И. Г. Матюшина

«Сага об Асмунде Убийце Воителей» и германское сказание о Хильдебранде

1

«Сага об Асмунде Убийце Воителей» («Ásmundarsaga Kappabana»), одна из исландских саг о древних временах, сохранилась в двух рукописях: MS SKB 7 4to — нач. XIV в. и AM 586 4to — XV в. Эта сага позволяет составить представление о скандинавском варианте сказания, повествующем о герое древнегерманского эпоса Хильдебранде (или Хильдибранде, как он называется в «Саге об Асмунде», от hild — «битва», brand — «меч»).

Архаичный вариант сказания о Хильдебранде сохраняет единственный дошедший до нас фрагмент древневерхненемецкого героического эпоса, записанный в Кассельской рукописи (втор. четв. IX в.)1. «Песнь о Хильдебранде»2, которая, как предполагается, дает древнейший образец общегерманской краткой героической песни3, начинается без экспозиции in medias res. Ее герой — старый Хильдебранд, бежавший вместе со своим господином Дитрихом Бернским от «гнева Отахра» (Одоакра) и проведший тридцать лет в изгнании при дворе гуннского короля Аттилы, возвращается на родину во главе войска и встречает своего сына Хадубранда, которого оставил на родине еще младенцем. Кульминацией повествования становится предшествующий битве обмен речами между отцом и сыном, который состоит из кратких фраз, продвигающих действие. Хильдебранд, который «старше годами и опытом мудр» (7), первым спрашивает своего противника о его роде и племени, не похваляясь, но лишь утверждая (и предупреждая), что ему «известны все люди в королевстве» (13). Он обращается к нему, называя юношу chind — «дитя, ребенок» (13), в чем можно видеть скрытый намек, предвосхищающий узнавание.

Услышав имя Хадубранда и его восхищенные речи об отце4, Хильдебранд хочет приветствовать его как сына. Он снимает с руки кольцо, подаренное ему королем гуннов и выкованное из королевского золота, и говорит: «Прими его в знак приязни» (35, употребленное здесь слово huldi значит «благосклонность, милость»). Однако юный Хадубранд видит в этом изъявлении дружбы хитрость «старого гунна»5. Он считает, что его заманивают в ловушку и хотят погубить. Хадубранд слышал, что отец его умер, и потому обвиняет Хильдебранда во лжи, упрекая его в том, что лишь обманом и лестью тот смог дожить до преклонного возраста. Своими оскорблениями он принуждает Хильдебранда принять бой.

Хильдебранд понимает, что ему уже не удастся избежать битвы: «Тот презреннейший трус / из восточных земель, / кто от битвы теперь уклонится»6. Его речь трудно принять за похвальбу, это скорее трезвая констатация свершившегося, объяснение создавшегося положения из глубины того прошедшего, которое стало причиной трагической ситуации в настоящем. Как и во всем сказанном Хильдебрандом, в его последних словах нет оскорблений, скрытая угроза таится лишь в заключительной фразе: «Испытаем который из нас / Похвалиться добычею сможет, / Снимет латы и поле покинет, / Оружьем двоих нагружен…»7. Однако именно эта речь Хильдебранда кладет конец обмену речами, и начинается настоящая битва отца с сыном — сшибаются ясеневые копья, мечи ударяются о щиты. На этом сохранившийся фрагмент обрывается, и можно лишь гадать, чем закончилось сражение Хильдебранда с его сыном. В скандинавской «Саге об Асмунде» Хильдебранд признается, что убил своего сына, в поздних вариантах этого сюжета, поединок завершается или победой отца, или примирением отца и сына, отправляющихся к покинутой жене и матери8.

В позднесредневековых немецких памятниках, как и в древневерхненемецкой «Песни о Хильдебранде», поединок отца с сыном обычно связан с циклом сказаний о Дитрихе Бернском (Теодорихе Великом) и приурочен к возвращению последнего из 30-летнего изгнания в стране гуннов9. С Дитрихом нередко ассоциируется имя Хильдебранда, которого германский эпос изображает воспитателем и начальником готской дружины10. В Германии об этом герое упоминается, помимо «Песни о Хильдебранде», в «Песни о Нибелунгах», в которой старый Хильдебранд, дружинник Дитриха Бернского, убивает не своего сына, но королеву Кримхильду (2375–2377). Более подробно о нем рассказывается в «Младшей Песни о Хильдебранде» («Das Jüngere Hildebrandslied», XV в.) и в еще более поздних балладах, например, в «Песни о старом Хильдебранде» («Das Lied vom alten Hildebrandt»), записанной в 1806 г.

Действие «Младшей Песни о Хильдебранде»11 связано с возвращением героя на родину в Берн12. Узнав о намерении Хильдебранда, герцог Абелунг предостерегает его против юного воина Алебранда, охраняющего заставу13. Хильдебранд заявляет, что не боится Алебранда и изрубит его кольчугу так, что тот целый год будет жаловаться матери14. Услышав угрозу Хильдебранда, король Дитрих велит ему дружественно обратиться к Алебранду15. Из текста «Младшей Песни о Хильдебранде» остается непонятным, догадывается ли отец о том, что ему предстоит встреча с сыном, имя которого ему, вероятно, известно.

Встреча Хильдебранда и Алебранда происходит на заставе у Берна и начинается с традиционного обмена речами. Алебранд спрашивает старика, что ему нужно в чужой стране, и дает оскорбительный совет отправляться домой и греться у очага16. Хильдебранд достойно парирует словесный выпад молодого нахвальщика и говорит, что всю свою жизнь провел в походах и битвах17. Тогда юноша переходит от оскорблений к угрозам. Он обещает вырвать у старика бороду и пролить его кровь, а затем требует, чтобы Хильдебранд сдался, если хочет сохранить жизнь18. Хильдебранд не медлит с ответом — он уповает на силу своего оружия и помощь Христа19. Последнее слово остается за отцом, что предвещает его победу и в реальном поединке.

От угроз и оскорблений противники переходят к оружию. Поединок в немецкой песни начинается с временного поражения отца и победы сына. Хильдебранд объясняет свое поражение тем, что лучшему боевому приему юноша научился у женщины20. Алебранд отвечает на обвинение похвальбой, апеллируя к своему богатству и знатности21. Однако Хильдебранд обезоруживает молодого витязя и, бросив его на траву, дважды требует, чтобы он рассказал о своем происхождении22. Отец сам подсказывает юноше ответ, называя свое родовое имя Вольфингер (Wölfinger), и спрашивает, не то же ли имя носит и юноша23. Однако прежде чем признать своего отца, Алебранд наносит ему последнее оскорбление. Свою «знатность» он противопоставляет «низменности» происхождения отца («от бегающих в лесу волков» — von Wölfen), перетолковывая его слова в «этимологическом» смысле (Wölfinger — происходящий «от волков» — von Wölfen)24.

Убедившись в том, что перед ним его сын, Хильдебранд радуется и целует юношу25, Алебранд же раскаивается в том, что нанес отцу раны26. Отец успокаивает его и отправляется вместе с ним к своей жене в Берн. Хильдебранд не сразу открывается жене, поэтому она не может скрыть удивления при виде того, с каким почтением ее сын относится к своему пленнику27. Тем большую радость для нее приносит признание.

Соотношение старшей и младшей песни о Хильдебранде не вызывает сомнений: младшая песнь развивает и дополняет архаичный сюжет о битве отца с сыном, лежащий в основе старшей песни. Обе описывают события с одной точки зрения — максимальной объективности, большую часть обеих песней составляют речи персонажей, продвигающие действие. В обеих песнях герой стоит перед необходимостью утвердить себя и отстоять свое имя, в обеих его сын отказывает ему в праве называться отцом. В старшей песни сын называет свое имя в ответ на первый вопрос отца, в младшей он соглашается признаться в том, какого он рода, только после победы отца. Победа отца и поражение сына, подразумевающееся и в старшей песни, не имеет трагического финала в младшей песни. Главная ее тема — противостояние и постепенное узнавание отца и сына, ведущее к взаимному примирению, напротив, главная тема старшей песни — злая судьба, толкающая отца и сына на взаимное убийство. Тема судьбы, управляющей жизнью людей и влекущей их к гибели, получает дальнейшее развитие в скандинавском сказании о Хильдебранде, на котором основана «Сага об Асмунде».

2

В отличие от немецких памятников, где рассказывается о битве отца с сыном, кульминацией скандинавской «Саги об Асмунде» становится единоборство сводных братьев (Хильдибранда и Асмунда). Братоубийственная вражда не часто упоминается в скандинавской традиции. К числу немногих примеров можно отнести рассказанную в «Саге об Инглингах» (гл. 20) историю гибели сыновей конунга Агни Альрека и Эйрика, всегда соперничавших в том, «кто из них лучший наездник и у кого лучше лошади» (пер. М. И. Стеблин-Каменского), и однажды найденных с проломленными черепами. Из «Саги об Инглингах» не вполне понятно, что именно произошло между братьями, но из процитированной в саге висы скальда Тьодольва («Альрек, подняв / Руку на Эйрика, / Сам от руки / Братней умер, / Да не меч, / А узду простую / Князья в бою / Заносили…», пер. О. А. Смирницкой) и прозаического комментария к ней явствует, что у братьев не было оружия и они убили друг друга удилами28. О соперничестве братьев идет речь и в «Саге о сыновьях Магнуса Голоногого» (гл. 21), однако хотя каждый стремился превзойти другого, «мир между ними сохранялся до самой смерти» (пер. М. И. Стеблин-Каменского)29.

О распре сводных братьев (сыновей конунга Хейдрека Ангантюра и Хлёда), послужившей причиной знаменитой битвы готов с гуннами, рассказывается также и в эддической «Песни о Хлёде», и в «Саге о Хервёр и Хейдреке конунге», которая, как предполагается, могла оказать влияние на «Сагу об Асмунде»30. Однако, если в эддической песни и основанной на ней «Саге о Хервёр» причиной конфликта братьев служит то, что они не могут поделить между собой наследие отца31 (ср. известный с античности конфликт Этеокла и Полиника), то в «Саге об Асмунде» борьба за власть или имущество не играет никакой роли в противостоянии братьев.

Сюжет «Саги об Асмунде» строится вокруг мотива злой судьбы, управляющей жизнью двух сводных братьев. Старший брат Хильдибранд рожден Хильд, дочерью шведского короля Будли, от Хельги, сына гуннского короля Хильдибранда, в честь которого назван и внук32. Хильдибранд воспитывается у деда, который возлагает на него большие надежды с самого детства: «Хильдибранд конунг сказал, что верит в то, что вырастет воитель» — Hildibrandr konungr … kveðst vænta, at þar mundi fœðast einn kappi33 (гл. 2; cp. фольклорный мотив богатырского детства героя). Хильдибранд, действительно, становится великим воином и получает почетное прозвище Гуннский Воитель (Húnakappi, гл. 4).

Жизнь Хильдибранда с самого начала складывается трагически. Его отец погибает в бою, а его дед по матери Будли оказывается слишком старым, чтобы управлять Швецией (гл. 2). Король датчан Альв нападает на старого Будли и убивает его, а потом берет в плен мать Хильдибранда Хильд и выдает ее замуж за датского героя по имени Аки, от которой у нее рождается сын Асмунд. Как и Хильдибранд, Асмунд уже в раннем детстве наделен могучей силой, а когда вырастает, становится настоящим викингом — его руки, покрытые шрамами и темные от крови, до самых плеч унизаны добытыми им в походах золотыми обручьями.

Хильдибранд, как подобает герою, решает отомстить за смерть деда — он отправляется в Швецию, покоренную датским королем Альвом, и убивает его. Однако у Альва есть дочь Аса Красавица, в которую влюбляется Асмунд. Аса тоже жаждет мести и обещает выйти замуж за Асмунда, только если он убьет Хильдибранда. Она указывает Асмунду место в озере, где спрятан тот меч, который принесет Хильдибранду смерть. Чтобы исполнить наказ невесты, Асмунду приходится трижды опуститься на дно, прежде чем он находит меч (на описание поисков меча в «Саге об Асмунде», возможно, повлияло изображение поисков кольца на дне моря в «Саге о Хрольве Жердинке», гл. 12)34.

Вооружившись мечом, Асмунд отправляется в страну саксов, которую разоряют Хильдибранд и его берсерки. Гонец по имени Вёгг, имя которого, а возможно, и часть сцены с его участием, скорее всего, заимствованы создателем «Саги об Асмунде» из сказания о Хрольве Жердинке35, докладывает Хильдибранду о прибытии Асмунда. Вёгг добавляет, что тот поразительно похож на Хильдибранда лицом и поведением, а его меч — точная копия меча Хильдибранда. Услышав новости, Хильдибранд замечает лишь: «Много находишь ты в этом человеке…» (Mikit finnst þér um þenna mann…, гл. 7), однако прилагает все силы, чтобы избежать встречи с Асмундом. Хильдибранд, очевидно, знает, что ему суждено погибнуть от руки брата, однако Асмунд и не подозревает о существовании сородича.

После ряда единоборств Асмунд побеждает всех берсерков Хильдибранда. Описание битв с берсерками дается в саге предельно кратко. Сначала Асмунд сражается с одним, потом с двумя, а потом с четырьмя воинами Хильдибранда, однако ни разу не выступает против трех берсерков. Следует заметить, что и в стихах, которые Асмунд произносит после схватки с братом, числительное «три» тоже оказывается пропущенным: «Бился я в одиночку с одним, / А после с двумя, / С пятью, и с четырьмя, / Друзьями скамей…» (Börðumst einn við einn / en endr við tvá, / fimm ok fjóra / fletmegninga). Второй пропуск в прозаическом и в поэтическом описании единоборств Асмунда с берсерками следует между восемью и одиннадцатью противниками. В прозаической части говорится, что Асмунду понадобилось немало времени, чтобы превзойти восьмерых, Хильдибранд же, узнав о его победе, послал в битву одиннадцать берсерков. В стихах Асмунда допускается сходный пропуск: «С шестью, и с семерыми, / Сражался зараз, / Один против восьмерых, / И все же я жив. // Тогда заколебалось / Сердце в груди, / Когда одиннадцать мужей, / Бой предложили; / Пока мне во сне / Не сказали дисы, / Что я эту потеху мечей / Выдержать должен» (sex ok við sjau / senn á velli, / einn ek við átta; / þó ek enn lifi. // Þá hvarflaði / hugr í brjósti, / er menn ellifu / ofrkapp buðu, / áðr mér í svefni / sögðu dísir, / at ek hjörleik þann / heyja skyldak). Рассказ о дисах (духах-двойниках людей) введен и в прозаический текст саги. Узнав о том, что ему предстоит биться с одиннадцатью воинами, Асмунд замолкает, а потом отправляется спать. Создатель саги заставляет его противников-берсерков дожидаться, пока Асмунд не заснет и не увидит сон, предрекающий ему победу, — во сне ему являются дисы-покровительницы и обещают защитить его от всех врагов. Несообразности в прозаической части саги и пропуски в обеих частях позволяют предположить, что текст прозы восходит к более древним поэтическим строфам и представляет собой их распространенный пересказ36.

Когда Хильдибранд узнает о том, что все воины убиты, его охватывает ярость берсерка. Изображая охватившее Хильдибранда бешенство, создатель саги добавляет не вполне мотивированную фразу об убийстве сына: «И в этом неистовстве, которое на него нашло, он отправился в путь, и тут увидел своего сына, и сразу же убил его» — En í vanstilli þessu, er á honum var ok hann var á ferðina kominn, þá sá hann son sinn ok drap hann þegar (гл. 9). В «Саге об Асмунде», как предполагается, эта фраза появилась под влиянием «Саги об Эгиле» (гл. 40), где рассказывается, что Скаллагрим тоже едва не убил своего сына Эгиля, которого спасла служанка, поплатившаяся за это жизнью37. Однако более вероятно, что в прозаическом тексте сообщение об убийстве сына добавлено создателем саги для того, чтобы мотивировать упоминание о сыне в «Предсмертной Песни Хильдибранда». Не исключено, что мотив убийства отцом сына в «Саге об Асмунде» восходит к древнегерманскому сказанию о Хильдебранде, архаичная версия которого сохранилась в древневерхненемецкой «Песни о Хильдебранде» и поздних немецких поэмах, основанных на том же сказании38.

После того, как Хильдибранд получает тяжелые раны в битве с Асмундом, который разбивает его меч и побеждает в единоборстве (гл. 9), он произносит предсмертную песнь. Основная ее часть носит повествовательный характер — Хильдибранд сетует на свою злую судьбу и открывает Асмунду правду о том, что они рождены одной матерью, называя ее Дротт (ср. drótt — «дружина»), хотя в прозаическом тексте саги она носила имя Хильд (ср. hild — «битва»). Возможно, создатель саги принял имя собственное (Drótt) за поэтический синоним (хейти) и заменил его на другой поэтический синоним (Hild), использовав последний в прозаическом тексте как имя собственное. Имя Хильд39 со всем ореолом связанных с ним коннотаций, очевидно, показалось создателю саги уместным для матери воина, имя которого состоит из слов (Hild — «битва», brand — «меч»), ключевых для древнегерманского сказания.

Хильдибранд говорит в песни о судьбе волшебных мечей, которые сковали карлики. Более подробно о волшебных мечах и наложенном на них заклятии было рассказано в первой главе саги. В ней шла речь о том, как два мужа явились к конунгу Будли и попросили разрешения остаться на зиму (на изображение того, как произошла встреча мужей с конунгом, могло повлиять описание встречи героя с конунгом в «Саге об Одде Стреле», гл. 24)40. Эти мужи оказались искусными кузнецами-карликами и выковали для конунга Будли пару волшебных мечей (сходное описание есть также в «Саге о Тидреке», гл. 57–68 и в «Саге о Хервёр», гл. I)41. Однако один из них сломался, когда мечи проверяли на крепость, тогда Будли приказал сделавшему плохой меч кузнецу сделать другой меч. Рассерженный кузнец проклял свой меч, предсказав, что внуков конунга постигнет смерть42 (проклятие карлика-кузнеца напоминает слова карлика Андвари, проклинающего золото в эддических «Речах Регина», 5, и в «Саге о Вёльсунгах», гл. 14; ср. также «Сагу о Хервёр», гл. 1, в которой проклятие лежит на мече — знаменитом Тюрвинге)43. Хотя Будли бросил меч в море, надеясь избежать злого рока, этому мечу было суждено положить конец жизни Хильдибранда.

В предсмертной песни Хильдибранд рассказывает не только о своем разбитом мече, но и о расколотом проклятым мечом противника щите, на котором высечены имена побежденных им воинов, и вспоминает о гибели сына.

В заключение предсмертной песни Хильдибранд называет своего убийцу братом и умоляет исполнить его последнее желание. Он просит завернуть его в одеяние брата и похоронить так, как ни один убийца не сделает для того, кого он убил. Заключительные слова «Предсмертной Песни Хильдибранда» звучат почти как эпитафия самому герою: «Теперь лежу я, лишенный жизни, раненный мечом, который наносит тяжкие раны». Стойкость Хильдибранда перед лицом смерти и его решимость исполнить судьбу заставляет вспомнить о героях древнегерманского эпоса, таких как Гуннар или Хамдир в эддических песнях.

В ответ на предсмертную песнь брата Асмунд произносит стихи, в которых говорит о своем подвиге, похваляется тем, что еще до встречи с братом победил в единоборстве сначала одного, потом двух, четырех, и наконец, восьмерых, вспоминает о том, как дисы предсказали ему во сне грядущую победу, и тогда явился седой Хильдибранд Воитель Гуннов (inn hári Hiltibrandr Húnakappi). Асмунд, несомненно, гордится тем, что вступил с Хильдибрандом в неравный бой, в котором ему удалось нанести противнику тяжкие раны и одержать предсказанную дисами победу. Однако в прозаической части саги добавляется, что гибель брата вызывает раскаяние Асмунда. Он гневается (reiðask, гл. 10) на свою невесту за то, что она заставила его убить брата. Та просит прощения, объясняя, что «могущественное заклятие было наложено на оружие» (mikit atkvæði fylgt hafa vápnum, гл. 10). В заключение саги Асмунд убивает жениха принцессы, сам женится на ней и получает подобающую герою славу.

Создатель «Саги об Асмунде» был, несомненно, знаком со скандинавскими сказаниями, дошедшими до нас в письменных памятниках. Об этом говорит сходство целого ряда эпизодов саги с фрагментами, известными по другим сагам и героическим песням, таким как «Песнь о Хервёр», «Речи Регина», «Сага о Хервёр и Хейдреке Конунге», «Сага о Хрольве Жердинке», «Сага об Одде Стреле». Нельзя исключать, что письменный (а возможно, и устный) вариант саги, в основе которого лежат поэтические тексты, несомненно, более древние, чем прозаическая часть, подвергся амплификации благодаря заимствованиям из других устных и письменных источников.

3

История братоубийственной вражды сохранилась также в латинском переложении в «Деяниях датчан» Саксона Грамматика44, где имена героев изменены: Хильдибранд носит имя Хильдигера, а его сводный брат — имя Хальвдана. Если согласиться с большинством исследователей, которые датируют создание письменной «Саги об Асмунде» концом XIII века45, то следует признать, что сказание о противоборстве двух братьев было известно Саксону по крайней мере на столетие раньше (1208–1218 гг.).

Рассказ о вражде двух братьев, который Саксон излагает с точки зрения историка, для него не более, чем отступление. Его интересует главным образом судьба датской династии, причины ее гибели и восстановление единства во время правления Харальда Боевого Клыка46. Саксон показывает беспомощность разделенной страны перед лицом разбойников, объясняя, что расчленение Дании повлекла гибель наследников мужского пола. Главная цель Саксона — прославление Харальда, объединившего Датскую державу, этой же цели служит рассказ о подвигах отца Харальда Хальвдана, и в частности, о победе, одержанной им над своим сводным братом Хильдигером, и о его браке с единственной наследницей датского королевского рода Гурид.

Саксон прослеживает генеалогию Хальвдана и рассказывает о тех событиях, которые происходили до его рождения. Рассказ Саксона начинается с нападения на Норвегию шведов, предводительствуемых Гуннаром, самым отважным из них, но и самым кровожадным: «Он добился разрешения преследовать их и использовал это разрешение для того, чтобы насылать на них страшные несчастья. Первые набеги, которые он задумал, были на округ Ярен47. Иногда он устраивал поджоги, иногда убийства, но не прибегал к воровству, ибо его единственным наслаждением было бродить по дорогам, устланным трупами, и по тропам, мокрым от крови. Хотя другие люди удерживались от того, чтобы резать глотки, и больше интересовались грабежами, чем убийствами, для него зверства были важнее, чем добыча, и он потакал своим разрушительным наклонностям, истребляя людей» (Кн. 7, 200).

