# Сага об Ане Сгибателе Лука

Четвёртая из так называемых «саг о людях с Хравнисты», рассказывающих о родственниках Кетиля Лосося. В ней говорится о вражде между Аном по прозвищу Сгибатель Лука и Ингьяльдом, конунгом Наумдалира. Сага написана в XIV в.

## 1. О роде и мужании Ана

Эта сага начинается в те времена, когда в Норвегии были конунги фюльков[1]. Тогда одним фюльком правили отец и сын. Отца звали Олав, а сына — Ингьяльд; Ингьяльд был уже взрослым, когда происходили события этой саги. Отец и сын были непохожи. Конунга Олава люди любили, а Ингьяльд был очень лживым человеком. Их дружинники звались Кетиль и Бьёрн, которого прозвали Бьёрном Сильным. Они с конунгом Ингьяльдом были подобны нравом, дерзкие и настойчивые. У конунга Олава была дочь, её звали Аса, была она красивейшей из женщин и хороша собой. Отец с сыном правили фюльком Наумдалир.

Конунг Олав был стар, когда произошла эта история. Он был женат на двух королевах, и обе уже умерли. Ту, на которой он женился позже, звали Дис; раньше на ней был женат конунг Энунд Верхогляд из Фирдафюлька, и у него с ней было двое сыновей, и обоих звали Ульв. Теперь они правили в Фирдафюльке, и Ингьяльду казалось, что он должен был получить в наследство после своей матери половину этого государства наравне со своими братьями. Он провёл с ними две битвы и обе проиграл.

Одного бонда звали Бьёрн. Он жил на острове Хравниста, что расположен у Наумудалира. Бьёрн был одним из крупных бондов там на севере. Его жену звали Торгерд. Она была дочерью Бёдмода сына Фрамара и Хравнхильд дочери Кетиля Лосося. У них с Бьёрном была дочь, которую звали Тордис. На ней женился Гаут из Хамара, уважаемый человек. У них был сын, которого звали Грим. Он рано стал высоким и сильным. У Бьёрна и Торгерд были ещё дети. Старшего их сына звали Торир, человек красивый, учтивый и хороший во всём. Он был дружинником конунга Олава и пользовался у него большим уважением, и в знак этого конунг Олав подарил Ториру меч, которым долгое время владела его семья и с которым были связаны великие воспоминания. Он назывался Тегн; он был длинный и широкий и рубил лучше всех мечей; его трижды полировали. Торир часто оставался одну зиму с конунгом, а другую у своего отца.

Младшего сына Бьёрна звали Ан. Он был с малых лет высокого роста, некрасивый и весьма медлительный, а о его силе людям было неведомо, потому что он никогда её не испытывал. Он считался весьма глупым. Мало любви получал он от отца, но мать очень его любила. Люди полагали, что он ничем кроме роста не похож на своих предков, таких как Кетиль Лосось и другие люди с Хравнисты. Ан не валялся на кухне, но всё же некоторые люди называли его дурачком. Никаким искусствам он не был обучен. Так шло время, пока ему не исполнилось девять зим. Он был тогда не меньше своего брата Торира. Он был весьма непригляден. Также ему мала была одежда, потому что колени и локти торчали у него наружу.

Когда ему было двенадцать зим, он отправился прочь на три ночи, и никто не знал, что с ним случилось. Ан пришёл на какую-то поляну. Он увидел там большой камень и какого-то мужчину у ручья. Он слыхал о двергах и о том, что они искуснее, чем другой народ. Ан встал тогда между камнем и двергом, освятил его снаружи камня и сказал, что тот никогда не сможет войти внутрь, если не сделает ему лук, крепкий и с него ростом, и пять стрел к нему. У них должно быть такое свойство, чтобы он с первого раза попадал туда, куда пожелает выстрелить. Лук должен был быть сделан в течение трёх ночей, и Ан это время прождал там. Дверг выполнил всё, что было было указано, и совсем без чар, а звали дверга Литом. Ан дал ему немного серебра, полученного от своей матери. Дверг подарил Ану красивый стул. Потом он вернулся домой, неся стул на спине. Тогда люди очень смеялись над ним. Ан отдал стул своей матери и сказал, что должен вознаградить её лучше всех.

## 2. Ан решает присоединиться к Ториру, своему брату

Когда Ану было восемнадцать зим, он был выше всех людей в тех местах на севере. Ни ума, ни учтивости у него так и не прибавилось. Той зимой Торир остался на Хравнисте, и тогда он получил прозвище по своему мечу, и его прозвали Торир Тегн. А весной Торир собрался к конунгу. Ан попросился ехать с ним, однако Торир отказал ему наотрез. Но когда он пошёл к кораблю, явился туда и Ан. Торир спросил, чего он хочет. Ан сказал, что поедет с ним, даст ли он на то добро или нет.

Торир сказал, что он никуда не поедет:

— Нельзя тебе жить у правителей, — сказал он, — ибо ты со своим нравом еле уживаешься здесь, дома.

Он взял тогда Ана и крепко-накрепко привязал его к дереву. Ан не сопротивлялся. Затем Торир отправился дальше, но вскоре увидел, что Ан идёт за ним и тащит дерево за собой; он вырвал его с корнями.

Тогда Торир сказал:

— Ты на удивление силён, родич, но всё же мне не кажется разумным, чтобы ты пришёл к конунгу с таким нравом, как у тебя.

Торир разрезал на нем верёвки и сказал:

— Мало ты ценишь мои слова.

Затем он обнажил меч Тегн и погрозил им ему:

— Этот меч научит тебя вежливости, чего у тебя до сих пор не было; он тебя невысоко оценит и положит конец твоему путешествию.

Ан сказал:

— Не пугай меня, словно ребёнка розгами. Дабы ты знал, насколько ты в моей власти, взгляни теперь на это.

Тут Ан схватил Торира, подбросил его в воздух, потряс как дитя и сказал:

— Теперь смотри, что с тобой случится, если у нас обоих окажется не один путь.

Затем он отпустил его на свободу, и Торир понял, какие способности у этого человека. Они поднялись на корабль, и Ан думал о том, что он попадёт туда, где все считали это величайшим вредом.

Купцы спрашивали друг у друга, кто этот человек. Ан сказал:

— Почему бы вам не спросить меня? Я могу сказать вам. Зовут меня Ан, я родом с Хравнисты и брат Торира Тегна, — но они сказали, что не верят этому.

Торир подтвердил, что Ан говорит правду. Они ответили, что его следует хорошо принять. Ан был плохо одет. Торир попросил отрезать сукна ему для одежды, чтобы тот не выглядел столь странно, так и было сделано. Это не принесло ему много пользы, потому что он нескладно закрепил его на себе, и одежда его лучше не стала. Корабельщики хорошо относились к Ану. Да он и не давал повода для иного.

## 3. Ан зимует у конунга Ингьяльда

Они с Ториром пришли в фюльк Наумдалир и узнали там новости, что конунг Олав скончался, а Ингьяльд стал единственным конунгом в том государстве, что принадлежало им обоим.

Тогда Торир сказал:

— Умер тот, кто был лучше, и я бы не приехал с севера, если бы знал о такой перемене.

Вот Торир пришёл в город конунга. У Ана был с собой его лук, и когда они пришли к палате, он натянул тетиву на этот лук, что был необычайно крепок. Торир спросил, что это значит. Ан сказал, что скоро станет видно. Он поместил тетиву перед грудью, лук — на плечи, а стрелы держал в руке. И когда они подошли к дверям палаты, привратники пропустили Торира, а относительно манер Ана подняли сильный шум, потому что тот не переоделся. Потом он упрямо пошёл к двери, а лук выступал из-за плеч, и в проёме было недостаточно места. Луку пришлось бы или сломаться, или очень сильно согнуться, потому что вход преграждали двери. Вот Ан очутился в палате; лук согнулся, но не сломался. Ан уселся с краю, а Торир предстал перед конунгом и приветствовал его.

Конунг хорошо принял его и попросил пройти на почётное место напротив себя.

— Добро пожаловать сюда к нам! С кем ты путешествовал, почему этот человек так быстро расстался с тобой?

Торир сказал:

— Этот человек — мой брат, и ему вряд ли знакомы общепринятые манеры.

Конунг сказал:

— Добро пожаловать сюда и ему, он сядет рядом с тобой. Мы сделаем это ради тебя, и мы слышали об Ане, и во многих отношениях он человек удивительный.

Торир подошёл к Ану и передал ему слова конунга:

— Перепала и тебе часть славы, родич.

Ан ответил:

— Мы не будем меняться местами, да и мне больше подобает попросить приюта на зиму.

Торир сказал, что думает, что этот вопрос решённый. Тем не менее, Торир подошёл к конунгу и сказал:

— Я хочу попросить приюта на зиму для своего родича Ана, как он пожелал, однако местом он доволен.

Конунг сказал:

— Конечно, будет ему приют на зиму, но неужели ему в другом месте лучше, чем возле тебя?

Торир ответил, что совершенно не может иметь с ним дела:

— Раньше его больше устраивало поступать по-своему, и потому мне не хотелось, чтобы он шёл со мной, что я знал, что для него будет тут необычно.

Торир передал Ану слова конунга. Ан сказал:

— Теперь хорошо получилось. Иди, брат, на своё место.

Торир так и сделал.

Ан был молчалив и необщителен; почти всё время он сидел на своём месте, кроме тех случаев, когда отправлялся по делам. Дружинники очень смеялись над ним, и Кетиль был тут заводилой. Ан делал вид, что не слышит этого. Так подошло время йоля. Тогда конунг объявил, что на йоль раздаст подарки, как делал его отец, и сказал, что хочет таким образом расположить к себе своих людей. Вечером накануне йоля все люди пришли за подарками, кроме Ана.

Конунг спросил, почему Ан не пришёл за подарком:

— Он не примет подарка, как остальные?

Об этом сказали Ану. Тогда он поднялся и заявил:

— Я хотел бы получить золото.

Вид у него был неприветливый, когда он предстал перед конунгом. А был он на диво велик статью.

Конунг сказал:

— Что так громко зазвучало, Ан, когда ты входил сюда через дверь в первый раз?

— Мой лук, — сказал Ан, — ибо двери ваших палат были так малы, конунг, что он весь согнулся, когда я нёс его на плечах, перед тем как я вошёл, и громко зазвенел, когда снова распрямился.

— Ты будешь зваться, — сказал конунг, — Аном Сгибателем Лука.

— Что ты дашь мне за прозвание? — сказал Ан.

— Получи золотое кольцо за всё вместе, — сказал конунг, — за прозвание и как подарок на йоль, ибо я слышал, что ты говорил недавно, да и ты, верно, очень сильный человек, раз уж такой рослый.

— Я считаю, — сказал Ан, — что я очень силён, но точно мне это неизвестно.

Ан взял подарок и не поблагодарил. Он поиграл с кольцом и прикрепил себе на кольчугу. Он дотрагивался до него ладонью, и один раз кольцо отвалилось. Он отправился искать его в прихожую, а когда вернулся, то выглядел так, словно купался в грязи. Его соседи спросили, почему он так отвратителен.

Ан сказал, что трудно спрашивающему, но ещё труднее отвечающему:

— Но я скажу тебе, если ты сохранишь это в тайне.

Тот пообещал это. Ан сказал:

— Правду, как оказалось, говорят: «Вызывающее зависть богатство легко уходит», вот кольцо и потерялось.

Его сосед сказал:

— Давай не говорить об этом.

Ан сказал:

— Да будет так. Не мне оно суждено, я подарю его тому, кто найдёт.

Об этом стало известно дружинникам, все пересказывали историю друг другу, а Кетиль очень смеялся и сказал, что случилось так, как и следовало ожидать, когда дураку дарят золото. Затем он тоже отправился искать кольцо с дружинниками. Они столпились в прихожей.

Тогда Ан сказал:

— По какой причине люди ползают здесь на четвереньках и возятся в грязи? Здесь устроили соревнования по борьбе?

Ему сказали, что люди хотели помочь его несчастью и найти кольцо. Ан сказал:

— А я и позабыл. Вот это кольцо у меня в руке, и нынче я отплатил вам разок за то, что вы часто насмехались надо мной.

Дружинники сказали, что над ними очень посмеялись. Ан ответил, что так и должно было быть. В насмешках настал перерыв, однако затем всё вернулось на круги своя, и Кетиль усердствовал в этом больше всех.

## 4. О подвигах Ана

Однажды братья стояли вдвоём снаружи палаты. Тогда вышли дружинники и сказали:

— Ты, наверное, сильный человек, Ан.

Он ответил:

— Может быть и так, но я не проверял это.

Они сказали:

— Хочешь побороться с Бьёрном?

Он ответил:

— Вы должны выполнить для этого одно условие. Услужите мне и разведите для меня большой костёр.

Они сделали так и предложили ему погреться. Он сказал, что ему это больше понадобится, когда он закончит схватку, чтобы расслабиться. Потом они приготовились к борьбе в палате. Ан был одет в шубу, которую ему дала его мать. Он не опоясывался, а она была такая длинная, что волочилась за ним дальше, чем на локоть; рукава были длиннее его рук. Тогда Бьёрн прыгнул к Ану, но тот стоял спокойно. Бьёрн был самым сильным из людей. Он схватил Ана и бросил его в костёр так, что верхней частью тела он упал в огонь, а ноги ударились о скамью. Все громко рассмеялись. Ан медленно поднялся. Он не пострадал от огня благодаря шубе.

Тогда конунг сказал:

— Ты не кажешься мне, Ан, таким сильным, как ты притворяешься.

Ан сказал:

— Мне кажется, конунг, что тот сильнее, кто падает первым.

Конунг рассмеялся. Ан надел пояс, подобрал подол и засучил рукава. Вот они сошлись во второй раз. Тогда Ан схватил Бьёрна, взмахнул им, как ребёнком, и затем, отпустив, бросил его в огонь. Дружинники подбежали и вытащили его из огня, и Бьёрн очень обгорел. Они объявили этого человека довольно сильным. Ан был доволен, что его назвали сильным, и сказал, что теперь-то понятно, что он хотел, чтобы Бьёрна опалило огнём, и добавил, что тот теперь в большей нужде, чем он сам. Затем Ан произнёс вису:

Метнул меня, как не должно,
насмешливый муж на лавку;
спустить не смогу такого
я никому. Стыдись, муж!
Пришлось в борьбе повалиться,
как кусок мяса в пламя;
ему отказал я в славе.
Пускай же стыдится вечно!

Однажды в конце зимы братья опять стояли вдвоём снаружи. Тогда сказал Торир:

— Разве ты доволен своим приездом сюда, ведь тебя подвергают здесь насмешкам и издевательствам?

Ан сказал, что он вполне доволен:

— Я получил здесь золото и хороший приют на зиму, а их насмешки меня не трогают.

Торир сказал:

— Я проведу испытание, как считаю нужным. Я дам тебе меч Тегн, чтобы ты убил каких-нибудь двоих людей конунга, и сам ответил на обвинение.

Ан сказал:

— Я хочу этот меч и возьму его, но не обещаю за него расплатиться.

На другой день во время пира Ан поднялся, повернулся к тому, кто сидел рядом с ним, посмотрел на него и так он делал со всеми в палатах; перед конунгом он стоял дольше всего. Потом он подошёл к Ториру, положил меч на стол перед ним и сказал, что не хочет его. Все громко рассмеялись, а Ториру это очень не понравилось.

Как-то раз оба брата встретились наедине, и Торир спросил:

— Почему ты поступил так оскорбительно, брат, и вовсе не так, как я задумал?

Ан сказал:

— Я думал, есть ли мне за что мстить людям конунга, и ничего не надумал. А я дольше всего я смотрел на конунга, потому что тут я больше всего колебался насчёт того, как мне поступить.

Торир сказал:

— Ты слишком глуп, поэтому конунг и благосклонен к тебе.

Ан сказал:

— Нам не нужно о нём говорить, потому что я думаю, что не рождалось в Норвегии человека хуже, чем этот конунг.

Так они закончили свой разговор. Пришла весна. Тогда конунг Ингьяльд велел созвать тинг. Он встал на тинге и сказал:

— Людям известно, что мой отец мёртв, и я владею этим государством, и я хочу заявить о том, что хочу возместить всем, с кем был несправедлив, и дать им и всем вам хорошие законы. Но я должен позвать вас, моих подданных, в гости к моим братьям, и мы сможем мирно обустроить наше государство, а я получу пиво и припасы для своих людей.

Раздались одобрительные возгласы. Тогда Ан сказал:

— Тебе, наверное, нравится, что говорит конунг, брат.

Торир сказал, что это очевидно. Ан сказал:

— Я могу сказать тебе, что он сейчас желает им наихудшего и считает, что может применять самые злые способы, чтобы расправиться с ними.

Торир сказал, чтобы он не относился к конунгу с предубеждением. Затем они собрались.

Ан спросил Торира, хочет ли тот, чтобы он отправился вместе с дружиной.

— …вместе с вами и конунгом. Малый итог, если я в таком положении уйду прочь, и совсем неясно, как мне тем временем будет житься здесь. Лучше я отправлюсь вместе с вами, это не забудется дольше всего и наименее полезно.

Торир ответил, что хочет, чтобы он поехал, и они с конунгом направились на север и расположились у каких-то островов. Конунг сказал, что должен воздвигнуть причальный знак[2]. Тогда Ан произнёс вису:

Добро тебе, ива,
ты дремлешь у моря,
покрыта листвою;
отряхнут с тебя люди
росу по утрам,
я ж про Тегн думаю
денно и нощно.

Торир сказал:

— Ты не будешь в нём нуждаться, ибо я подарю тебе меч Тегн.

Ан сказал:

— Не жажду я этого Тегна.

Тогда Кетиль сказал:

— Я думаю, ты жаждешь какого-то мужчину[3] и хочешь сношаться с ним, — и они громко насмехались и издевались над ним.

— Нет, не так, — сказал Ан, — я жажду не мужчину, а Тегн своего брата Торира, ибо он так наивен, что верит этому конунгу, я же знаю, что он принесёт ему смерть.

Потом они пришли к Фирдафюльку. Тогда конунг Ингьяльд сказал:

— Я думаю, что вот мы пришли в государство моих братьев, и тут я узнал, что они не хотят мириться с нами, и мне кажется, что нам лучше всего сражаться и так освободить нас от противостояния с ними.

Тогда многие предпочли бы остаться дома, чем оказаться там. Когда же братья услышали об этом, то собрали войско против конунга Ингьяльда. А конунг Ингьяльд приказал дать людям выпить, чтобы они стремились вперёд. Вот до Ана дошёл большой бычий рог. Он сказал вису:

То мне видится лучшим,
коль всё же убитым падать,
чтоб пошли побыстрее
пешие копьям навстречу;
глотнём же до дна из копий
бычьего лба, грабители,
стала бы схватка мечей
жаркой, коль мне судить.

Конунг сказал:

— Это хорошо сочинено, и не будет беззащитен тот, с кем ты будешь идти рядом.

Ан сказал:

— Я не думаю, что это сегодня пригодится, хоть я и могу оказать помощь.

Конунг сказал, что не знает, что он за человек. Ан заявил, что оба они себя ещё покажут. Он улёгся на корабле, когда другие поднялись биться.

Торир сказал:

— Ты очень плохо поступаешь, сперва приплыл сюда, а теперь лежишь на корабле, когда нужна подмога; я полагал, что мужество украсит тебя.

Ан сказал, что эти слова его не заботят.

Конунг поднялся, и против них вышло местное ополчение. Они встретились у какого-то леса и начали биться. Ан встал, пошёл в лес и залез на дерево. Оттуда он оглядел оба войска и два знамени, которые несли перед братьями конунга Ингьяльда.

Ан сказал самому себе:

— Почему бы не оказать помощь конунгу Ингьяльду, хоть это и причинит ему наибольший вред, раз сам он этого страстно желает? Я выстрелю из лука, и скорее всего, попаду в цель, ибо тот, кто дал мне этот лук и эти стрелы, сказал, что я стану метким стрелком. Был то дверг, которого я встретил в лесу на Хравнисте, когда люди сочли меня пропавшим, и мы с этим двергом столковались. И теперь я испытаю изделие, которым он выкупил свою голову, ведь перед тем я освятил его снаружи камня. Он заявил, что я сделаю три знаменитых выстрела, один раз каждой стрелой.

Он выстрелил, прицелившись в одного из Ульвов, и стрела пробила его насквозь и улетела в кусты позади него. Знамя сразу упало. Ан подобрал стрелу и побежал к кораблям. Увидев это, люди сказали конунгу, что его поразили дротиком или стрелой.

Вечером люди пошли к кораблям. Все говорили только о выстреле. Ан услышал это и сказал, что они могут преуспеть:

— Раз полдела уже сделано.

Утром конунг подстрекал людей к высадке на берег и сказал, что надеется на победу. Ан остался, и никто не позвал его на берег. Ему пришло на ум, что конунгу Ингьяльду понадобится помощь. Он выстрелил второй стрелой. Она попала Ульву в грудь, и выстрел был слабее, чем раньше, отчего стрела застряла. Люди изучили стрелу и решили, что обе стрелы, как оно и было, принадлежат одному человеку, хоть он и не показывался.

Конунг сказал:

— Я давно знал, что Ан человек очень способный.

Конунг послал за ним и сказал, что он должен получить выдающуюся награду. Посланцы увидели, что Ан сел в лодку и уже весьма далеко от них. Они передали ему слова конунга и сказали, что его ожидает почёт за этот поступок.

Ан сказал:

— Я не пойду к конунгу, ибо он за мою работу отправит меня на виселицу.

Люди вернулись и сообщили обо всём конунгу. Тот сказал:

— Он был недалёк от истины, и я хотел бы, чтобы он не совершал бы больше тайных убийств благородных людей. Я собирался сохранить своим братьям жизнь и оставить им государство.

Торир сказал:

— Плохо ты поступаешь. Ты сам предпочёл бы сделать это. Не было такого времени, чтобы ты не желал их смерти.

Конунг ответил:

— Будь он с нами на берегу, он заслужил бы почёт, но за тайное убийство его ждала бы казнь.

Торир сказал, что думал, что ему полагалась бы равная награда. Ингьяльд принял владения своих братьев и поставил людей над этим фюльком. Затем им насыпали курган, который называется Курганом Ульвов. Конунг поднялся на корабли и приготовился к отплытию.

Кетиль сказал, что хотел бы встретиться со своим другом, который жил недалеко оттуда. Конунг ответил:

— Не медли, ибо скоро мы уплываем.

Кетиль нёс в руке стрелы Ана. Он пришёл на хутор одного бонда неподалёку от кораблей. Его там не знали. Бонд поздоровался с ним и спросил, как его зовут.

Он ответил:

— Меня зовут Ан Сгибатель Лука, ты, наверное, слышал о моих выстрелах.

Бонд ответил:

— Мы могли бы жить здесь без твоих выстрелов, ибо наши правители были всеми любимы. Но оставайся ночевать у нас.

Он сказал, что согласен. Там больше не было людей, кроме жены бонда и его дочери. Её звали Дрива.

Теперь надо рассказать об Ане, он приплыл на вёслах в одну скрытую бухту и явился на тот же самый хутор, остановился и прислушался к людскому разговору.

Гость произнёс:

— Это твоя дочь, бонд?

— Истинно, — сказал тот.

— Сегодня ночью я собираюсь занять постель вместе с ней, и лучшего предложения вам не будет.

Старик ответил, что ему это очень не нравится. Кетиль сказал, что совершил достаточно подвигов, чтобы получить её в постели. Услышав это, Ан подошёл к двери и постучал в неё. Раб вышел к двери и долго выглядывал, прежде чем увидел человека. Он спросил его имя. Тот ответил, что его зовут Ан.

Раб сказал:

— Много здесь сошлось Анов, так зовут и того, кто внутри.

Ан сказал, что это возможно, вошёл и уселся напротив Кетиля. Бонд спросил, как его зовут. Он назвался Аном.

Бонд сказал:

— Здесь слишком много Анов. Хочешь остаться у нас?

Он ответил, что принимает приглашение.

— Но мне нужно сделать некоторое дело, прежде чем я сяду есть. Не зовут ли этого Ана Кетилем?

Тот сказал:

— Я сделал так в шутку.

Ан сказал:

— Это хорошо отрицать во время нашей встречи. Мы оба жили в одном месте, и ты имеешь некоторое понятие о моих способностях, но, тем не менее, считаешь меня дурачком. Я всё же человек способный и могу хорошо вылечить от женолюбия. Я недавно слышал, что ты собираешься спать с хозяйской дочерью.

Он схватил его за чуб, вытащил наружу и сказал вису:

То выяснишь вскоре:
тебе хлев выгребать,
совсем ты не Ан
Сгибатель Лука;
сгибатель ты хлеба —
не лука сгибатель,
сгибатель ты сыра,
а не сгибатель вяза.

Он связал его, вырвал ему волосы, вымазал смолой и сказал, что любой должен летать, у кого есть перья. Он выколол ему один глаз, а потом кастрировал. После этого он отпустил его и дал ему две палки:

— А я заберу свою стрелу.

Ан сказал:

— Люди называют драгоценностью, достойной конунга, то, что выделяется среди остального. А в тебе теперь кое-что изменилось, и потому я отправляю тебя сейчас в таком состоянии конунгу Ингьяльду. И я кастрировал тебя за первого его брата, а за другого ещё будет заплачено.

Кетиль разыскал корабли и рассказал обо всём конунгу, и его палки подтверждали, что он стал неуклюж. А вид его говорил больше рассказа: он лишился и глаза, и яичек.

— Я тебя отпускаю, — сказал конунг и прогнал его прочь.

## 5. О деяниях Ана и его женитьбе

Теперь надо рассказать об Ане, что он сказал бонду:

— Вы хорошо приняли меня, и я не причиню тебе зла. Мы должны опустошить хутор и уйти в лес, потому что люди конунга скоро придут сюда, — так они и сделали.

Ан предугадал это, ибо конунг немедленно послал ночью людей, и они сожгли хутор и затем вернулись назад.

Конунг сказал своим людям:

— Если Ан ускользнёт, я предлагаю три марки серебра за его голову, и я объявляю его вне закона по всей Норвегии.

Это стало широко известно. Конунг вернулся домой в своё государство. Ан жил у старика и летом построил ему дом.

Ежедневно Ан одевался так: он был в белой меховой куртке; она была такая длинная, что доходила до пят. Далее, он был в серой меховой куртке, которая доставала до середины голени. Далее, он был в красной рубахе до колен. Поверх всего он был в скверной ватной куртке, которая доставала до середины бедра. На голове у него была шляпа, и в руке — топорик. Он был на удивление большой и мужественный, но не очень красивый.

Однажды Ан встретил снаружи Дриву, дочь старика. С нею шли три спутницы. Она была красивейшей из женщин и хорошо воспитана. Она была в красной рубашке с длинными рукавами, широкой снизу, длинной и узкой в талии. У неё была диадема на лбу и очень красивые волосы. Все трое смеялись над ним и издевались над его одеждой.

Тогда Дрива сказала:

— Откуда ты идёшь, ряженый?

— Из кузницы, — сказал Ан.

Тут подоспел бонд и попросил их не обижать его. Тогда Ан сказал вису:

Девы пристали,
меня повстречав,
светловолосые:
«Откуда спешишь ты, ряженый?»
Я ж говорю
шёлка Гунн
очень насмешливо:
«Оттуда, где тихо снаружи?»

— Мне не кажется, — сказал Ан, — что твоя рубаха сидит на тебе лучше, чем моя куртка, ибо она выглядывает сзади из-под твоего плаща.

На этом они расстались. Осенью, когда на хуторе построили дом, бонд сказал Ану, что тот имеет право перезимовать там:

— Ты хорошо потрудился для этого.

Ан сказал, что принимает предложение. Ему нравилась дочь старика, хотя она насмехалась над покроем его одежды, он же был снисходителен к этому.

А весной он объявил о том, что уходит и подыщет себе другое занятие.

— Но если случится так, как я подозреваю, что твоя дочь беременна, то упрекать в этом некого, и я признаю отцовство. Если это будет мальчик, то пришлите его ко мне, когда узнаете что-нибудь о моём месте жительства, и это кольцо послужит ему знаком, но если это будет девочка, заботься о ней сам.

Затем он ушёл и отправился на восток в лес. Там занимался грабежами разбойник, которого звали Гаран. Днём, идя по лесной тропе, Ан увидел, как его догоняет какой-то человек. У него был чёрный щит, шлем на голове, в руке лук, а на спине — колчан. Тот увидел пришельца, сразу выстрелил ему в щит стрелой с четырёхгранным наконечником, но щит не пробил. Затем Ан прицелился, выстрелил сквозь щит и попал ему в плечевую мышцу, так что тот оказался ранен. Разбойник сказал, что этих выстрелов предостаточно, опустил своё оружие, подошёл к пришельцу и спросил, как его зовут. Он ответил, что Ан.

Гаран сказал, что слышал его имя:

— Ты очень знаменит.

Ан сказал:

— О тебе я тоже слышал, но всегда плохое.

Гаран сказал:

— Тебя ждёт от меня добро. Я приглашаю тебя к себе, мы станем товарищами и многое совершим.

Ан сказал:

— Достаточно будет того, если мы будем творить зло.

Они пришли к хижине, которая стояла в лесу, дверь была закрыта. Они вошли, и там было вдосталь богатств, оружия и доспехов. Ан увидел там два камня, один выше другого. Ан спросил, для чего они.

Гаран сказал:

— Я проверял тут силу хребта у людей, которые навещали меня.

Ан сказал:

— По-злодейски ты поступал со своими гостями. На каком камне тебе было бы удобнее прилечь?

Тот ответил, что не задумывался об этом, но всё же более высокий кажется более подходящим из-за его роста. День уже клонился к вечеру.

Гаран сказал:

— Сейчас мы приготовим еду. Хочешь ли ты принести воду или же развести огонь?

Ан сказал, что так уж получается, что огонь разведёт он, потому что привычен к этому делу. Когда же он улёгся, то положил себе на спину меч, который служил ему оружием. Он услышал над собой свист, разбойник ударил его, но попал по мечу, и это спасло его.

Тогда он вскочил и сказал:

— Ты не надёжен и быстро изменил дружбе, хоть это мне и мало навредило. Может быть, сегодня вечером ты будешь ночевать на высоком камне для бондов.

Это была жестокая схватка, и каждый хотел отодвинуться от этого камня. Вот Гаран оказался у камня. Ан наступил ему на подъём ноги, толкнул в грудь и перегнул его через камень; тогда у него переломился хребет. Ан отошёл от него, когда он умер. Он отрубил ему голову, вытащил его наружу и сунул ему голову носом в пах, чтобы разбойник не разгуливал мёртвым. Так прошла ночь. Ан жил там летом, никому не причиняя вреда и не давая себя увидеть. Когда же началась осень, он запер хижину и отправился прочь, желая найти другое жильё на зиму.

В конце дня он пришёл к одной богатой вдове, которую звали Йорунн. Он заночевал там, скрыв своё имя. Когда хозяйка зашла в хижину, то спросила у гостя, как его зовут. Он ответил, что пришло ему в голову.

Она отошла, вернулась и сказала:

— Зачем ты пришёл сюда? У меня предчувствие, что ты, наверное, Ан Сгибатель Лука.

Он признал, что это правда.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросила она. — Здесь тебе не спастись от конунга.

Ан сказал, что думает, что многого не понадобится:

— Я рискну, если вы позволите.

Она сказала:

— Я не пожалею еды для тебя.

Там он жил некоторое время, был работящим, заботился о её хозяйстве и делал это с большим разумением. Ан сказал:

— Я хотел бы перезимовать здесь у вас, но не жить постоянно.

Она сказала, что ему зимовать там не подходит:

— Конунг ищет тебя; мы мало что сможем для тебя сделать.

Он ответил, что полагает, что конунг Ингьяльд не навредит ему.

— Я не пожалею еды для тебя, — но он сказал, что сам о себе позаботится.

Он стал очень хорошим управляющим. Позднее у них завязалась беседа. Он сказал, что ему пришло в голову поговорить о браке с ней. Она сказала, что нужно спросить разрешения у её родичей, но самой ей это очень по душе. Никто не стал возражать, и они поженились. Ан был очень рачительным и умелым хозяином. У него был сарай для лодок в лесу недалеко от хутора, и там он построил корабль. Вскоре их достаток и почёт возросли. У него было четыре больших хутора, и на каждом хуторе — тридцать боеспособных людей. Местные жители выбрали его предводителем. Он был великодушен, и его все любили. Конунг Ингьяльд прослышал про это и отправил к нему людей. Торир, его брат, часто ездил на восток с мирными предложениями, и между братьями была крепкая дружба. Тогда Бьёрн, их отец, умер на Хравнисте, и за хозяйством присматривали их шурин Гаут и сестра Тордис. Грим, их сын, был высокий, красивый и сильный и говорил, что никто из родичей ему так не люб, как Ан. Он отправился к нему. Ан хорошо принял его, и он долго жил там. Все его любили.

Торир часто просил Ана, чтобы он уступил конунгу:

— Тебе это не принесёт пользы, брат, ибо я ясно вижу его злобу к тебе.

— Судьба распорядится с нашим конунгом, — сказал Ан. — Ты ему доверяешь, а я предпочёл бы, чтобы ты присматривал за нашим хозяйством.

Но сложилось не так.

## 6. О наёмных убийцах конунга

Иваром звали одного человека знатного рода из Упплёнда. Он пришёл ко двору конунга Ингьяльда, и тот хорошо принял его; его не было там, когда Ан жил у конунга. Ивар был представительный мужчина. Он от всего сердца полюбил Асу и попросил о браке с ней. Конунг не стал торопиться. Они обсудили это дело между собой.

Конунг сказал:

— Ты очень на этом настаиваешь, и я сделаю тебе предложение. Иди к Ану и принеси мне его голову, а когда ты вернёшься, можешь надеяться на брак, о котором просишь, ибо тогда тебя назовут человеком великим и достойным быть зятем конунга.

Ивар сказал, что это нелегко:

— А ты, сестра конунга, даёшь согласие на это дело?

Она ответила:

— Я подчинюсь воле своего брата, если ты исполнишь это поручение.

С тем он отправился на восток страны к Ану и потребовал у него приюта на зиму.

Ан спросил, кто он такой, и сказал, что сложно узнать, что на душе у каждого, однако он не привык отказывать в пище:

— Я также не требую платы за пропитание, пока не узнаю, как это будет принято или что за помощь будет.

Ивар помогал ему в мастерской и других делах.

Одним вечером, когда они шли домой, Ивару пришло на ум, что ему нужно совершить. Тогда он подбежал к Ану и ударил его. Ан оказался быстрее, чем думал Ивар, и шаги у него были шире, и удар ушёл в землю до самых корней деревьев. Ан заметил его нападение, обернулся и сказал, что ему не нравится, как его вознаграждают за стол. Ан связал его тетивой и погнал домой впереди себя. Ночью он заковал Ивара в кандалы. А когда об этом узнали люди, они потребовали его убить и говорили, что он это заслужил.

Ан сказал, что такого не будет.

— Скажут, что я стал врагом конунга, если люди не узнают правды. Я хочу созвать многолюдный тинг, и человек конунга расскажет свою историю и доведёт до всеобщего сведения это трудное дело.

Так и было сделано.

Ан пришёл на тинг и привёл Ивара за собой. Ан сказал:

— Теперь поведай всё о своём задании.

Ивар так и сделал. Тогда все решили, что он заслужил смерти.

Ан сказал:

— Нет, — сказал он, — этого не будет. Я знаю, к кому он пойдёт, как вы слышали.

Он велел сломать все его кости ниже колен и затем вылечить, повернув стопы по-другому, чем раньше; теперь пальцы на ногах смотрели назад.

Ан сказал:

— Стань теперь передо мной, — и так он сделал.

Ан сказал:

— Теперь ты драгоценность, достойная конунга, ведь ты отличаешься от других людей.

Потом он слегка подправил ему лицо и сказал:

— Теперь ты с обеих сторон превосходишь других людей, с красивым лицом и с ногами не как у всех остальных. Иди теперь к конунгу Ингьяльду, я плачу тобой за другого брата, так что больше ему незачем наведываться сюда.

Ивар встретил конунга и рассказал о своей неудаче. Конунг ответил:

— Я знал, что люди убивают друг друга, но едва ли слышал о том, чтобы причиняли такие увечья и называли это драгоценностью, достойной конунга. Но ты мне не кажешься никакой драгоценностью. Ступай в свои владения.

Сестра конунга сказала:

— Теперь ты не позволишь ему жениться на мне?

Конунг сказал, что это уже непристойно, напрасно он надеялся на Ивара, что тот уладит это дело:

— И потому ему не ответили отказом насчёт тебя.

Торира тогда долго не было дома.

После этого конунг послал двенадцать человек за головой Ана и сказал так:

— Я хочу послать вас к Ану с тем, чтобы вы действовали таким образом: вы попросите у него приюта на зиму, а он великодушен и спросит, почему вы путешествуете таким большим числом. А вы скажите, что вы все вместе получили деньги и никому не доверяете разделить их между собой, кроме него. И если он примет вас, переманите к себе денежными подарками такое же количество из его людей, и я даю вам свободу действий, чтобы вы не дали ему сбежать.

Затем они отправились к Ану, и у них произошёл тот разговор, что и предполагал конунг. Всё же он принял их, и они оставались там на йоль.

Одним вечером Йорунн спросила Ана:

— Что ты думаешь насчёт гостей, что явились к тебе домой?

Он сказал:

— Я думаю, что они хорошие люди, и мы на это рассчитывали.

Она сказала, что не считает, что им можно доверять:

— И я сомневаюсь, совершили ли они злодеяние или только намереваются, потому что всякий раз, когда ты покидаешь своё место, они смотрят на тебя и меняются в лице.

Он сказал, что так не считает.

— Но я позабочусь о тебе больше, чем я полагала, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты завтра ушёл из дома, и если они не сделают ничего подозрительного, тогда ничего не будет. Скажи, что вечером ты будешь дома и что ты хочешь пойти один, и если они сделают что-нибудь подозрительное, тогда сможем узнать, кто они такие.

Ан сказал, что так и будет. Утром Ан вышел из дома, и когда зимние гости увидели это, то решили, что им предоставилась возможность напасть на Ана. Они ушли из дому по шесть человек в два места, дома же осталось шестеро лазутчиков и шестеро работников, которые получили деньги за голову Ана. Оба отряда из шести человек устроили засады. Они засели у дороги Ана.

Йорунн встретилась с Гримом и сказала, что ей кажутся подозрительными их перемещения:

— А ты иди на разведку.

Он сказал, что он готов к этому и отправился в лес со множеством людей так, чтобы те не узнали, однако ничего не обнаружили. Наступил вечер, и людям конунга показалось, что лучше всего вернуться домой и подождать более подходящего времени для нападения. Они прошли домой. Ан уже сидел на почётном месте, и вид у него был неприветливый. Тогда Грим тоже пришёл домой.

Ан сказал:

— Ныне пора нашим зимним гостям рассказать о своём задании и как они собирались убить меня сегодня. Я теперь знаю о вашем замысле, и давно я знал о вашем вероломстве, а верных слуг у меня нет.

Им пришлось признаться.

Ан сказал:

— Я не убью своих слуг, пусть они уходят. Но людей конунга я отдам во власть Грима, моего родича, и сегодня он с ними позабавится.

Грим сказал, что это хорошо сказано. Он отправился с ними в лес и вздёрнул их всех вместе на одной виселице.

Конунг Ингьяльд узнал об этом и это ему очень не понравилось. Торир тогда вернулся ко двору. Он был молчалив, и видно было, что его переполняют чувства.

Конунг спросил, почему столь молчалив:

— Мы очень хотим сделать тебя таким, как раньше.

Торир сказал:

— Я не выражаю недовольства, но вряд ли мне это поможет.

Конунг спросил:

— Чего тебе недостаёт из того, что давал мой отец?

— Я не добиваюсь этого, — сказал Торир. — Но твой отец щедро одарил меня вот этим мечом.

Конунг спросил:

— Это большое сокровище?

— Смотри, — сказал Торир. Конунг взял меч, обнажил его и сказал:

— Это не собственность незнатного человека.

Торир сказал:

— Тогда примите, государь.

Конунг сказал:

— Я не хочу этого; ты будешь владеть им, и вы будете вместе как можно дольше.

Он подошёл к Ториру на высоком сидении и проткнул его насквозь, оставив меч в ране. Он сказал:

— Мы с Аном будем обмениваться подарками по очереди.

Потом он снарядил корабль, на котором было шестьдесят человек, и приказал им отправиться к Ану, стать там в гавани и заманить его на корабль:

— Скажите, что там пришёл Торир, его брат, и хочет заключить мир. А коли он окажется в ваших руках, убейте его, и тогда, если это случится, за моих братьев будет некоторая расплата. Рано утром отправляйтесь к Ану.

Все очень осуждали этот поступок и теперь называли его Ингьяльдом Злым.

Затем они отправились своим путём. Но ночью перед тем, как они пристали к берегу, Ан увидел сон и сказал Йорунн:

— Мне приснилось, что сюда пришёл Торир, очень печальный, а он всегда приходил, когда снился мне. Но я не хотел бы, чтобы они совершили бесполезную поездку, когда прибудут сюда таким способом, как мне подсказывает сердце, ибо мне показалось, что он весь окровавленный, и меч пронзил его.

Она сказала, что может быть так, что сон его вещий. Ан вскочил и приказал людям собраться. Он велел снарядить четыре корабля, и два были у удалённого острова, а другие два — в скрытой бухте рядом с гаванью у хутора. Ан послал людей в селение за людьми, чтобы отпраздновать весёлый пир в честь Торира, если тот придёт радостный и здоровый, иначе — чтобы испытать своё оружие. Ан был на хуторе, а его люди на кораблях, и он ждал наготове того, что произойдёт.

После этого они увидели, что к причалу у хутора плывёт корабль, и на нём были красные щиты. Корабельщики послали Ану сообщение, чтобы он спустился и встретил Торира, своего брата, который прибыл туда, чтобы заключить мир.

Ан сказал:

— Нечасто он удостаивал меня посещением, и мало в чём он испытывает недостаток.

Они сказали, что он крепко спит. Ан сказал, что спустится к кораблю, но не дальше. Они не осмелились подойти к нему, бросили Торира с корабля и попросили Ана принять дружеское послание от конунга Ингьяльда.

Ан поднял Торира и сказал:

— Ты поплатился за свою доверчивость, поверив конунгу, но сейчас есть дела важнее, чем упрекать тебя.

Он оставил его в небольшой пещере, а сам запрыгнул на этот корабль и схватил красный щит. Теперь он ринулся на них, и они начали сражение, и погибло много людей конунга Ингьяльда. Один человек бился на коленях. Грим напал на него, но этот человек ударил его позади колена и отсёк икру до пяточной кости, и он не мог согнуть ногу, пока не выздоровел. Они убили всех до единого.

Ан велел сделать курган, поставил там корабль и на верхней палубе положил Торира, а с обоих бортов — людей конунга так, чтобы казалось, что они все служат ему. Грим выздоровел. Конунг узнал эти новости и решил, что его слава или почёт не очень-то увеличились.

## 7. О Торире сыне Ана и убийстве Ингьяльда Злого

Одним утром, когда Ан был дома на своём хуторе, он сказал:

— Я думаю, — сказал он, — что в этом лесу очень много людей, и может быть, станется так, как говорят, что велика власть конунга и велика удача конунга.

Ан разбудил своих работников и сказал:

— Часто я убеждаюсь, что хорошо женат. Йорунн часто предостерегала меня, чтобы я не сидел тут назло конунгу, но я хотел лететь на парусах, пока смогу.

Потом он взял брус, разрубил и вырезал по рукояти на обеих его частях.

Ан сказал:

— Когда мы выйдем наружу, нас окружат, а спасаться бегством мне не нравится. Но нас с Гримом не одолеешь оружием, — и попросил его взять вторую дубинку, и так они и сделали.

Теперь они направились к морю. Тогда туда пришёл конунг с великим множеством людей. Ан с Гримом расчистили себе путь и колотили по обе стороны. Людям конунга не просто было терпеть эти страдания, а работники преследовали их, и многие были убиты. Женщины же ушли под защиту Йорунн. Ан и Грим сели в вёсельную лодку и увидели вокруг себя корабли конунга, а посреди залива дальше к морю было разведывательное судно.

Ан сказал, что ему хотелось бы сыграть какую-нибудь злую шутку с теми, «кто чинит нам неприятности».

Ан метнул вилы, окованные железом, в нижнюю часть борта этого судна, и его уловка привела к тому, что в трюм хлынуло тёмно-синее море, и люди стали звать корабли конунга, чтобы те помогли им. Ан проскользнул прочь между ними. Ан сказал, что Грим лучше бы грёб, будь его обе ноги равны. Тот ответил, что разницы он не заметит. Лишь когда рукояти вёсел ударили ему между лопаток, Ан понял, что Грим умер от гребли. Ан прыгнул за борт, не желая, чтобы люди конунга схватили его. Те увидели, что один человек прыгнул за борт, а другой лежит мёртвый в трюмной воде.

Они рассказали об этом конунгу. Он сказал:

— Похоже, Ан не дал нам схватить себя, однако для него всё сведётся к одному, и мы поставим стражу вдоль всего моря, чтобы он не выбрался на берег.

Ан догадался об этом и направился прямиком к острову, который лежал в открытом море, и там он очень усталый выбрался на сушу. В тех местах жил человек по имени Эрп со своей женой. Больше людей там не было. Эрп обследовал приливную полосу, шёл вместе с вьючным животным и увидел, что на берегу лежит высокий человек. Бонд посчитал его мёртвым и грубо обошёлся с ним. Ан предложил ему действовать смелее.

Эрп сказал:

— Будет у тебя дома мягкая постель рядом с Йорунн.

Затем он отвёз его домой, и ноги Ана свешивались с повозки. Старуха попросила его не везти домой мертвеца. Эрп ответил, что дело обстоит по-другому, и рассказал ей обо всём. Она заметила, что можно было бы разбогатеть, если имеешь дело с благородным человеком. Там к Ану быстро вернулись все силы. Конунг Ингьяльд решил, что Ан мёртв, и вернулся домой. Ан жил у старика и когда стал здоров, Эрп перевёз его на материк. Ан пожелал им всего хорошего, подарил старухе золото, а Эрпу — остров и пообещал, что, как только у него будет время, их награда увеличится. Затем Ан пришёл домой. Тем временем Йорунн продолжала заниматься хозяйством, хотя ей очень не хватало денег, чтобы можно было сохранять гостеприимство.

Люди очень обрадовались Ану, а он ответил хозяйке:

— До сих пор мы с тобой были неравны в денежном отношении.

Она сказала, что не попрекнула бы его этим, если бы он остался. Тут ему пришло на ум, что не будет глупым забрать деньги из хижины Гарана, потому что сейчас он испытывал в них нужду.

Он велел теперь отнести это домой и сказал Йорунн:

— Вот ты можешь взглянуть на моё имущество, — и поведал ей обо всём происшествии. Он оказался вовсе не беден, как полагали люди до этого. Они остались столь же богаты, как прежде, или даже больше.

Ан расставил теперь разведчиков по всем путям, что вели к нему. Конунг Ингьяльд узнал это, завёл себе охрану и спал в комнате со своей дружиной. Ан продолжал работать в кузнице, как раньше.

Как-то вечером, вернувшись из кузницы, он увидел на одном острове горящий огонь. Ему пришло на ум, что конунг опять явился или грабители хотят завладеть его деньгами. Ему стало любопытно, он пошёл один к морю, взял лодку и поплыл на вёслах к этому острову. Он увидел там человека, сидящего у очага, молодого и высокого. Он был в рубашке и штанах. Он ел. Перед ним стояла серебряная тарелка. У него был нож с рукояткой из моржового бивня, и он накалывал в котле и ел то, что ему нравилось, а то, что остыло, бросал обратно и доставал тогда другой кусок. Ану показалось, что тот ведёт себя неосторожно. Он выстрелил в него и попал в кусок, что юноша вытащил из котла, и тот шлёпнулся в золу. Тот положил стрелу рядом с собой и ел, как прежде. Ан выпустил вторую стрелу, она попала в тарелку перед ним, и она распалась на две части. Тот сидел и не обращал на это никакого внимания. Тогда Ан выстрелил в третий раз, и стрела попала в рукоятку ножа, который он держал в руке, и рукоятка разлетелась на две части.

Тогда этот юноша сказал:

— Этот человек причинил вред мне, и сделал мало пользы себе, когда испортил мой нож.

Он схватил свой лук, а Ану пришло на ум, что неясно, куда попадёт плохой выстрел. Он стал с другой стороны дерева, заслонившись им. Этот юноша выпустил первую стрелу, и Ан подумал, что она угодила бы ему в живот, если бы он замешкался; другая, как ему показалось, попала бы ему в грудь, а третья в глаз, и все они воткнулись в дерево, за которым стал Ан.

Тогда этот юноша сказал:

— Разумнее тому, кто стрелял в меня, теперь показаться, встретимся же, если у него есть ко мне счёты.

Потом Ан вышел, и они начали бороться, и их схватка была очень упорной. Ан устал быстрее, потому что противник был крепок и силён. Тогда Ан попросил сделать передышку, а юноша заявил, что готов ко всему, однако сталось так, как хотел Ан.

Он спросил:

— Как твоё имя?

Он сказал, что его зовут Торир, а его отца зовут Ан:

— А кто ты?

— Меня зовут Ан, — сказал он.

Юноша сказал:

— Это наверное правда, что ты живёшь без многих вещей, и теперь ты без овцы, которую я взял[4].

Ан сказал:

— Обойдёмся без обидных речей, они ни к чему. Но есть ли у тебя какие-нибудь опознавательные знаки, если ты встретишь своего отца?

— Думаю, истинные доказательства моего рассказа имеются, однако я не обязан тебе их показывать, — сказал Торир.

Ан сказал, что лучше всё же показать то, что будет знаком его отцовства. Торир показал ему кольцо.

Ан сказал:

— Истинны эти знаки, и ты уже встретил здесь своего отца. Пойдём домой и присмотрим тебе комнату получше.

Вот они так и сделали и пришли домой, и его люди сидели и ждали его со страхом и ужасом, потому что не знали, что с ним случилось. Ан уселся на почётном месте, и Торир подле него. Йорунн спросила, кто этот молодой человек. Ан попросил его назвать своё имя.

Он сказал:

— Меня зовут Торир, и я сын Ана.

Она сказала:

— Оказалось так, как говорят, что каждый богаче, чем думает. Ты не говорил мне, что у тебя есть сын, однако я не думаю, что он будет избытком. Снимите с него башмаки. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — ответил Торир.

Она сказала:

— Полагаю, я буду называть тебя Высоконогим, ибо не видела никого с такими длинными голенями.

Он ответил:

— Мне нравится это имя, и ты должна дать мне что-нибудь за прозвание, раз люди будут называть меня так.

Она сказала, что это так, и подарила ему большое золотое кольцо. Ан спросил у Торира, как он воспитывался у старика. Он сказал, что пришлось пустить слух, будто там родилась дочь:

— Ибо конунг Ингьяльд хотел убить меня, и потому я бежал с севера, когда представилась возможность.

Торир перезимовал там.

Как-то раз Ан сказал:

— Я не желаю дальше кормить тебя даром, если ты не сделаешь какой-либо вклад.

Он сказал, что у него нет имущества, кроме этого кольца. Ан сказал, что ему кажется, что лучше отправить его на какое-то задание:

— Мне кажется, что ты обязан отомстить за своего тёзку конунгу Ингьяльду. Полагаю, тебе из нашего рода суждено самое важное, ибо решено, что мы с конунгом никогда не нападём друг на друга. И не приходи сюда, если только не свершится месть, есть ли у тебя обязательства передо мной или нет. Завладей мечом Тегном, и если ты совершишь это деяние, то там есть сестра конунга. Возьми её с собой и отплати ею, сын, за брата.

Торир сказал, что сделает так, и на хорошо снаряжённом корабле отправился в поход, а осенью у него было пять хорошо снаряжённых кораблей. Он был чрезвычайно смелый и сильный человек и великий викинг. Глубокой ночью он пришёл на хутор конунга Ингьяльда и поджёг жилище. Люди проснулись от дыма. Конунг Ингьяльд спросил, кто развёл огонь. Ему сказали, что это был Торир Высоконогий.

Конунг сказал:

— Может быть, что эта искра вылетела от Дривы, дочери старика, ибо я давно об этом подозревал, и, возможно, нам, в конце концов, станет совсем жарко.

Торир заявил, что хочет, чтобы его преступления прекратились. Конунг Ингьяльд велел ломать стены и прорываться к выходу и сказал, что не желает сгореть внутри. Тогда люди побежали наружу. Торир стоял рядом и, когда вышел конунг, нанёс ему смертельный удар.

Он захватил Асу и много богатств, и всё отослал своему отцу. Тот хорошо встретил Асу, а Торир отправился в поход и совершил много подвигов. Он был знаменитым человеком и считался похожим на своего отца. Торир пришёл к Ану, когда очень разбогател, и получил там хороший приём. Он перезимовал там.

А весной Ан сказал, что хочет уйти:

— И я отдаю тебе все владения, но ты не желай владений, которые принадлежали конунгу Ингьяльду, ибо недолго ждать того, что мелких конунгов уничтожат. К тому же лучше блюсти свой почёт, чем воссесть в вышине и потом умалиться. А я отправлюсь на север на Хравнисту в мои владения. Позаботься об Эрпе, своём воспитателе и матери.

Затем Ан поехал на север, а Торир стал достойным человеком. Ан пришёл на север на остров, и там у него родилась дочь, которую назвали Мьёлль. Она была матерью Торстейна, сына Кетиля Верзилы, отца Ингимунда Старого из Озёрной Долины. Там на севере Ан часто бился с кожаными рубахами[5], и он считался самым сильным из людей. Сыном Торира был Эгмунд Губитель Пашен, отец Сигурда Бьодаскалли, знаменитого человека в Норвегии.

И здесь заканчивается сага об Ане Сгибателе Лука.

## О переводе

© Перевод с древнеисландского: Тимофей Ермолаев (stridmann@gmail.com)

Редакция перевода: Надежда Топчий.

http://norroen.info/src/forn/an/

# Примечания

1

Фюльк (fylki) — область или провинция в Норвегии.

2

Причальный знак, знак гавани (hafnarmark) — разновидность маяка, пирамида из камней или деревянное сооружение, часто — деревянная фигура вырезанная в форме человека или, позднее, крест, отмечавшая определённое место в гавани.

3

Имя меча Тегн (Þegn) — означает «подданный» или «свободный человек», на чём и основывается оскорбление Кетиля.

4

Непередаваемая игра слов: имя Ан можно перевести как «без».

5

Кожаные (или меховые) рубахи — обычная одежда великанов и троллей.