скандинавском названии Новгорода — Нólmgarðr (в ранних источниках чаще употребляется во множественном числе Hólmgarðar) — обе части скандинавского происхождения: Hólmr — «остров» и garðr — «усадьба, хутор», т. е. «поселения на островах», и возникло оно еще до объединения нескольких поселений (будущих концов) в единый город (Мельникова Е. А. Восточноевропейские топонимы…, с. 203–205).

lxviii Как показали работы Артамонова и других, основная информация к арабским авторам поступала через Хазарию (Итиль).

lxix Термин «синф», как ныне установлено, означает не «центр» или «род», как предполагалось ранее, а «группа, класс, категория». В контексте сообщения Ибн Хаукаля и других это, вероятно, обозначение территориального объединения (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 414–415). Более правильно чтение третьего наименования — Арсания и Арса.

lxx Это сочинение под названием «Худуд ал-’Āлам» было издано и исследовано В. В. Бартольдом и В. Минорским (Бартольд В. В. Введение к изданию Худуд ал-’Āлам. — В кн.: Бартольд В. В. Сочинения, т. 8. М., 1973, с. 504–545; Hudūd al-’Ālam. “The Regions of the World”. A Persian Geography 372 a. h. — 982 A. D. Ed. by V. Minorsky. London, 1937. Русский перевод см.: Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 412.

lxxi В новейшей литературе Артания (Арса) восточных источников, как правило, связывается с Ростовом Великим (Новосельцев А. П. Указ. соч., с. 408–419). Кроме того, информация о трех видах русов, в случае если она исходила от самих русов, могла быть фольклорным вариантом переселенческого сказания о трех племенах, трех братьях, разделивших страну на три части, и т. п.; подобные сказания известны были и скандинавам, и славянам (см.: Петрухин В. Я. Три «центра» Руси. Фольклорные истоки и историческая традиция. — В кн.: Художественный язык средневековья. М., 1982, с. 143–158).

lxxii О торговых связях Киева и Булгара в X в. см.: Рыбаков Б. А. Путь из Булгара в Киев. — В кн.: Древности Восточной Европы. М., 1969, с. 189–196.

lxxiii Позднее X. Ловмяньский присоединился к мнению Хрбека, идентифицировавшего Артанию и Аркону на о. Рюген (Łоwmiański H. Początki Polski, t. 5, s. 183–186).

lxxiv Мысль X. Ловмяньского о связи распространения названия русь с созданием системы опорных пунктов великокняжеской власти представляется весьма продуктивной, особенно для X в. В это время, в согласии с сообщением Константина Багрянородного, формируется система великокняжеских дружинных погостов, где в разноплеменной среде, ассимилирующей в дружинников скандинавского происхождения, наиболее интенсивно происходят процессы этнической консолидации — сложения древнерусской народности. Условия полиэтничности были благоприятны для распространения названия русь как полисемантического и этнически нейтрального.

lxxv Русский перевод см.: Константин Багрянородный. Об управлении империей. Пер. Г. Г. Литаврина. — В кн.: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982, с. 273.

lxxvi Предположение о первоначально «социальном» значении названия русь продолжает развиваться и в некоторых работах последних лет (см., например: Vitestam G. The People of ar-Rūsas Merchants according to Arabic Sources. — Kgl. Vitterhets Historie och Antikvitets Akademien, Filologisk-filosofiska serien, 1975, b. 15, s. 15–22; Акоцов Г. Б. Этимология названия Русь в свете теории этнической консолидации. — Вестник общественных наук АН Арм. ССР, 1967, № 6, с. 89–101). В большинстве случаев оно обосновывается данными восточных источников. Социальная окраска названия русь в восточных источниках представляется естественной, поскольку арабские авторы, сами не бывавшие в стране русов, встречались лишь с отдельными представителями этого народа: купцами, с которыми они торговали, и воинами, которые составляли отряды, направлявшиеся в походы на Юг и Восток, т. е. представителями феодализирующихся верхов, а отнюдь не рядовыми общинниками или ремесленниками. Поэтому присутствие социального оттенка в описании народа ар-Рус неизбежно.

lxxvii Из приводимой выше в комментарии (с. 179) этимологии названия русь, равно как и из источников, используемых X. Ловмяньским, очевидно, что это название в IX–X вв. имело и этническое и социальное значение. В социальном смысле название русь означало княжескую дружину: на синонимию «всей руси», взятой в Новгород Рюриком, согласно легенде о призвании варягов, и «всех росов», выходящих на полюдье из Киева, указал еще Б. Д. Греков (История СССР. М., 1947, с. 74; ср.: Fаlk K.-O. Einige Bemerkungen zum Namen Rus’, s. 149). To же словосочетание характеризует и дружину Святослава, причем его бояре упомянуты отдельно: «Яко же кляхъея ко царемъ гречьскимъ, и со мною боляре и Русь вся» (ПВЛ, ч. 1, с. 52). Тому обстоятельству, что в этническом отношении название русь долго (ср. росов Константина Багрянородного) ассоциировалось со скандинавами, способствовало, как верно отмечает X. Ловмяньский, и происхождение названия, память о котором сохранялась в преданиях, и включение варягов в состав княжеской дружины.

lxxviii Социальные категории, упомянутые в Краткой редакции «Русской правды», — позднейшая вставка; первоначально за русином (по Л. В. Черепнину, русин — выходец из Киевской Руси) сразу следовал Словенин (новгородец); перечисленные впоследствии социальные категории могли относиться и к статусу русина, и к положению словенина (см.: Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в Древней Руси и «Русская правда». — В кн.: Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство, с. 134).

Источник: Хенрик Ловмяньский. Русь и норманны. — М.: Прогресс, 1985. Перевод с польского яз. М. Е. Бычковой.

Сканирование: Halgar Fenrirsson

OCR: User Userovich

163 — так обозначается конец соответствующей страницы

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов