Магидович И. П., Магидович В. И.

Пути и открытия норманнов

Родина норманнов

В открытии, часто вторичном, после древних ирландцев, и в освоении Северной Атлантики в VIII–X вв. крупнейшую роль сыграли норманны — «северные люди». Так средневековые западноевропейцы называли данов (датчан), норвежцев и свеев (шведов). Этнографы и лингвисты объединяют их общим термином «скандинавы». Не позднее III в. н. э. в Скандинавии появилась руническая письменность, возникшая на основе алфавита одного из народов Средиземноморья. В VIII в. норманны находились в стадии перехода от доклассового строя к классовому. Даны занимали тогда низменный полуостров Ютландия и окаймляющую его на западе цепь небольших Северо-Фризских островов, низменный Датский архипелаг, расположенный к югу от пролива Каттегат, и холмистую равнину Сконе — юго-восточный выступ Скандинавии. К северу от Сконе жили еты (геты) и свионы (свеи), населявшие область великих скандинавских озер Венерн, Веттерн и Меларен, а также балтийские острова Готланд и Эланд.

Норвежцы занимали юго-западную часть Скандинавии, примыкающую к заливу Бохус и проливу Скагеррак, и берега западных фьордов до 64° с. ш. с прилегающими островами. Крупнейшие из фьордов: у 59° с. ш. — широкий Бокна-фьорд, у 60° — Хардангер-фьорд, у 61° с. ш. — величайший Согне-фьорд, у 63°30' — длинный и широкий Тронхеймс-фьорд, на южном берегу которого в конце X в. был основан г. Нидарос (теперь Тронхейм) — древняя столица объединенной Норвегии. Береговую полосу между 65 и 67° с. ш., освоенную в IX в., норвежцы называли областью Хельгеланн.

Пути и набеги норманнов

Основными занятиями древних норманнов были скотоводство и морские промыслы. В поисках рыбы и морского зверя они совершали дальние плавания по северным морям. Земледелие в Скандинавии и на равнинах Дании не обеспечивало население хлебом даже в урожайные годы. И норманны пускались за море, с тем чтобы в земледельческих странах Европы менять меха, рыбу, кожу, мед и жир на хлеб и другие сельскохозяйственные продукты. Простую торговлю они совмещали с работорговлей, так как в некоторых европейских областях рабы были тогда самым ценным товаром.


Рис. Норманнский корабль

В Скандинавских странах при разложении родового строя выделилась родоплеменная знать. После смерти главы семьи, входившей в эту верхушку, имущество по обычаю становилось собственностью старшего сына. Чтобы обеспечить младших, обездоленных сыновей, отец, как правило, «пускал их по миру», только не с сумой, а с ладьей. Сыновья знатных норманнов набирали военные дружины из незакрепощенных, свободных людей — бондов, которые и сами часто занимались торговлей, и возглавляли грабительские морские экспедиции в «хлебные» страны Европы. Вожди этих дружин — конунги («морские короли») — выступали иногда как торговцы, но чаще как пираты: захватывали суда, грабили приморские и приречные селения и города. Согласно сагам, норманны использовали различные типы военных (пиратских) судов, главным из них к началу IX в. был кнер — одномачтовый мелкосидящий парусник из дуба с 16 парами весел, длиной около 24 м и шириной около 5,5 м, хорошо зарекомендовавший себя и в морских и в речных походах. Во время плаваний норманны ориентировались по солнцу и звездам, в частности по Полярной, носившей имя Лейдар.

Участников пиратских экспедиций сами скандинавы называли викингами. Происхождение и первоначальное значение этого термина не вполне выяснено. Теперь большинство историков разделяет мнение тех шведских ученых, которые производят термин «викинг» от глагола «викья» — поворачивать, отклоняться. «Викинг» — …это человек, который уплыл из дома, покинул родину, то есть… морской воин, пират, ушедший в поход за добычей». (А. Гуревич).

От своих берегов норманны плавали и совершали набеги по всем направлениям. Двигаясь на восток, они (главным образом шведы) пересекали Балтийское море, заходили в Рижский и Финский заливы и, пользуясь древнерусскими торговыми путями, достигали по рекам Восточной Европы, Черного и Каспийского морей, а по ним проникали в Византию, арабские халифаты и Среднюю Азию. Оттуда в Европу они доставляли шелка, пряности, вина, ювелирные изделия и серебро в монетах.


Рис. Посадка норманнов на корабль (художественная вышивка XI в.)

Двигаясь на запад, норманны (в основном норвежцы) оседали на островах Северной Атлантики, первые пересекли океан, открыли Гренландию и посетили северо-восточные берега Америки. Датские и норвежские викинги укрепились на некоторых малых Британских островах и на востоке Ирландии. На о. Великобритания они частью подчинили своей власти англосаксов, частью брали с них громадный выкуп или облагали тяжелым налогом — «датскими деньгами». Они дважды завоевывали Англию и временно отступали.

Двигаясь на юг, к берегам Франции, норманны завоевали низовья Сены, полуостров Котантен, который с того времени часто величают Нормандией, и близлежащие острова Джерси и Гернси — их и теперь называют Нормандскими. Укрепившись в приморской Северной Франции, но утратив свой язык, офранцуженные норманны во главе с Вильгельмом Бастардом («Незаконнорожденным») в 1066 г. завоевали Англию — в третий раз, но теперь уже окончательно.

Продвигаясь еще дальше на юг, грабя побережье Бискайского залива и атлантические берега Пиренейского полуострова, норманны проникали в Средиземное море через Гибралтар, воевали на море с арабами, разоряли приморскую полосу Южной Европы и доходили до Сицилии и Южной Италии. Там они могли встречать своих земляков — или своих соседей-шведов — на византийской службе, посылаемых из Константинополя, куда те приходили по рекам Восточной Европы «из варяг и греки». Таким образом, норманнские водные пути в IX–XI вв. опоясывали всю Центральную, Западную и Южную Европу, захватывая и довольно широкую полосу Восточной Европы.

Норманны на Балтийском море и открытие Прибалтики

Начало активности норманнов (в основном шведов) на Балтийском море относится приблизительно к середине VII в. Они ознакомились с северной частью этой акватории, открыли Аланд — большое (6,5 тыс.) скопление холмистых островов (Аландские острова) — и первые проникли в Ботнический залив, в IX в. на его юго-восточном берегу возник пункт меновой торговли — будущий г. Турку. Их морские разведчики, продвигаясь вдоль северного, сильно изрезанного и скалистого берега Кириалботна (Финского залива), достигли его вершины и по озерно-речной системе Нева (в рунических надписях «Нюйа») — Ладога — Свирь — Онего вышли на просторы Гарда — северо-западной части Восточно-Европейской равнины — и, следовательно, стали первооткрывателями крупнейших озер материка. Согласно новейшим представлениям, на Белом озере и верхней Волге норманны появились примерно на столетие раньше славян[1]. Основная роль в освоении древнего Балтийско-волжского торгового пути принадлежит колбягам — шведским пушным торговцам. Его западным конечным пунктом стал г. Бирка, возникший около 800 г. на озере Меларен. Вдоль трассы были основаны опорные пункты для сбора и обмена товаров, в том числе в середине VIII в. Старая Ладога, в низовье р. Волхов, у южного берега Ладожского озера.

Во второй половине VII–VIII вв. норманны достигли западного низменного побережья Прибалтики, открыли Моонзундский архипелаг[2] и впервые проникли в Рижский залив, глубоко вдающийся в материк. Они воспользовались древним торговым путем, который вел вверх по Западной Двине («Вина», или «Дуна») через волок на Днепр. С IХ в., после образования г. Турку, шведы предпочитали пересекать Финский залив и следовать к Западной Двине на юг вдоль Эстланда — западного побережья Прибалтики, населенного эстами, и отлогих песчаных берегов Рижского залива — Лифланд (земля ливов, «либь» русских летописей). Они обследовали и Вирланд — южное в основном низменное побережье Финского залива, участками обрывающееся к морю в виде уступа — глинта (это слово скандинавского происхождения).

По крайней мере со второй половины VII в. шведы посещали берега Прибалтики и южнее Рижского залива вплоть до Гданьской бухты и захватили часть прибрежной полосы Лифланда, где обитали древнелатышские племена (Западная Латвия). Они, несомненно, открыли Куршский и Вислинский заливы — лагуны длиной около 90 км, «отгороженные» от моря узкими песчаными косами. Об этом свидетельствуют норманнские захоронения в районе г. Лиепая с оружием типичного шведского образца (около 650 г.); пункт у юго-западной вершины Куршского залива, основанный шведами около 850 г. для проведения торговых операций с черноморскими странами; норманнские захоронения VIII в., обнаруженные в Трусо[3], близ Вислинского залива. Как сообщают скандинавские источники, торговлю норманны «совмещали» с разбойничьими нападениями на побережье в IX–X вв. Благодаря их полукупеческой-полупиратской деятельности была открыта приморская полоса Прибалтики длиной около 1600 км, от устья Невы до Гданьской бухты.

Плавание Отера и Вульфстана в Балтику

В 80-х гг. IX в. норвежец Отер — мореход, зверобой, купец и мелкий землевладелец — рассказывал королю Англии Альфреду Великому, у которого он тогда был на службе, что его родина Хельгеланн — «…самая северная из всех норманнских земель… К северу суша простирается на далекое расстояние, но совершенно безлюдна, если не считать нескольких мест, где разбросаны поселения финнов [саамов, часто называемых лопарями и лапландцами], занимающихся зимой охотой, а летом рыбной ловлей». Об освоенной к тому времени части Норвегии Отер рассказал Альфреду коротко и верно. В литературе это первые вообще правильные географические сведения о Скандинавском полуострове: «…страна норманнов [норвежцев] очень длинная и узкая. Все пастбища и пахотные земли расположены вдоль берега моря. В некоторых же местах [приморская зона] совсем гористая, а за полосой обработанной земли повсюду вздымаются пустынные дикие вершины. В горах обитают финны. Полоса возделанной земли достигает наибольшей ширины к востоку [на юго-востоке], а к северу суживается. В восточной [юго-восточной] части ширина ее доходит до 60 миль и более, в середине — до 30 миль и более, а на севере она суживается до 3 миль. В глубь суши пустынные земли местами простираются так далеко, что их пересечь можно лишь за две недели, зато в других местах потребовалось бы не более шести дней. Но ту сторону пустынных земель со страной норманнов соседствует Свеаланд [Швеция], далее к северу — Квенланд…» — страна квенов, представляющих северо-западную ветвь финнов-суоми.

Отер огибал Скандинавский полуостров с юго-запада и севера (см. ниже). На юг, как он сообщил королю, он плавал из Хельгеланна в датскую гавань Хедебю (Хайтабо), которую он называет «Ат-Хетум» или «Хетум», — в низовье р. Шлей, впадающей в Кильскую бухту Балтийского моря. Путь его шел через Скагеррак к южной гавани Скирингсал (у Осло-фьорда)[4], а оттуда он следовал прямо на юг к Хедебю через проливы Каттегат и Большой — или Малый — Бельт: «По его словам — записал король или скорее писец, присутствовавший при беседе, — плавание туда [в Скирингсал из Хельгеланна] займет больше месяца при условии, что ночью придется стоять на якоре, а днем плыть при попутном ветре. Все плавание проходит вдоль берега… С левого борта будет видна Норвегия. Южнее Скирингсала в сушу вдается огромное море [Балтийское]… на многие сотни миль в глубь суши… Из Скирингсала он плыл еще пять дней и достиг… Ат-Хетума. Эта гавань расположена между землями венедов [прибалтийских славян], саксов и англов и принадлежит датскому королю. По пути из Скирингсала [3 дня] с левого борта у него была Дания [полуостров Сконе], а с правого борта — море… А в течение последних двух дней плавания до Хетума с правого борта была Ютландия… и множество островов. В этих местах жили англы, прежде чем они попали в нашу страну [Британию]. С левого же борта в эти последние дни плавания он видел острова, принадлежащие Дании…»

Отвечая на вопросы короля, Отер сообщил ему и о другом своем плавании — в Биармию (правильнее — Бьярму). Несколько фраз о ней, вкрапленных в повествование о морском походе вокруг Скандинавского полуострова (см. ниже), послужили причиной многолетних споров о том, что это за страна и где она находится. По словам Отера, он достиг «…устья большой реки. Он вошел в реку, потому что не рисковал продолжать плавание дальше, опасаясь столкновения с жителями побережья, которое по ту сторону устья было густо населено. Биармия оказалась страной искусно возделанных пашен, жители которой, однако, воспротивились их [норвежцев] высадке на берег». Отер сообщил также, что биармийцы рассказывали ему о своей и соседних землях. «Но что в их рассказе правда, а что нет, он не знает». И, вероятно, отвечая на естественный вопрос, как же Отер с ними объяснялся, норвежец из Хельгеланна, хорошо знавший соседних финнов (саамов), сказал: «Ему показалось [разумная оговорка], что финны и жители Биармии говорят на одном и том же языке».

Об особенностях р. Вину, протекающей по Биармии, можно получить представление из древних саг. Река впадает в море одним устьем (винуминни), а на ее холмистых берегах (винубакка) растет смешанный лес (винускогр), высокий и густой. Эта скупая характеристика в сочетании с упоминанием о многочисленном населении и обработанных полях не оставляет места сомнениям: речь идет о Западной Двине (Даугаве). Подтверждением такого вывода служит свидетельство Саксона Грамматика о походе датчан в Биармию. Они пересекли всю Центральную Европу и напали на биармийцев. Потерпев поражение, датчане отступили «в землю куров [куршей] и зембов [земгалов]», т. е. в области Средней и Западной Латвии, где жили эти древнелатышские племена. Иными словами, Биармия занимала территорию Эстонии, Северной и Восточной Латвии.

Одновременно с Отером Альфред, видимо, расспрашивал и другого морехода, Вульфстана, вероятно также норвежца, о его безостановочном недельном переходе под парусами через Балтийское море — на восток от устья Шлей до устья Вислы. Это опять-таки первое литературное известие о плаваниях в центральной части Балтики. По левому борту Вульфстан отметил датские острова «Лангеланн, Лолланн, Фальстер и Зеландия[5]… [за ними] Бургуналанд [Борнхольм]… Блекинге [юго-восточное побережье Скандинавии]… Эланд и Готланд, а принадлежат те земли Свеаланду. Земля же венедов во время всего плавания до устья Вислы была… с правого борта…»

Открытие Отером северо-западного побережья Европы

Двигаясь на северо-восток от Хельгеланна, норвежцы не позднее IX в. обогнули Скандинавию и достигли Белого моря, причем открыли ряд прибрежных островов и фьордов за 67° с. ш. и осели в удобных местах на их берегах. Первое плавание из Северного моря к Белому известно нам по записи Альфреда, и совершил его Отер. Даты король не сообщает. Историки предполагают, что это было между 870 и 880 гг., что поступил Отер на английскую королевскую службу, видимо, уже после этого события и что именно он помог Альфреду реорганизовать флот, который в 892–893 гг. удачно защищал от датчан южное побережье Англии. «Однажды Отер, по его словам, захотел установить, как далеко на север простирается суша и что [там] находится… Вот он и поплыл вдоль берега [от Хельгеланна]… на север. Три дня безлюдный берег был у него с правого борта, а открытое море с левого, и он оказался в тех северных водах, в которые обычно заходят китобои. Но он продолжал свой путь на север еще три дня. Тут берег поворачивал на восток… В этом месте ему пришлось ожидать… [попутного] ветра. Затем он поплыл близ берега на юго-восток и придерживался этого направления четыре дня… В этом месте берег отклонился к югу… и он плыл вдоль берега пять дней…» Видимо, эта часть правдивых сведений Отера была зафиксирована довольно точно. Но затем в записи следуют уже цитированные фразы о Биармии. Основываясь на них, многие историки XVIII–XX вв. считали, что она соответствует Двинской земле, т. е. Заволочью (бассейн нижней Онеги и Северной Двины), в XI–XV вв. подчиненному Новгороду. Ряд фактов, кроме перечисленных выше, противоречит этому: ни в одном уголке Крайнего Севера Европы в IX в. не было густонаселенного земледельческого оазиса; Отер ни разу не пересекал ни одной крупной акватории, а, напротив, дважды подчеркивает, что с правого борта все время была видна земля; устье и низовья Северной Двины — разветвленная дельта с крупными рукавами, низменные берега, влияние морских приливов более чем на 100 км вверх по реке, пустынные равнины с редколесьем и кустарником — совершенно не отвечают описаниям биармийской Двины.

Далее Отер сообщает, что с того момента, «…как они покинули родную гавань, им еще не встречалась обработанная земля, потому что берег, видневшийся с правого борта, населяли лишь финны [саамы] — рыбаки, птицеловы и охотники, а с левого борта все время простиралось открытое море…» Итак, Отер был в пути под парусами 15 дней, не считая остановок в ожидании попутных ветров: шесть дней он плыл, по записи, на север, на самом деле на северо-восток, и четыре дня — на юго-восток, пять дней — на юг (юго-запад?). Всего вероятнее, что он дошел до горла Белого моря и пристал к юго-восточному берегу Кольского полуострова, а может быть, достиг Кандалакшской губы. С местными жителями он завязал «отношения… из-за китов и моржей, ибо бивни последних дают превосходную кость. Несколько бивней он привез в дар своему королю… Вшестером они за два дня убили 60 штук [моржей]».

