Речи Хамдира

1

Так оно деялось,
дело злое,
в час плача альвов
(печаль приходит
и к людям поутру,
лютые мысли,
скорби прежние,
к ратным детям)

2

не вчера,
не сегодня
(минуло время
с тех пор немалое),
не древле то было,
но в задревние годы
здесь Гудрун взывала,
рожденная Гьюки,
к сынам об отмщении
за дщерь ее Сванхильд:

3

«Была сестра у вас,
прозваньем Сванхильд,
ее под копыта
черным и белым
на дороге рати
Ёрмунрекк бросил,
серым походным
готским коням.

4

Горе вам, горе,
конунговы дети!..
В живых только вы
из моих родовичей,

5

совсем одна я —
на юру осина,
без родни осталась,
что сосна без веток,
счастье улетело —
с дерева листья,
ветром унесенные
в день ненастный».

6

Тут храбрый духом
ей Хамдир молвит:
«Гудрун, не ты ли
винила Хёгни,
когда сон Сигурда
пресек убийца,
когда на ложе
(они же смеялись)

7

сине-белые платы,
тобою тканные,
кровью мужа
насквозь промокли,
и, безутешная,
над телом Сигурда
ты сидела, над мертвым, —
а всему виной Гуннар[1].

8

Отплатила ты Атли:
заколола ты Эрпа
и убила Эйтиля —
себе же на горе;
берегись, подымая меч
на другого,
клинок смертоносный
на тебя ж обернется».

9

Тут молвил Сёрли —
был он разумен:
«Мне с матерью нашей
невместно спорить, н
о, как мне кажется,
не все вами сказано;
чего ищешь ты, Гудрун?
или слез тебе мало?

10

Сынов оплакала
и братьев с ними
и всех своих близких,
полегших в распре;
и нас ты, Гудрун,
внедолге оплачешь,
коль скоро навстречу смерти,
коней оседлав, поедем!»

11

Вот из усадьбы,
распалясь, они скачут,
юные воины,
на гуннских конях
по влажным взгорьям
вперед, к отмщенью.

12

Хитрец их встретил
на той дороге.
«Чем, ты, чернявый,
помочь нам можешь?»[2]

13

Сводный же брат им
в ответ: мол, тем же,
чем ноге помогает нога другая.
(Хамдир сказал:)
«Нога другая
чем же поможет?
Руке ли рука
потребна другая?»

14

Тут Эрп сказал им,
ехавший с ними, —
в седле подбоченясь,
гордый, сидел он;
«Беда, коль непутным
путь покажешь!»
Ему ответили:
осмелел, мол, ублюдок.

15

Железо ножен,
лезвия выхватив,
клинками сверкая
великанше на радость,
сами на треть
свою силу убавили, —
наземь свалился
их юный сродник.

16

Плащами взмахнули,
мечи — на чресла,
надели доспехи, —
богам подобны!

17

Из дорог далеких
нелегкую выбрали,
где сестрина сына[3],
к западу от усадьбы,
труп свисал, качался
на ветру остудном,
с волчьего древа
(недоброе ждет их).

18

Гомон в хоромах,
рать пирует,
и конский топот
никто не слышит,
покуда тревогу
рог не сыграл.

19

Услышал Ёрмунрекк
весть, мол, едут,
мол, видит стража
воинов в шлемах —
«Рать, к оружию!
Прибыли сильные
владыки, чью деву
здесь затоптали!»

20

Смеется Ёрмунрекк,
усы расправил, —
за меч не схватился,
на щит — лишь глянул,
от меда веселый,
тряхнул волосами,
в руке же кубок
сверкает золотом:

21

«Почел бы за счастье сейчас обоих,
Сёрли и Хамдира,
в сем доме видеть;
тут же сутугой
бычачьей скрутил бы,
удавку накинул бы
на белую шею Гьюкунгам».

22

Тут с места высокого
Хродрглёд[4] сыну
молвила слово, ему сказала:
«Неужто возможно,
чтобы два мужа
тысячу готов
связали, схватили,
рать одолели
в просторных палатах?»

23

Шум в обширных,
отброшены чаши,
гости по трупам готским
в крови шагают.

24

Тут молвил Хамдир,
храбрый духом:
«Сбылось же, Ёрмунрекк,
твое желание,
нас, братьев, увидеть
в сих палатах:
ноги твои отрублены,
руки твои отрублены —
ужо мы сожжем их, Ёрмунрекк,
в жарком пламени!»

25

Рыком ответил
высокородный,
муж кольчужный
взревел медведем:
«Камни мечите! —
мечи не секут их,
ни копья не колют
потомков Йонакра!»

26

Тут Хамдиру крикнул
храбрый духом:
«Напрасно, брат, молвил!
Опасные речи
в прореху из меха
без помехи хлещут.

27

Духом ты, Хамдир, крепок,
да некрепок рассудком:
ума нехватка —
изъян немалый!»

28

(Хамдир сказал:)

«Голову Эрп отсек бы,
будь он в живых,
брат наш бесстрашный,
на дороге павший,
доблестный воин
(дисы попутали,)
неуязвимый
(и его мы убили).

29

Не должно, нам думаю,
псам норн подобясь,
друг с другом грызться,
людям, как лютым
щенкам бирючьим,
рожденным в лесах, яриться.

30

Мы доблестно бились,
словно орлы на ветках,
стоя на трупах готов,
утомленных мечами.
Не сегодня, так завтра
славной смертью погибнем —
не доживет до заката,
кого норны приговорили!»

31

Сёрли там лег
недалеко от входа,
Хамдир же пал
у дальней стены.