Песнь о Свипдагре

I. Заклинания Провидицы Гроа.

(1) Свипдагр («Быстрый День») еще в раннем детстве помолвлен с красавицею Мэнглод. Оба они растут вдали друг от друга. Мать Свипдагра, вещая мудрая Гроа, умерла, когда он был еще ребенком; перед смертью она ему сказала, чтобы он пришел к ее могильному кургану и вызвал ее из могилы, если ему понадобится ее помощь. Между тем, отец Свипдагра взял себе в жены другую женщину, которая не любит своего пасынка и посылает его, еще очень юного (вероятно пятнадцати лет) на поиски Мэнглод — надеясь, что он при этом погибнет, так как ему неизвестно, как найти дорогу к невесте и как преодолеть всевозможные препятствия, ожидающие его на пути.

Свипдагр, вспомнив наставление матери, вызывает ее из могилы.

3, II «3лая жена» — мачеха Свипдагра.

6, II Ринд — мать бога Вали; Ран — быть может, прозвание последнего.

7, III Урдр — одна из Норн, вещих дев судьбы.

8. III Горн и Рудр — имена потоков.

(13) Особенно опасными считались уже умершие колдуньи, по ночам выходящие из могил, чтобы вредить людям.

В тексте стоит слово kristen — которое, если только чтение его правильно, означает христианская женщина. Такое выражение возможно, так как первым представителям христианства языческое население Исландии относилось с понятною подозрительностью; и раз вера в колдуний и ведьм была общераспространенною, не удивительно, что христианские ведьмы считались особенно опасными.

Многими предполагается здесь описка в рукописи, различно восстановляемая; но общий смысл остается тот же.

(6–15) Эти десять строф несомненно заключают, помимо прямого значения, оккультный смысл [как и Runatal в Hǫvamǫl], определенно связанный с эддической мистикой. Но рассмотрение этой стороны невозможно в настоящих примечаниях, из которых я сознательно и устраняю всякое соприкосновение с данною областью, как задачу, требующую особого труда и выходящую за пределы этого комментария. Интересующегося герметической стороной текста этой песни (и вообще Эдды) отсылаю еще раз [впредь до выхода моей специальной работы по этому вопросу] к сочинениям Гвидо Листа (См. Лит. указ.). С. Свириденко.

15, IV На могильных курганах обыкновенно находились большие камни.

II. Песнь о Фйольсвидре.

(1) В подлиннике другой порядок строк: III, IV; I, II.

1, IV Обычный эпический образ: двор Мэнглод окружен огнем. (ср. «Песнь о Скирнире», цикл песен о Сигурдре).

4, I Фйольсвидр — «Многомудрый», «Многознающий».

(6) Ответы Свипдагра Геринг объясняет тем, что он хочет выдать себя, находясь в стране исполинов, тоже за потомка исполинов, властителей зимы и холода.

Мне кажется, что здесь надо видеть просто наивную хитрость — юноша старается придумать что-нибудь, возможно более непохожее на настоящие имена, свое и своего отца, напоминающие о солнце и тепле. Его имя переводится «Быстрый день», отца его звали Сольбйарт «Сияющий как солнце». С.

8, II Свафрторин, следовательно, дед Мэнглод по отцу. Имена ее родителей остаются неизвестны.

10, III Сами ворота в силу своего волшебного устройства схватят и удержат попытавшегося снять их. Таково общепринятое чтение текста. Возможно, однако — и мне это представляется вероятнее [ибо кому же понадобится снимать с петлей ворота в чужом доме?], что слова стража относятся к тому, кто попытается сдвинуть ворота на петлях — т.-е., попросту, растворить их. Иначе слишком гиперболичны слова героя об «опасности» этого входа: ведь нет же никакой надобности, чтобы войти, снимать с петлей двери или ворота. В моих глазах, стих 10, III, IV означает, что волшебные ворота схватят каждого, кто попробует самовольно отворить их, чтобы войти. С.

12, I Лейрбримир — «глиняный исполин»; по всей вероятности, в данном случае просто метафора, обозначающая глину. Возможно, однако, что речь идет и о каком-нибудь реальном существе. В сказании о бое Торра с Ѓрунгниром тоже идет речь о глиняном исполине — живом и чудовищного роста, но робком (Моккуркальфи).

14. Мимамейдр — «Дерево Мимира» — одно из названий мирового ясеня Иггдрасиля, из-под корней которого вытекает ключ Мимира, дающий мудрость.

(15) После этой строфы пропуск, по крайней мере, в 2 строфы: утрачен ответ Фйольсвидра на 15 и вопрос Свипдагра, на который отвечает следующая реплика. (16).

Но по всей вероятности потеряно гораздо больше, чем 2 строфы.

Далеко не несомненно, чтобы в 16 речь шла все еще о Ясене; может быть, дело касается уже совершенно другого дерева. Если же говорится действительно о мировом Ясене, символизирующем совокупность человеческих судеб в последовательных воплощениях — то под «плодами» по-видимому подразумевается личная «карма» имеющего родиться существа. Знакомые с оккультными учениями читатели могут воспользоваться даваемым здесь мною указанием для уяснения себе этой строфы. Для общедоступного разъяснения затрагиваемого здесь вопроса — я не располагаю местом в данном комментарии (См. G. List. o. c.).

Ясно, во всяком случае, что все ближайшие строфы, как и эта, относятся не только к прямому предмету диалога Свипдагра и таинственного Стража, но имеют общемировое, космогоническое значение. Почему-то это обычно не отмечается комментаторами. С.

18, I Видофнир, вероятно, тождествен с петухом Гуллинкамби, пение которого будит обитателей Валѓаллы.

18, IV Суртр — исполин из огненного мира Муспелля. Синмара, по-видимому, жена его. У нее хранится оружие, которым может быть убит Видофнир.

20, I Гэри и Гифр. Оба имени означают «жадный». Гэри зовут также одного из волков Одина.

26, II Лоптр — бог Локи.

28, IV богиня золотых колец. Скальдическая метафора, означающая «женщину».

(30) Тут выступает сказочный мотив, реально изображающий невозможность проникнуть к Мэнглод для всякого, исключая того единственного, который предназначен стать ей мужем. От всякого, кроме Свипдагра (как окажется впоследствии), двор охраняют псы, которых можно прикормить только мясом Видофнира; последнего нельзя убить ничем, кроме меча Леватейна, а этот меч можно получить только в обмен на перо (убитого) Видофнира — т.-е. оказывается безвыходный круг.

(34) Из асов, таким образом, участвовал в постройке двора только Локи; Деллингра иногда тоже причисляют к асам. Остальные имена — имена карлов. Все ответы Фйольсвидра относятся, опять-таки, не только к устройству чертога Мэнглод, но и к тайнам устроения Вселенной. Локи в данном случае — представитель Хаоса. С.

(36) Что местопребывание Мэнглод — гора Лифйаберг, «гора жизни», «гора исцеления», — указывает на то, что в первоначальном представлении Мэнглод могла быть благою богинею, покровительствующею людям.

На это же указывают функции ее прислужниц, одаренных высшим могуществом.

45, II Т.-е. на суку, где тебя повесят.

(49) Эта строфа характерно напоминает приветственные слова, которыми, в аналогичном эпизоде сказаний о Сигурдре, встречает его на вершине горы пробужденная героем невеста-валькирия — Брингильда (Sigrdrifumǫl).

Общие замечания.

«Песни о Свипдагре» нет ни в одном из списков на пергаменте, а только в поздних рукописях на бумаге. Она принадлежит исландской поэзии конца X века, хотя фигурирующие в ней мифические и фольклорные элементы исходят из глубочайшей древности.

Что Gróagaldr и Fjolsvinnsmǫl действительно представляют собою одно произведение, при чем второе является непосредственным продолжением первого — это достаточно явствует из содержания, в частности уже из начальных строк второй песни; вероятно, обе песни принадлежали и одному автору.

Автор этот несомненно язычник, даже если надо считать неправильным то чтение текста, при котором, в 13 строфе Gróagaldr, идет речь о «причиняющих вред христианских ведьмах». И помимо этого все произведение проникнуто определенным и ярким языческим духом.

Часто указывают, что «Песнь о Свипдагре» составляет переход от мифологических песен к героическим. Главным действующим лицом ее является не бог, а земной герой, еще сохранивший в себе черты стихийного (солнечного) божества, но с вполне определенным человечным обликом, отчасти уже воплощающим идеальный тип германского героического эпоса: он напоминает Сигурдра своим беззаботным бесстрашием, своею юношескою заносчивостью при встрече с Фйольсвидром, своею радостною уверенностью в победе. Наивная хитрость, с какою Свипдагр старается скрыть свое имя и происхождение, напоминает подобную же попытку Сигурдра назваться вымышленным именем на вопрос Фафнира (Песнь о Фафнире, 2). С другой стороны образ и личность Фйольсвидра, дидактический характер его беседы с Свипдагром — заметно примыкают к мифологическому эпосу. Фабула построена на том же фольклорном мотиве, отголоски которого имеются в «Песни о Скирнире» и которому наиболее яркое воплощение дано в цикле песен о Сигурдре: герой, после далекого странствия, преодолев преграды, которые лишь он один из всех живущих призван преодолеть — находит наконец от века предназначенную ему и с любовью ожидающую его невесту.

Общий многим народам фольклорный мотив надо видеть и в обращении Свипдагра к умершей матери за помощью и советом. Аналогичные моменты есть в ряде сказаний и песен.

За исключением нескольких неясных, очень запутанных и спорных (вероятно, сильно испорченных переписчиками) строк в «Песни о Фйольсвидре», и самой личности последнего, остающейся до сих пор загадочной[1] — замысел поэта развивается просто и стройно.

Несмотря на позднее происхождение «Песнь о Свипдагре» — одна из лучших песен Эдды.

Тема разработана естественно и художественно, образы ярки и прекрасны, в лирических местах угадывается творчество настоящего поэта, прозорливого и глубоко-чувствующего духа. Поразительно хороши прощальные слова матери, напутствующей своего Свипдагра в трудное странствие за прекрасной далекой невестой (15,16):

И яркий, богатый лиризм звучит в первых обетах любви, которыми обмениваются на горной вершине Свипдагр и Мэнглод, изначала предназначенные друг другу, долго любившие и наконец соединенные судьбою.

[1] Я считаю, что здесь не место вдаваться в подробный разбор спорнаго вопроса о личности Фйольсвидра и в частности отстаивать мое личное предположение на этот счет. Только напоминаю еще раз об эзотерической подкладке всего диалога и связи его с тайными космогоническими учениями эддических авторов. С.