В записи об этом плавании Отера нет ни одного географического названия. Он указывал, что «с левого борта все время простиралось открытое море». Следовательно, примерно от 68° с. ш. он шел на северо-восток вдоль западных берегов внешней цепи островов, иначе он почти постоянно, лишь с небольшими перерывами, видел бы берег слева. Справа же между 67°50' и 68°30' с. ш. Отер видел цепь высоких Лофотенских островов, отделенных от Скандинавии широким Вест-фьордом, вход в который он, несомненно, пересек. Между 68°30' и 69°20' с. ш. Отер прошел вдоль внешней части архипелага Вестеролен, затем вдоль островов Сенья, Сер-Квале и Рингвассе и пересек, миновав о. Сере, 71° с. ш. Тут берег поворачивал на восток. И Отер ждал попутного ветра, чтобы идти на юго-восток, либо у о. Магере с его высоким, позднее ставшим знаменитым мысом Нордкап (71°10' с. ш.), либо у полуострова Нордкин с его мысом (71°8' с. ш. — самый северный пункт Европейского материка). От Нордкина у него с правого борта были все время видны берега полуостровов Варангера, Рыбачьего и Кольского.

Вторичное открытие Исландии

К началу VIII в. норманны захватили Шетландские острова на пути от Западной Норвегии к Британии, архипелаг Оркады и Гебриды у берегов Шотландии, а также о. Мэн в центре Ирландского моря. Они вытеснили ирландских монахов с многих островов и использовали их как базы для набегов на англосаксонские королевства, на Ирландию и Фареры. По исландской саге, набег туда возглавил (около 800 г.) викинг Грим Камбан. С того времени они и получили свое название («Ферояр», означает «Овечьи острова»). Очередь была за Исландией.

В «Книге о заселении Исландии» помещено следующее сообщение со ссылкой на «премудрого» Сэмунда Сигфуссона, жившего в XI–XII вв.: «Рассказывают, что люди из Норвегии собрались плыть на Фареры; некоторые называют среди них викинга Наддода. Однако их отнесло на запад, в море, и там они нашли большую землю. Войдя в восточные фьорды, они поднялись на высокую гору и огляделись по сторонам, не видать ли где-нибудь дыма или еще каких-либо признаков, что земля эта обитаема, но ничего не заметили. Осенью они вернулись на Фареры. Когда они уходили в море, на горах уже лежало много снега. Поэтому они назвали эту страну Снежной землей. Они очень хвалили эту землю. Место, где они причалили к берегу, зовется теперь Рейдарфедль…»[6] Нигде больше нет упоминаний о Наддоде. Имя это не скандинавское, а кельтское, и потому некоторые ученые считают его фарерским колонистом британского или ирландского происхождения, который по своим делам попал в Норвегию и возвращался оттуда домой с викингами[7]. Год его плавания не указывается.

В Норвежской хронике конца XII в. первое посещение Исландии скандинавами также описывается как случайное, но совершенное не викингами, а купцами, отплывшими к Фарерам. В море их застигла буря, долго трепала и, наконец, забросила к берегам далекой страны. Купцы сошли с кораблей на берег и нигде не встретили следов человеческого жилья. Вернувшись в Норвегию, они превозносили обнаруженную землю, и многие решили отправиться туда. Затем Исландию посетил швед Гардар Сваварсон — один из спутников Наддода, — и эту страну стали называть Гардарсхольм, т. е. о. Гардара.

По норвежской хронике, Гардар в первый раз плавал в Исландию в 881 или 882 г. Но так как эта дата не увязывается с другими фактами истории Норвегии и Исландии, то первые посещения острова норманнами обычно относят к 60-м гг., а первые поселения — к началу 70-х гг. Гардар обошел Исландию кругом, по часовой стрелке, видимо, не во время ее первого, случайного посещения, а около 869 г., провел зиму на восточном берегу залива Скьяульванди (66° с. ш., северное побережье) и вернулся в Норвегию. За ним, по исландской саге, от Фарер в Исландию ходил норвежец викинг Флоки Фильгерварсон, такая же персона нон грата, как и Наддод. Он направился на остров, намереваясь здесь поселиться. Коснувшись восточного берега, норвежцы обошли южное побережье Исландии и высадились на скалистом северном берегу Брейди-фьорда. Они ловили рыбу и охотились на тюленей, не помышляя о зиме. А она пришла, суровая и очень снежная. Снега выпало так много, что скот, захваченный имя из дома, не мог добывать себе подножный корм и погиб. Наступила холодная весна, фьорды были забиты льдом[8]. Из-за этого Флоки переименовал о. Гардара в Ледяную страну — Исланд, или (латинизированное) Исландия, не совсем справедливое название, которое, как известно, закрепилось за островом. Вскоре выяснилось, что норвежцы запоздали с отплытием домой. Флоки прошел к югу и высадился на низменном восточном берегу широкого залива Фахсафлоуи, у 22° з. д., где провел вторую зимовку, причем один из его спутников на небольшом суденышке выполнил пересечение этой акватории.

По возвращении в Норвегию Флоки и его спутники подтвердили рассказы предшественников о богатых рыбных угодьях и прекрасных пастбищах Исландии. И около 871 г. туда на разведку отправились Ингоулъф Арнарсон и его побратим Лейв Хродмарсон: оба за убийство подлежали «по истечении трех зим» изгнанию из Норвегии. Район высадки им понравился, и в 874 г. побратимы с первой партией свободных переселенцев-норвежцев, с женами и детьми и с рабами-ирландцами[9] оставили Норвегию на двух кораблях. У Исландии они разлучились. Ингоульф высадился там же, где и в первый раз, — на юго-восточном берегу, близ гигантского ледникового массива Ватпайекудль, у подошвы его южного выступа. Лейв двинулся дальше на запад и высадился на южном берегу. Рабы восстали, убили жестокого господина и нескольких его спутников, захватили женщин и бежали на близлежащий островок. Для норманнов ирландцы были вестманнами («западными людьми»), и после того как Ингоульф нашел и перебил восставших рабов, крохотный архипелаг стал называться Вестманнаэйяр.

Через три года Ингоульф, обследовав все южное побережье Исландии, обогнул ее юго-западный выступ, вошел в залив Фахсафлоуи и открыл у юго-восточного берега удобную, никогда не покрывающуюся льдом бухту. В том же 877 г. он основал там поселок Рейкьявик («Дымящаяся бухта»), который стал центром Исландии.

С 80-х гг. IX в. начался приток норвежских переселенцев на остров, а к 930 г. там насчитывалось около 25 тыс. жителей. Неизвестно, что сталось с ирландскими монахами-христианами, чьи книги и вещи первые норманны нашли на берегу: бежали ли они, остались ли на месте и умерли своей смертью или были перебиты пришельцами-язычниками[10].

Письменные сведения об Исландии

Второе после Дикуила письменное известие об Исландии, в хронике Адама Бременского, получено от посетившего в 1056 г. Бремен исландца Ислейфура, назначенного первым епископом острова. Адам Бременский отождествляет Исландию с Туле: «Эта Туле теперь называется Исландией — по льду, который спускается к океану… Остров так велик, что дает приют многим людям, которые живут только скотоводством и одеваются в шкуры. Там нет совсем хлебных злаков, очень мало дерева, и поэтому люди живут в землянках, обычно деля дом и ложе со скотом… Их епископ для них король. За Туле море замерзает на расстоянии одного дня пути [к северу]».

Уже упомянутый Джералд Барри в своей «Топографии Ирландии» писал: «Исландия — величайший из северных островов, в трех днях пути от Ирландии. Жители ее скупы на слова и правдивы. Больше всего они ненавидят ложь. У этого народа король — священник, князь — главный пастух. В руках епископа светская и духовная власть… Молния и гром здесь очень редки, но зато… ежегодно или раз в два года в той или иной части острова вырывается огонь, бушует со страшной силой и сжигает все, что настигает на своем пути. Неизвестно, откуда исходит этот огонь — из ада или из бездны».

Открытие и колонизация Гренландии

Между 870 и 920 гг. норманн, норвежский моряк Гунбьерн Ульф-Кракасон, направлявшийся в Исландию, был отброшен бурей далеко на запад и открыл ряд небольших островов у 65°30' с. ш. и 36° з. д., которые в исландской родовой саге «Ланднамабок» названы шхерами Гунбьерна. За ними видна была высокая, покрытая снегом и льдом земля, к которой он не мог подойти из-за тяжелых льдов. Около 980 г. группа исландцев, плавающих на запад, вынужденно перезимовала на шхерах, которые зимовщики приняли за шхеры Гунбьерна. Вернувшись на родину, они подтвердили рассказ о большой земле за шхерами. Эта земля могла быть только Гренландией[11].

В это время в Исландии жил изгнанный из Норвегии за убийство Эйрик Турвальдсон но прозвищу Рауди («Рыжий»). Не ужился он и на новом месте и был на три года изгнан оттуда «за беспокойный характер». С несколькими близкими в 981 г. он отправился на поиски западной большой земли. Всего вероятнее, что Эйрик пошел от Исландии прямо на запад между 65–66° с. ш. и на этой широте увидел вдали землю. После неудачных попыток пробиться сквозь льды Эйрик прошел вдоль берега на юго-запад около 650 км, пока не достиг южной оконечности исследуемой им земли (мыс Фарвель, у 60° с. ш.). Эйрик и его спутники высадились на островок в 200 км от северо-западного мыса и провели там зиму.

Летом 982 г. Эйрик отправился в разведывательную экспедицию, открыл изрезанный глубокими фьордами западный берег покрытой гигантским ледником страны на протяжении 1000 км — от 60° до Северного полярного круга — и наметил места для ферм. С одной из прибрежных вершин, как считает современный канадский писатель-гуманист Ф. Моуэт, Эйрик усмотрел на западе высокие горы — в ясный день за Девисовым проливом можно увидеть ледяную вершину (2134 м) о. Баффинова Земля. Эйрик, по Моуэту, впервые пересек пролив и достиг полуострова Камберленд. Он осмотрел все гористое восточное побережье этого полуострова и заходил в залив Камберленд. Основная часть лета прошла в охоте на моржей, заготовке жира и сборах моржовой кости и бивней нарвалов. По возвращении в Гренландию Эйрик сообщил об открытии Вестр Обюгдир («Западных пустынных районов»), сыгравших важную роль в жизни гренландских поселенцев.

Летом 983 г. он прошел от Северного полярного круга на север, открыл залив Диско, о. Диско, полуострова Нугссуак, Свартенхук и, вероятно, добрался до залива Мелвилл, у 76° с. ш., т. е. проследил западное побережье Гренландии еще на 1200 км и первый плавал в море Баффина. Его поразило обилие белых медведей, песцов, северных оленей, китов, нарвалов, моржей, гаг, кречетов и всевозможной рыбы. После двухлетних поисков Эйрик выбрал на юго-западе несколько ровных мест, сравнительно хорошо защищенных от холодных ветров, покрытых в летнее время свежей зеленой растительностью. Контраст между окружающей ледяной пустыней и этими районами был так велик, что Эйрик окрестил побережье Гренландией («Зеленой землей») — не совсем подходящее название для крупнейшего на Земле острова площадью около 2,2 млн. км2, из которых едва 15% свободны от ледяного покрова. «Ланднамабок» утверждает, будто Эйрик хотел привлечь «красивым названием» исландцев, чтобы убедить их там поселиться. Но имя, данное Эйриком, первоначально относилось только к открытым им действительно приветливым уголкам юго-западного побережья и лишь гораздо позднее (в XV в.) распространилось на весь остров.

В 984 г. Эйрик вернулся в Исландию. Вербовка колонистов прошла очень удачно, и в середине лета 986 г. он повел на запад флотилию из 25 кнеров. При переходе к Гренландии во время бури часть их погибла, несколько повернуло назад, но 14 судов, на которых было более 500 колонистов, достигли Южной Гренландии. Они расселились в указанных Эйриком местах. Сам он избрал для поселения местность на южном берегу (у 61° с. ш.), близ вершины Бредефьорда, в устье которого теперь лежит Юлианехоб.

От южного берега в течение X–XI вв. норманны продвинулись вдоль западного побережья Гренландии до Северного полярного круга. Они селились небольшими группами в хорошо защищенных местах — в глубине фьордов. Колонисты привезли с собой домашний скот, но главным занятием их стало не скотоводство, а рыболовство, зверобойный промысел и ловля кречетов и медведей. Белые кречеты оказались не предметом торговли, а скорее дипломатическим средством для королей Норвегии и других северных монархов, так как их южные соседи охотно принимали изъявления в дружбе вместе с этими птицами. Еще более ценным дипломатическим «знаком внимания», но более редким, добываемым с большим трудом, были белые медведи.

Не позднее XI в. в поисках зверя и птицы колонисты плавали вдоль западного берега далеко на север, вторично — после Эйрика — между 68 и 70° с. ш. открыли залив Диско, полуострова Нугссуак, Свартенхук и о. Диско. Здесь они обнаружили более богатые охотничьи угодья с хорошими рыбными местами и большими запасами плавника и назвали их «нордсета» (северные лагерные стоянки»), или «охотничьи земли»). За 76° с. ш. они завершили открытие залива Мелвилл, через пролив Смит вошли в бассейн Кейна, а возможно, достигли пролива Кеннеди, за 80° с. ш. Северо-западный выступ Гренландии они назвали «Полуостровом» (теперь полуостров Хейс). В поисках новых земельных участков и пастбищ, как отмечает автор середины XIII в. в своем описании Гренландии «Королевское зеркало», колонисты «…часто пытались проникнуть внутрь страны, поднимались на вершины гор в разных местах, чтобы взглянуть окрест и узнать, есть ли где-нибудь земля, свободная ото льда и пригодная для заселения. Но нигде они не могли обнаружить такой участок, за исключением того, что [уже] захватили, — узкой полоски вдоль кромки воды».


Рис. Карта северных стран из Варшавского атласа около 1467 г.

Они ходили и вдоль восточного, почти недоступного берега Гренландии. Несмотря на почти непрерывный ледяной барьер, плавания совершались между побережьем и внутренней кромкой пакового льда. В сагах и других письменных источниках встречаются многочисленные указания на то, что колонисты не только посещали эти районы, но даже проводили там несколько лет[12]. Особенно их привлекал район между 65° с. ш. и Северным полярным кругом, где встречались белые медведи. Проникали они и в более северные фьорды, в том числе в Оллумленгри («Самый длинный») — скорее всего это залив Скорсби, близ 70° с. ш., 24° з. д., т. е. первые плавали в Гренландском море. Таким образом норманны-«гренландцы» открыли, как минимум, около 2700 км западного и около 2000 км восточного побережья Гренландии и на этих «отрезках» проследили огромный ледниковый щит, поверхность которого повышается внутрь страны.

Возможно, им удалось обойти Гренландию с севера и доказать ее островное положение. Адам Бременский, писавший в третьей четверти XI в., уже знает об этом: «В Атлантическом океане очень много… островов, из них Гренландия — не самый маленький. От берегов Норвегии до Гренландии пять–семь дней плавания…» Его слова иллюстрирует карта Северной Атлантики, созданная в 1598 г. иезуитами Трнавского университета (обнаружена в 1945 г.). Возможно, она является копией чертежа, составленного не ранее XII в. Гренландия на ней показана в виде острова с большим северо-западным выступом и несколькими заливами. Правда, размеры его по сравнению с истинными уменьшены почти в три раза. Похолодание не позволило повторить это великое географическое открытие.

Норманнские поселки на южном и юго-западном побережьях Гренландии, между 60 и 65° с. ш., существовали около 400 лет. В XIII в., когда колония достигла наибольшего расцвета, на этом берегу было, вероятно, около 100 поселков, правда очень небольших — в общей сложности около 270 дворов. Они делились на две группы: южная, которая в дошедших до нас документах почему-то называется Эстербюгд («Восточное поселение»), между 60–61° с. ш., и северо-западная — Вестербюгд («Западное поселение»), между 64–65° с. ш. Нуждаясь в хлебе, лесе и железных изделиях, колонисты поддерживали постоянную связь с Европой через Исландию, посылая в обмен на необходимые им товары меха, шкуры морских зверей, моржовые клыки, китовый ус, гагачий пух и другие продукты зверобойного промысла и охоты. Пока Исландия была независима, гренландская колония развивалась: в XIII в. там жило по разным исчислениям от 3 до 6 тыс. человек. После присоединения Исландии к Норвегии (1281 г.) положение колонистов резко ухудшилось. Они часто терпели недостаток в самом необходимом, так как корабли все реже посещали их. Вероятно, из-за постоянных стычек с надвигавшимися с севера эскимосами и наступившего резкого похолодания Вестербюгд уже в середине XIV в. был брошен колонистами. Дальнейшая их судьба неизвестна.

Очень тяжелым стало положение Эстербюгда в конце XIV в., когда Норвегия подчинилась Дании. Датские короли объявили своей монополией торговлю с северо-западными островами. В далекую Гренландию они разрешали отправлять из Дании ежегодно всего лишь один корабль, да и тот часто не доходил до Эстербюгда. Исландцам же запрещено было плавать в Гренландию. После 1410 г. Эстербюгд был совершенно заброшен. Не имея леса и железа, колонисты не могли строить новые и ремонтировать старые суда. Без хлеба они стали болеть и вырождаться. Большая часть колонистов вымерла, остальные, вероятно, смешались с эскимосами. Но случилось это не в XIV–XV вв., как ранее предполагали, а в XVI или даже в XVII в.[13].

Норманнские открытия в Северо-Западной Атлантике отражены на карте датчанина Клавдия Клауссена Сварта (1427 г.), более известного под латинским прозвищем Клавдий Клавус Нигер. На ней Гренландия показана как часть Европы. Несомненно, что и остальные земли, открытые норманнами южнее Гренландии, рассматривались как европейские острова, а не как берега Нового Света. Представление о новом, западном материке, не известном «даже древним», не могло возникнуть до эпохи великих открытий.

Плавания норманнов к Северостровосточной Америке

Летом 986 г. норвежец Бьярни Херюльфсон, направляющийся с дружиной через Исландию в Гренландию, сбился в тумане с пути и стал добычей северных ветров. Много дней плыл он в тумане в неизвестном направлении, пока перед ним не открылась в солнечный день холмистая земля, покрытая лесом, и Бьярни, не зная, что это за страна, понял по крайней мере, куда не попал. Высадиться он не рискнул, а удалился в открытое море и через два дня, двигаясь на север, увидел «новую землю… плоскую, покрытую лесом». Вопреки просьбам команды он вновь не разрешил высадку и, подгоняемый юго-западным ветром, шел три дня, пока не достиг высокой гористой страны с ледником, очень неприветливой, по его мнению. Он отошел от берега и спустя четыре дня с попутным сильным ветром добрался наконец до норманнского поселка в Южной Гренландии.

Рассказ о плавании к лесной стране лет через 15 привлек внимание Лейва Счастливого, сына Эйрика Рыжего. Леса в Гренландии не было, а колонисты очень нуждались в дереве. Лейв Эйриксон разыскал Бьярни, приобрел «его судно и набрал команду, всего 35 человек». Весной 1004 г. он двинулся курсом Бьярни и после долгого пути увидел бесплодную гористую и каменистую землю, «вдали начинались большие ледники». Здесь Лейв произвел первую высадку. Большинство ученых согласно, что Хеллуланд («Валунная земля» — так Лейв назвал ее) — это полуостров Камберленд, южная часть о. Баффинова Земля. Следуя дальше на юг, он через несколько дней высадился на «плоской и лесистой земле» с белыми песчаными отлогими пляжами, получившей имя Маркланд («Лесная страна») — район залива Гамильтон, восточное побережье полуострова Лабрадор, у 54° с. ш. А через два дня при попутном ветре его корабль вошел в пролив и сел на мель во время отлива. «Но им так не терпелось ступить на берег, что они не стали дожидаться прилива, а добежали до суши туда, где из озера вытекала речка. Когда прилив снял судно с мели, Лейв ввел его в озеро. В окрестностях росло много диких ягод, и Лейв назвал новооткрытую страну Винланд («Богатая страна»)[14]. Норманны построили здесь для зимовки деревянные избы. Зима им показалась очень мягкой, самый короткий день — необычайно длинным (для северян). В настоящее время большинство историков признает, что местом высадки Лейва был о. Ньюфаундленд, точнее, северное окончание его узкого полуострова, отделенного проливом Белл-Айл от материка[15].

Летом 1005 г. Лейв вернулся в Гренландию с грузом леса. В 1006–1012 гг. гренландские колонисты несколько раз плавали к Винланду и зимовали там. Они встретили в этой стране жителей (скрелингов), одетых в звериные шкуры. Норманны привезли с собой несколько голов крупного рогатого скота, которого скрелинги очень боялись: в Северной Америке до прибытия европейцев совсем не было домашнего скота. Колонисты начали торговлю со скрелингами, предлагая им красные ленты в обмен на ценные меха. Вскоре, однако, мирные отношения сменились враждебными действиями. Скрелинги имели пращи, каменные топоры и луки со стрелами; гораздо лучше вооруженные норманны владели железным оружием, но на стороне врагов был огромный численный перевес, и первые колонисты покинули страну. Вероятно, и позднее норманнам не удалось основать в Винланде постоянную колонию.

В поисках новых богатых охотничьих угодий и скоплений плавника норманны продвинулись не только на север, вдоль берегов Гренландии. Они открыли и освоили пути на запад, к островам Канадской Арктики и некоторым участкам Северо-Американского материка. Все крупные гренландские фермеры имели в своем распоряжении большие суда и лодки; для заготовки всех видов дичи и древесины они ежегодно ходили к американским «нордсета»[16], строили там западни для белых медведей, делали гнезда для гаг[17], устанавливали силки для белых кречетов и, вероятно, возводили временные постройки. Возможно, в самых богатых местах могли возникнуть более или менее постоянные поселения, где проживали либо искатели наживы, либо колонисты, прибывшие в Гренландию слишком поздно, чтобы получить хорошую ферму.

В результате этих охотничьих морских экспедиций норманны открыли море Баффина, все восточное побережье о. Баффинова Земля, буквально кишащего в те времена белыми кречетами, гагами и нарвалами. Они обнаружили Гудзонов пролив[18], прошли его весь и через пролив Фокс проникли в бассейн Фокса. На о. Саутгемптон, у 64° с. ш., и на полуострове Мелвилл, у 68° с. ш., найдены норманнские западни для белых медведей. Они свидетельствуют, что исландцы (норманны) не только появлялись там временами, но и устраивались на довольно длительный срок. Благодаря недавней находке норманнского захоронения на юго-восточном берегу озера Нипигон, у 50° с. ш., можно совершенно уверенно говорить, что они положили начало открытию центральной части Северо-Американского материка. Но как они проникли туда и какие цели преследовали? Скорее всего, открыв Гудзонов залив, норманны продвинулись вдоль его восточного побережья на юг, в залив Джеймс, и вышли к озеру Нипигон по р. Олбани и ее притокам. На второй вопрос ныне ответить невозможно.

Обломки судов, медвежьи западни, убежища для гагачьих гнезд, наконец, каменные гурии (чей возраст явно устранял предположение, что их сложил современный исследователь или охотник-китобой) — находки этих следов пребывания норманнов на берегах проливов Ланкастер, близ 75° с. ш., Джонс, у 76° с. ш., и Смит, 78–79° с. ш., неопровержимо доказывают, что они положили начало открытию Канадского Арктического архипелага, в частности островов Девон и Элсмир. Самый западный пункт их проникновения — 90°45' з. д. — убежища для гнезд на побережье о. Девон, у западного окончания пролива Джонс; самый северный пункт — 79°35' с. ш. — гурии на восточном берегу о. Элсмир[19].

Плавания Лейва Счастливого и его современников окончательно никогда не предавались забвению как в самой Исландии, так, вероятно, в Норвегии и Дании. Но их в XI–XV вв. не считали особенно важными: Гренландия, а также Хеллуланд, Маркланд, Винланд и Нордсета в глазах средневековых норвежцев и датчан были европейскими странами с привычными, но мало привлекательными для них природными условиями. Норманнские плавания ни в какой мере не повлияли на великие открытия, совершенные Колумбом в тропической полосе за океаном. Но с этими плаваниями, несомненно, связаны более поздние открытия, совершенные англичанами в конце XVI в. западнее Гренландии в поисках Северо-Западного прохода.


Примечания

[1] Контакты Скандинавии с Приладожьем были не только торговыми. Археологические раскопки подтверждают факт шведской колонизации этой территории. Пик деятельности шведов приходится на X в., в начале XI в. она ослабевает, а к концу XI в. прекращается.

[2] Многочисленная (более 500) группа низменных островов у входа в Рижский залив. Саги сохранили норманнские названия крупнейших из них — Эйсюсла (Сааремаа) и Дагаипи (Хийумаа).

[3] Древний торговый город в восточной части дельты Вислы, у озера Друзно, к югу от современного Эльблонга.

[4] В наше время археологи нашли на западном берегу Осло-фьорда несомненные следы древнего торгового пункта.

[5] Вульфстан принял о. Мен за юго-восточный выступ Зеландии.

[6] Гора (1239 м) у Рейдар-фьорда, на 65° с. ш.

[7] Другие называют его «викинг микилл», т. е. викингом, объявленным нежелательным лицом в Норвегии и ее «колониях».

[8] Это, возможно, первое знакомство норвежцев с паковым льдом и первое письменное упоминание.

[9] Возвращаясь на родину в 871 г., Лейв совершил набег на Ирландию, захватил там и увез группу рабов.

[10] Альтинг, общенародное исландское собрание, объявил христианство официальной религией страны только в 1000 г.

[11] В честь первооткрывателя Восточной Гренландии ее вершина, высшая точка всей Арктики (3700 м), теперь называется горой Гунбьерн.

[12] В одной исландской хронике под 1194 г. помещено короткое указание: «Открыт Свальбард» («Холодный берег»). В первой половине XIX в. ряд авторов и среди них АГумбольдт полагали, что это относится к какому-то участку северо-восточного побережья Гренландии. Позднейшие исследователи, в том числе Г. Сторм и особенно Ф. Нансен, отождествляли Свальбард со Шпицбергеном. Вопрос остается открытым, так как, по исландским сагам, Свальбард был населен. (На берегах Восточной Гренландии жили эскимосы, но Шпицберген был необитаемой землей.)

[13] На юго-западном берегу Гренландии, где сохранились развалины норманнских жилищ, были произведены раскопки и обнаружены кладбища. Исследования костей показали, что поселенцы страдали туберкулезом костей, подагрой и рахитом. Однако доказано, что еще в конце XV в. европейские корабли посещали Гренландию: в 1921 г. датский археолог П. Нэрлунд в развалинах одного из поселков Эстербюгда нашел несколько могил, а в них — останки людей, одетых по французским модам конца XV в.

[14] X. Ингстад, путешественник и писатель, в 1953 г. занялся «проблемой» норманнов в Гренландии и Северной Америке. «Вино, — как он выяснил, — можно приготовить из так называемой тыквенной ягоды, растущей на побережье Америки намного севернее мест произрастания винограда, а также из смородины, которая даже называется по-шведски «винная ягода». Ингстад показал, что «вин» в переносном смысле издавна означает «богатая страна», «плодородная земля».

[15] В 1961–1968 гг. X. Ингстад выполнил раскопки в этом районе и обнаружил руины восьми домов, четыре навеса для лодок и много предметов, несомненно, норманнского происхождения; среднее значение из многократных определений возраста древесных остатков радиоуглеродным методом составляет около 1000 г.

[16] Именно так норманны называли свои американские «заимки», хотя только часть их располагалась севернее гренландских.

[17] Почти все исследователи XIX–XX вв. признают, что устройство каменных убежищ для гагачьих гнезд — дело рук норманнов.

[18] В результате раскопок конца 60-х — начала 70-х гг. нашего века на полуострове Унгава найдены руины поселения норманнского типа XI–XII вв. и множество предметов домашнего обихода.

[19] Летом 1981 г. в печати появилось сообщение о еще более северной находке. На побережье пролива Кеннеди, близ 81° с. ш., канадский археолог П. Шледерман обнаружил остатки кольчуги, лодочные заклепки и клинки, датируемые серединой XIII в.

Источник: Магидович И. П., Магидович В. И. Очерки по истории географических открытии, 3 изд., т. 1, М., 1982.

OCR: Фрейдис

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов