К. Тиандер

11. Готы, гёты и свеи

Долгое время данный вопрос рассматривался, в зависимости от специальных интересов каждого ученого, или как проблема этнографии Скандинавии, или как эпизод передвижения германских племен в эпоху переселения народов. Широта этого вопроса стала выясняться только в последние годы, когда были выдвинуты торговые и культурные сношения по восточной Европе в более ранние века. Явилась возможность связать взаимоотношения гётов и свеев в Швеции с судьбой готов на юге России. Теперь мы изложим эти вопросы лишь постольку, поскольку они оправдывают наш подход к вариантам переселенческого сказания, приуроченным к варяжскому периоду русского народа.

Начнем с археологических данных о движении скандинавской колонизации в Швеции. В каменном веке гуще всего были населены области Сконе, Блекинге, Смоланд, Халланд, Бохуслен, Даль, Вермланд и Вестергётланд. Таким образом, колонизация шла по южному и западному берегу Швеции и только в двух случаях, в Смоланде и Дале-Вермланде-Вестергётланде, проникла в глубь страны, поднимаясь по рекам. Из Смрланда не было дальше на север водных путей и поэтому колонизация тут и остановилась. Другое дело Даль-Вермланд-Вестергётланд. 150 Тут население сгустилось по обоим берегам озера Венерна, соединенного с морем Гёта-эльвом. Некоторая часть населения переправилась даже через озеро Веттерн и особенно облюбовала исток реки Мотала, но Балтийского моря, очевидно, не достигла. Вообще, восточная часть Эстергётланда не была населена в каменном веке. Поэтому, население Эланда и Готланда должно считаться продолжением колонизационной полосы от Блекинге. Зато в Нерике, между озерами Веттерн и Ельмарен (Hjelmaren), найдено всего 3 могилы, в Сёдерманланде — также 3, а к северу от Меларна, в Упланде и Вестманланде, не найдено ни одной могилы каменного века1.

Теперь для нас совершенно ясно, что скандинавы явились в Швецию через датские острова и. заселив Сконе и прилегающие области, двинулись на север по Гёта-эльву. От берегов Венерна шла дальнейшая колонизация на восток, но двумя водными путями — через Веттерн-Мотала-Роксен (Roxen) и через Ельмарен-Меларн. Уже в бронзовом веке весь первый путь оказался населенным вплоть до залива Braviken, где Мотала-река впадает в Балтийское море. Археологическия находки Упланда, относящаяся к бронзовому веку (их около 80), указывают на до-упсальский период данной области. Центр населения лежал в Вестманланде и западном Упланде. Характерные для бронзового века памятники — рисунки, вырезанные в скалах, найдены в херадах Hagunda и Trogd (т. е. к западу от Упсалы). Все золотые вещи данной поры найдены в западной части Упланда, за исключением одного кольца, найденного в хераде Frosaker и занесенного сюда, очевидно, по Балтийскому морю. На старый колонизационный путь в Упланд 151 через Вестергётланд-Вестманланд указывают и брактеаты, и стеклянные сосуды.

Два водных пути из Венерна на восток повели к образованию двух колонизационных групп, отделенных друг от друга горами и непроходимыми лесами Tiveden и Kolmården. Таким образом Швеция, лежащая к скверу от лесов, — Sverige nordanskogs — зажила своей особой жизнью, в то время как население Эстергётланда встретилось с новой колонизационной волной, идущей по морю с юга. Не подлежит сомнению, что «древнейшим владением готов на материке была приморская страна на нижней Висле ...земля готов обнимала восточный угол западной Пруссии, восточную Пруссию и северную Польшу, доходя на западе до Вислы, а на юге до Буга, приблизительно» (Ф. А. Браун, Op. cit. 29). Сюда готы приехали из общегерманской прародины, как это и подтверждается переселенческим их сказанием (выше 92–4), оставались здесь до конца II века по Р. Хр. и затем двинулись на юг. За это время нахождения готов на нижней Висле установилось оживленное сношение между юго-восточным берегом Швеции, Готландом. Эландом и Борнхольмом, с одной стороны, и готами, с другой. Старый торговый путь по Днестру, Сане и Висле приобрел особое значение и в конце концов потянул за собой и самих готов.

Эта конкуренция двух торговых путей из Скандинавы к югу — рейнского и вислянского — характеризуется также двумя видами янтаря на южных рынках, причем ютландский янтарь был вытеснен балтийским2. 152

На Борнхольме открыто кладбище в Канникегорде, насчитывающее около 1000 могил и относящееся к началу нашего летосчисления. Наряду с бронзовыми застежками римского происхождения, здесь уже встречаются железные мечи с одним лезвием, что дает Монтелиусу повод установить «ранний римский период железного века на севере». Сопоставление этого борнхольмскаго кладбища с ханноверским кладбищем в Дарцау (около 350 могил) указываешь на западный торговый путь, конкурирующей с восточным, по которому были занесены восточные монеты и особый вид фибулы3. — Любопытно распределение в Скандинавии римских монет не старше II в. по Р. Хр.: более 4200 найдено на острове Готланде, 500 на Эланде и Борнхольме, 650 в Сконе, менее 100 в остальной Швеции, 600 в Дании, а в Норвегии всего 54. Отсюда видно, что еще во время нахождения готов на нижней Висле, Готланд занял господствующее положение в торговле по Балтийскому морю.

Кем были первые жители Готланда, ютившиеся в прибрежных пещерах, мы не знаем (предание о Тьельваре); конечно, Готланд был заселен с восточного берега Швеции раньше (предание о трех братьях), чем готы утвердились на Висле; но оживленные сношения с последними привели к тому, что «исторической жизни гутского языка предшествовал период, в который он, в области вокализма, по крайней мере, развивался в направлении противоположном скандинавскому развитию и совпадающем с вандильским» (Ф. А. Браун, Op. cit. 302). Гипотезе проф. Ф. А. Брауна о заселении Готланда готами я противоставляю готское влияние на язык 153 готландцев и частичный переселения с низовьев Вислы, всегда возможный при оживленных торговых сношениях. Ведь гутский язык связан и со скандинавскими языками-особенностями, дающими право рассматривать его как шведский говор, а другие в нем явления объясняются обособленным положением острова, чего не отрицает и проф. Ф. А. Браун . Во всяком случае влияние готов было настолько сильно, что остров стал называться Gutаland, Gutland, Gotland, Gottland. Разобрав все варианты названия гутов и готов, проф. Ф. Б. Браун приходит к выводу, что «название жителей Готланда вполне совпадаешь с именем готов материка: прагерманские прототипы одинаково *Gutanez, позднее *Gutпz» (Op. cit. 278). Корень этого названия можно связать с санскрит, hu, индо-евр. ghu = жертвовать (ср. готск. guth, древне нем. got). *Gutanez означало жертвователей, членов одной и той же религиозной общины.

Но рядом с гутами-готами мы встречаем этническое название гаутов — Γαῦτοι, древне-исл. gautar древне-шведск. götar, англо-сакс. geátas. Сюда же относятся наименования Götland, Göteborg и Götаälf или Göt-älf. Göt = исток, от основы глагола giuta = лить5. От реки прозвана страна, от последней — жители, от них опять — город. Возникает однако такое затруднение: на западе мы имеем Västergötland (раньше Västra Götland), на востоке у Балтийского моря — Östergötland (раньше Östra Götland). Мыслимо ли теперь, чтобы последняя область получила свое название от Гёта-эльва? Не вернее ли предположить более широкое значение Готланда (прибрежной области и острова), причем впоследствии область Готланд была принята за восточный Гётланд, в то время как остров Готланд 154 сохранил свое название, потому что это был остров? На это слияние названий Гётланда и Готланда указываешь и древняя Сrosaiske krönike: gethe som land äpter kalladis götha eller gota och nw kallas swenske (стр. 220). Кроме того, гёты и готы по латыни передавались одинаково через Gothi. Кто же однако спутал Гётланд и Готланд? — Прежде чем ответить на этот вопрос, мы рассмотрим гото-скандинавские отношения после переселения готов к Приднепровью.

Любопытные результаты дало исследование фибул Салином. В подражание римским фибулам, найденным в Крыму, образовался особый тип — Fibel mit umgeschlagenem Fuss. Район ее распространения от северных берегов Черного моря до восточной Пруссии и в Скандинавии. На севере эта фибула принимает уже новые фасоны, причем верхняя часть ее (Kopfplatte) становится то прямоугольной, то круглой, и в таком виде уже переходит в среднюю Европу. Разбираясь в животном орнаменте фибул, Салин различает 3 стиля и пытается при их помощи установить хронологию отдельных культурных волн, но это уже детали, входить в которые мы не считаем нужным. Для нас важно установить самый факт сношения Скандинавии с готами Приднепровья. Салин считает названные типы фибул безусловно германскими и относит, вместе с Монтелиусом, появление их в восточной Пруссии к 200 г. по Р. Хр. Так как поздние формы южно-германской фибулы не распространились на северо-запад, по старому готскому тракту, а с другой стороны, и северно-германские фибулы не доходили до древней Паннонии, то к концу IV в. сношения по Днестру были чем-то стеснены. Очевидно, один разгром государства Эрманариха хуннами в 375 г. не мог бы прервать сношения Приднепровья с восточной Пруссией. Вернее, длительную причину, прервавшую южно-германское течение на 155 северо-запад и ограничившую северо-германское течение по направлению к юго-востоку, следует искать в славянах, двинувшихся с подошвы Карпат на восток и запрудивших путь по Днестру — Сане — Висле6.

Полную аналогию к фибуле представляют собой руны. Отражая латинский алфавит II века по Р. Хр., они были занесены с берегов Черного моря на скандинавский север, а оттуда уже проникли и в Среднюю Европу. Но уже готский алфавит Вульфилы, вытеснивший употребление рун у готов, не распространился на север.

Слишком, однако, были важны и в торговом и в культурном отношении связи с Черным морем, чтобы окончательно прерваться из-за запружения одного пути. Правда, путь по Висле облегчался и оставшимися у низовья гепидами (выше 93), но, по свидетельству Гутасаги, с Готланда был найден новый путь в Черное море — вверх по Западной Двине и затем по Днепру.

По этому новому пути пересылались в Скандинавию золотые монеты, которыми византийские императоры расплачивались за военную поддержку, оказанную им готами. При Феодосии Великом в 383 г. был заключен договор с готами, по которому они были размещены во Фракии, Фригии и Лидии, получали даром скот и хлеб, избавлялись от податей и пользовались широкими привилегиями. За это готы обязаны были выставить войско в 40,000 человек, которые носили золотой обруч на шее и получали хорошее вознаграждение. В 447 г. Феодосий II заключает договор, с соединенными хуннами и 156 готами, предводительствуемыми Аттилой, обязуясь повысить ежегодную дань с 700 марок золота на 1200. За каждого пленника при выкупе полагалось платить 12 золотых монет. Для выполнения этого договора приходилось не только ввести новые налоги, но и продать украшения женщин и обстановку дворцов. Лев I (457–74) платил готам 600 марок золота ежегодно, но вольнее всего хозяйничали готы в византийской империи при Зеноне (474–91), даровавшем их вождю Теодориху титул патриция и консула, передавшем ему командование дворцовой стражей, нарекшем его своим сыном и обещавшем подыскать ему знатнейшую невесту. При Зеноне готы получали субсидию в 4000 марок золота, а дворцовая стража, кроме неограниченного права грабить, ежегодную плату в 10,000 марок золота7.

В связи с этими готскими субсидиями находятся золотые запасы в Швеции. Около Тросы в Седерманланде найден клад золота весом в 12,5 килограмм. В Вестергётланде найдены два золотых мониста, на Эланде — одно, из которых каждое весит 600–800 грамм. Кроме 500 золотых монет V в., найдено множество золотых спиральных браслетов; куски их заменяли деньги, которых в Швеции тогда еще не чеканили. Так как украшения изготовлены на севере, то материалом, вероятно, служили расплавленные монеты. Из всех областей Скандинавы больше всего найдено золота на Готланде и в Эстергётланде (т. е. в старом Готланде), что указываешь на связь готов именно с «готскими» провинциями Швеции. Ввиду того, что культурное течение с юго-востока принесло с собой и руны, чрезвычайно важна находка в Эстергётланде брактеата (Vadstenabrakteaten), 157 на котором вырезаны все 24 знака рунического алфавита, разбитых на 3 группы. В Эстергётланде имеются и наиболее роскошные рисунки, вырезанные в скалах (hällristningar), и самая объемистая руническая надпись Rökstenen. Здесь воспроизводится стих о вожде рейдготов Tjodrek, разъезжавшем на готском коне по морю и рожденном 9 поколений тому назад. Предполагая, что 9 поколений чисто эпическое определение, ничто не мешает признать в этом стихе память о Теодорике, при котором готам так вольно жилось на юге. Итак, Эстергётланд стоял выше всех других областей Швеции по богатству и культуре и особенно процветал, начиная с V века8.

След этого культурного влияния приднепровских готов сказывается и в скандинавской миѳологии. В описании Адамом Бременским упсальского храма истуканы всех трех божеств снабжены атрибутами (Thor autem cum sceptro..., Fricco... cum ingenti priapo), Тор оказывается главным (potentissimus eorum Thor in medio solium habet triclinio), a Водан-Один имеет какой-то чужестранный вид (Wodanem vero sculpunt armatum, sicut nostri Martem solent). В бронзовом веке на скалах в Швеции вырезался контур человека с топором и cum ingenti priapo. Очевидно, это был тот общий бог, отец-небо (выше 122), который потом дифференцировался в Тора с топором-молотом и Фрея cum ingenti priapo. Затем, еще до эпохи викингов вторгается новое божество, что ясно видно на золотых брактеатах: человеческая голова над четвероногим, 158 украшенным козьей бородой, — это старый, свой бог; человеческая голова и птица над четвероногим, не имеющим козьей бороды, — это захожий бог. В первом изображены мы узнаем козла Тора, во втором — ворона Одина. Все современные мифологи согласны в том, что Один становится известным на скандинавском севере около 500 г. по Р. Хр. Его называют Saxagud, но и у саксов Один не первоначальный бог. Они поклонялись раньше Тюрю. В южной Германии Один совершенно не почитался, что вполне соответствует отсутствию здесь северно-германских фибул и рун. Один назывался римлянами Меркурием (ср. франц.: Mercredi [Mercurii dies], англ.: Wednesday [Wôdnes dag], шведск. Onsdag [Odins dag]), что вызывало некоторое недоумение мифологов. Но если принять гипотезу, что Один занесен по великому торговому пути с черноморских берегов на север, что его появление здесь сопровождалось наплывом золота, то отождествление Одина-Водана с Меркурием должно казаться вполне естественными Наконец, — и это самое сильное доказательство — Один стал эпонимом гётов-гаутов и называется без оговорок Gautr9.

Предание о том, откуда занесен был культ Одина, сохранилось в Скандинавы и дошло до Снорре и Саксона. Первый считает его родиной область реки Tanais или Tanakvisl [т. е. Дона]. Но Один имел обширные владения и в Турции. Отъезд его с юга Снорре связывает с опустошениями «военачальников, защищающих римскую империю» (Rúmverja höfdhingjar). Путь Одина лежит через Гардарики и землю саксов (Saxland) в датский остров Фюн; отсюда уже он едет в Швецию. Рассказ 159 Саксона намекает на какие-то затруднения при введении культа Одина. Скандинавы отлили статую Одина и украсили руки этой статуи тяжелыми золотыми браслетами. В знак своего благочестия скандинавы отправили эту статую в Византию. Один весьма обрадовался этой чести, но Фригга, его супруга, велела кузнецам снять все золото с истукана, чтобы самой украситься его браслетами. Один велел предать кузнецов смертной казни и поставить истукана на пьедестал. Но Фригга отдалась слуге, который свалил истукан Одина, а принесенное ему в жертву золото похитил для Фригги. Тогда Один покинул страну и вернулся уже только после смерти Фригги. — По-моему, Саксон несколько спутано передал рассказ о присылке из Византии истукана Одина. Как неохотно принимаюсь его в сонм местных богов, как главным его врагом является Фрей-Фригга как грабят его золото, — все это впоследствии вылилось в пикантную новеллу. Самое ценное в свидетельствах Снорре и Саксона — Донская область как родина Одина и присылка его позолоченного истукана из Византии10.

Возвратимся теперь к Швеции, находящейся к северу от лесов. Из населения Упланда, отделенного от гётов и готского влияния горами и лесами, и попавшего в своеобразные жизненные условия, выработалось особое племя, более отсталое в торговом деле и в технике, но зато более воинственное. В виду частых столкновений этого племени с аборигенами, лапландцами, оно привыкло называться «своими» — Suihones, Sviar, Svear, каковое имя впервые встречается у Тацита. Вообще, у этих свеев вошло 160 в обычай называть страну по жителям, в то время, как в южной Швеции жители получают свое название от страны. Так мы имеем на севере Södermaland = страну южных жителей (к югу от Меларна), Hälsingaland = страну прибрежных жителей (hals = мыс), Jämland = страну трудолюбивых (ср. нем. emsig), но на юге от Гётланда (страны истока) прозваны гёты, от Данмарка (лесистой страны) — даны и т. д. Гутланд и Готланд, как названия, возникшие под готским влиянием, представляют собой знаменательные исключения11.

До поры до времени гёты не сталкивались со свеями. Это доказывается между прочим тем, что в Упланде не найдено следов животной орнаментики, столь характерной для гото-гётских сношений. Но, начиная VI веком, в Упланде происходят важные перемены: Упсала становится центром страны. Меларн сообщался с Балтийским морем тремя путями: 1) через пролив, по которому прозван Стокхольм (ср. Stoksund); 2) через пролив Linasundet, озеро Maren и залив Hallsfjärden, причем волоком тащить суда приходилось 1711 метров (длина канала Södertälje); 3) вверх по реке Fyris, в Vendel’е таскали суда волоком в реку Stromar, впадающую в Балтийское море. Этим трем путям Упсала и обязана своим расцветом. На пути от Упсалы к Меларну возникли города Ультуна, Туна и Сигтуна. К началу VI века относится самостоятельная обработка железа в Упланде.

Очень может быть, что гёты в качестве предприимчивых купцов стали ездить в Меларн через Himmersfjärden, Näslandsfjärden, Hallsfjärden, озеро Maren и пролив Linasundet. У начала этого пути лежит город Троса, где найден 161 был золотой клад в 12,5 килограмм. Если продолжить этот путь в том же направлении по Меларну, то как раз доедешь до Бьерк-э. Археологические находки, монеты и рунические надписи указывают на теснейшую связь Бирки с Готландом, поэтому мы в праве смотреть на Бирку как на крайний пункт гото-гётской торговли. Это объяснило бы превосходство культуры Бирки над остальными Упландом той поры. Так как мы намерены посвятить Бирке особое исследование, то не вдаемся здесь в подробности намеченного вопроса, а также и не касаемся взгляда Кнута Шерны (Stjerna) на Бирку.

Торговые экспедиции гётов в Меларн открыли свеям глаза на их богатства и таким образом мирные сношения скоро сменились враждебными. Эти войны гётов и свеев нашли свой отклик в песне Инглинга-таль, которую Снорре положил в основание своей Инглинга-саги, открывающей его исторический труд. Yngvi, по определению Снорре, синоним Фрея; отсюда название царского рода Ynglingar. В одной эддической песне (Lokasenna 43) встречается выражение Ingunar Freyr. Так как Freyr — господин, бог (сл. санскр. pŭrvyá, слав, prŭvŭ), то песенное выражение означает — бог Ингунов. Последние, очевидно, упоминаются у Тацита под названием Ingaevones, живущих «у Океана», и в «Беоувульфе» как Ingwine, обитающие «восточную Данию» (т. е. Сконе). Это указывает на культ Ингви еще в германской прародине. В противоположность гётам, считающим Одина (Gautr) своим родоначальником, свей производили династию своих конунгов от этого Ингви, считая его своим богом — Sviagud.

Другим источником для истории враждований гётов и свеев является поэма Beowulf. Шлемы и мечи, описанные в англо-саксонской поэме, имеют 162 те же характерные особенности, как и шлемы и мечи, найденные в курганах Упланда. Так как в «Беовульфе» и в рассказе Снорре параллельные эпизоды освещены одинаково, то и Инглинга-таль восходит к гётской традиции. Выходит, что в данных эпизодах слышится отголосок песенного творчества гётов, от которого сохранилась только одна строфа — та, что вырезана на Рёкстене.

Укажем главные моменты этой борьбы свеев и гётов.

Хуглейк, конунг свеев подвергся нападению двух братьев, морских конунгов, Хаки и Xагбарда. Войска их встретились возле Упсалы, на полях реки Фириса — à Fyrisvöllum. У Хуглейка было два славнейших борца, а у Хаки — 12. При неравной борьбе — шестеро против одного — свейские борцы были взяты в плен. Хаки же проник в укрепление Хуглейка и убил его и двух его сыновей. Тогда свеи бежали и 3 года Хаки сиделъ в их стране12. — Хуглейк напоминает нам Hygelac «Беовульфа» — Geáta cyning, freà-wine folca (2356–8). Его враг Ongentheow, конунг свеев. По преданию, засвидетельствованному Орвар-Одд-сагой и Херварар-сагой, Anganthyr (англо-сакс. Ongentheow) был старшим из 12 берсерков. Так версия «Беовульфа» сближается с Инглинга-таль. Но кто же был Хуглейк — свейский или гётский конунг? Снорре рассказывает, что он не был воином, правил в мире и обладал большими богатствами; всегда он был окружен музыкантами — арфистами, флейтистами и скрипачами; также он любил беседу с умными людьми и колдунами. Эта характеристика подходит к гёту. Но свеи терпят поражение и по «Беовульфу» (2947–59).

На Хаки, засевшего в Упсале, нападают 163 Инглинги — Эйрик и Ерунд (Jörundr). Опять сражение происходит на поляне Фириса. Хаки опять проявляет чудеса храбрости и убивает Эйрика; Ерунд бежит. Однако Хаки смертельно ранен. Тогда он велит нагрузить корабль трупами, поднять паруса и зажечь его. Так, умирая, Хаки уехал в море на пылающем судне. Ерунд же возвратился и стал править в Упсале13.

Сын Ерунда, Аун , был дважды изгнан из своего царства, сперва Хальфданом, потом Оли (Áli), и оба раза он нашел приют в Вестергётланде. Аун дожил до глубокой старости, причем он, чтоб избегнуть смерти, через каждые 10 лет приносил в жертву одного сына14. — Оли упоминается в «Беовульфа под формой Onelа.

Эгиль, сын Ауна, должен был бежать в Данию, после того как он сражался в 8 сражениях со своим рабом Тунни. При поддержке короля Фроди он возвращается и побеждает мятежного раба. Но когда Оттар, сын Эгиля, отказывается платить дань датчанам, Фроди берет ее с оружием в руках. Однако Оттар намерен мстить за это нападение, когда Фроди уезжает на восток. Напав на Данию, Оттар терпит поражение. Датчане бросают его труп на верхушку кургана, на съедение птицам и зверям, а в Швецию посылают деревянный чурбан15. В «Беовульфе» Оттар — Ohthere брат Онелы (2933).

Датский конунг Хельги напал на Адиля, конунга свеев, и похитил его супругу Ирсу. Узнав однако, что Хельги ее отец, Ирса возвращается к Адилю и берет с собой своего сына Рольфа, прижитого ею с Хельги. Это и есть тот Рольф 164 Краки, о котором существуют особые предания. Адиль же умирает, упав с лошади во время жертвоприношения (dísablót)16. — В «Беовульфе» также Hrôdhulf сын Halga, а во вражеском стане Eádgils, внук Ongentheow’a.

Далее, ютландский конунг Сёльв и напал на Эйстейна, упсальского конунга, и поджег его дом, так что тот погиб в пламени вместе с дружиной. Свей возмутились, но были побеждены Сёльви в 11-дневной битве. Долго Сёльви правил в Упланде, но в конце концов свей все же его убили17.

Наконец, внук Эйстейна женится на Gauthildr, дочери конунга Algauti; последний же был сыном Gautr, по которому прозван Gautland18.

Конечно, Инглинга-саге следовало бы посвятить отдельное исследование, чтобы выделить ее историческое зерно, которое скрыто под пластом позднейших воспоминаний. Вражда датчан и свеев не могла обойтись без участия и гётов. Будущий исследователь постарается выделить роль гётов в враждованиях, описываемых Инглинга-сагой, и ограничить вмешательство датчан, явно преувеличенное под впечатлением событий другой эпохи и другой местности. В «Беовульфе» историческая правда затемнена эпической циклизацией: конунги, упоминаемые врозь в Инглинга-саге, поставлены в англо-саксонской поэме в родственную связь. Таким образом, получается как бы вражда двух семейств — гётского (Hredhel’я) и свейского (Ongentheow’а). Любопытно, что конунги, именуемые датскими в Инглинга-саге, оказываются гётскими в «Беовульфе» (наприм. Hygilac). Вообще, предание должно было подвергнуться многим изменениям и 165 наслоениям на своем долгом пути из Швеции в Англию. Но если историческая правда с трудом уловима, то художественность гётского песенного творчества прямо бьет в глаза и не только в «Беовульфе», но и в прозаическом пересказе Инглинга-саги19.

Как видно из разобранных эпизодов, борьба свеев и гётов велась с переменным счастьем. Гёты научились от своих южных сородичей, готов, строить укрепления и в широкой степени пользовались этим искусством. Но в VI веке свей одерживали крупные победы над гётами и отняли у них те драгоценности, которые впоследствии оказались зарытыми в упсальских и других курганах. Итак, археологические находки подтверждают предания Инглинга-саги и «Беовульфа».

Первым по времени достоверным событием шведской истории до последних почти лет считалось Бровальское побоище (Bråvalla-slaget), происходившее между Харальд-Хильдетандом, королем Дании и Эстергётланда, и Сигурд-Рингом, королем свеев и Вестергётланда. Битва кончается полной победой последнего и объединением всей Швеции, а также и Дании под одной властью. Раньше эту битву относили к 740 г., но достаточного основания для этого нет и вообще данный эпизод относится к области предания. Но историческое зерно в нем несомненно имеется, что доказывается уже местом побоища у залива Bråviken, служащего границей между Сёдерманландом и Эстергётландом и лежащего недалеко от Тросы (Trosa), исходного пункта движения гётов в Меларн. Правильны также союзы свеев с Вестергётландом, а датчан с 166 Эстергётландом. Согласно руническим надписям, найденным в Юлланде, свейский король Олоф завоевал и засел в городе Hedeby, лежащем на Ютландском полуострове недалеко от Шлезвига. Его сын Гнупа женился на Асфрид, дочери Одинкара, принадлежащего к тому же роду, как и епископы в Рибе одинакового названия. По рассказу Видукинда, немецкий император Хейнрих I в 934 г. победил датчан и заставил их короля Chnuba принять крещение. Но шведское владычество в Юлланде было сломлено самими датчанами. Датский король Горм победил Гнупу, но еще его сыну, Харальду, приходилось бороться с Сигтриггом, сыном Гнупы. Когда последний пал, около середины X в., мать его Асфрид заказала два рунических памятника по нем, один шведский, другой датский20. Так закончился этот любопытный эпизод о свейской династии (Олоф — Гнупа — Сигтригг) в Юлланде, подтверждающий лежащее в основе предания о Бровальском побоище предположение, что свей с Вестергётландом враждовали с датчанами, находящимися в союзе с Эстергётландом. То обстоятельство, что Вестергётланд и Эстергётланд находятся в разных лагерях, является новым доказательством того, что тождество имен искусственное, не первоначальное.

К той же группе явлений относится и эпизод с королем Анундом в Бирке, который был изгнан и снова водворен туда при помощи датчан (между 830 и 850 гг.). Если мое предположение о гётском происхождении Бирки правильно, то заинтересованность датчан в водворении Анунда является враждебным актом против свеев.

Вражда свеев и гётов теряла свою остроту по мере того, как она осложнялась другими факторами. 167 С одной стороны, семейные раздоры между отдельными членами свейской династии перетасовывали карты так, что племенная вражда сделалась орудием личного тщеславия, с другой — завоевательные замыслы единодержавных датских и норвежских королей заставляли население Швеции сплачиваться против общих врагов и понимать губительность мелко-племенной вражды, потерявшей к тому же свою остроту. Наконец, проводниками единодержавной идеологии в Швеции, как, впрочем, и везде, явилось духовенство. Вообще, антагонизм свеев и гётов вылился как бы в борьбу двух миросозерцаний, так как свей цепко держались за язычество, в то время как гёты уже давно приняли христианство. Теперь свеи борются собственно только против христианства. Олоф Скотконунг, принявши христианство в 1008 г., стал очень непопулярен в Упланде, как указывает выступление против него законовещателя Торгни. При внебрачном сыне Олофа, Амунде, вступившем на престол между 1030–35 гг., началась вероятно языческая реакция, так как Адам Бременский называет его наихудшим — pessimus. Во второй половине XI века выдвигается новая династия из Вестергётланда, представители которой (Стенкиль † 1066 или 1067, Инге ии Хальстен до 1081, Филипп † 1118, Инге II † 1123) все рьяные защитники христианства. Зато Инге I был изгнан из Упланда и на его место сел Blotsveinn (Свен Жертвователь), бывший у власти 3 года. Папа в своем послании к Инге I и Хальстену называет их поэтому королями Вестергётланда. В 1080 г. английский миссионер Эскиль, явившийся на языческое жертвоприношение в Стренгнесе, был убит. В том же Сёдерманланде, еще в 1120 г. был убит другой ревнитель новой веры — Ботвид. Епископы в Сигтуне, во второй половине XI века, Адальвард II и Xильтин, должны были покинуть 168 свою епархию, как только начали борьбу против языческого храма в соседнем Упланде. Потребовался переход власти к уроженцу Эстергётланда Сверкеру (1130–56), чтобы сломить эту старую твердыню язычества. Хотя Упланд от него и отпал, а Сверкер сам был убит, но победоносный надвиг христианства нельзя было уже удержать: в 1161 г. учреждается архиепископство в Упсале. Свей принимаюсь христианство, но цена этой уступки заключалась в окончательной победе над гётами. Около 1150 г., свей, изгнав Сверкера, выбирают королем Эрика I, и ровно столетие на шведском престоле чередуются представители гётской династии Сверкера и свейской Эрика, пока, после смерти Эрика III, правление не переходит в железные руки Биргера Ярла, окончательно укрепившего единодержавие в Швеции и тем положившего предел вражде свеев и гётов. Внешним символом этого единения явилось перенесете столицы в Стокхольм, в нейтральное место.

И теперь мы можем ответить на поставленный выше вопрос, кто это принял Гётланд и Готланд (прибережную область) за одно и то же название. Очевидно, свей, привыкшие благодаря своим сношениям по Венерну и Гёта-эльву называть жителей южной Швеции гётами, перенесли это название и на гутов — готов, различая лишь Восточный Гётланд от Западного. Остров Готланд, покоренный свеями значительно позже, а именно в XIII веке, сохранил свое старое название. Титул шведских королей стал отныне: Sweäkononger ok Götä.


Примечания

1 Е. Hildebrand, Sveriges historia I 52.

2 Much, Die Heimat der Indogermanen 119–134; Stolpe Sur l'origine et le commerce de l'ambre jaune dans l'antiquité (Compte rendu du Congrès de Stockholm 1874); Olshausen, Der alte Bernsteinhandel und die Goldfunde (Verhandlungen der Berliner Anthropologischen Gesellschaft 1890–91).

3 Vedel, Bornholms Oldtidsminder og Oldsaker; Montelius, Den nordiska jernålderns kronologi (Svenska Fornminnes-föreningens Tidskrift IX 193–214).

4 Е. Hildebrand , Sveriges historia I 139, прим.

5 Nоreen, Spridda studier II 91.

6 Salin, Die altgermanische Thierornamentik 1904, стр. 8, 136–9, 145–8 и 353–6; Montelius в Compte rendu du congrès de Budapest 1876 и Correspondenzblatt der Deutschen Anthropologischen Gesellschaft 1899 № 10.

7 Е. Gibbon, Histoire de la décadance et de la chute de l'empire remain 1837: I 642-3, 812; II 2–6.

8 Montelius, Ostergotland under hednatiden 20–33, 253– 60, 305–6 (Svenska Fornminnesföreningens Tidskrift XII); Е. Hildebrand, Sveriges historia 1185–91; Rydberg, Om hjältesagan å Rökstenen (K. Vitterhets Historie och Antikviteis-Akademiens handlingar XI 1893).

9 Richard М. Meyer, Altgermanische Religionsgeschichte 225–7.

10 Heimskringla изд. Unger, стр. 4–10; Saxonis Grammatici Historia Danorum, изд. Holder, стр. 25–6; Salin, Heimskringlas tradition om asarnas invandring (Studier tillagnade Oscar Montelius 1903).

11 nоreen, Spridda studier ii 156–7.

12 Heimskringla изд. Unger 19–20.

13 Heimskringla 21.

14 Ibid. 22–3.

15 Ibid. 24–6.

16 Heimskringla, 27–8.

17 Ibid. 28–9.

18 Ibid. 31.

19 Knut Stjärna, Hjälmar och svärd i Beovulf (Studier tillägnade Oscar Montelius 1903); Knut Stjärna, Svear och Götar under folkvandringstiden (Svenska Fornrainnesföreningens Tidskrift XII).

20 Hildebrand, Sveriges historia I 216 7.

Источник: К. Тиандер. Датско-русския изследования. Выпуск III. — Петроград, 1915.

Сканирование: Bewerr

OCR: Александр Рогожин

150 — начало страницы.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов