В. Л. Янин

Древнерусские печати из раскопок в Сигтуне

В июле 1996 г. при археологических раскопках в Сигтуне были най­дены две свинцовые вислые печати. Обнаруживший их археолог город­ского музея Э. Руне (Edberg Rune) характеризует культурный слой, из которого они были извлечены, как отложившийся на дне древней гавани Сигтуны на границе древних городских напластований, и стратиграфи­чески датирует этот слой XI веком.

Фотографии печатей были отправлены в Думбартон-Оукс, где их определением занимался д-р Дж. Несбит (John Nesbitt), атрибуции кото­рого легли в основу публикации Э. Руне.[1]

Между тем эти атрибуции неверны и, следовательно, способны по­рождать неадекватные предположения и выводы.

Первая печать диаметром 32–36 мм, к сожалению, сильно корро­зирована, отчего одна из ее сторон настолько неразличима, что невоз­можно понять, была ли на ней только надпись или изображение (илл. 1.1). Впрочем, не исключено, что тщательная ее расчистка может дать желаемый результат. На уцелевшей стороне помещено погрудное изображение святого в короне и нимбе, в богато украшенной одежде, подобной императорской (илл. 1.2). По сторонам изображенного — ко­лончатые надписи, принятые, по-видимому, Дж. Несбитом за схема­тично переданные крылья, поскольку эта фигура определена им как об­раз св. Михаила.

Вряд ли следует подробно разбирать противоречия иконографичес­кого типа этой атрибуции (св. Михаил никогда не изображался в короне, его обязательными атрибутами были жезл и сфера, в данном случае от­сутствующие, и т. д.), коль скоро надписи при изображении хорошо чи­таются:

Д    В
А    ЪI
      Д
      Ъ

Иконографический тип полностью соответствует каноническому образу св. царя Давида, а присутствие в надписи русских начерков буквы Д и [270] наличие в ней букв Ъ и ЪI определяют принадлежность буллы к кругу не византийской, а древнерусской сфрагистики.

Большой размер печати соответствует техническим признакам XI в. Разумеется, отсутствие сведений о композиции оборотной стороны бул­лы вызывает сожаление. Но не более. Ряд замечательных находок пос­ледних лет впервые позволил составить достаточно аргументированное представление об особенностях принадлежности и оформления русских сфрагистических типов ранней поры.

Во-первых, с самого начала булла на Руси была регалией высшей государственной или церковной власти. Ею пользовались только князья и главнейшие духовные иерархи. Во-вторых, обнаружение печатей Яро­слава Мудрого и Святополка Окаянного[2] показало, что оформление типа княжеской печати основывалось на подражании византийскому монет­ному типу; заимствование у него изображения императора, однако, име­ло тенденцию трансформировать это изображение в фигуру русского князя. Такая фигура, помещаемая на лицевой стороне буллы, сочета­лась с изображением святого патрона князя на ее обороте, что было ико­нографическим способом передачи имени владельца печати. В-третьих, наличие несомненных архаических признаков определяет время буллы с изображением св. Давида первой половиной XI в.

В хронологических рамках первой половины XI в. только один рус­ский князь носил крестильное имя Давид — сын Владимира Святосла­вича Глеб Владимирович. В Повести временных лет под 980 г. сообща­ется, что он родился от «болгарыни». В 987 г. отец посадил его на княжение в Муром, а в 1015 г. он был убит по приказанию Святополка Окаянного. Последовавшая уже в XI в. канонизация Глеба Владимиро­вича накрепко спаяла его мирское и крестильное имена: в дальнейшем сочетание имен Глеб-Давид сделалось обязательным.

Таким образом, найденная в Сигтуне печать с изображением царя Давида пополняет немногочисленную группу древнейших русских сфра­гистических уникумов, в которую, кроме нее, входят только четыре бул­лы — князей Святослава Игоревича (умер в 972 г.), Изяслава Владими­ровича (умер в 1001 г.), Ярослава Мудрого (около 1018 г.), Святополка Окаянного (1015–1018).[3]

Вторая печать диаметром 32–34 мм содержит на одной стороне по­ясное изображение святого с благословляющей правой рукой и с крес­том у правого плеча (илл. 2.1), определенного Дж. Несбитом как фигура св. Иоанна Крестителя. Между тем сохранившиеся по сторонам изобра­жения колончатые надписи достаточно хорошо читаются: [271]

О    А
А    N
ГI  ΔР
О    Е
С    I

а иконографический тип соответствует каноническому образу св. апос­тола Андрея Первозванного.

Надпись оборотной стороны (илл. 2.2) Дж. Несбит прочитал как:

+ KE BΘ
TW CW Δ
(КО)СМА

т. е. K[YPI]E В[ОН]Θ[ЕI] TW CW Δ[OYΛW] (KO)CMA.

Однако такое чтение не находит подтверждения. Во-первых, слово ΔOYΛW не имеет знака сокращения. Во-вторых, в надписи присутству­ет еще одна — четвертая — строка:

ΔW

Ближайшую аналогию этой печати составляют известные уже в 13 экземплярах, происходящих от девяти пар матриц, печати русского князя Всеволода Ярославича, носившего крестильное имя Андрей.[4] На его буллах, демонстрирующих постепенное искажение безупречного исход­ного образца,[5] на одной стороне помещалось поясное изображение св. апостола Андрея, а на обороте надпись:

+KE BΘ
НΘЕI TW CW
ΔOYΛW AN
ΔРЕАТО С
ВΛАΔО

т. е.: «Господи, помоги рабу своему Андрею Всеволоду». В вариантах, наиболее далеко отстоящих от образца, последнее слово воспроизводилось [272] как СПΛАΔО. Именно эта форма присутствует на рассматриваемой печати, надпись которой транскрибируется следующим образом:

+ КЕ ВΘ
TW CW Δ
∀ΛO, СПΛА
ΛW

т. е.: «Господи, помоги рабу своему Всеволоду». В ряду ныне известных печатей Всеволода Ярославича найденный в Сигтуне вариант занимает финальное место, коль скоро в его надписи не только имеется отмечен­ное искажение, но и утрачено второе имя князя — Андрей. Всеволод Ярославич (сын Ярослава Мудрого и отец Владимира Мономаха) кня­жил в Переяславе в 1054–1076 гг., в Чернигове — в 1076–1078 гг., в Киеве — в 1078–1093 гг.

Таким образом, комментируемые находки не принадлежат к одно­му документу или единому комплексу документов, будучи разделены почти столетним промежутком, но они свидетельствуют об устойчивости сношений Сигтуны с Русью на протяжении всего XI столетия. [273]

Примечания