Узнав о нападении Гуннара, король Норвегии старый Рёгнальд, приказал вырыть пещеру и поместил в нее свою дочь Дрот, снабдив ее едой и оружием (ср. фольклорный мотив «принцессы в подземной пещере», Aarne-Thompson 870). В той же пещере он спрятал и мечи, «которые были искусно изукрашены умелыми кузнецами, так чтобы его враг не смог захватить и использовать оружие, владеть которым ему самому было уже не под силу. Для того, чтобы пещера не возвышалась слишком явно, он сравнял холм с землей. Затем он отправился в битву, но его старые ноги не могли идти в бой, и ему пришлось опираться на плечи своих спутников и двигаться, пользуясь ногами других воинов. В сражении у него было больше пыла, чем успеха, и он был убит, оставив страну в постыдном положении» (Кн. 7, 200–201).

Желая унизить покоренных норвежцев, Гуннар облагает их двойной данью и назначает им в правители простого пса, заставляя их поклоняться ему48. Узнав о том, что дочь убитого короля Рёгнальда спрятана в пещере, Гуннар прилагает все усилия, чтобы отыскать ее. Шведы под предводительством Гуннара находят Дрот, но не могут обнаружить мечей. «Так как девица оплакивала гибель отца, она не могла заставить себя подчиниться с радостью его убийце» (Кн. 7, 201), поэтому Гуннар совершает насилие над Дрот, и это предвещает печальную судьбу рожденному ею сыну Хильдигеру.

Саксон не раз упоминает о свирепом нраве юного Хильдигера, унаследованном им от отца Гуннара, который был отважнейшим из шведов, но, вторгшись в Норвегию, стал жестоким, кровожадным и безжалостным. Хильдигер «всегда убивал всех без пощады, думая лишь о том, как бы уничтожить побольше людей. Он жил лишь тем, что проливал кровь. За невыносимые зверства отец объявил его вне закона, но [шведский] король Альвер скоро сделал его правителем области. Оттуда он втягивал своих соседей в распри и битвы, и проводил все свои дни, не снимая оружия. Изгнание нисколько не ослабило его обычной свирепости, а перемена места не изменила его нрава» (Кн. 7, 201). В «Саге об Асмунде» Хильдибранд тоже изображен как безжалостный воин, однако в «Деяниях датчан» его жестокость описана с большим драматизмом.

Как и в «Саге об Асмунде», в истории Саксона мать героя вступает во второй брак. Изгнав Хильдигера, Гуннар оказывается без помощи сына, когда враги нападают на него самого, и погибает от руки Боргара, который хочет заполучить его жену. Второй брак Дрот с Боргаром кажется более благоприятным для ее младшего сына Хальвдана, так как «она не была не склонной к браку невестой, ибо считала, что ей подобает взять в объятия того, кто отомстил за ее отца» (Кн. 7, 201). В отличие от героя «Саги об Асмунде», Хальвдан в детстве не подает надежд49: «Поначалу о нем ничего не было слышно, кроме рассказов о его глупости. Позднее, однако, он получил известность, благодаря своим блестящим достижениям, и своею жизнью заслужил высочайшую славу. Когда он был мальчишкой, ему за детскую шутку дал по уху один прославленный воитель. Тогда Хальвдан пошел на него с палкой, которая была в тот момент у него в руках, и убил его. Этот поединок предвосхитил будущие подвиги, став переломным моментом в его судьбе. Презрению, заслуженному им до того времени, было суждено смениться в будущем необычайною славою» (Кн. 7, 202). Если бы Хальвдан действительно был не подающим надежд глупцом, его не оскорбила бы пощечина, полученная от прославленного воителя. Однако нанесенное оскорбление оказывается толчком к рождению отважного героя — Хальвдан совершает свой первый подвиг, чтобы отомстить за бесчестье.

В соответствии с канонами героического сказания, второе деяние Хальвдана много труднее первого. Вместе со своим отцом Боргаром Хальвдан побеждает неуязвимого разбойника, творящего беззакония и подвергающего людей мучительной смерти. Боргар в схватке погибает, а Хальвдан получает тяжелые раны. Его лицо изувечено так сильно50, что на сватовство к датской принцессе Гурид он получает не только отказ, но и насмешки за уродство и недостаточно высокое происхождение. В этой ситуации герой вновь проявляет незаурядное мужество и силу духа: «Хальван заметил, что раз она видит в нем два изъяна — у него недостаточно блестящая кровь и уродливый рот, изувеченный незаживающей раной51, — то он больше перед ней не появится и не станет просить ее руки, пока не избавится от обоих позорных недостатков, заслужив славу оружием. Он также просил ее не давать позволения ни одному мужчине разделить с ней ложе, пока она не получит достоверных сведений о его возвращении или смерти» (Кн. 7, 203).

Хальвдан доказывает Гурид свою отвагу, совершая третий подвиг. Он в одиночку принимает вызов двенадцати воинов, составляющих всю ее стражу. Однако, победив их, Хальвдан не пользуется плодами своей победы и не принуждает лишившуюся защитников Гурид к браку: «Не удовлетворенный славой, которую доставило ему это великое деяние, и намереваясь совершить еще более великий подвиг», он решает отправиться на Русь и оказать помощь рутениям (славянам)52. Перед отъездом он просит мать отдать ему мечи, принадлежавшие его деду, норвежскому конунгу Рёгнальду. Если в саге местонахождение меча указывала герою принцесса, которая знала его от своего друга (бонда), и она же посылала его отомстить за убийство ее отца, то в истории Саксона герой получает мечи от матери, принцесса же не играет никакой роли ни в обретении мечей, ни в столкновении двух братьев. Саксон логичнее изображает то, каким образом герой получает мечи, чем создатель саги; возможно, это объясняется тем, что его рассказ точнее отражает утраченное сказание о Хильдибранде.

В отличие от «Саги об Асмунде» в рассказе Саксона Грамматика нет речи о том, что мечи, носящие здесь имена Люсинг и Хвитинг53, наделены магической силой, однако, как и в саге, они принадлежат материнскому роду героя. Тем не менее в прозаическом рассказе о поединке Хальвдана с его сводным братом Хильдигером, который предводительствует врагами рутениев — шведами, мечи не играют никакой роли, так как меч Хальвдана остается не названным. Можно предположить, что Саксон пытается избежать упоминаний о волшебных свойствах мечей, одновременно стремясь следовать той традиции, которая сохранила для него рассказ о них.

Подобно Хильдибранду в «Саге об Асмунде», Хильдигер прилагает все усилия, чтобы избежать схватки с братом, однако судьба неумолимо толкает его к роковому концу. Как главный защитник шведского короля Хильдигер вынужден сразиться с Хальвданом, выступающим предводителем войска рутениев: «…Хильдигер, сын Гуннара, был вызван на бой воителями рутениев. Однако он знал, что Хальвдан — его сводный брат, а потому, когда он увидел, что они выставляют вперед Хальвдана, то решил отдать предпочтение не доблести, но братской верности. Хильдигер объявил, что не станет принимать участия в битве с человеком, который был мало испытан в боях, в то время как он сам прославился как победитель семидесяти воинов. Поэтому он велел Хальвдану выяснить свои силы при помощи менее безрассудных затей, а затем найти себе соперника, равного по отваге. Хильдигер предложил это не потому, что сомневался в своем мужестве, но потому что пожелал остаться незапятнанным. Он не только был очень храбрым, но и владел умением при помощи волшебства делать мечи тупыми54. Хотя Хильдигер помнил, что его отец был убит отцом Хальвдана, он испытывал два чувства: желание отомстить за отца и привязанность к брату. Он решил, что будет лучше избежать вызова, чем оказаться вовлеченным в ужасное преступление» (Кн. 7, 203). В отличие от «Саги об Асмунде», где прямо не сказано, что Хильдибранд избегает поединка с Асмундом, так как догадывается об их родстве, в рассказе Саксона Хильдигер знает о том, что Хальвдан приходится ему братом, и именно поэтому не хочет становиться его убийцей. Саксон дает психологическое объяснение поступкам героя: раздираемый противоречивыми чувствами, Хильдигер решает отказаться от поединка.

Как и в «Саге об Асмунде», младший брат у Саксона Грамматика и не подозревает о родственных узах, связывающих его с противником, а потому настаивает на схватке с ним. Когда Хильдигер уклоняется от поединка, Хальвдан вызывает на бой воина Хильдигера и убивает его. На следующий день против Хальвдана выезжает уже не один, но два воина, и он побеждает и их. На третий день он сражается с тремя врагами, на четвертый — с четырьмя, на пятый — с пятью, каждый день увеличивая число противников. На восьмой день он убивает одиннадцать воинов, тогда Хильдигер понимает, что доблесть брата не уступает его собственной, и принимает вызов. Хальвдан заранее оборачивает свой меч мешковиной55, поэтому Хильдигер не может затупить его и получает от брата смертельный удар.

Как и в «Саге об Асмунде», раненый герой тратит последние силы не на месть (он бросает оружие), но на исполнение предсмертной песни, в которой раскрывает брату глаза на их родство и размышляет о своей злой участи. Основная тема предсмертной песни в «Деяниях датчан» — та же, что и в «Саге об Асмунде» — это судьба, которая правит жизнью людей:

Collibet alternis devolve fatibus horam,
Et, ferro pausante, solo subsidere paulum,
Aiternare moram dictis animosque fovere.
Restat proposito tempus; nam fata duorum
Fors diversa tenet; alium discrimine certo
Sors ferialis agit, alium potioribus annis
Pompa decusque manent et agendi temporis usus.
Sic sibi dividuum partes discriminate omen.
Danka te tellus, me Sveticus edidit orbis
Drot tibi matemum quondam distenderat über;
Нас ginitrice tibi partier collacteus exto.

Мне хочется этот час провести, говоря о различных судьбах,
Заставить металл умолкнуть, только присесть немного,
Разнообразить перерыв разговором и согреть сердца.
Для этого есть еще время. Разные судьбы
Выпадают двоим, жребий смерти приводит
Одного к назначенному ему концу, в то время как другому
Остаются шествия и слава, возможность прожить дни лучших лет.
Так предзнаменование наделяет их разными судьбами.
Датская земля родила тебя, Швеция — меня.
Однажды материнская грудь Дрот
Набухала для тебя; я также сосал молоко из ее сосца (Кн. 7, 204).

В переложении Саксона Грамматика мать героев носит то же имя (Дрот), что и в «Предсмертной Песни Хильдибранда» из «Саги об Асмунде» (Дротт), хотя в прозаическом тексте саги ее зовут Хильд (см. выше). В обеих песнях совпадает и место рождения героев (в саге умирающий Хильдибранд говорит: «Дротт родила тебя в Дании, а меня — в Швеции»). Однако в стихах Саксона Грамматика нет ни просьбы о достойном погребении, ни упоминаний о том, что герой победил в схватке восемь десятков противников, ни проклятья карликов-кузнецов. Большую их часть занимают рассуждения о беспомощности человека перед лицом злого рока, воспоминания о несчастьях, постигших героя в жизни, противопоставление его собственных невзгод и будущей славы брата, размышления о трагической судьбе людей, которые в погоне за славой и добычей должны встретить смерть56.

В предсмертной песни Хильдигера не упоминается о проклятом мече, играющем роковую роль в «Саге об Асмунде», однако в ней говорится о смерти сына, о скорби отца и даже о матери убитого, т. е., вероятно, о жене Хильдигера, так же ни разу не упоминаемой в прозаическом тексте, как и его сын:

Ad caput affixus clypeus mihi Sveticus astat,
Quem specular vernans varii caelaminis ornat,
Et miris laqueta modis tabulate coronat.
Illic confectos procures pugilesque subactos,
Bella quoquo et nostrae facinus spectabile dextrae
Multicolor picture notat; medioxima nati
Illita conspicuo species caelamine constat,
Cui manus haec cursum metae Vitalis ademit.
Unicus hie nobis haeres erat, una paterni
Cura animi, superoque datus solamine matri.
Sors mala, quae laetis infaustos aggerit armos,
Et risum moerore permit sortemque molestat.

У моей главы стоит укрепленный шведский щит,
Украшенный ярким блеском различных рельефов
И обрамленный картинами чудесного искусства.
Здесь многоцветная сцена изображает принцев уничтоженных,
Победителей поверженных, также и войны, и чудесную работу
Моей десницы; и в середине стоит подобие моего сына,
Рельеф поразительно изукрашенный,
Чье течение жизни эта рука привела к его границе.
Он был моим единственным наследником, единственной заботой
На душе у отца, дарованным Свыше матери на радость.
Зол тот рок, который посылает радостным годы несчастья,
Душит смех скорбью и рушит судьбу (Кн. 7, 204).

В отличие от саги, в которой сказано, что сын Хильдибранда погибает от руки отца непосредственно перед поединком братьев, стихотворное переложение Саксона, описывающее изображение на щите57 убийства сына, позволяет предположить, что это трагическое событие произошло задолго до схватки братьев. Подобно Хильдибранду, Хильдигер скорбит о гибели сына, однако гордится «чудесной работой своей десницы», уничтоженными им принцами и «поверженными победителями». Отвечая на упрек Хальвдана в том, что не объявил об их родстве раньше, Хильдигер объясняет свое поведение «нежеланием прослыть трусом, если он откажется сражаться, и подлецом, если согласится» (Кн. 7, 205). Создается впечатление, что, раз преступив закон, связывающий сородичей незыблемыми узами и убив сына, Хильдигер отказывается нарушать его второй раз и предпочитает гибель убийству брата.

После смерти брата Хальвдан остается в Рутении, однако услышав, что к Гурид сватается «благороднейший из саксов Сивар»58 (Кн. 7, 205), возвращается в Данию. Прибыв за день до свадьбы Гурид, он исполняет ей песнь, такую «темную по смыслу, чтобы нельзя было разъяснить его мысли для многих в простоте обычной речи « (Кн. 7, 205):

Patris sceptra relinquens
nil figmenti verebar
commend muliebris
astus femineive,
unum quando duosque,
tres ас quattuor, et mox
quinos indeque senos,
post Septem, simul octo,
undenos quoque solus
victor Marte subegi.
ed nec tunc fore rebar
probri labe notandam
promissi levitate
pactis illicibusque.

Оставив скипетр моего отца,
Я не боялся никаких лживых
Выдумок женщин
Или женских хитростей,
Когда одного, и двух,
Трех, и четырех, и скоро
Пятерых, потом и шестерых,
После того семерых, и сразу же восьмерых,
И даже одиннадцать в одиночку
Я, победитель, превзошел в битве.
Тогда я не предполагал, что
Ее честь должна быть запятнана,
Посулы обманчивы,
Согласие непостоянно.

Если начало и конец песни Хальвдана, в которых упоминается о его разочаровании в женской верности, не имеют параллелей в исландской саге, то его рассказ о победах почти совпадает со стихами Асмунда. В обоих перечисляются враги героя, однако у Саксона числительные следуют по порядку и без пропусков, единственный пропуск допускается между восемью и одиннадцатью. В саге же в повествовании о битвах героя число три пропущено, числительные четыре и пять переставлены местами, однако, как и у Саксона, есть пропуск между восемью и одиннадцатью: «Бился я в одиночку с одним, / а после с двумя, / С пятью, и с четырьмя, / Друзьями скамей; / С шестью, и с семерыми, / Сражался зараз, / Один против восьмерых, / И все же я жив. / Тогда заколебалось / Сердце в груди, / Когда одиннадцать мужей…». Нет сомнений в том, что поэтические тексты и в саге, и в латинском пересказе, хотя бы частично, восходят к одному источнику.

На песнь Хальвдана Гурид дает поэтический ответ, в котором признается в любви к нему. В отличие от истории Саксона, в «Саге об Асмунде» стихи невесты героя не приводятся, возможно, потому что они были безвозвратно утрачены исландской традицией. Не дослушав стихи Гурид до конца, Хальвдан пронзает мечом ее жениха, а затем убивает большинство гостей, в то время как его сподвижники расправляются с остальными саксами. Как и всегда в истории Саксона, Хальвдан, в отличие от Хильдигера, совершает убийства для того, чтобы отомстить за урон, нанесенный его чести. Однако брак Хальвдана с Гурид оказывается поначалу несчастливым, так как судьба карает его за убийство Хильдигера бесплодием жены. Хальвдан отправляется в Уппсалу и узнает, что прежде чем у него родится наследник, он должен умиротворить дух своего брата59. Наконец у Хальвдана и Гурид рождается долгожданный сын по имени Харальд60, которому в будущем суждено объединить Данию.

Нельзя не заметить, что в «Саге об Асмунде» и в переложении Саксона Грамматика присутствуют общие мотивы и образы: гибель дряхлого короля, не способного управлять страной; два меча, принадлежащие старому королю и составляющие достояние материнского рода для его внуков; два брака его дочери, ведущие к появлению на свет сводных братьев; отважный, но беспощадный старший брат, который знает или догадывается о родстве с противником и пытается избежать схватки с ним, и не менее храбрый младший, который не может и представить себе, что вступает в единоборство с сородичем, а потому стремится к нему; битва с берсерками; гибель старшего брата от руки младшего и его предсмертная песнь; вторая песнь, которую исполняет младший брат; невеста, временно отвергающая жениха и едва не вступающая в брак с другим; месть героя потенциальному жениху и его брак с невестой. В обоих памятниках сюжет битвы между братьями объединен с мотивом поиска невесты. В обоих приводятся поэтические тексты предсмертной песни героя, несомненно, восходящие к одному, скорее всего, устному источнику. В этих поэтических текстах говорится об убийстве отцом сына, хотя в прозаической части, построенной вокруг сюжета о противоборстве двух братьев, всякое упоминание о сыне отсутствует. Это сходство свидетельствует об устойчивости традиции, сохранившей мотив битвы отца с сыном, который лежит в основе сюжета всех памятников о Хильдебранде, за исключением «Саги об Асмунде» и «Деяний датчан».

4

О единоборстве отца и сына идет речь в памятнике, в котором вновь встречаются имена Хильдибранда и Асмунда, — фарерской «Песни о Сньёльве» («Snjölvs kvæði»), записанной в 1781–1782 гг.61 В той части баллады, в которой рассказывается о герое по имени Хильдибранд, упоминается и его сын Грим. Норны предсказывают, что Гриму суждено погибнуть от меча своего отца, поэтому Хильдибранд выбрасывает меч в море (в отличие от «Саги об Асмунде» и истории Саксона, в «Песни о Сньёльве» упоминается только об одном мече). Асмунд, который здесь, в отличие от «Саги об Асмунде», не состоит в родстве с Хильдибрандом, находит меч, отправляется в викингский поход, во время которого грабит купцов и насилует женщин, а затем вступает в единоборство с Хильдибрандом и терпит поражение. Тогда он вызывает на поединок Грима, однако тот отклоняет вызов. Асмунд посылает против него своих воинов, но все они погибают. Наконец Асмунду удается заставить Хильдибранда вступить в бой со своим неузнанным сыном. Хильдибранд убивает Грима, а потом сам умирает от горя, сетуя на то, что «никому не дано узнать, что уготовано норнами» (eingin ger at forvitnast / hvat nornur leggja á). О «суровом приговоре норн» (illr er dómr norna) в контексте братоубийственной вражды говорится и в заключительных стихах эддической «Песни о Хлёде» и «Саги о Хервёр», которые Ангантюр произносит над телом погибшего брата: «Прокляты мы оба, брат, / Убийцей твоим я стал, / Навсегда это запомнят, / Суров приговор норн» (Bölvat er okkr, bróðir, / bani em ek þinn orðinn, / þat mun æ uppi, / illr er dómr norna). Саксон тоже сохраняет упоминание о том, что «постановили Парки» («Parcarum ordo», строка 32), вероятно, основываясь на утраченной строфе несохранившейся скандинавской песни о Хильдибранде.

«Песнь о Сньёльве», возможно, возвращающаяся к типологически более архаичной версии, чем прозаическая сага, проливает свет на взаимоотношение скандинавской и немецкой версий сюжета о поединке Хильдебранда62. В фарерской песни присутствуют те же герои, что и в саге, однако, как и в древневерхненемецкой традиции, в ней идет речь об убийстве отцом сына, а не о единоборстве двух братьев, вокруг которого строится сюжет «Саги об Асмунде» и восходящего к тому же источнику рассказа Саксона Грамматика.

5

В реконструкции скандинавского варианта сюжета о единоборстве сородичей следует обратиться к «Саге о Тидреке», в которой, как и в «Песни о Сньёльве» и немецкой традиции, повествуется о битве отца со своим сыном. Подобно большинству германских памятников, те главы «Саги о Тидреке» (гл. 406–408)63, в которых рассказывается о Хильдибранде, связаны с возвращением в Берн короля Тидрека. По дороге домой Хильдибранд встречает в лесу жителя замка, принадлежащего ярлу Хлодверу и его сыну Конраду. Не называя своего имени, Хильдибранд хочет узнать, кто правит Берном. В ответ он слышит, что правитель Берна зовется Алибрандом, сыном старого Хильдибранда. Услышав эту новость, Хильдибранд смеется и спрашивает, хороший ли Алибранд воин и что он за человек. Житель замка дает сыну Хильдибранда самую высокую оценку64. После этого Хильдибранд открывает свое имя Конраду, сыну хозяина замка, именуя себя «господином Ильвингов»65 (гл. 404).

За приведенным эпизодом в «Саге о Тидреке» следует введение, предваряющее сцену битвы отца и сына. Предыстория присутствует и в других памятниках, повествующих о единоборстве отца с сыном, за исключением фрагмента древневерхненемецкой «Песни о Хильдебранде». Так, в «Младшей Песни о Хильдебранде» герцог Абелунг предупреждает Хильдебранда о том, что на границе его встретит юный Алебранд, который наскочит на него, даже если он отправится с отрядом, состоящим из одиннадцати рыцарей. В той же песни Дитрих просит Хильдебранда дружественно обойтись с Алебрандом, мотивируя свою просьбу сердечной склонностью к юному рыцарю.

В «Саге о Тидреке» роль введения исполняет диалог Хильдибранда с Конрадом, который призывает отца не скрывать от сына их родство и предрекает ему гибель, если он не последует этому совету (гл. 406). Создатель саги нагнетает детали для устрашения отца, используя характерный саговый прием ретардации: описывая великолепное одеяние Алибранда, Конрад утверждает, что ему нет равных, и напоминает Хильдибранду о его собственной старости и немощи66. Сходным образом житель замка Хлодвера характеризует Алибранда как «величайшего из всех воинов» и сообщает Хильдибранду о том, что его сын «суров и отважен с врагами и не хочет, чтобы его сравнивали ни с кем» (гл. 403). Конрад просит Хильдибранда вежливо обойтись с Алибрандом, однако прибегает к более существенным аргументам, чем те, которые упоминались в «Младшей Песни о Хильдебранде» («ты должен говорить с ним дружественно, так как он люб мне»), — Конрад грозит Хильдибранду смертью от руки его сына.

В предыстории можно заметить общие детали, присутствующие и в немецких вариантах сказания, и в «Саге о Тидреке»: союзник предупреждает отца о том, что ему грозит смерть от руки юного воина, который описывается как противник, превосходящий отца силой; возраст отца и сына противопоставляются; говорится о том, что юному герою нет равных; однако по сравнению с «Младшей Песнью о Хильдебранде» в «Саге о Тидреке» нагнетанию зловещих деталей и запугиванию отца уделяется большее внимание.

В «Саге о Тидреке» дается описание юного противника Хильдибранда: «Навстречу ему (Хильдибранду. — И. М.) скакал человек с двумя собаками, на левой руке у него был сокол. Этот человек возвышался в седле и благородно сидел на своем коне. Конь у него был белым, и сбруя была белая с изображением Берна с золотыми башнями» («Сага о Тидреке», гл. 407). Во всех других вариантах германских памятников о поединке кровных родичей описание противников отсутствует. В старшей «Песни о Хильдебранде» упоминается только об оружии и одежде героя: «По кольчуге сверкающей вижу: / Одеянье богато твое, / Знать, хорошего князя ты воин, / И изгнанником вряд ли слывешь»67 (ср. в «Младшей Песни о Хильдебранде»: «Ты носишь оружие великолепное и дорогое, / Словно ты сын короля», 6). Напротив, в «Саге о Тидреке» описание выезда сына (он скачет на белом коне, его сопровождают собаки, на левой руке сидит сокол) используется как дополнительное средство ретардации, нагнетающее опасность поединка.

В «Саге о Тидреке», как в других германских вариантах сказания о Хильдебранде, противники обмениваются речами перед поединком68. Однако только в «Саге и Тидреке» и в «Песни о Хильдебранде» обмен речами предваряет единоборство отца и сына, в то время как в поздних немецких памятниках он происходит во время битвы. Представление героев и вопросы об имени содержат все версии сюжета о битве отца и сына, но лишь в старшей «Песни о Хильдебранде» есть и ответ сына, и его рассказ об отце. Во всех остальных германских памятниках сын отказывается отвечать на вопросы отца.

Если в старшей «Песни о Хильдебранде» вопрос об имени задает отец, то в младшей песни и в «Саге о Тидреке» отца спрашивает сын, однако в первой его интересует не столько имя отца, сколько цель его приезда, что в сущности эквивалентно вопросу об имени. Старшая «Песнь о Хильдебранде» позволяет понять, что первым вести речь подобает именно отцу, ибо он «старше годами и опытом мудр, / юношу он вопрошал» (7). Очевидно, в «Младшей Песни о Хильдебранде» и в «Саге о Тидреке» сын наносит отцу оскорбление уже тем, что первым обращается к нему. Неудивительно, что в обоих памятниках отец не только отказывается отвечать на вопрос сына, но и прибегает к угрозам (в саге) или к насмешкам (в «Младшей Песни о Хильдебранде», 6–7).

В «Саге о Тидреке» повторные реплики поединщиков почти совпадают по смыслу с первыми, лишь незначительно их варьируя. Каждый из оппонентов настоятельно требует от противника назвать свое имя. Оппоненты в саге хотят узнать не только имя, но и к какому роду принадлежит противник («Если бы ты знал, кто я, тогда ты не называл бы моего отца Ильвингом», гл. 408). Дополнительная черта сходства в саге и в немецких памятниках состоит в том, что до грубостей и насмешек опускается только сын, но не отец. Идентична здесь и семантика оскорблений: сын издевается над старостью отца (так, Алибранд говорит: «и ты, конечно же, дурак, хоть и очень старый», гл. 408).

После обмена речами в «Саге о Тидреке», как и во всех памятниках, отец и сын вступают в единоборство, однако только в саге сын наносит отцу предательский удар69. Мотив предательского удара сына не встречается ни в одном германском памятнике, кроме «Саги о Тидреке». Своеобразное предвосхищение этого мотива можно заметить уже в старшей «Песни о Хильдебранде». Однако если в саге жертвой предательства становится отец, то в «Песни о Хильдебранде», напротив, подозрительность выказывает сын — Хадубранд ожидает подвоха от отца, считая, что Хильдебранд дарит ему кольцо, чтобы ловчее убить его в тот момент, когда он спешится за подарком. В «Саге о Тидреке» отец предполагает, что предательскому удару исподтишка сына научила женщина. В «Младшей Песни о Хильдебранде» тоже упоминается об ударе, который так испугал отца, что тот отпрыгнул, а затем воскликнул, что этому удару Алебранда научила женщина, однако здесь роль женщины остается непонятной и потому немотивированной. Можно лишь догадываться, что этой женщиной могла быть покинутая мать героя, желающая отомстить отцу70.

Битва отца с сыном заканчивается победой отца, последним вопросом об имени и признанием сына: юноша падает на землю, отец вскакивает ему на грудь и в последний раз требует от сына назвать себя71. Юный герой понимает, что поплатится жизнью, если будет продолжать скрывать свое родство, и потому называет имя отца или матери. Этим трагическая развязка поединка в «Саге о Тидреке» исключается (отец и сын становятся союзниками в борьбе против общего врага).

Реакция отца на признание сына почти тождественна в «Саге о Тидреке»72 и в «Младшей Песни о Хильдебранде»: отец радуется, поднимает поверженного сына и целует его. Детальность описания в этих памятниках различна. В саге, в соответствии с канонами сагового стиля, этот эпизод изображен более лаконично, в песни добавляются детали, такие как эмоциональные восклицания отца, запоздалые сожаления сына о нанесенных отцу ранах.

В «Младшей Песни о Хильдебранде» и в «Саге и Тидреке» отец и сын вместе отправляются к матери. В «Саге о Тидреке» она встречает их, сочувствуя несчастию сына. «Младшая Песнь о Хильдебранде» отличается от саги тем, что в ней вводится мотив, скорее всего, поздний, временного притворства героев, скрывающих от матери поражение сына.

Итак, для «Саги о Тидреке» и немецких памятников, отражающих германское сказание о поединке отца с сыном, характерно не только присутствие общих образов и мотивов (таких, как покинутая жена, обмен речами во время поединка, временная победа сына), но и сходство в деталях: союзник грозит отцу смертью от руки сына; возраст отца и сына противопоставляются; сын изображается как не имеющий равных; отец не ищет примирения с сыном, но вступает с ним в бой; сын наносит отцу неожиданный (в «Младшей Песни о Хильдебранде») или предательский (в «Саге о Тидреке») удар.

Для объяснения сходства немецких памятников с «Сагой о Тидреке» вспомним о происхождении последней. Предполагается, что первоначальный вариант обширной компиляции эпических сказаний о Дитрихе Бернском был создан в Германии около 1190 г. и переведен в Норвегии в первой половине XIII в.73 В прологе саги дается однозначное указание на ее устные германские источники: немецкие сказания, рассказы немецких людей и древние песни: «Эта сага составлена из рассказов немецких мужей, часть ее восходит к их песням, которые были созданы, чтобы развлечь великих людей, и были сочинены очень давно, вскоре после событий, о которых здесь рассказывается»74. Среди древних песней, упоминаемых составителем саги, могла быть и песнь о поединке отца с сыном, излагаемая в тех главах саги, которые были, возможно, основаны на эпическом сказании о Хильдебранде.

Можно предположить, что сюжет битвы отца и сына, лежащий в основе сказания о Хильдебранде, более архаичен, чем единоборство братьев, о котором идет речь лишь в «Саге об Асмунде» и в восходящей к тому же источнику истории Саксона Грамматика. О битве отца с сыном рассказывается в большем числе памятников и в более древних текстах; фрагмент древневерхненемецкой «Песни о Хильдебранде», несомненно, сохраняет древнейшую версию этого сюжета. Из этой архаичной версии другие поэтические памятники могли заимствовать отдельные выражения, такие, например, как inn svási sonr — «милый (букв, «сладкий») сын» в «Предсмертной Песни Хильдибранда» (ср. то же выражение в немецкой «Песни о Хильдебранде» — suasat chund), или постоянный эпитет Хильдибранда в «Саге об Асмунде», упоминаемый и в стихах Асмунда: «Гуннский Воитель» — Húnakappi (ср. в древневерхненемецкой песни Хадубранд называет Хильдебранда «старым гунном» — altêr Hûn, который получил свои сокровища от короля гуннов — Hûneô truhtîn), несмотря на то, что в «Предсмертной Песни» и в прозаическом тексте саги говорится, что Хильдебранд был рожден в Швеции.

Мотив убийства отцом сына, вероятно, первоначально присутствовал только в поэтических памятниках — в ранне- и позднесредневековых немецких песнях, на которых, скорее всего, основан рассказ о Хильдибранде в «Саге о Тидреке», фарерской балладе, поэтических вставках в «Деяниях датчан» Саксона Грамматика и «Предсмертной Песни Хильдибранда», восходящей к более древней традиции, чем тот прозаический контекст, в котором она приводится. В прозаический текст «Саги об Асмунде» упоминание о гибели сына от руки отца было введено позднее, очевидно, для того, чтобы мотивировать рассказывающую об этом событии поэтическую строфу; в «Деяниях датчан» мотив убийства отцом сына так и остался ограниченным поэтической вставкой. Сказанное позволяет предположить, что песнь о Хильдибранде существовала не только в немецкой, но и в скандинавской устной традиции, причем, возможно, в версии, сходной с немецкой, от которой сохранились лишь упоминания об убийстве отцом сына в поэтических текстах, включенных в «Сагу об Асмунде» и в историю Саксона Грамматика.


Примечания

1 Этот латинский теологический кодекс, на первом и последнем листах которого записана песнь, скорее всего, был создан в Фульде и, судя по характеру ошибок, представляет собой список с утраченного оригинала. В песни встречаются нижненемецкие и баварские диалектные формы, поэтому считается, что оригинал был создан на баварском диалекте, а затем переписан нижненемецкими писцами.

2 Песнь о Хильдебранде / Пер. Т. Я. Сулиной // Зарубежная литература средних веков. Немецкая, испанская, итальянская, английская, чешская, польская, сербская, болгарская литературы. Учебное пособие для студентов филологических специальностей пед. ин-тов / Сост. И. Б. Пуришев. Изд. 2-е, исправл. и дополн. М., 1975. С. 10–14.

3 Для начальной стадии развития эпического сказания, как считал А. Хойслер, характерны определенные морфологические признаки: краткость песни, объясняемая тем, что дружинный певец исполняет ее на пиру; малое число сцен и персонажей; выделение главных вершин действия; драматический диалог; отсутствие экспозиции; внезапный зачин, вводящий непосредственно в крайне напряженное положение (Хойслер А. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах / Пер. Д. Е. Бертельса. М., 1960. С. 304–341; Heusler A. Der Dialog in der altgermanischen erzählenden Dichtung // Zeitschrift für deutschen Altertum. 1902. Bd. 46. S. 189–284).

4 «Хильдебранд звался отец мой, / Хадубранд я зовусь. / Отправился он на Восток, / Гнева Отахра бежал, / С Дитрихом и с дружиной. / В отечестве он покинул / Жену и младенца-сына /… / Дитриха воин любимый / В битву водил дружину, / В сече всегда был первым, / Славен меж храбрых мужей» (Песнь о Хильдебранде, 14–29).

5 Хадубранд отвечает Хильдебранду: «Копьем, острием к острию, / Воин приемлет награду. / Старый гунн, твои речи лукавы, / Копье твое смертью грозит. / Оттого до седин ты дожил, / Что к обману и лести привык. / Люди бывалые весть / Мне привезли из-за моря: / Хильдебранд в битве пал, / Мертв Херибранда сын!» (Песнь о Хильдебранде, 36–47).

6 Песнь о Хильдебранде, 58–59.

7 Там же, 61–62.

8 Помимо песней о Хильдебранде, поединок отца с сыном изображается еще в двух немецких поэмах: «Битерольф и Дитлип» и «Ортнит», причем в обеих вражда заканчивается примирением. Подобно песням о Хильдебранде, поэма «Битерольф и Дитлип» («Biterolf md Dietleip», 1260–1270 гг.) связана с одним из самых известных циклов германских сказаний — о Дитрихе Бернском (Теодорихе Великом), однако его роль здесь пока невелика (Дитрих находится в изгнании и выступает в роли союзника Этцеля). В поэме идет речь о том, как Битерольф, правитель Испании, тайно покидает свою жену Дитлинду и двухлетнего сына Дитлипа и едет ко двору короля Этцеля (Аттилы). Дитлип узнает от матери о своем отце и отправляется на поиски. Во время военного похода отец и сын встречаются и начинают сражаться друг с другом. Их жестокая битва прерывается благодаря вмешательству Рюдигера, который уже после поединка заставляет обоих рассказать правду об их родословной, а затем помогает им признать друг друга. Поэма заканчивается возвращением Битерольфа домой к Дитлинде. Помимо поэмы «Битерольф и Дитлип», поединок отца с сыном описывается также в эпической поэме об Ортните, связанной с циклом сказаний о Вольфдитрихе. В поэме «Ортнит» («Ortnit», XIII в.) повествуется о подвигах правителя Гардов, который, отправляется на поиски приключений. Ортнит видит крошечное существо в богатых нарядах, которое оказывается карликом Альберихом. Ортнит вступает с ним в поединок и почти побеждает его. Альберих признается Ортниту, что был мужем его матери, и дает своему сыну золотые доспехи и волшебный меч Рос, рассекающий камни и драконью чешую. В дальнейшем Альберих выступает как добровольный помощник Ортнита.

9 В германских эпических сказаниях возвращение Дитриха Бернского (Берн — средневековое немецкое название Вероны, одного из центров остготского владычества в Италии) в свою наследственную вотчину изображает завоевание Теодорихом Италии. Остготский король Теодорих Великий, который царствовал в Италии с 493–526 г., победил Одоакра, вождя германского племени герулов, и объявил себя королем Италии после падения Римской империи (476). Эпос изменяет исторические отношения Одоакра и Теодориха: Одоакр выступает как злодей, вынудивший Теодориха удалиться в изгнание и служить королю гуннов Аттиле. В действительности же при дворе Аттилы служил отец Теодориха Тиодомир, а сам Теодорих, родившийся спустя год после смерти Аттилы, был заложником при дворе византийского императора Льва I.

10 Исторический прототип Хильдебранда видели в Гензимунду, воспитателе и опекуне трех королевичей из остготской династии Амалов: Тиодемира, отца Теодориха, и его двух братьев. По словам Кассиодора, секретаря Теодориха, имя воспитателя Гензимунду осталось жить в памяти готов и его прославляли в песнях (Norman Fr. Some Problems of the Hildebrandslied // Three Essays on the Hildebrandslied / Ed. by A. T. Hatto. L., 1973. P. 25).

11 Текст «Младшей Песни о Хильдебранде» цит. по: Das deutsche Volkslied. Bd. I: Balladen / Hrg. von John Meier // Deutsche Literatur. Sammlung literarischer Kunst- und Kulturdenkmäler in Entwicklung sreihen. Leipzig, 1935. S. 35–38; перевод на русский язык сделан по этому же изданию.

12 «Я хочу уехать из этой страны — / сказал господин Хильдебранд — // Кто покажет мне дороги / к Берну внутрь страны? // Они мне стали незнакомы / в те многие дорогие дни: // Тридцать два года / я не видел госпожи Утты» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 1). Мотив покинутой жены в сказаниях о битве отца с сыном встречается не только в германской, но и в кельтской традиции (Клизамор женится на Моине, дочери Ревтамира, старейшины города бриттов, но оказывается вынужденным бежать от бриттов; Кухулин лишь обманом оказывается в состоянии победить королеву-богатыршу Айфе и требует от нее отдаться ему и родить сына); в киргизском эпосе (богатырь Гали вступает в бой с богатыршей-царевной Даригой, а затем покидает ее); в персидском эпосе (Тахмина — царская дочь сама является к Рустаму и предлагает ему свою любовь, однако Рустам оставляет ее).

13 «Если ты хочешь уехать из страны, / — молвил герцог Абелунг, — // Кто встретит тебя на пустоши? / Гордый юный воин. // Кто встретит тебя на границе? / Юный гоподин Алебранд. // Даже если ты поскачешь сам двенадцатый, / он наскочит на вас» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 2). Мотив пересечения границы в сказаниях о единоборстве отца и сына, принадлежащих разным племенам (народам), присутствует в эстонском эпосе о богатыре Кивви-аль (герои встречаются в ходе войны между эстами и финнами, которыми предводительствует покинувший родину Кивви-аль); в кельтском эпосе (сын Кухулина Конла, рожденный в Шотландии, приплывает в Ирландию искать отца, лучшие герои пытаются воспрепятствовать ему войти в страну; ирский богатырь Клизамор попадает к бриттам, вступает в брак, а потом оказывается вынужденным покинуть их, у него рождается сын Картон, который, возмужав, отправляется на войну с ирами и встречается с отцом); в персидском эпосе (Рустам находится в Забулистане на границе страны, когда Сухраб вторгается в Иран).

14 «Если он на меня наскочит, / в своей боевой отваге, // Я размозжу его зеленый щит, / ему несдобровать, // Я размозжу его кольчугу, / мощным ударом, // Да так, что он своей матери / весь год будет жаловаться» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 3).

15 «Ты не должен этого делать, — / сказал господин Дитрих, — // Ибо юный господин Алебранд / дорог моему сердцу. // Ты должен говорить с ним дружественно, / такова моя воля, // Дабы он позволил тебе проехать, / так как он люб мне» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 4).

16 «Когда он (Хильдебранд. — И. М.) подъехал к розовому саду / на заставе у Берна, // Тогда выдалась ему большая работа / от сильного героя, // От юного героя, / там он на него наскочил: // „Теперь скажи мне, ты, глубокий старик, / что ты ищешь в стране моего отца?“ // „Ты носишь оружие великолепное и дорогое, / словно ты сын короля“; // „Ты хочешь меня, молодого героя, / ослепить всевидящими глазами, // Лучше бы тебе остаться дома, / и нежиться у очага“» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 5–6).

17 «Рассмеялся старик и сказал: „Лучше бы мне остаться дома / и нежиться у очага? // Мне было привычно всякий день / пускаться в странствия, // Странствовать и сражаться до тех пор, / пока я не отправлялся в обратный путь. // Вот что я скажу тебе, очень юный, / оттого-то и поседела моя борода“». («Младшая Песнь о Хильдебранде», 7).

18 «Твою бороду я вырву, / вот что я скажу тебе, глубокий старик, // Так что твоя кровь розового цвета, / заструится по твоим щекам; // Твое оружие и твой зеленый щит / тебе придется мне отдать, // И стать моим пленником, / если ты хочешь сохранить свою жизнь» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 8).

19 «„Мое оружие и мой зеленый щит, / часто меня кормили. // Я доверяюсь Христу на Небесах, / я смогу защититься от тебя“. // Они оставили слова / и достали два острых меча, // И то, чего хотели оба героя, / было им обоим дано» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 9).

20 «Я не знаю, как юноша / старцу нанес удар, // Так что старого Хильдебранда, / до самого сердца страх пронзил, // Он отпрыгнул назад / на семь поприщ в ширину: // „Теперь скажи мне, ты очень юный, / этому удару тебя научила женщина!“» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 10).

21 «Если бы я выучился у женщины, / то мне это было бы навсегда в поношение, // У меня много рыцарей и слуг, / в стране моего отца, // У меня много рыцарей и знатных людей, / при дворе моего отца, // И тому, чему я еще не выучился, / я выучусь потом» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 11).

22 «Он (Хильдебранд. — И. М.) обхватил его (Алебранда. — И. М.) за талию, / где тот был слабее всего,// Он швырнул его назад на спину / прямо в зеленую траву…» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 12).

23 «Теперь скажи мне, ты очень юный, / твоим исповедником я буду, // Если ты молодой Вольфингер, / от меня ты получишь покой. // Тот, кто трется о старый котел, / сильно пачкается сажей. // То же случится и с тобой, очень юный, / из-за меня старого человека. // Тебе придется принести свою исповедь, / на этой зеленой траве, // Это я тебе говорю, / ты молодой отважный герой» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 12–13).

24 В ответ на вопрос отца, не происходит ли Алебранд из рода Вольфингов (Wölfinger), тот отвечает: «Ты много говоришь мне о вожах (von Wölfen), / которые бегают в лесу: // Я знатный воин, / гордый из Греции» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 14). Род Вольфингов (Wölfinger, от нем. Wölf — «волк»), как он именуется в немецких источниках, или англосаксонский род Вульфингов (Wulfing, Wylfing, от англосакс, wulf, wylf), скандинавский род Ильвингов (Ylfing от сканд. уlfr — «волк»), упоминается, помимо немецких песней о Хильдебранде, в «Беовульфе» (из рода Вульфингов происходит Веальхтеов, жена конунга данов Хродгара), в «Видсиде» (Helm Wulfingum, 39 — «Хельм из вульфингов»), в эддических песнях о Хельги Убийце Хундинга, в которых Ильвингами называются Сигмунд и его сыновья Хельги и Сигурд Убийца Фафнира, в «Саге о Вёльсунгах» (Хельги Убийца Хундинга), «Пряди о Норна-Гесте» (конунг Хальвдан), в «Саге об Инглингах» (конунг Хьёрвард), в эддической «Песни о Хюндле» (Эрик Мудрый), в «Младшей Эдде» («Язык поэзии» — Эрик Мудрый), в «Саге о Тидреке» (Хильдибранд именует себя «господином Ильвингов», гл. 404, а затем предлагает своему сыну Алибранду пощадить его, если тот происходит из рода Ильвингов, гл. 408). В нескольких скандинавских источниках датский род Ильвингов, по происхождению связанный с восточными гаутами, отождествляется с южногерманским родом Вёльсунгов (ср., например, эддические песни о Хельги).

25 «Алебранд признается отцу: „Мою мать зовут госпожа Утта, / могущественная герцогиня, // Так и Хильдебранд старый, / мой любимый отец“. Хильдебранд отвечает: „Если зовут твою мать Уттой, / могущественной герцогиней, // То я старый Хильдебранд, / твой любимый отец“. // Он расстегнул свой золотой шлем / и поцеловал его в уста: // „Теперь восславим Господа, / мы оба все еще здоровы“» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 15).

26 «„Ах, отец, любимейший отец, / я бы хотел, чтобы в три раза больше // Тех ран, которые я тебе нанес, / оказалось на моей голове“. // „Теперь умолкни, дорогой сын, / с ранами все будет хорошо, // Раз Бог нас обоих / привел соединиться“» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 16).

27 «На то понадобилось с девятого часа / до вечерней службы, // Чтобы юный господин Алебранд / в Берн приехал. // Что было у него на шлеме? / Из золота корона. // Что было сбоку от него? / Его любимейший отец. Он ввел его в палаты / и усадил во главе стола, // Он подал ему еду и питье, / это показалось странным его матери. // „Ах, сын, любимый сын, / не слишком ли большая честь, // Что ты пленника / усаживаешь во главе стола?“. „Теперь умолкни, любимая мать, / я скажу тебе новость, // Он наехал на меня на пустоши, / и едва меня не убил, // И послушай, любимая мать, / он не должен быть пленником, // Он Хильдебранд Старый, / любимейший мой отец“» («Младшая Песнь о Хильдебранде», 17–19).

28 «Сага об Инглингах» // Снорри Стурлусон. Круг Земной / Изд. подгот. А. Я. Гуревич, Ю. К. Кузьменко, О. А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. М, 1980. С. 21.

29 «Сага о сыновьях Магнуса Голоногого» // Снорри Стурлусон. Круг Земной. С. 492.

30 Vries J. de. Altnordische Literaturgeschichte. 3-te Aufl. 2 Bd. (Grundriß der germanischen Philologie, 15–16). В., 1999. Bd. 2. S. 481–483.

31 В «Саге о Хервёр и конунге Хейдреке Мудром» (и в восходящей к тому же сказанию эддической «Песни о Хлёде») причиной распри сводных братьев служит то, что после смерти конунга готов Хейдрека его старший сын Ангантюр объявляет себя правителем всех стран, которыми владел его отец (гл. 12). Узнав об этом, Хлёд, младший сын конунга Хейдрека, который воспитывался у своего деда по матери гуннского конунга Хумли, отправляется к Ангантюру и требует половину всего, чем владел отец. Ангантюр не соглашается и предлагает ему лишь треть владений отца, но прежде чем Хлёд успевает ему ответить, воспитатель конунга Хейдрека по имени Гицур высказывает свое мнение, утверждая, что для «сына рабыни и незаконнорожденного» этого вполне достаточно. Вмешательство Гицура делает согласие невозможным для Хлёда, так как «если бы он принял предложение брата, то его стали бы называть незаконнорожденным и сыном рабыни» (Hervarar saga ok Heiöreks / Notes and Glossary by G. Turville-Petre. L., 1956. Kaf. 12). Разгневанный Хлёд уезжает к своему деду Хумли, тот собирает гуннское войско и идет в поход на готов (гл. 13). В битве между готами и гуннами погибают и Хлёд, и его дед Хумли (гл. 15).

32 Об имени Хильдибранд и его употреблении в германской традиции см. комм. 17 к переводу «Саги об Асмунде».

33 Здесь и далее примеры из «Саги об Асмунде» цит. по: Ásmundarsaga Kappabana / Guðni Jónsson gáf út // Fornaldarsögur Norðurlanda. 4 Bd. Reykjavík, 1954. Bd. I. Bls. 383–408.

34 См. комм. 26 к переводу «Саги об Асмунде».

35 См. комм. 32 к переводу «Саги об Асмунде».

36 Было высказано предположение, что создатель «Саги об Асмунде» сочинил сагу, не имея в своем распоряжении ничего, кроме нескольких поэтических строф, возможно, связанных между собой прозаическими текстами так, как это сделано, например, в эддической «Песни о Вёлунде» (Halvorsen Е. F. On the Sources of the Ásmundarsaga kappabana // Studia Norvegica. 1951. Vol. 5. P. 52).

37 Ciklamini М. The Combat between Two Half-Brothers; A Literary Study of the Motif in Ásmundarsaga Kappabana and Saxonis Gesta Danorum // Neophilologus. 1966. Vol. 50. P. 269–273, 370–379; Reuschel H. Untersuchungen über Stoff und Stil der Fornaldarsaga // Bausteine zur Volkskunde und Religionswissenschaft. 1933. Nr. 7. S. 71.

38 Напомним, что в скандинавских версиях сюжета о битве отца с сыном неизменно побеждает сын, а не отец. Именно сыну суждено победить отца в одной из саг о древних временах под названием «Сага об Ане Лучнике» («Áns saga bogsveigis»). Герой саги Ан Лучник, внук знаменитого Кетиля Лосося, вынужден скрываться в лесах от гнева конунга Ингъяльда. Он встречает красавицу по имени Дрива, остается с нею и ее отцом всю зиму, а уезжая, дает им кольцо для еще не родившегося ребенка. Он просит отца Дривы оставить ребенка у себя, если родится дочь, но прислать его к нему, если родится сын (гл. 4). Проходит 18 лет, и однажды Ан замечает огонь на близлежащем острове. Приплыв туда на лодке, он видит юношу, который сидит у огня и ест. Ан выпускает три стрелы: первая выбивает из рук юноши кусок мяса, вторая надвое раскалывает серебряную тарелку, стоящую перед юношей, третья разбивает рукоять ножа, который юноша держит в руке. Рассердившись на обидчика, юноша тоже трижды стреляет в него из лука, и Ану только чудом удается спасти свою жизнь, укрывшись за дубом. Юноша вызывает Ана на бой, они сражаются врукопашную, но Ан устает быстрее, чем его молодой противник, и предлагает передохнуть. Во время передышки Ан просит юношу назвать себя, тот говорит ему свое имя (Торир) и имя своего отца (Ан). Тогда Ан сообщает свое имя, и юноша наносит ему скрытое оскорбление, упоминая о валухе, однако Ан не отвечает на оскорбительные речи, а призывает к примирению. Он просит юношу показать ему опознавательный предмет, который сам когда-то оставил его матери. Юноша протягивает отцу кольцо, после чего тот отводит его домой к своей жене Йорунн, которая гостеприимно встречает пасынка и дает ему прозвище «Длинноногий» (háleggr, гл. 7). Сын побеждает отца и в одной из саг об исландцах — в «Саге о людях с Кьяларнеса» («Kjalnesinga saga»), герой которой Буи, должен бежать из Исландии в Норвегию, где в то время правит Харальд Прекрасноволосый. Желая погубить Буи, Харальд дает ему задание, которое принесло гибель многим отважным мужам, — он посылает Буи к королю великанов Доври отобрать у того игральную доску. Буи находит скалу, в которой живет великан, знакомится с его дочерью Фрид и проводит у них зиму. Фрид открывает Буи, что ждет ребенка, и обещает, если родится дочь, оставить ее при себе, а если родится сын, послать его к Буи. Фрид велит Буи хорошо обойтись с сыном, иначе ему несдобровать. Буи уезжает, увозя с собой игральную доску и золотое кольцо, полученные в дар от короля Доври (гл. 12–14). Двенадцать лет спустя, когда Буи уже живет в Исландии, из Тронхейма приезжает юноша по имени Йокуль. Юноша сообщает Буи, что приходится ему сыном, и называет имя своей матери Фрид, дочери короля Доври. Буи выражает сомнение в правдивости юноши, добавляя, что его сын от Фрид должен быть сильным парнем, а Йокуль кажется ему слабаком. Йокуль отвечает, что ему всего двенадцать лет, и напоминает прощальные слова матери о том, что Буи несдобровать, если он не почтит своего сородича. Буи отказывается верить юноше и вызывает его на бой. Йокуль пытается предотвратить поединок и напоминает Буи о том, что ему, сильному воину, негоже биться с двенадцатилетним юнцом. Поединок отца с сыном продолжается так долго, что Буи устает. Йокуль предлагает ему претить бой, но буи требует, чтобы они сражались до тех пор, пока один из них не упадет. Когда силы Йокуля начинают иссякать, у Буи внезапно подкашиваются ноги, он падает на камень и ломает ребра. Буи высказывает подозрение, что к его поражению причастна мать Йокуля Фрид, а через три дня умирает (гл. 18).

39 Об имени Хильд и его употреблении в германской традиции см. комм. 2 к переводу «Саги об Асмунде».

40 См. комм. 6 к переводу «Саги об Асмунде».

41 См. комм. 7 и 13 к переводу «Саги об Асмунде».

42 Предсказание в саге сформулировано не совсем точно — проклятому карликом мечу суждено принести смерть только одному из внуков конунга Будли. Гибель Хильдибранда предрекает принцесса Аса, указывая Асмунду то место, где хранится меч, и обещая, что против него меч Хильдибранда не сможет устоять (гл. 5).

43 См. комм. 12 и 13 к переводу «Саги об Асмунде».

44 Примеры из «Деяний Датчан» Саксона Грамматика приводятся ниже по изданию: Saxonis Gesta Danorum / J. Olrik, H. Ræder. Hauniæ, 1931. Т. I: Textum continens.; перевод на русский язык сделан по тому же изданию. В ссылках на текст в скобках указывается номер книги и страница.

45 Vries J. de. Altnordische Literaturgeschichte. S. 481–483; Schneider H. Deutsche Heldensage. В., 1964. Bd. 1. S. 320; Halvorsen E. F. On the Sources of the Ásmundarsaga kappabana. P. 5.

46 Саксон дает Харальду две генеалогии, согласно одной его отцом был Боркар, а матерью Гро (Кн. 7, 192), согласно другой его отцом был сын Боркара Хальвдан, а матерью — Гурид, дочь датского конунга (Кн. 7,206). См. также прим. 60.

47 Саксон употребляет топоним Iather, Iathria, очевидно, соответствующий совр. названию Ярен (Jæren, норв. Jaðarr).

48 Описывая собаку в качестве правителя страны, Саксон основывается и на античных, и на скандинавских источниках. Насколько известно, одно из ранних упоминаний этого мотива встречается в «Естественной истории» Плиния: at ex Africae parte Ptonebari, Ptoemphani qui canem pro rege habent, motu eius imperia augurantes… (VI.XXXV.192) — «на Африканской стороне живут птонебарии; птоемфании, которые почитают собаку за царя, угадывая ее приказания по ее движениям» (Pliny. Natural History / Ed. H. Rackham. Cambridge (Mass.), L, 1961. Vol. II. P. 480) и в трактате Плутарха: «Говорят, есть народ среди эфиопов, и в народе том царствует пес: к нему обращаются как к царю, он принимает царские регалии и почести, однако же делами политического и административного управления занимаются люди… Однако пес не убивает никакого из эфиопов, но восседает важно, принимая их почитание…» (Об общих понятиях. Против стоиков / Пер. Т. Г. Сидаш // Плутарх. Сочинения. СПб., 2008. С. 239). В скандинавской традиции о собаке в качестве правителя говорится в «Саге о Хаконе Добром» (глава 12) из «Круга Земного»: «Эйстейн конунг вторично пошел походом в Трандхейм и разорял страну и подчинил ее себе. Он предложил трандхеймцам выбор: взять в конунги его раба, которого звали Торир Гривастый, или пса, которого звали Саур. Они выбрали пса, так как полагали, что тогда они скорее сохранят свободу. В пса они вложили колдовством ум трех людей, и он лаял два слова, а третье говорил. Ему был сделан ошейник и поводок из серебра и золота. А когда было грязно, его свита несла его на плечах. Ему был сделан престол, и он сидел на кургане, как конунг. Он жил в Эйин Идри, а его обычное местопребывание называлось Саурсхауг. Рассказывают, что смерть ему пришла от того, что волки напали на его стадо, и свита понуждала его защитить свой скот, он и сошел с кургана и бросился на волков, а они сразу же растерзали его» (Сага о Хаконе Добром / Пер. М. И. Стеблин-Каменского // Снорри Стурлусон. Круг Земной. С. 73). Более раннее свидетельство сохранилось в «Хронике Лейре» (Chronicon Lethrense, ок. 1170), где рассказывается о том, как шведский король Адильс поставил свою собаку Раки королем данов. «Тогда конунг <…> послал данам маленькую собаку в конунги, предупредив их, что первый, кто скажет, что она умерла, лишится жизни. Однажды собака сидела за столом, а овчарки дрались на полу, собака соскочила со стола, и они разорвали ее в клочья. Никто не осмеливался сказать об этом конунгу», однако хитрый пастух Снио повернул разговор так, что конунг сам объявил о гибели своей собаки (Chronicon Lethrense // Scriptores Minores Historiæ Danicæ Medii Ævi / M. Cl. Gertz. H. I. København, 1917. S. 48).

49 Образ героя, не подающего надежд в детстве, широко распространен в фольклоре: ср. Аскеладден в норвежских сказках, Кольбитр — в исландских, Тухкимус — в финских и карельских, Тухкатрин — в эстонских, Иванушка — в русских, «грязный мальчик» в сказках североамериканских индейцев, «лысый паршивец» в тюркских и монгольских сказках (см. Мелетинский Е. М. Герой волшебной сказки. Происхождение образа. М, 1958. С. 213–254).

50 Саксон, несомненно, считает, что самый характер раны Хальвдана говорит о его героизме (ср.: «когда раны нанесены в переднюю часть тела, обычно считается, что они приносят славу, а не стыд» — cum potius vulnera adverso corpore excepta laudem quam dedecus affere soleant, Кн. 7, 202).

51 Было высказано предположение, что здесь идет речь о заячьей губе (Halvorsen Е. F. On the Sources of the Ásmundarsaga kappabana. P. 50).

52 Термин «рутении», обозначающий восточнославянские племена, впервые появляется в словосочетании rex Rutenorum в Аугсбургских анналах (конец XI — нач. XII в.). В латинских географических сочинениях дается объяснение, что Русь также называется Рутенией (Ruthenia): «Польша одним своим краем граничит с Русью, которая [называется] Рутения, о которой Лукан [писал]…» (Polonia in uno sui capite contingit Russiam, quae et Ruthenia, de qua Lucanus…). К концу XII в. Ruthenia используется наряду с альтернативными написаниями Ruscia и Russia в латинских католических документах для обозначения земель, которые были объединены вокруг Киева, а в XIII в. вытесняет в латинских документах все прочие наименования.

53 Саксон называет один меч Люсингом (Lyusing, дисл. Lýsingr — «блестящий, сияющий»), а другой — Хвитингом (Hvítingr, от hvítr — «белый»). Хвитингом (Hvítingr) назывался меч одного из героев (Берси) в «Саге о Кормаке» (глава 12). Кроме того, это слово используется для обозначения рога для питья, а также особого вида кита, нерпы (ср. русск. «белёк»).

54 Упоминания о том, что некоторые люди, особенно берсерки, могли своим взглядом делать тупыми мечи, встречаются и в сагах (см., например «Сагу о Гуннлауге», гл. 7), и у Саксона Грамматика (см. Кн. 6, 155; Кн.7,187).

55 Герой «Саги о Гуннлауге» (гл. 7) выходит из положения другим способом. Он берет на поединок два меча, но показывает противнику, который может делать тупым любое оружие, лишь один из них, а другой прячет, а затем использует его в бою. Два меча (Люсинг и Хвитинг) упоминались ранее и у Саксона Грамматика, и в «Саге об Асмунде», однако в сцене поединка братьев речь идет только об одном мече, который Хальвдан решает уберечь от волшебства противника, обернув его мешковиной.

56 Рассуждения о беспомощности человека, несчастьях, выпадающих на его долю, сопутствующих ему невзгодах и проч. могли быть унаследованы Саксоном из распространенной в XII в. традиции элегической монастырской поэзии, сочиняемой на смерть друзей или покровителей (см.: Larsen S. Saxo Grammaticus, hans Værk og Person // Aarbøger for nordisk Oldkyndighed og Historie. 1925. Bd. 3. No. 15. S. 267).

57 Традиция украшать щиты картинами на мифологические или героические сюжеты, восходящая к Гомеру и Вергилию, отражена как в скальдическом жанре щитовых драп (ср. «Драпу о Рагнаре» Браги Боддасона, «Хаустлёнг» Тьодольва из Хвинира), так и в сочинении самого Саксона Грамматика, рассказывающего, как Амлет повелел изготовить щит с изображением его собственных подвигов (Кн. IV, С. 87). Возможно, в приведенных строках тоже идет речь о щите героя, на котором выгравированы сцены героических деяний, нарисованы побежденные им противники, изображен убитый им сын.

58 В «Саге об Асмунде» жених Асы, возлюбленной Асмунда, остается неназванным.

59 Саксон говорит, что наследника Хальвдану посылает Один (Кн. 7, 206). В «Саге о Вёльсунгах» (гл. 1) тоже упоминается, что Один и Фригг дают сына (Вёльсунга) Рериру и его жене. Было замечено, что в скандинавской традиции мальчик, которого посвящают Одину, вырастает великим воином, но погибает насильственной смертью (Saxo Grammaticus. The History of the Danes. Books I–IX / Ed. and comm. by H. Ellis Davidson. Cambridge, 1998. P. 119).

60 Очевидно, существовало несколько версий генеалогии Харальда по прозвищу Боевой Клык. В «Отрывке Саги о Древних Конунгах» («Sögubrot af Fornkonungum», гл. 1) говорится, что его отцом был датчанин Хрёрек, а матерью — Ауд, дочь шведского конунга Ивара, погубившего своего зятя вместе с его братом Хельги. Та же генеалогия содержится в «Песни о Хюндле» (28). Саксон Грамматик приводит разные генеалогии, называя Харальда то сыном Боркара и Гро (Кн. 7,192), то сыном Хальвдана и Гурид (Кн. 7,206). См. также прим. 46.

61 Трудно согласиться с теми исследователями, которые считают текст этой песни «бесполезным» для реконструкции скандинавской версии сюжета о битве отца с сыном: «In any case, the Snjólvskvæði contains no details that have been lost in the extant form of the saga, and as a source of information about the Old Scandinavian Hildebrand legend, it is quite worthless» (Halvorsen E. F. On the Sources of the Ásmundarsaga kappabana. P. 51).

62 Детальный анализ фарерской «Песни о Сньёльве» в соотношении со скандинавскими и немецкими памятниками о Хильдебранде содержится в докладе, опубликованном в материалах XIV саговой конференции: Yelena Sesselja Helgadóttir-Yershova. Hildibrandr húnakappi and Ásmundr kappabani in Icelandic sagas and Faroese ballads // Preprint Papers of the 14th International Saga Conference. Uppsala, 2009. P. 1064–1071. Сравнение фарерской песни и «Саги об Асмунде» см. также: Boor H. de. Die Nordische und die deutsche Hildebrandsage // Zeitschrift für deutsche Philologie. 1923. Bd. 49. S. 149–172; 1924. Bd. 50. S. 186–199.

63 Примеры из «Саги о Тидреке» приводятся ниже по: Þiðreks saga af Bern / Guðni Jónsson gáf út. Reykjavík, 1954. Перевод на русский язык сделан по тому же изданию.

64 «Алибранд — величайший из всех воинов, и он превосходит всех людей щедростью и вежливостью. Он суров и отважен с врагами, и он не хочет, чтобы его сравнивали ни с кем» (гл. 403).

65 О роде Ильвингов см. также прим. 24.

66 Конрад пытается отговорить Хильдибранда от поединка с сыном: «Если ты встретишь своего сына Алибранда, говори с ним вежливо и скажи ему, что ты его отец. Если ты этого не сделаешь, то тебя настигнет смерть». В ответ на вопрос Хильдибранда, как он узнает Алибранда, Конрад говорит Хильдибранду: «У него белый конь, и золотые гвозди в подковах. Щит у него белый, как мука, и на нем запечатлен замок. Алибранду нет равных, а ты сейчас стар и не сможешь дать ему отпор». Хильдибранд смеется, услышав предостережения Конрада: «Хотя Алибранд, мой сын, думает, что он великий воин и держит себя так гордо, что не сравнится ни с кем другим, все же как бы я ни был стар, может случиться, что он не скажет мне свое имя прежде, чем я назову ему свое» («Сага о Тидреке», гл. 406).

67 Песнь о Хильдебранде, 36–47.

68 Алибранд спросил: «Кто этот старик, что стоит передо мной? Скажи мне быстрее свое имя и отдай мне твое оружие, тогда ты можешь сохранить свою жизнь, а если не скажешь, плохо тебе будет». Хильдибранд ответил: «Если ты хочешь знать мое имя, тебе придется первым сказать мне свое имя, а потом тебе придется отдать мне свой меч и свое оружие, прежде чем мы закончим. И если ты не сделаешь этого добровольно, тогда тебе придется сделать то же самое по принуждению». Алибранд пригрозил: «Если ты скажешь мне свое имя или отдашь оружие, тогда ты сохранишь жизнь, но если ты этого не сделаешь, то будешь убит». Хильдибранд возразил: «Ты не хотел сказать мне свое имя, когда мы встретились, и это не бесчестье, но теперь тебе придется сказать мне его, и если ты не победишь. Если ты из рода Ильвингов, то скажи мне, и я дарую тебе пощаду, но если это не так, тогда я убью тебя». Алибранд ответил: «Если ты хочешь сохранить жизнь, то сдавайся, ибо я принадлежу к роду Ильвингов не более чем ты, и ты, конечно же, дурак, хотя и очень старый. Скажи мне скорее свое имя. Если бы ты знал, кто я, тогда ты не называл бы моего отца Ильвингом» («Сага о Тидреке», гл. 408).

69 «Старик подошел к нему ближе и нанес мощные удары. Затем Хильдибранд нацелил ему удар в бедро, так что рассек кольчугу, и Алибранд получил огромную рану, такую, что нога его стала бесполезной. Он сказал: «Вот мой меч. Сейчас я не могу больше стоять перед тобой. Твой враг у тебя в руках». Он протянул свою руку. Старик повернул свой щит и протянул руку к мечу. Тогда Алибранд исподтишка ударил старика и попытался отсечь ему руку. Но старик быстро закрылся щитом и сказал: «Ты узнал этот удар от женщины, а не от своего отца»» («Сага о Тидреке», гл. 408).

70 В некоторых традициях роль мстительницы отводится матери юного героя. Так, в кельтской версии сюжета о поединке отца с сыном богатырша Айфе, узнав о женитьбе Кухулина на Эмер, обучает своего сына от Кухулина Конлу всем боевым искусствам, а потом посылает его в Ирландию искать отца («Сватовство к Эмер»). Кухулин убивает Конлу, обманно поразив его рогатым копьем, потому что Скатах Белопенная только его научила владеть этим оружием. Перед смертью мальчик сетует на то, что этому удару женщина его не учила (ср. в «Саге о Тидреке», гл. 408: «Ты узнал этот удар от женщины, а не от своего отца»), О поединке Кухулина и Конлы см.: Смерть единственного сына Айфе // Саги об уладах / Сост. Т. А. Михайлова. М., 2004. С. 180–184.

71 «Старик напал так быстро, что юноша упал на землю. Тогда старик вскочил на него, приставил меч к его груди и воскликнул: „Скажи мне скорей твое имя и твой род, или ты лишишься жизни“. Юноша ответил: „Если ты Хильдибранд, мой отец, то я Алибранд, твой сын“» («Сага о Тидреке», гл. 408).

72 «Хильдибранд быстро вскочил с него, и Алибранд узнал своего отца, обнял и поцеловал его. Тогда Хильдибранд стал счастлив, благодаря своему сыну, и с Алибрандом случилось то же самое, благодаря отцу. Они вскочили на своих коней и отправились назад в замок, а вечером поехали к матери Алибранда. Она вышла встретить их и увидела своего сына в крови и раненого. Она заплакала и сказала: „Мой милый сын, кто нанес тебе такую рану?“» («Сага о Тидреке», гл. 409).

73 Andersson Th. М. An Interpretation of Þidreks Saga // Structure and Meaning in Old Norse Literature: New Approaches to Textual Analysis and Literary Criticism / Ed. J. Lindow et al. (Viking Collection. 3). Odense, 1986. P. 347–377.

74 Þidreks Saga af Bern. Bls. 5.

Источник: Самые забавные лживые саги. Сборник статей в честь Г. В. Глазыриной. — М.: РФСОиН, 2012 (стр. 80–110).

Текст взят с сайта Ульвдалир.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов