Юный Свейдаль

Свейдалем брошенный мяч угодил
Деве в грудь ненароком,
И сделалась эта дева бледна,
Стоя в окне высоком.

Юный Свейдаль идет за мячом,
Влетевшим в окно светлицы.
Но прежде, чем он вошел, печаль
Закралась в сердце девицы.

«Что толку тебе закидывать мяч
В светелку мою ненароком,
Если жаждет любви твоей
Дева в краю далеком?

Ты, юный Свейдаль, очей не сомкнешь,
Покой и сон позабудешь,
Доколе девы прекрасной своей
От мертвого сна не пробудишь». [114]

Юный Свейдаль, закутавшись в мех,
Вошел и, став посредине
Светлицы, где ратный люд пировал,
Промолвил своей дружине:

«Вы кубки здесь наполняйте, друзья,
Обильным вином и медом,
Покуда съезжу к матушке я,
Что спит под могильным сводом».

Юный Свейдаль к родимой взывал
Голосом громоподобным,
Так, что в стене появилась щель
И трещина — в камне надгробном.

«Кто неистовым зовом своим
Тревожит меня безрассудно?
Или с миром в земле сырой
Нельзя мне спать беспробудно?» [115]

«Матушка, юный Свейдаль, твой сын,
Не в силах избыть кручину.
Дай совет из подземных глубин
Своему горемычному сыну!

То, что страдает сердце мое
От мук любви безысходной,
Дело рук моей сводной сестры
И мачехи злоприродной.

К диве, живущей в чужом краю,
Влечет меня днем и ночью,
Хоть суженой прекрасной своей
Не видывал я воочью».

«Я дам тебе лихого коня.
Он проносится рысью
И лугом зеленым, и фьордом соленым,
И поднебесной высью. [116]

Я дам тебе богатырский меч,
В драконьей крови закаленный.
Как факел, у всадника в темном лесу
Блещет клинок оголенный».

Юный Свейдаль вскочил в седло,
Пришпорил коня богатырь.
Насквозь проскакал он дремучий лес,
Осилил морскую ширь.

В ту пору берегом шел пастух,
Гнавший скотину в воду.
Юный Свейдаль, коня придержав,
Спросил человека с ходу:

«Услышь мое слово, добрый пастух!
Поведай мне без утайки,
Как имя владетеля этих стад
Или, быть может, хозяйки?» [117]

«Повержена в беспробудный сон
Своей неизбывной любовью,
Одна прекрасная дева и есть
Хозяйка всему поголовью!

Юный Свейдаль у ней из ума
Нейдет ни днем, ни ночью,
Хоть этого рыцаря дева сама
Не видывала воочью».

«Пастух мой добрый, где ее дом?
Меня не вводи в обман!
Если стану я здесь королем,
Я дам тебе рыцарский сан».

«Под липой, на взгорье, стоит ее дом,
Чей вход булатом окован.
Серым тесаным камнем кругом,
Как крепость, он облицован. [118]

Он серым тесаным камнем одет.
Ни щели там, ни оконца.
Восемь лет моя госпожа
Не видела ясного солнца.

У двери заветной медведь и лев
Застыли, разинув зевы.
Но если ты — Свейдаль, войдешь без препон
В спальню прекрасной девы».

Свейдаль подъехал — и сами собой
Упали затворы с двери.
Покорно припали к его ногам
Вход охранявшие звери.

Покорно к ногам его лев и медведь
Прильнули, толкая друг дружку.
Липа склонила до самой земли
С листвой золоченой верхушку. [119]

До самой земли склонилась она
Своей златолиственной сенью.
Дева очнулась от мертвого сна,
Чудесному рада спасенью.

Эта влюбленная дева была
Разбужена звоном шпор.
Она воскликнула: «Небу хвала!
Свободна я с этих пор».

Юный Свейдаль, смел и пригож,
Входит в спальный покой,
И крепко она обнимает его,
Дивясь красоте такой.

«Рыцарь Свейдаль, возлюбленный мой!
От муки спаслись мы оба.
Слава господу, с этого дня
Вместе быть нам до гроба!» [120]