Сага о Торстейне сыне Викинга

Þorsteins saga Víkingssonar

AM 169 c I–III fol.

Рукопись AM 169 c I–III fol. (1650–1700 г.)

1. О конунге Логи

В начале этой саги рассказывается о конунге, которого звали Логи. Он правил страной на севере Норвегии. Логи был выше и сильнее чем кто либо другой в этой стране. Его имя было удлинено, и его назвали Халоги — Высокий Логи. По его имени и страна была названа Халогаландом — Страна Халоги. Логи был красивейшим из людей. Он походил силой и ростом на свой род, а был он из рода исполинов. Он был женат на Глёд1, дочери Грима из Гримсгардара с севера из Ётунхейма, так тогда называлась страна на севере Эливагара. Грим был величайшим берсерком. Он женился на Альвёр, сестре Альва Старого. Он правил тем государством, которое располагается между двумя реками. По нему они получили названия, и обе были названы «эльв». Ту, которая была на южной границе с Гаутландом, страной конунга Гаути, назвали Гаутэльв. А ту, которая была к северу, назвали Раумэльв в честь конунга Раума. То государство называлось Раумарики. Та страна, где правил конунг Альв, называлась Альвхеймом, а народ, который от него произошёл, весь был из рода альвов. Эти люди были красивее, чем другие народы рядом с народом исполинов. Конунг Альв был женат на Брюнгерд, дочери конунга Раума из Раумарики. Она была высокая, но не красивая женщина, потому что конунг Раум был безобразен. Поэтому безобразных и больших людей называют «раумы» — верзилы. У конунга Халоги со своей королевой Глёд было две дочери. Одну звали Эйса, а вторую — Эймюрья2. Эти девушки были красивее, чем другие в этой стране. Они принадлежали к тому же роду, что и их отец с матерью. А по той причине, что огонь и свет освещают то, что до этого было тёмным, эти вещи получили свои названия по вышеупомянутым людям.

У Халоги было двое ярлов. Одного звали Вивиль, а другого — Весети. Оба они были большие и сильные люди. Они охраняли страну конунга. Однажды эти ярлы предстали перед конунгом, и Вивиль посватал Эймюрью, а Весети — Эйсу. Конунг отказал им обоим. Они очень рассердились из-за этого, и вскоре после этого похитили девушек и бежали из страны. Он объявил их вне закона в своём государстве, и сотворил такое волшебство, чтобы они никогда не смогли вернуться в страну, а все их родственники были объявлены вне закона и лишены собственности. Весети поселился на острове, который называется Боргундархольм3. Он был отцом Буи и Сигурда Плаща. Вивиль поплыл дальше на восток и поселился на том острове, который называется Вивильсей (Остров Вивиля). У него со своей женой Эймюрьей был сын, которого звали Викинг. Он быстро вырос и был сильнее, чем другие люди.

2. О Хареке Железный Череп

Одного конунга звали Хринг. Он был конунгом фюлька в Шведском государстве. Он был женат и у него была одна дочь, которую звали Хунвёр. Она была красивейшая и очень образованная женщина. Она содержала большую комнату и свиту из женщин. Ингибьёрг звали ту, которая шла рядом с ней, дочь ярла Херфинна с Улларакра (Шерстяной Пашни). Многие люди считали, что Ингибьёрг не уступает дочери конунга ни в происхождении, ни в мудрости, потому что она превосходила всех людей там в стране. Многие конунги и сыновья конунгов сватались к ней, но она всех выставляла. Все думали, что её высокомерие и надменность чрезмерны. Многие люди считали также, что она должна претерпеть неудачу. Так прошло некоторое время.

Позади жилища конунга была одна гора. Она была такая высокая, что никто из людей не переваливал через неё. Однажды с этой горы спустился некий человек, если можно было назвать его человеком. Люди не видели раньше более высокого и злобного, чем он. Он был больше похож на ётуна, чем на смертного человека. В руке у него было копьё с двумя остриями. Это было в то время, когда конунг сидел за столом.

Этот верзила подошёл к дверям палаты и попросился войти, но привратники отказали ему. Он ударил их копьём, и каждое из остриёв вошло в грудь и вышло из спины, поднял их обоих над своей головой и выбросил далеко в поле мёртвыми, затем вошёл, стал перед троном конунга и сказал:

— Поскольку, конунг Хринг, я так сильно уважаю тебя, что пришёл к вам, то мне кажется, что вы должны разрешить моё дело.

Конунг спросил, что это за дело и как его зовут. Он ответил:

— Меня зовут Харек Железный Череп. Я сын конунга Коля Горбуна из Индии, а дело моё таково, что я хочу, чтобы вы отдали в мою власть вашу дочь, страну и людей. Большинство также скажет, что для государства лучше, если править буду я, ведь ты очень стар и бессилен. А если тебе кажется обидным потерять государство, тогда я взамен предлагаю тебе жениться на твоей дочери, Хунвёр. А если тебе это не нравится, тогда я убью тебя, получу государство, и Хунвёр будет у меня наложницей.

Теперь конунг оказался в затруднении, потому что все люди опечалились из-за таких речей. Тогда конунг сказал:

— Я считаю, что нам нужно узнать, что она ответит.

Харек сказал, что ему это нравится.

Тогда послали за Хунвёр, и это обсудили с ней. Она сказала:

— Мне нравится сей муж, но мне кажется, что может статься так, что он будет высокомерно относиться ко мне, хоть он вполне подходит мне во всех отношениях. Однако я хочу спросить, нельзя ли как-нибудь откупиться?

— Не бывать этому, — сказал Харек. — Если конунг через три ночи выйдет на поединок со мной или предоставит человека вместо себя, тогда всё решит тот, кто убьёт другого в поединке.

— Определённо, — сказала Хунвёр, — что не найдётся того, кто победил бы тебя в поединке, но всё же я соглашусь с этим.

Затем Харек отправился прочь, а Хунвёр вернулась в комнату и горько плакала.

Конунг спросил у своих людей, не хочет ли кто-нибудь биться с Хареком, чтобы получить руку его дочери. Хотя этот брак всем казался хорошим, никто не хотел делать этого, потому что все считали это верной смертью. Многие считали и так, что она это заслужила за то, что многим отказала, и её высокомерие уменьшится, если она выйдет за Харека.

Эймундом звали её слугу. Он был верен и предан ей во всех делах. В тот же день она позвала его к себе и сказала:

— Не будем бездействовать. Я хочу послать тебя, возьми корабль и плыви к острову, который расположен рядом с Улларакром и называется Вивильсей. На этом острове стоит хутор. Отправляйся туда и прибудь завтра вечером на заходе солнца. Зайди на хутор через западную дверь, и когда войдёшь, ты увидишь немолодого бодрого мужчину и пожилую женщину. Больше там никого не будет. У них есть сын, которого зовут Викинг. Ему теперь пятнадцать зим, он очень мужественный. Он будет не настороже. Или мы получим оттуда разрешение нашего дела, или же я опоздала. Держись в тени, но если, возможно, случится так, что ты увидишь кого-то третьего, тогда брось это письмо ему на колени и потом возвращайся домой.

Эймунд тотчас пустился в путь на корабле с одиннадцатью людьми и приплыл на Вивильсей. В одиночку он высадился на берег, пришёл к хутору, нашёл дом и стал за дверью. У огня сидели бонд и хозяйка. Бонд показался ему мужественным. Зола падала в огонь, и было плохо видно.

Хозяйка произнесла:

— Полагаю, мой Вивиль, нам обоим будет на пользу, чтобы наш сын Викинг появился, ибо никто не выступил против Харека, а время, когда должен произойти этот поединок, быстро приближается.

— Мне это не нравится, Эймюрья, — сказал он, — ибо наш сын молод и безрассуден, поспешен и неосторожен. Это будет его скорая погибель, если он даст заманить себя на битву с Хареком, но всё же пусть будет по-твоему.

Вскоре после этого дверь позади бонда распахнулась, оттуда вышел удивительно высокого роста человек и уселся возле своей матери. Эймунд бросил письмо Викингу на колени, побежал к кораблю, вернулся к Хунвёр и рассказал о своём задании. Она сказала, что судьба сама распорядится.

Викинг взял письмо, и там было приветствие дочери конунга и о том, что она выйдет за него, если он сразится с Хареком Железный Череп. Викинг побледнел, и Вивиль, увидев это, спросил, что там. Викинг показал ему письмо.

— Я знал это, — сказал Вивиль, — и было бы лучше, чтобы я решал, как прежде, Эймюрья. А ты что думаешь?

Викинг сказал:

— Разве не хорошо спасти дочь конунга?

Вивиль сказал:

— Если ты сразишься с Хареком, это будет твоей скорой смертью.

— Я рискну, — сказал Викинг.

— Тогда ничего уж не поделать, — сказал Вивиль, — но я могу рассказать тебе о его роде и о нём самом.

3. О Коле и его семье

— Тирус Великий был конунгом Индии. Он был прекрасный во всех отношениях правитель. У него была прекрасная королева и из детей одна дочь, которую звали Трона. Она была красивейшей из женщин, непохожая на большинство женщин своей мудростью; она превосходила всех дочерей конунгов.

Далее в рассказе называется человек по имени Коль. О нём можно сказать много хорошего, во-первых, он был большой как ётун, безобразный как чёрт и такой колдун, что путешествовал по земле и внутри её и приклеивал лошадей к звёздам. Он был такой великий оборотень, что мог принимать облик различных животных. Он путешествовал то по воздуху, то по морю. У него была такая кривая спина, что если он стоял прямо, горб был выше головы. Он отправился в Индию с большим войском, убил Тируса, Трону взял в жёны, подчинил себе страну и людей и сделался там конунгом. У него с Троной было много детей, которые больше пошли в род отца, чем матери.

Коля прозвали Горбун. У него было три ценных сокровища: то был меч, такая большая ценность, что в это время не было лучше него. Этот меч назывался Ангрвадиль4. Другой драгоценностью было золотое кольцо, которое называлось Глэсир. Третим был рог. У напитка, налитого в нижнюю часть рога, было такое свойство, что каждый, кто пил из него, получал болезнь, что называется проказа, и такое сильное беспамятство, что не мог вспомнить ничего из того, что происходило раньше. Если же пили из верхней части рога, то сразу же исцелялись.

Старшим их ребёнком был Бьёрн Синезубый. Его зубы были синего цвета и выступали на полтора локтя из его рта. Часто он убивал кого-нибудь зубами в сражениях или когда он был разъярён. Дочь Коля звали Дис. Третьего их ребёнка звали Харек. Когда ему было семь зим, у него была полностью лысая голова. Его череп был крепкий, как сталь. Поэтому его прозвали Железный Череп. Четвёртого их ребёнка звали Ингьяльд. Его верхняя губа была на локоть длиннее, чем нос. Поэтому его прозвали Ингьяльд Журавль. Когда братья были дома, у них было такое развлечение, что Бьёрн Синезубый бил изо всей силы своими зубами в череп Харека, своего брата, и не мог ему повредить. Оружие не резало губу Ингьяльда Журавля. Коль Горбун сотворил такое волшебство, что ни одно оружие не могло убить никого из его потомства, кроме меча Ангрвадиля. Любое другое железо не резало их.

Когда Коль стал очень старым, он умер плохой смертью. Тогда Трона была беремена, и она родила сына, которого назвали Колем в честь своего отца. Он был очень похож на своего отца. Когда Колю был один год, он очень плохо обходился с другими детьми. Его прозвали Коль Крутой. Дис вышла замуж за Ёкуля Железный Хребет. Он был чистый берсерк. Братья и сестра разделили наследство своего отца. Дис получила рог, Бьёрн Синезубый — меч, Харек — кольцо, Ингьяльд — звание конунга, а Коль — движимое имущество. Через три зимы после смерти конунга Коля Трона вышла замуж за ярла Херфинна, сына конунга Хродмара из Марсераланда, и в первую зиму родила сына, которого назвали Фрамар. Он подавал большие надежды и был непохож на своих братьев. Мне кажется, — сказал Вивиль, — ты не должен рисковать своей жизнью с этим адским человеком, которого не режет железо.

— Нет уж, — сказал Викинг, — рискну, чтобі не случилось.

Увидев, что он серьёзно намерен биться с Хареком, Вивиль сказал:

— Я ещё больше могу рассказать о сыновьях Коля: мы с Весети охраняли страну конунга Халоги. Летом мы отправлялись в поход. Однажды мы встретили Бьёрна Синезубого в Грэнингьясунде5, и мы бились таким образом, что Весети ударил своей дубиной по руке Бьёрна, так что меч выпал из его руки, и я тогда подобрал этот меч и воткнул его в Бьёрна, и так он распростился с жизнью. С тех пор я носил этот меч и сейчас я хочу дать тебе его, родич.

Тогда он принёс меч и отдал Викингу. Ему очень понравился этот меч.

Затем Викинг собрался и поплыл один в лодке. Он пришёл к палатам конунга в тот день, на который был назначен поединок. Там все были молчаливы и печальны. Викинг предстал перед конунгом и поздоровался с ним. Конунг спросил, как его зовут. Викинг сказал правду. Хунвёр сидела по одну руку конунга. Викинг спросил, не она ли попросила его прийти сюда. Она сказала, что это так. Викинг спросил, на каких условиях он пойдёт на поединок с Хареком.

Конунг сказал:

— Ты получишь мою дочь с подобающим приданым.

Викинг согласился с этим. Тогда он обручился с Хунвёр. Многие думали, что Викинга ждёт близкая смерть, если он сразится с Хареком.

4. Викинг убивает Харека

Затем Викинг отправился на поединок. Конунг проводил его со своей свитой. Харек пришёл туда и спросил, кто будет с ним биться.

Викинг выступил и сказал:

— Здесь он.

Харек сказал:

— Мне кажется, пустяком будет убить тебя, ибо я знаю, что если ударю тебя своим кулаком, ты будешь мёртв.

— А я полагал, что ты начнёшь перечислять трудности битвы со мной, — сказал Викинг, — ведь ты приуныл, увидев меня.

Харек сказал:

— Нет, не так. Я должен спасти твою жизнь, которую ты сам хочешь отправить в открытую пасть Хель, и ты бей первым, согласно законам поединка, потому что я предложил поединок, а я в это время буду спокойно стоять, ибо не боюсь, что мне это повредит.

Теперь Викинг вытащил Ангрвадиль, который засверкал, словно молния.

Увидев это, Харек сказал:

— Я никогда с тобой бы не бился, если бы знал, что у тебя есть Ангрвадиль. Похоже, произойдёт так, как говорил мой отец, что у детей моего отца будет короткая жизнь, кроме того, кто носит его имя. Было величайшим несчастьем, что Ангрвадиль ушёл из нашего рода.

И на этом Викинг ударил Харека сверху по черепу и разрубил его всего вдоль, так что весь меч погрузился в землю до рукояти. Люди конунга испустили громкий победный клич. В радости конунг вернулся домой во дворец. Тогда заговорили о том, что нужно готовиться к свадьбе, но Викинг сказал, что не хотел бы этого:

— Пусть она остаётся помолвленной три зимы, а я отправлюсь в поход.

Так и было сделано, Викинг отправился из страны на двух кораблях, и всё шло хорошо, ибо в каждой битве он одерживал победу. Проведя в походе две зимы, осенью он пристал к одному острову. Стояла хорошая и очень тёплая погода.

5. Викинг заболевает проказой

В этот же день Викинг высадился один на берег, чтобы поразвлечься. Он направился в лес. Ему стало очень жарко. Он пришёл на одну красивую поляну, сел там и увидел идущую женщину. Она была очень красива. Она подошла к нему и поздоровалась с ним весьма учтиво, а он хорошо принял её. Долгое время они беседовали, и их разговор был очень дружелюбным. Он спросил её имя, а она сказала, что её зовут Сольбьёрт. Она спросила, не хочет ли он пить, потому что он долго гулял. Викинг сказал, что нет. Она вытащила из-под плаща рог и предложила ему выпить, а он принял и выпил, и после этого он почувствовал сонливость, склонился на колени Сольбьёрт и заснул.

А когда он проснулся, она уже исчезла. От питья с ним случилось что-то странное. У него была сильная дрожь в теле. Дул холодный ветер, и он почти забыл всё, что было прежде, но всё же он помнил о Хунвёр. Он пошёл к кораблю и отправился прочь. Он очень расхворался и слёг в постель от той болезни, что называется проказа. Они плыли от одной страны в другую, потому что они не хотели приставать к берегу. А когда он лежал в этой болезни уже двенадцать месяцев, страдания его усилились, и на его теле появилось множество язв.

Однажды, подойдя к берегу, они увидели семь кораблей, плывущих мимо гавани. И когда они встретились, то спросили имена друг друга. Викинг назвал себя, а тот, кто уже был там, назвался Хальвданом, сыном Ульва. Хальвдан был высокий и сильный мужчина. Как только он узнал, как обстоят дела с Викингом, то пришёл к нему на корабль, а у Викинга совсем не было сил. Хальвдан спросил, как он заполучил такую болезнь. Викинг рассказал всё, что случилось.

Хальвдан ответил:

— Оборотень, Дис дочь Коля, добился своего. Но вряд ли я получу от неё возмещение, ибо она, наверное, думала отомстить за Харека Железный Череп, своего брата. Сейчас я хочу предложить тебе побратимство и выяснить, не сможем ли мы отомстить Дис.

Викинг ответил:

— У меня нет никакой надежды на то, чтобы уничтожить Дис или Ёкуля Железный Хребет, её мужа, из-за моей слабости, но ты мне так нравишься, что даже будь я в лучшем состоянии, то с радостью принял бы предложение из-за твоего мужества.

Так и было решено, и они стали побратимами.

У Хальвдана был большой драккар, который назывался Ярнбарди6. Он весь выше уровня моря был окован железом, с высокими бортами и был большой ценностью. Они не долго оставались там, прежде чем поплыли домой в Свави. Силы Викинга истощились, так что он был при смерти. Когда они пристали к берегу, Хальвдан в одиночку покинул корабль и пришёл на одну поляну. Там стоял один большой камень. Он подошёл к нему и постучал в него своей палкой. Оттуда вышел дверг по имени Лит7, который жил там. Они были большими друзьями. Он сердечно поздоровался с ним и спросил, какое у него дело.

Хальвдан сказал:

— Мне кажется очень важным, воспитатель8, чтобы ты выполнил моё поручение.

— Что это, мой воспитанник? — сказал Лит.

— Я хотел бы, чтобы ты достал добрый рог Дис, дочери Коля.

— Сам попробуй, — сказал Лит, — ибо это будет моя погибель, если я попытаюсь это сделать, а рога вовсе не получу, ибо ты сам знаешь, что нет в мире тролля, подобного Дис.

— Мне кажется, сейчас это неотложное дело, — сказал Хальвдан.

— Почему бы тогда мне не рискнуть, — сказал Лит, — даже если я поплачусь своей жизнью?

— Ты хорошо сделаешь, — сказал Хальвдан. Так они расстались. Хальвдан пошёл тогда к кораблям и находился там некоторое время.

6. Исцеление Викинга и убийство Ёкуля

Теперь надо рассказать о конунге Хринге, что он и его дочь Хунвёр сидели в своём государстве после гибели Харека Железный Череп. Всем это казалось великим подвигом. Эти новости стали известны в Индии, и Ингьяльд Журавль очень обиделся из-за его смерти. Он разослал ратную стрелу и собрал со всей страны множество людей. Много всякого сброда было в его войске, и он направил всё это своё войско в Швецию. Он явился неожиданно и вызвал конунга на битву. Тот, хотя у него было немного людей, тотчас отправился на битву, и там произошло недолгое сражение. Там конунг Хринг погиб и вся его дружина, а Ингьяльд захватил Хунвёр и увёз её в Индию. Ёкуль Железный Хребет разыскивал побратимов, он хотел отомстить за Харека, своего шурина.

Теперь надо рассказать о том, что Викинг и Хальвдан были в Свави. Когда прошло семь ночей, Лит встретился с Хальвданом и принёс рог. Хальвдан обрадовался и понёс его Викингу, а тому было совсем уже плохо. Хальвдан капнул из верхней части рога ему на губы. Это вернуло Викинга в чувство, и он начал набирать силу, будто пробудился от сна. Язвы спали с него, словно чешуя с рыбы. День за днём он поправлялся, пока не выздоровел.

Тогда они собрались прочь из Свави и отправились на север Балагардссиды. Они увидели там восемнадцать кораблей, все они были большие и покрыты чёрными палатками.

Хальвдан сказал:

— Здесь, я уверен, находятся Ёкуль Железный Хребет и его жена-оборотень. Я не знаю, как они разошлись с Литом. Тот был совсем без сил. А теперь разумно вступить на битву. Нужно унести с кораблей добро, а вместо положить камни.

Так и было сделано. Потом они они стремительно поплыли на вёслах и спросили, кто там отдаёт приказы. Ёкуль назвал себя и спросил, кто они такие. Хальвдан и Викинг назвали себя. Тратить много слов не пришлось. Тут началась битва. Сражение было очень яростным. Со стороны побратимов начали гибнуть люди, потому что Ёкуль здорово рубил.

Викинг решил тогда подняться на драккар Ёкуля, и Хальвдан шёл за ним. На драккаре тогда погибло много людей. Ёкуль и Хальвдан встретились и начали биться, Ёкуль был сильнее, но всё же Хальвдан нанёс Ёкулю удар мечом поперёк спины, но не разрубил, хотя Ёкуль был без кольчуги. Но тут подоспел Викинг и ударил Ёкуля. Удар пришёлся в плечо и отсёк бок, руку и обе ноги — одну выше колена.

Тогда Ёкуль упал, ещё не мёртвый, и сказал:

— Я знал, когда Дис покинула удача, что всё закончится очень плохо. Сначала проклятый Лит обманул её и добился своего — украл у неё рог, а саму её покалечил, и теперь она лежит в постели после стычки с ним, хоть я и надеюсь, что справиться ему с ней было нелегко. А закончилось бы по-другому, если бы она была на ногах. Но меня тешит то, что вы не получите Хунвёр, дочь конунга, у Ингьяльда Журавля, моего шурина.

Немного спустя он умер. Тогда издали победный клич, а оставшимся людям была дарована пощада и оказана помощь. Они захватили там большую добычу, а на суше нашли Дис, полумёртвую после встречи с Литом. Они схватили её, набросили мешок ей на голову и забили камнями насмерть. Затем они вернулись домой в Свави и вылечили своих людей. И когда у них было готово двадцать четыре корабля, все с полной командой на борту и хорошо снаряжённые оружием, они решили отправиться в Индию.

7. Битва с Ингьяльдом и о Ньёрви

Ингьяльд Журавль хорошо подготовился, он велел укрепить стены крепости и собрал вокруг себя многочисленный сброд. Прибыв в страну, побратимы жгли и грабили. Все их боялись. Они произвели великое опустошение, прежде чем Ингьяльд узнал об этом. Тогда он вышел против них, и, встретившись, они вступили в сражение. Хальвдану и Викингу казалось, что никогда они не были в таком опасном положении. Побратимы проявили мужество, а на исходе битвы Ингьяльд начал нести большие потери. Это сражение продолжалось четыре дня. В конце концов, Ингьяльд остался один. Ему не могли нанести рану, и им почти казалось, что он движется по воздуху, как по земле. Наконец, они стиснули его щитами и схватили его. Тогда его заковали в цепи и связали ему руки тетивой. С наступлением ночи уже так стемнело, что им показалось неправильным умерщвлять его, Викинг не хотел убивать ночью. Они вбежали в замок, взяли Хунвёр и Ингибьёрг, вернулись к кораблям и остались там на ночь. Наутро стражи оказались мертвы, а Ингьяльд исчез, хотя цепи остались целыми, а верёвки — не распутанными. На стражниках не было видно ран. Очевидно, Ингьяльд применил волшебство. Теперь они подняли парус, вышли в открытое море и поплыли домой в Швецию.

Тогда Викинг приготовился к свадьбе и взял в жёны Хунвёр. Тут Хальвдан заговорил о себе и посватал Ингибьёрг, дочь ярла. Тогда послали сообщение ярлу Херфинну с Улларакра. Когда же явился ярл, то он благосклонно это воспринял. Было решено, что Хальвдан женится на Ингибьёрг, сразу приготовили пир и сочетали их браком. Они остались там на зиму. Летом они отправились в поход на десяти кораблях, награбили в Аустрвеге много денег и осенью отправились домой. Они были в походах три лета, на зиму возвращаясь домой. Не было людей знаменитее, чем они.

Одним летом они направились в Данию. Они воевали там и пошли в Лимафьорд. Там они увидели девять кораблей и десятый — драккар. Они сразу подплыли к этим кораблям и спросили, кто ими управляет. Тот назвался Ньёрви:

— И я правлю в Упплёнде в Норвегии. Я сейчас вступил в наследство после своего отца. Но как зовут тех, кто пришёл сюда?

Они рассказали о себе. Хальвдан сказал:

— Я предложу вам два условия, как и другим викингам: отдайте нам своё имущество, корабли и оружие, а сами свободно высадитесь на берег.

Ньёрви ответил:

— Мне кажется это трудным выбором. Лучше я выберу защищать своё имущество и благородно погибнуть, если так суждено, чем позорно бежать без денег, хоть у вас больше людей и корабли тоже крупнее.

Викинг сказал:

— Было бы бесчестно нападать на вас с большим количеством кораблей, чем у вас есть. Вы выставим против вас пять кораблей.

Ньёрви сказал:

— Смело сказано.

Тогда они приготовились к бою, начали битву и бились на своих кораблях штевень к штевню. Там была упорнейшее сражение, потому что Ньёрви бился очень отважно, но побратимы сражались стойко.

Они сражались три дня. Люди не знали, кто победит.

Викинг сказал:

— Много ли денег на ваших кораблях?

Ньёрви сказал, что нет:

— Потому что там, где мы летом грабили, бонды бежали со своим имуществом. Поэтому мы мало разбогатели.

— Мне кажется неразумным, — сказал Викинг, — биться только ради борьбы и проливать из-за этого кровь многих людей. Не хочешь ли ты заключить с нами союз?

— Мне было бы хорошо заключить с тобой союз, — сказал Ньёрви, — хотя ты не королевского происхождения. Я знаю, что твой отец был ярлом и знаменитым человеком. Я хочу связать нас побратимством с тем условием, чтобы ты звался ярлом, а я — конунгом, каковыми мы и были рождены, будем ли мы в моём государстве или в другом.

Хальвдан молчал, пока они разговаривали. Викинг спросил, отчего он так немногословен.

Хальвдан сказал:

— Мне кажется, будет хорошо, если вы заключите такое соглашение, но для меня не будет неожиданностью, если ты испытаешь некоторые невзгоды от кого-нибудь, кто является Ньёрви близким родичем. Я не хочу принимать тут никакого участия, ни отговаривать, ни побуждать.

Было сделано так, что Ньёрви и Викинг помирились и поклялись быть побратимами с теми условиями, которые были названы. Летом они были в походе, добыли много богатств и осенью расстались. Ньёрви отправился в Норвегию, а Викинг — в Швецию. Хальвдан поехал с ним.

Но когда Викинг недолго побыл дома, Хунвёр заболела и скончалась. У них остался один сын, которого звали Хринг. Он рос в Шведском государстве, пока не стал взрослым, и сделался там конунгом. Он жил недолго, и от него произошло много людей. А побратимы ходили в поход каждое лето, стали знаменитыми и собрали множество кораблей. У них было сорок кораблей.

8. Убийство Ингьяльда Журавля

Рассказывают, что Ингьяльд Журавль собрал огромное войско и разыскивал побратимов, Викинга и Хальвдана. И одним летом они встретились в Аустрвеге. У Ингьяльда было сорок кораблей. Они сошлись в битве. Они бились так, что нельзя было понять, кто победит.

В конце концов Викингу удалось подняться на драккар Ингьяльда, а за ним сразу же шли Ньёрви и Хальвдан и быстро очищали всё вокруг, убивая одного за другим. Тогда Ингьяльд бросился к ним через весь драккар, он бился большой алебардой. Побратимы напали на Ингьяльда и целый день им не удавалось его ранить, когда Ингьяльду показалось, что его сильно теснят, то он прыгнул за борт, и Ньёрви и Хальвдан за ним, и каждый плыл, как только мог. Викинг не останавливался, пока не убил всех людей на драккаре. Потом он прыгнул в лодку и погрёб к берегу. Ингьяльд плыл, пока не выбрался на берег. Когда Хальвдан и Ньёрви достигли полосы прибоя. Ингьяльд схватил камень и бросил в Хальвдана, но тот погрузился в воду. Тут на сушу выбрался Ньёрви, а Хальвдан — с другой стороны. Они яростно напали на Ингьяльда и уже долго бились, когда услышали сильный грохот. Они посмотрели туда, откуда им слышался шум, а когда обернулись, Ингьяльд исчез, а вместо него появился свирепый вепрь. Тогда он тут же набросился на них, так что они не могли ничего сделать, кроме как защищаться. По прошествии некоторого времени, вепрь повернул к Хальвдану и вырвал кусок мяса из его левой ноги. Тут подоспел Викинг и ударил вепря поперёк щетины, разрубив ему хребет. Они увидели, что там лежит мёртвый Ингьяльд. Затем они развели огонь и сожгли его в холодный уголь; они пошли к своим кораблям и перевязали раны Хальвдана.

После этого они отправились прочь на север к тому острову, который называется Трума. Там правил человек по имени Ревиль, сын морского конунга Мэвиля. У него была дочь, которую звали Финна. Она была красивейшая из женщин и чрезвычайно способная ко всему. Хальвдан посватался к ней, и, благодаря поддержке конунга Ньёрви и смелости Викинга, ему ответили согласием. Тогда побратимы закончили свои походы. Конунг Ньёрви также остался в своём государстве. Викинг поселился там и стал его ярлом, а Хальвдан сделался могущественным херсиром и жил на хуторе, который назывался Бухты. Между ним и землями, где правил Викинг, были большие горы. Они поддерживали дружбу, пока были живы, но отношения между Хальвданом и Ньёрви были прохладнее.

9. О сыновьях Ньёрви и Викинга

Фирдафюльком правил конунг по имени Олав, который был сыном Эйстейна и братом Энунда, отца Ингьяльда Коварного. Все они были вероломные и с тяжёлым нравом. У него была дочь, которую звали Брюнгерд. Ньёрви женился на ней и забрал её с собой, у него с ней было девятеро сыновей: Ёкулем звали старшего из братьев, Олавом звался второй, затем Грим, Гейтир, Тейт, Тюрвинг, Бьёрн, Гейр, Грани и Токи. Они все подавали большие надежды. Однако Ёкуль намного превосходил их во всех способностях. Он был столь высокомерен, что никого не считал равным себе. Олав был вторым после него во всех искусствах, но непокорный, упрямый во всём и полный несправедливости. Так можно было сказать обо всех братьях, и все они были людьми очень сильными.

У Викинга тоже было девять сыновей: Торстейном звали старшего его сына, второго Ториром, затем Финн, Ульв, Стейн, Хромунд, Финнбоги, Эйстейн и Торгейр. Они подавали большие надежды и были очень искусны в телесных упражнениях. Среди них во всём выделялся Торстейн. Он был всех людей выше и сильнее, добрый и преданный друг, верный и надёжный во всём, не склонен к ссорам, но жестоко отплачивал, если ему бросали вызов. Обычно, если поступали наперекор ему, было непонятно, нравится ли это ему или нет, но много позже он вёл себя так, словно это случилось только что. Торир был нетерпелив и очень горяч. Если ему причиняли вред или что-то было ему не по душе, всё приводило его в бешенство. Также он не остерегался, с кем ему придётся иметь дело или какие будут последствия, и поступал так, как считал нужным, чтобы ни приходило ему на ум. Во всех играх он был самым ловким и сильным. Он уступал лишь Торстейну, своему брату.

Все эти молодые люди росли в стране в одно время.

На горной дороге, которая была между землями Викинга и Хальвдана, было чрезвычайно глубокое ущелье. В самом узком месте ущелья было расстояние в тридцать локтей. Никто не мог перебраться там, и потому не было путей через ту гору. Конунг Ньярви, ярл Викинг и Хальвдан испытали, смогут ли они перепрыгнуть через ущелье, и Викинг перепрыгнул в полном вооружении, Ньёрви пришлось раздеться как можно легче, а у Хальвдана вовсе не получилось бы, если бы Викинг не подхватил его.

Долгое время всё было спокойно. Дружба так и не убывала между ярлом Викингом и конунгом Ньёрви.

10. Торир убивает Олава сына Ньёрви

Ньёрви и Викинг стали старыми. Их сыновья очень выросли. Ёкуль стал очень заносчив и непослушен во всём. Сыновья Ньёрви и сыновья Викинга были почти одного возраста. Тогда, когда случилась эта история, младшему было двенадцать зим, а Торстейну и Ёкулю было по двадцать лет. Сыновья Ньёрви и сыновья Викинга условились играть между собой, и сыновья Викинга оказались ничем не хуже. Тут у сыновей конунга взыграло великое честолюбие. Ёкуль тут, как и во всём остальном, был самым неистовым. Было ясно, что Торстейн уступает во всём, но Торстейну не ставилось это в упрёк. Торстейн намного превосходил своих братьев и всех остальных, кто известен людям. Ярл Викинг предупреждал своих сыновей, чтобы они ни в одной игре не вводили в задор сыновей конунга, а придерживали свою силу и рвение.

Однажды сыновья конунга играли в мяч с сыновьями Викинга. Те опять стали сильно напирать на сыновей Ньёрви. Торстейн снова сдерживался, как обычно. Их с Ёкулем поставили вместе, как и Олава с Ториром, и так каждого, согласно их возрасту. Так прошёл день. Случилось, что Торир так сильно ударил мячом о землю, что он перепрыгнул через Олава и далеко улетел. Тогда Олав рассердился и решил, что Торир издевается над ним. Он пошёл за мячом. А когда он вернулся, игра закончилась, и люди решили расходиться по домам. Тогда Олав ударил Торира битой, а тот, увидев это, отпрянул от удара, но бита попала ему в голову и рассекла её. Тогда Торстейн и ещё другие люди бросились между ними и разняли их.

Ёкуль сказал:

— Это для вас, наверное, пустяк, что Торир получил шишку на голове.

Торир покраснел от слов Ёкуля, и на этом они расстались. Тогда Торир сказал:

— Я забыл свои перчатки. Ёкуль решит, что я испугался, если я не посмею вернуться за ними.

Торстейн сказал:

— Мне не кажется разумным, чтобы вы с Олавом встречались.

— Я всё же пойду, — сказал Торир, — ведь они уже ушли домой.

Торир поспешно пошёл назад, но когда он вернулся на поле игры, там никого не было. Тогда Торир по дороге пришёл к дворцу.

В это же самое время сыновья конунга подошли ко дворцу и стали под его стенами. Тогда Торир подбежал к Олаву и ударил его посредине копьём, так что проткнул насквозь. Затем он убежал прочь, и его не смогли поймать. Они бушевали из-за смерти Олава, а Торир шёл, пока не встретился со своими братьями.

Тогда Торстейн спросил:

— Почему на твоём копье кровь, родич?

— Я не знаю, — ответил Торир, — разве что Олав поцарапался об остриё.

— Ты, наверное, говоришь о его смерти, — сказал Торстейн.

— Возможно, — сказал Торир, — хотя Ёкуль такой умелец во всём, тем не менее, он не сможет исцелить Олава, своего брата.

— Плохо ты сейчас сделал, — говорит Торстейн, — потому что я знаю, что моему отцу это не понравится.

Когда они пришли домой, ярл Викинг стоял снаружи и был очень молчалив. Он сказал:

— Случилось так, как я ожидал от тебя, Торир, что ты будешь самым неудачливым человеком из всех моих сыновей. Мне кажется, ты сейчас показал это, став убийцей сына самого конунга.

— Отец, сейчас нужно помочь твоему сыну, даже если с ним случилось несчастье. У тебя достаточно уловок для этого. Мне кажется, ты уже показал это, когда знал наперёд об убийстве Олава, а никто не говорил тебе об этом.

Викинг сказал:

— Я не нарушу мои клятвы ради жизни Торира, потому что мы с конунгом Ньёрви оба поклялись в том, что будем верны и преданы друг другу как тайно, так и открыто. Он во всех отношениях придерживался этого. Теперь я не хочу быть в этом хуже него, начав с ним войну, ибо было время, когда конунг Ньёрви был мне не менее дорог, чем мои сыновья. Также не нужно говорить о том, что я не оказываю Ториру никакой помощи. Он должен убраться прочь и никогда не попадаться мне на глаза.

Торстейн сказал:

— Почему тогда не всем нам, братьям, уехать прочь, ибо мы не расстанемся с Ториром? Также у нас обоих будет одна судьба.

— Сам решай, родич, — сказал ярл, — но велика, как мне кажется, неудача Торира, если он привёл к тому, что я потерял всех моих сыновей и вместе с тем дружбу конунга, который лучший во всех отношениях, и вместе с тем лишусь жизни, хоть она мало чего стоит. Но одно радует меня, что никому не суждено видеть тебя у своих ног мёртвым, однако ты будешь в отчаянном положении, и всем этим ты будешь обязан Ториру, и всё же у него будет кое-какая потеря из-за его мужества. Вот здесь меч, родич Торстейн, который я хочу дать тебе, который называется Ангрвадиль, и который всегда приносит победу. Его мой отец забрал у мёртвого Бьёрна Синезубого. Больше у меня нет оружия, такого же превосходного, кроме древнего копья, которое я взял у Харека Железный Череп, и я знаю, что оно никому в оружие не годится. Если ты сейчас хочешь уйти, родич Торстейн, тогда я предлагаю тебе отправиться к тому озеру, которое называется Вэнир. Там в сарае, который принадлежит мне, должна стоять одна лодка. Плыви в ней на островок, расположенный на этом озере. На нём должна быть хижина, а также пища и одежда, которых вам хватит на двенадцать месяцев. Хорошо спрячьте лодку, потому что поблизости там больше нет кораблей.

Потом отец и сыновья расстались. У всех них была хорошая одежда и вооружение, которые их отец дал им, прежде чем это случилось. Торстейн и его братья шли, пока не нашли лодку, поплыли на островок и нашли хижину. В ней было достаточно всего, что могло понадобиться, и они остались там.

11. Об Огаутане и Ёкуле

Теперь надо поведать о том, что Ёкуль с братьями рассказали своему отце об убийстве Олава.

— Не остаётся ничего иного, — сказал Ёкуль, — как собрать людей, пойти к Викингу и сжечь в доме его и всех его сыновей, хотя и вряд ли Олав будет полностью отомщён.

Ньёрви сказал:

— Я вовсе запрещаю наносить какой-либо вред Викингу. Я знаю, что не от его решения зависела жизнь моего сына. Здесь все невиновны, кроме Торира. А мы с Викингом поклялись в побратимстве. Он берёг это наилучшим образом. Вот и я не стану начинать войну против него. Мне кажется, Олаву не станет лучше, даже если Торир будет убит и так увеличится горе Викинга.

Так Ёкуль не получил от своего отца никакой поддержки. Олав был погребён по древнему обычаю. Тогда Ёкуль завёл себе свиту. Конунг Ньёрви начал сильно стариться, так что Ёкуль большей частью оборонял страну.

Однажды перед Ньёрви предстало двое людей, и оба были в синих плащах. Они поздоровались с конунгом. Конунг спросил, как их зовут. Один назвался Гаутаном, а другой — Огаутаном. Они попросились перезимовать у конунга.

Конунг сказал:

— Вы мне не нравитесь. Я не приму вас.

Ёкуль сказал:

— Обладаете ли вы каким-нибудь умением?

Огаутан сказал:

— Это безделица, но всё же мы знаем больше, чем нам говорят.

— Тогда мне кажется разумным, — сказал Ёкуль, — чтобы вы вошли в мою свиту, оставайтесь у меня.

Так они и сделали. Ёкуль хорошо их устроил.

В палатах конунга стало известно, что Викинг прогнал своих сыновей прочь. Ёкуль не захотел в это верить и со множеством людей пошёл к Викингу. Викинг спросил, что он хочет. Ёкуль спросил, что он знает о злодее Торире. Викинг сказал, что прогнал их прочь и их здесь нет. Ёкуль попросил разрешения обыскать комнаты. Викинг выразил готовность к этому, но сказал, что конунг не мог подумать, будто он предаст его. Они обыскали дом и никого не нашли, как и ожидалось, и с тем вернулись домой. Ёкулю очень не понравилось, что он ничего не узнал об этих братьях.

Тогда Ёкуль сказал Огаутану и его приятелю:

— Не могли бы вы узнать с помощью вашего искусства, где находятся эти братья?

— Почему бы и нет, — сказал Огаутан. — Предоставь мне и моему брату один дом для сна, и никто не должен войти туда раньше тебя, и то не ранее, чем через три дня.

Ёкуль позволил так сделать. Им была выделена одна комната для сна. Ёкуль назначил наказание, что если кто-нибудь упомянет их, то будет за это лишён жизни. Рано утром в указанный день Ёкуль вошёл в комнату к братьям.

Тогда Огаутан сказал:

— Ты нетерпелив, Ёкуль, потому что я только проснулся, но всё же я могу рассказать тебе о сыновьях Викинга. Ты наверное знаешь, что есть такое озеро, которое называется Вэнир. Там есть островок, а на нём — хижина. Там и живут сыновья Викинга.

Ёкуль сказал:

— Если это так, как ты говоришь, то я не вижу никакой надежды схватить их.

Огаутан сказал:

— Мне кажется, всё с тобой происходит, словно с ребёнком без матери, и мало, я полагаю, ты сможешь, будь ты один. Теперь я хочу, — сказал Огаутан, — поведать тебе, что у меня есть мешок, который называется Погодным Мешком. Если я потрясу им, то из него вырвутся буря и ветер с таким сильным холодом и морозом, что на третью ночь на озере будет такой прочный лёд, что можно ехать по нему верхом на лошади, если захочешь.

— Всё же, правду говорят, — сказал Ёкуль, — что ты великий умелец, и только так можно попасть на тот островок, ибо лодок нет, только лишь у моря, а их нельзя переместить на такое длинное расстояние.

После этого Огаутан взял свой мешок и потряс им. Из него вырвалась вьюга с таким сильным морозом, что никто не мог находиться снаружи. Всем это показалось величайшим чудом. А по прошествии трёх ночей все озёра и фьорды замёрзли. Ёкуль собрал людей, их было тридцать человек.

Конунгу Ньёрви не нравилась эта поездка, он говорил, что сердце подсказывает ему, что горе его не уменьшится, а увеличится:

— Я потеряю в этом походе почти всех своих сыновей и многих других людей. Лучше бы было так, как я хотел вначале, чтобы мы помирились с Ториром и сохранили дружбу с ярлом Викингом и его сыновьями.

12. Битва сыновей Ньёрви и сыновей Викинга

Вот снарядились Ёкуль с тридцатью людьми, а также Гаутан и Огаутан. Этим утром Торстейн проснулся в своей хижине и сказал:

— Ты проснулся, Торир?

— Я проснулся, — ответил тот, — но до сих пор я спал.

— Я хочу, — сказал Торстейн, — чтобы мы собрались покинуть эту хижину, ибо знаю, что сегодня Ёкуль придёт сюда со множеством людей.

— Я так не думаю, — сказал Торир, — и я никуда не хочу идти. Какой тебе был знак?

— Мне снилось, — сказал Торстейн, — что сюда прибежало тридцать волков, и было семь медведей и восьмой краснощёкий, он был огромный и свирепый, и кроме того две лисы. Они шли впереди этого отряда, и вид у них был весьма злобный, и они были отвратительны мне более всего. Все волки напали на нас, и в конце концов, мне приснилось, что они разорвали на куски всех моих братьев кроме тебя одного, хотя ты и упал. Мне снилось, что мы убили многих медведей, а я убил всех волков и меньшую из лис, но тогда упал и я.

— Как ты растолкуешь этот сон? — сказал Торир.

— Я считаю, — сказал Торстейн, — что большой краснощёкий медведь — это дух9 Ёкуля, другие медведи — духи его братьев, а волки, мне кажется, это те люди, которые будут с ними, ибо у них волчьи мысли по отношению к нам. Что же касательно двух лис — я не знаком с людьми, чьи это духи, но думаю, что это новопришедшие к Ёкулю, которых, наверное, мало кто любит. Вот я поведал тебе своё мнение, и наши дела пойдут так, как мне привиделось во сне. Я хотел бы, чтобы мы избежали затруднений.

— Я считаю, что это всего лишь дурной сон, — сказал Торир, — и твоё предубеждение. Но будет любопытно, если мы испытаем нашу силу.

— Мне так не кажется, — сказал Торстейн, — и я думаю, что силы будут неравны. Я хотел бы, чтобы мы собирались прочь.

Торир сказал, что не хотел бы этого, так и было сделано. Торстейн встал и взял своё оружие, и так же сделали все его братья. Торир был очень медлителен.

Едва они полностью приготовились, как подошёл Ёкуль со своими людьми. У хижины было две двери. Торстейн и три его брата охраняли одну дверь, а Торир с четырьмя людьми — другую. Тогда завязалась жесточайшая схватка. Братья защищались очень хорошо, но Ёкуль так яростно атаковал двери, где находился Торир, что погибло тогда трое его братьев, а один вывалился из дверей туда, где был Торстейн. Некоторое время Торир ещё защищал двери, никоим образом не желая отступить. Затем он выскочил из дверей и выбежал мимо них на лёд. Они взяли его в кольцо, но он превосходно защищался. Увидев это, Торстейн и его братья, которые остались живы, выбежали из хижины на лёд, туда, где был Торир. Тогда произошла ещё одна жаркая схватка. Торстейн и Торир рубились очень сильно. В конце концов погибли все братья Торстейна, кроме Торстейна и Торира. Погибли также все сыновья Ньёрви, кроме Ёкуля и Грима.

Торстейн так утомился, что едва стоял. Он увидел, что вот-вот упадёт. С другой стороны погибли все, кроме Гаутана и Огаутана. Торир устал и был ранен. Тогда наступила очень тёмная ночь. Торстейн повернулся к Гаутану, проткнул его Ангрвадилем и тогда, наконец, упал среди убитых. Тогда поднялись трое: Ёкуль, Грим и Огаутан. Они искали тогда Торстейна среди убитых. Им показлось, что они нашли его, но то был Финн, брат Торстейна, потому что они были так похожи, что никто не мог их различить. Грим сказал, что Торстейн мёртв. Огаутан сказал, что нужно развеять сомнения, и отрубил ему голову, и кровь не полилась, потому что Финн был мёртв.

Потом они отправились прочь и вернулись домой. Конунг Ньёрви спросил, как прошла их поездка. Конунг выразил неудовольствие и сказал, что он теперь понёс больше утрат, лишившись ранее Олава, своего сына, теперь он потерял семерых своих сыновей и многих других людей. Тут Ёкуль утихомирился.

13. Торстейн и Торир исцеляются

Далее будет о том, что Торстейн лежал среди убитых и изнемогал от усталости, но ранен он был несильно. Когда прошла ночь, он услышал, что по льду едет тележка. Затем он увидел, что за тележкой идёт человек. Он узнал своего отца. Прибыв на место битвы, он расчищал себе путь, отбрасывая мёртвых, и сильнее всего он бросал сыновей конунга. Он увидел, что все были мертвы, кроме Торстейна и Торира. Тогда он спросил, не может ли кто из них говорить. Торир сказал, что может. Однако Викинг видел, что он покрыт зияющими ранами. Торстейн сказал, что он не ранен, а очень устал. Викинг взял Торира в охапку. Торстейну показалось, что он ещё силён, хотя и был стар. Торстейн сам подошёл к тележке и лёг на неё со своим оружием. Затем Викинг повёз тележку. Небо затянуло облаками и потемнело, и погода начала так быстро меняться, что Викингу показалось, что весь лёд вот-вот растает. Едва они ступили на сушу, как лёд весь растаял.

Потом Викинг пошёл домой в свою спальню. Возле его постели был вход в землянку, и он посадил их туда. Там было достаточно питья, еды, одежды и всего, что могло понадобиться. Викинг вылечил своего сына Торира, потому что он был хороший врач. Другой конец землянки был в лесу. Викинг предостерёг своих сыновей, чтобы они никогда не выходили из землянки, потому что Огаутан сразу же узнает, что они живы:

— Тогда нам нужно будет вскорости ожидать врагов.

Они пообещали это. Вот прошло время, и Торир полностью выздоровел.

По всем округам пошла теперь молва, что все сыновья Викинга мертвы. Однако ходили кое-какие слухи, будто Огаутан не уверен в том, мёртв ли Торир. Тогда Ёкуль попросил его выяснить, не сможет ли он узнать, что случилось с Ториром. Огаутан приложил все усилия, однако больше ничего о Торире не узнал.

Однажды случилось так, что Торир сказал Торстейну:

— Скучно мне здесь в землянке. Сейчас хорошая погода, и я хочу, чтобы мы прогулялись в лесу для забавы.

— Я не хочу этого, — сказал Торстейн, — потому что мы нарушим приказ нашего отца.

— Я всё же пойду, — говорит Торир.

Торстейн не пожелал оставаться один. Пошли они тогда днём в лес и забавлялись там. А вечером, когда они решили идти домой, они увидели бегущую маленькую лису. Она принюхивалась во все стороны и обнюхивала каждое дерево.

Торир сказал:

— Что это за несчастье, родич, которое бежит сюда?

— Я точно не знаю, — сказал Торстейн. — Кажется, я как-то раз видел животное, похожее на это, и то было ночью в хижине перед тем, как туда пришёл Ёкуль, и у меня предчувствие, что это Огаутан в шкуре суки.

Тогда он взял копьё и бросил в лису, но она скрылась в земле. Пошли они теперь домой в землянку и вели себя, будто ничего не случилось.

Вскоре ярл Викинг пришёл туда и сказал:

— Плохо вы сейчас сделали, что нарушили мой приказ и вышли из землянки, и Огаутан узнал, что вы здесь. Мне кажется, что эти братья быстро придут сюда с войной.

14. К Викингу приходят вести

Вскоре после этого Огаутан пришёл поговорить с Ёкулем и сказал:

— Однако, подтверждается, что я одна из твоих рук, и причём не левая.

— В чём дело? — спросил Ёкуль.

— В том, — сказал Огаутан, — что мне стало известно, что братья Торир и Торстейн живы и тайно живут у Викинга.

— Тогда я соберу людей, — сказал Ёкуль, — и не успокоюсь, пока мы не лишим их жизни.

Ёкуль взял восемьдесят человек. Среди них было тридцать дружинников конунга. Они были очень хорошо одеты. Вечером они собрались, намереваясь выступить утром.

Туда пришло двое бродяг. Одного звали Вётт, а другого — Тумаль. Когда они вечером легли в постель, Вётт сказал Тумалю:

— Тебе не кажется разумным, брат, если мы встанем, отправимся к Викингу и расскажем ему о намерениях Ёкуля? Ибо я знаю, что это погибель Викинга, если они застанут его врасплох, но мы обязаны прийти ему на помощь.

Тумаль сказал:

— Ты очень глупый, тебе не кажется, что стражи заметят нас, если мы пойдём ночью, и убьют нас, и тогда мы ничем не поможем Викингу?

— Ты постоянно показываешь, — сказал Вётт, — что ты вялый. Даже если ты не осмелишься сдвинуть себя, я всё же пойду и предупрежу Викинга, ибо мне кажется, это будет хорошей сделкой, даже если я и погибну, но Викинг сохранит свою жизнь, так и его сыновья, ибо он часто делал мне добро.

Тогда Вётт поднялся и оделся, и так же сделал Тумаль, потому что он не захотел оставаться. Отправились они затем своей дорогой, пришли к Викингу в полночь и разбудили его от сна. Вётт сказал ему, чтобы сюда ждали Ёкуля с большим множеством людей.

Викинг сказал:

— Ты хорошо сделал, мой Вётт, и будешь вознаграждён.

Викинг созвал людей из ближайших жилищ. Он собрал тридцать людей. Тогда он спустился в землянку к своим сыновьям и сказал им, что случилось.

Торир сказал:

— Они получат отпор, если придут. Мы поднимемся из землянки и будем биться с тобой.

— Нет, — сказал Викинг, — мы сперва посмотрим, как пойдёт дело у нас, и если мне покажется, что всё становится безнадёжным, я отойду на место, под которым ваша землянка, и буду громко шуметь. Тогда вы окажете мне помощь.

Торстейн сказал, что сделает так. Затем Викинг ушёл прочь. Тогда был день. Он и все его люди вооружились. Он взял в руку копьё Дар Харека. Все полагали, что ему трудно будет управляться с ним из-за его тяжести, ведь он был так стар. Тогда, оказалось, произошло нечто странное, потому что когда Викинг надел свои доспехи, он будто вновь помолодел. Перед хутором Викинга была высокая и широкая ограда, и это было лучшее для обороны место. Там он и его люди приготовились. Вётту и Тумалю дали оружие.

15. Викинг отсылает своих сыновей из дому

Теперь надо рассказать о том, что Ёкуль собрался рано утром со всем своим войском и не останавливался, пока не пришёл к жилищу Викинга. Викинг стоял снаружи у ограды и пригласил Ёкуля и всех его людей.

Ёкуль сказал:

— Ты заслуживаешь от нас иного, нежели принятия нами твоего приглашения. У нас здесь дело, чтобы ты выдал неудачников Торстейна и Торира.

— Я не сделаю этого, — сказал Викинг, — хотя и не буду отрицать, что оба моих сына были здесь, но всё же я предам их не раньше, чем самого себя. Можете сейчас нападать, если хотите, а я и мои люди будем защищаться.

Они стали ожесточённо нападать, но Викинг и его люди храбро защищались. Так прошло некоторое время. Тогда Ёкуль поднялся на ограду. Они с Викингом убили много людей. Тут начали гибнуть все его люди. Тогда Викинг встал над землянкой, сильно ударил по щиту и произвёл громкий шум.

Торир услышал это и сказал Торстейну, что они должны поторопиться:

— И всё же мы, наверное, опоздали, ибо я думаю, что наш отец пал.

Торстейн сказал, что он совсем готов, и, когда они вышли, у Викинга не осталось больше людей, кроме Вётта, Тумаля и трёх других человек. Всё же Викинг ещё не был ранен, хотя и очень устал. Как только братья вышли, Торстейн бросился туда, где был Ёкуль, а Торир — туда, где был Огаутан и его люди. Двенадцать людей конунга Ньёрви напали на Викинга и его людей. Викинг защищался, но ран им не наносил. Главного среди них звали Бьёрн. За короткое время Торир убил всех спутников Огаутана и ударил его самого, но Огаутан провалился под землю, только пятки его и видели. Торстейн напал на Ёкуля.

Вётт сказал:

— Это хорошо, что вы испытаете, кто из вас двоих храбрее, ибо Ёкуль не мог слышать, чтобы Торстейн был в чём-нибудь похож на Ёкуля.

Теперь начался очень жестокий бой между Торстейном и Ёкулем. Кончилось тем, что Ёкуль вывалился за изгородь со множеством больших ран. Когда Ёкуль удалился, Викинг даровал жизнь дружинникам конунга, которые остались живы, и отослал их прочь с достойными подарками, попросив передать конунгу Ньёрви свой дружеский привет.

Когда Ёкуль пришёл домой, Огаутан был уже там. Ёкуль горько упрекал его за то, что он бежал раньше остальных, но Огаутан ответил, что не мог дольше оставаться там:

— И можно сказать, что там пришлось иметь дело скорее с троллями, чем с людьми, — а Ёкуль добавил, что этим многое сказано.

Немного погодя пришли домой люди конунга Ньёрви, помилованные Викингом и его людьми, и передали конунгу Ньёрви привет Викинга и рассказали о всех благодеяниях, которые он совершил для них.

Конунг ответил:

— Викинг непохож на большинство людей своим мужеством и доблестью. По правде говоря, родич Ёкуль, отныне я строго запрещаю кому-либо воевать с Викингом.

Ёкуль ответил:

— Я не желаю, чтобы убийцы моих братьев жили у меня на соседнем дворе. Короче говоря, никогда не будет в мире со мной ни Викинг, ни его сыновья. Я не успокоюсь, пока они не попадут в Хель.

— Тогда я испытаю, — сказал конунг, — кого из нас двоих больше любят, потому что я отправлюсь со всеми, кто захочет сопровождать меня, и окажу Викингу помощь. Для меня кажется очень важным, чтобы ты не стал убийцей Викинга, ибо тогда мне придётся или приказать убить тебя, а это вызовет кривотолки, или нарушить принесённую мной клятву — отомстить за Викинга, если переживу его.

Так он закончил свою речь.

Викинг пришёл побеседовать со своими сыновьями и сказал:

— Я не могу уберечь вас здесь из-за власти Ёкуля, однако ещё больше я не хочу, чтобы между мной и конунгом Ньёрви начался какой-либо разлад.

Торстейн сказал:

— Тогда какой совет ты нам предложишь?

Викинг сказал:

— Человек по имени Хальвдан правит Вагаром. Это с другой стороны горы, что стоит здесь. Он мой старый друг и побратим. Я пошлю вас туда под защиту. Все же по дороге есть много препятствий — двое жителя хижины, один хуже другого. Одного зовут Сам, а второго — Фуллавли. У Фуллавли есть пёс по кличке Грам, и с ним иметь дело чуть лучше, чем с жителем хижины. Но даже если вы избежите их обоих, я не уверен, доберётесь ли вы до Вагара, ибо за горой идёт глубокое и широкое ущелье, и я не знаю людей, которые перебрались бы через него, кроме нас, побратимов. Однако мне кажется более вероятным, что Торстейн справится, а насчёт Торира я не уверен.

Вскоре после этого братья собрались в путь и взяли всё своё оружие. Тогда Викинг подарил Ториру копьё. Своему сыну Торстейну он дал золотое кольцо и попросил вручить его Хальвдану как знак.

— Будь терпелив, родич Торир, — сказал Викинг, — даже если Хальвдан разозлится на тебя или равнодушно примет тебя и твоё дело.

Тут отец и сыновья простились. Викинг так разволновался, что влага потекла у него по щеке. Викинг посмотрел им вслед и сказал:

— За свою жизнь я вас больше не увижу. Ты, однако, состаришься, родич Торстейн, и будешь очень знаменитым человеком. Желаю вам счастливого пути!

Затем старик вернулся домой, а они поднялись на гору и вечером пришли к какой-то хижине. Дверь была приоткрыта. Торир подошёл к двери и толкнул её, и для этого ему пришлось приложить всю свою силу. Войдя в хижину, они увидели там много добра и всяческие запасы. Там стояла большая кровать.

На закате житель хижины пришёл домой, и выглядел он весьма хмуро. Он сказал:

— Сюда явились неудачливые сыновья Викинга, Торстейн и Торир, убившие семерых сыновей Ньёрви. Здесь их неудачи и закончатся, ибо мне легко повергнуть наземь вас обоих.

— Кто это, — сказал Торир, — что так жестоко привечает нас?

Житель хижины сказал:

— Меня зовут Сам, сын Сварта. Моего брата, который хозяйничает в другой хижине, зовут Фуллавли.

Торстейн сказал:

— Я вижу, что мы с братом обречены, если ты один убьёшь нас обоих. Поэтому пусть мы вдвоём померимся силами, а Торир побудет в стороне.

Тут Сам бросился на Торстейна так быстро, что тот не успел его ухватить, но всё же не упал. Тогда Торир подбежал и воткнул копьё в бок, так что оно вышло из другого. Сам упал мёртвым. Они остались там на ночь и хорошо отдохнули, потому что еды было достаточно. Они натопили в хижине, но не взяли оттуда денег.

Утром они пошли дальше, а к вечеру этого дня они нашли другую хижину. Она оказалась ещё больше. Дверь была закрыта. Торир подошёл к двери и попытался толкнуть её, но не смог. Он навалился со всей силой, но ничего не получилось. Торстейн подошёл к двери, толкнул и вошёл внутрь. С одной стороны там лежала груда товара, а с другой — поленница. Поперёк комнаты стояла такая огромная кровать, что её размер показался им сверх всякой меры. С другой стороны была большая, под стать кровати, круглая лежанка. Они поняли, что там спит пёс Грам. Тогда они уселись и развели огонь. Когда солнце давно зашло, они услышали тяжёлые шаги. Вскоре открылась дверь. Вошёл удивительно огромный исполин. Сзади у него был привязан большой медведь, а спереди — связка убитых птиц.

Он положил ношу на пол и сказал:

— Фу! И сюда пришли чинящие беспокойство сыновья Викинга, о которых из-за их неудачи по стране ходит очень дурная слава. Как вы ушли из рук моего брата Сама?

— Мы ушли, — сказал Торстейн, — оставив Сама лежать мёртвым.

— Вы застигли его во сне, — сказал Фуллавли.

— Нет, — сказал Торстейн. — Мы бились, и мой брат Торир сразил его.

— Не буду поступать с вами подло ночью, — сказал Фуллавли. — Ждите утра и кушайте, сколько хотите.

Потом житель хижины разделал свою добычу, накрыл стол и выставил еду. Тогда все они принялись есть. После этого все пошли спать. Оба брата легли вместе, завернувшись в плащи. Пёс недовольно ворчал, когда они проходили мимо него. Никто не попытался обмануть другого.

Утром и те, и другие встали рано. Фуллавли сказал:

— Сейчас мы с Торстейном померимся силами, а Торир — с моим псом.

— Будь по-твоему, — ответил Торстейн.

Тогда они вышли в поле. Пёс сразу прыгнул на Торира с разинутой пастью, и у них была жесточайшая схватка, потому что пёс отбивал от себя хвостом каждый удар, а если его кололи копьём, он отражал каждый удар зубами. Так у них прошло три часа, и Торир ни разу его не ранил. Вдруг Грам бросился на Торира, вцепился в икру и вырвал кусок мяса. Тут Торир проткнул пса копьём и придавил к земле, и вскоре после этого Грам умер.

Про Фуллавли рассказывают, что у него в руке был большой клинок, а у Торстейна — его меч.

У них была жестокая и долгая схватка, потому что Фуллавли рубил очень сильно. Но поскольку Ангрвадиль рассекал как плоть, так и защиту, Фуллавли пал мёртвым, а Торстейн не был ранен.

16. Братья приходят к Хальвдану

Теперь братья собрались прочь и отправились своей дорогой, пока не пришли к большому ущелью. Оно показалось Торстейну труднопроходимым. Всё же он разбежался и перепрыгнул через ущелье, Торир сразу последовал за ним. Это было одновременно: Торстейн повернулся на краю ущелья, и Торир достиг края ущелья и чуть не упал назад. Тут Торстейн успел схватить его и втащил на край ущелья.

Торстейн сказал:

— Ты постоянно показываешь, родич, что ты дерзок. Так и тут, ибо сам знаешь, что это была бы твоя быстрая погибель, если бы ты свалился в ущелье.

— Но сейчас этого не было, — сказал Торир, — и я опять положился на тебя, как обычно.

Шли они теперь своим путём, пока не они пришли к какой-то реке. Она была глубокая и с сильным течением. Торстейн предложил попытаться найти брод. Торир сразу бросился в реку, и когда он недалеко отошёл от берега, то не почувствовал дна. Тогда ему пришлось добираться вплавь. Торстейн не захотел стоять на берегу и бросился в реку за ним. Они доплыли до берега и выжали свою одежду. Пока они занимались этим, сделался такой сильный мороз, что одежда их замёрзла и сделалась как камень. Они не могли её одеть. Тогда началась сильная метель. Люди полагают, что эту погоду вызвал Огаутан.

Торстейн спросил Торира, что предпринять.

— Мне кажется разумным, — сказал Торир, — засунуть нашу одежду в реку, ибо в холодной воде она быстро оттает.

Они сделали так и благодаря этой уловке смогли одеться. Затем они шли, пока не пришли к хутору в Вагаре. Дверь была закрыта. Они не смогли войти. Тогда была вечерняя пора. Они долго стучали в двери, но никто не выходил. Во дворе лежала балка в двадцать саженей. Они взяли её и с разбега ударили ею в дом, так что все брёвна заскрипели. Все люди, что были на хуторе, так испугались, что все разбежались по углам. Тогда Хальвдан подошёл к дверям и вышел во двор. Тогда братья подошли к нему и поздоровались с ним. Хальвдан неохотно ответил им, но всё же спросил их имена. Они назвали себя и сказали, что они сыновья ярла Викинга и что он передал ему привет.

Хальвдан сказал:

— Я не могу говорить о побратимстве между нами. Мне кажется, многие придерживаются его весьма посредственно, если не хуже. Мне кажется, тут вы оба пошли не в наш род, раз убили большинство сыновей конунга Ньёрви. Всё же вы можете войти и переночевать здесь, если хотите.

Затем он резко пошёл вперёд, а они последовали за ним. Они вошли в комнату. Там было несколько людей. С них не сняли одежду. Они просидели там весь вечер, пока не пришла пора ложиться спать. Тогда перед ними на стол поставили лоханку с кашей и с двух сторон ложку для каждого. Торир начал есть.

Торстейн сказал:

— Плохо у тебя с гордостью.

Он схватил лоханку и швырнул её на пол, так что она разломалась на куски. Потом люди пошли спать. У братьев не было кровати. Ночью им не спалось.

Рано утром они встали и собрались в путь.

Когда они вышли через дверь, старик пришёл туда и спросил:

— Что вы говорили вчера, чьи вы сыновья?

Торир сказал:

— Будешь ли ты знать лучше, чем когда мы уже сказали тебе, что мы — сыновья ярла Викинга?

Торстейн сказал:

— Вот золотое кольцо, которое он просил меня передать тебе.

Торир сказал:

— Полагаю, лучше он не станет, что ему ни показывай.

Торстейн сказал:

— Не злись так, брат. Вот золото в знак того, чтобы ты принял нас, чтобы мы были у тебя здесь в безопасности.

Хальвдан взял золотое кольцо, обрадовался и сказал:

— Почему бы мне не принять вас и сделать всё лучшее, что я смогу? Это будет ради Викинга, моего друга. Вы кажетесь мне удачливыми.

Торир сказал:

— Правду говорят, что хорошо иметь два рта и каждым говорить своё. По-другому ты повёл себя с нами вчера вечером, когда мы пришли сюда. Ты, наверное, величайший трус и чрезвычайно коварен.

Торстейн сказал:

— Будьте терпеливы, Хальвдан, с моим братом, хотя он и бранит, ибо он неосмотрителен в словах и поступках.

— Я слышал о том, — сказал Хальвдан, — что ты доблестнейший из людей, а Торир резок и неосмотрителен, но всё же мне кажется, что ты будешь во всём благороднее.

Они вошли внутрь, с них сняли одежду и оказали им очень радушный приём. Зимой они оставались там в большой милости.

Когда пришла весна, Торстейн сказал Хальвдану:

— Теперь отправимся прочь отсюда.

— Что ты больше всего хотел бы? — спросил Хальвдан.

— Я хотел бы, чтобы ты дал мне корабль и людей, — ответил Торстейн. — Я пойду в поход и добуду себе денег.

Хальвдан сказал, что так и будет. Они собрались и затем поплыли на юг вдоль берега. Там его встретили два корабля, которые его отец послал ему, снаряжённые людьми и хорошим оружием. Торстейн отослал назад тот корабль вместе с людьми, который ему дал Хальвдан, и каждый из братьев правил своим кораблём. Летом они воевали повсюду и заработали много денег и уважения.

Осенью они пришли к одному острову. Там хозяйничал бонд, которого звали Грим. Он пригласил их остаться там на зиму, и они согласились. Грим был женат и у него была одна дочь, которую звали Тора. Она была большого роста и красива лицом. Торир полюбил её и сказал Торстейну, своему брату, что хотел бы взять её в жёны. Торстейн поговорил об этом деле с бондом Гримом. Грим решительно это отверг.

Торстейн сказал:

— Тогда я вызываю тебя на поединок, и тот из нас распорядится твоей дочерью, кто победит другого в поединке.

Грим сказал, что совсем готов к этому. На следующий день они взяли меховой плащ, бросили себе под ноги и очень смело бились, а вечером разошлись, и никто не был ранен. Они бились второй день и третий, и всё повторилось.

Однажды Торир спросил дочь бонда, в чём причина того, что Грима нельзя победить. Она сказала, что спереди в шлеме у него вставлен камень, благодаря которому его нельзя победить, пока у него не забрать этот камень. Торир рассказал это Торстейну. И на четвёртый день, когда они бились, Торстейн бросил меч и так крепко схватил шлем двумя руками, что завязка шлема лопнула. Вскоре он напал на Грима, и тогда стало ясно, кто сильнее. Затем Торстейн одолел его и подарил ему жизнь.

Тогда Грим спросил, кто ему посоветовал схватить шлем. Торстейн сказал, что Тора рассказала это Ториру.

— Она хочет замуж, — сказал Грим. — Да будет так.

Так и было решено, и Торир женился на Торе. Весной Торстейн отправился в поход, а Торир остался. Они с Торой очень полюбили друг друга. У них был один сын, которого звали Харальд. После своего отца он взял копьё, и по нему он получил прозвище — Харальд Копьё.

17. Огаутан околдовывает Ингибьёрг

Одного конунга звали Скати. Он был сыном Эйрика, сына Мюндиля, сына Мейтальва. Конунг Скати правил в Согне. У него была королева и два ребёнка. Его сына звали Бели, он был прекрасный человек. Его дочь звали Ингибьёрг. Её тогда не было в государстве, потому что она была заколдована. Скати был берсерк и величайший викинг и завоевал себе государство в Согне. Торгримом звали стража его страны. Он был величайший воин и большой смельчак, но не очень надёжный. Между Торгримом и Бели, сыном конунга, была большая дружба. Бели был очень знаменитым человеком во всех странах.

Случилось так, что, когда конунг Скати очень состарился, а оба его ребёнка были малы, в страну пришло двое викингов. Одного звали Гаутан, а второго Огаутан. Они явились внезапно и вызвали конунга на битву, иначе он должен стать их ярлом и уступить им свои земли. У конунга Скати было недостаточно сил, однако он предпочёл умереть с почётом, чем жить с позором, и погибнуть в своём королевстве, чем служить своим врагам. Он отправился на битву и не взял никого, кроме своей дружины. Торгрим скрылся прочь вместе с Бели, сыном конунга, а Ингибьёрг осталась сидеть в своей комнате. Конунг Скати погиб в поединке с Огаутаном, покрыв себя славой, а его люди, которые остались живы, разбежались по лесам.

Огаутан сел теперь на государстве и велел величать его конунгом. Он попросил Ингибьёрг выйти за него, но она наотрез отказалась и сказала, что она скорее убьёт сама себя, чем выйдет замуж за убийцу своего отца и за такого злодея, как Огаутан:

— Ты больше похож на дьявола, чем на человека.

Огаутан рассердился и сказал:

— Я отплачу тебе за твоё злословие, и околдовываю тебя, чтобы ты была похожа ростом и видом на Скеллиневью, мою сестру, и всеми свойствами, которые ты сможешь вытерпеть. Ты поселишься в пещере у реки Дьюпамоды и никогда не избавишься от этого проклятия, пока какой-нибудь человек знатного рода не решит жениться на тебе и не пообещает этого, а этого всё же не случится раньше моей смерти. Моя же сестра примет твой облик.

— Тогда я заклинаю, — сказала Ингибьёрг, — чтобы твоё правление этим государством было плохим и недолгим.

То, что сказал Огаутан, оказалось вещим, и Ингибьёрг исчезла. Вскоре туда в ночную пору воротился Бели, сын конунга, и Торгрим со множеством людей. Они подожгли горницу, где спали братья, и сожгли внутри всех людей кроме братьев, которые ушли через подземный ход и так спаслись. Они не останавливались, пока не оказались при дворе конунга Ньёрви, а Бели вернул своё государство и стал там конунгом. Торгрим всё ещё был стражем его страны.

18. О сватовстве Ёкуля и Бели

Вильхьяльмом звали конунга, который правил Валландом, это был мудрый и всеми любимый конунг. У него была дочь, которую звали Олов, учтивейшая из женщин.

Теперь надо рассказать о том, что Ёкуль сын Ньёрви после того, как сыновья Викинга уехали, объявил Торстейна и Торира вне закона на всём пространстве своего королевства. Конунг Ньёрви не одобрил это, потому что они с Викингом сохраняли свою дружбу, пока были живы.

Однажды Огаутан пришёл поговорить с Ёкулем и спросил, не хочет ли он жениться. Ёкуль поинтересовался, где он видит там достойную пару.

Огаутан сказал:

— У Вильхьяльма из Валланда есть дочь, которую зовут Олов. Мне кажется, что твоя слава возрастёт, если ты заключишь этот брак.

— Почему бы нам там не попытаться? — спросил Ёкуль.

Тогда они приготовились к путешествию с шестьдесятью людьми, потом отправились в Валланд и встретились с конунгом Вильхьяльмом. Он хорошо принял Ёкуля, потому что его отец Ньёрви был известен во всех странах. Ёкуль посватал Олов за себя. Огаутан настаивал на свадьбе, но конунг предоставил это на усмотрение своей дочери. Когда они поговорили об этом, в палату вошли тридцать человек, весьма доблестные. Их предводитель был очень высокий и очень красивый. Он предстал перед конунгом и приветствовал его.

Едва Огаутан увидел этих людей, то замолчал, понурил бороду и сказал Ёкулю и другим своим людям, чтобы они не звали его по имени, пока они будут в этой стране.

Конунг спросил у этого высокого человека имя, а их предводитель сказал, что его зовут Бели и он сын конунга Скати, который прежде правил в Согне:

— Моё дело здесь такое — я хочу сватать твою дочь.

Конунг сказал:

— Здесь уже есть Ёкуль сын Ньёрви и сватает её. Я поступлю так, чтобы она выбрала, за кого она хочет выйти замуж.

Конунг усадил Бели по другую руку от себя. Там был роскошный пир. По прошествии трёх ночей они вышли к светлице и спросили у дочери конунга, за кого она хотела бы выйти замуж, за Ёкуля или за Бели. Стало сразу понятно, что она предпочла бы выйти замуж за Бели, но тут Огаутан бросил ей на колени палку, а она была так поражена этим, что отказала Бели и вступила в брак с Ёкулем. Тогда Бели отправился к кораблям. Ранее между Ёкулем и Бели были дружеские отношения, так что некоторые говорят, что Бели взял деньги за головы братьев, Торстейна и Торира. Бели не винил Ёкуля, хотя дочь конунга не пожелала выйти за него, поскольку всё зависело от её решения. Затем Бели вернулся домой в своё государство. Ёкуль собрался домой, когда закончилась его свадьба, и Огаутан с ним.

19. О Скеллиневье и Торстейне

Теперь надо рассказать о том, что Торстейн возвращался домой из похода и направился к бонду Гриму, потому что Торир, его брат, остался там на острове. Ёкуль узнал о его путешествии. Он рассказал об этом Огаутану и попросил его попытать своё искусство и наслать на Торстейна бурю, чтобы он и все его люди утонули. Огаутан сказал, что попытается, что бы ни вышло. Наслал он тогда на Торстейна такую сильную колдовскую бурю, что его корабли погибли в морских волнах на море и все люди, что были на них. Торстейн долго держался вплавь, но в конце концов утомился. Он попал в прибой и начал тонуть.

Тут он увидел, что к нему идёт вброд огромная женщина в сморщенной кожаной куртке. Она была длинной спереди, но короткой сзади. У неё было весьма уродливое лицо с очень грубыми чертами. Она подошла к ему, вытащила его из моря и сказала:

— Хочешь, чтобы я спасла твою жизнь, Торстейн?

Он сказал:

— Почему же не хочу? А как тебя зовут?

Она сказала:

— Моё имя необычное, меня зовут Скеллиневья, но ты должен кое-чем пожертвовать для спасения жизни.

— Чем это? — сказал он.

— Выполни мою просьбу, о которой я попрошу тебя, — сказала она.

— Ты, наверное, попросишь лишь о том, — сказал Торстейн, — что будет мне на пользу. Когда ты её выскажешь?

— Не в этот раз, — сказала она.

Потом она отнесла его на берег, и он оказался на острове, где управлял Грим. Тогда она принялась с ним бороться, пока ему не стало жарко. Тогда она рассталась с ним, и они пожелали друг другу всего хорошего. Она отправилась своей дорогой, потому что, как она сказала, ей нужно идти в другие места, а Торстейн пошёл домой к хутору. Между братьями произошла радостная встреча. Торстейн остался там на зиму и был в большой милости.

Теперь надо рассказать о том, что Ёкуль и Огаутан поплыли домой. Однажды в хорошую погоду их корабль внезапно объяла тьма с таким свирепым морозом, что никто на корабле не смел смотреть против ветра. Все люди, что были на кораблях, укрыли свои лица. А когда тьма миновала, они увидели, что Огаутан висит на мачте. Он был мёртв. Ёкуль посчитал это огромной утратой, вернулся домой в своё государство и утихомирился.

Ранней весной Торстейн и Торир собрались посетить Викинга, своего отца. Когда же они пришли к Дьюпамоде, то опомнились не раньше, чем к ним подошёл Ёкуль с тридцатью людьми. Между ними сразу разгорелась битва. Ёкуль был неистов, как и Грим, его брат. Торир и Торстейн хорошо защищались. Долго продолжалось так, что они не могли ранить братьев. Как и Торстейн наносил сильные удары, так и Ангрвадиль резал железо словно ткань. Торир славно защищался, но копья у него не было, потому что оно осталось лежать дома. Они с Гримом встретились и бились очень смело, но всё же закончилось тем, что Грим свалился на землю мёртвым. Торстейн убил тогда девятнадцать человек, но утомился и был ранен, как и Торир. Тогда братья стали спина к спине и ещё доблестно защищались. Ёкуль атаковал их с одиннадцатью людьми, и под их бешеным натиском Торир пал. Но Торстейн мужественно защищался, пока не остались лишь Ёкуль и ещё трое человек. Тогда Ёкуль ударил Торстейна и попал в бедро довольно высоко, но поскольку Ёкуль был силён и вовсю пользовался удобным случаем, а Торстейн очень устал и стоял прямо на берегу реки, то он свалился со скалы, а Ёкуль сам едва смог удержаться. Затем Ёкуль воротился домой, полагая, что убил Торстейна и Торира. Теперь он утихомирился.

Теперь надо рассказать о том, как Торстейн упал со скалы. Там, где упал Торстейн, оказалась небольшое заросшее травой место, но из-за усталости и ран он не мог двигаться, но всё же он остался в сознании, когда упал. Ангрвадиль выпал из его руки в реку. Торстейн находился между жизнью и смертью и не ждал ничего иного, кроме смерти. Полежав недолго, он увидел идущую Скеллиневью, которая была в своей кожаной куртке и не краше, чем прежде.

Она подошла туда, где лежал Торстейн, и сказала:

— Кажется, твои неудачи никогда не закончатся, Торстейн. Сдаётся мне, ты при смерти, захочешь ли теперь удовлетворить просьбу, о которой я договорилась с тобой раньше?

Торстейн сказал:

— Думаю, я теперь мало чего могу сделать полезного.

— Вот моя просьба, — сказала она, — согласись жениться на мне. Тогда я постараюсь тебя вылечить.

Торстейн сказал:

— Я не знаю, смогу ли я, ибо ты кажешься мне безобразной.

— Однако ты должен выбирать, — сказала она. — Или женись на мне, или потеряй жизнь и с тем нарушь свою клятву мне, ведь ты поклялся исполнить мою просьбу, когда я спасла тебе жизнь на Острове Грима.

Торстейн сказал:

— Это истинная правда, и лучше всего сдержать своё слово, и потому я согласен жениться на тебе. Ты будешь моим ближайшим помощником, однако я предпочёл бы, если мне суждена жизнь, чтобы ты добыла мой меч, чтобы я мог владеть им.

Она сказала, что так и будет, подняла его в свою кожаную куртку и запрыгала вверх по скалам, словно у неё не было ноши, пока перед ними не оказалась большая пещера. Она вошла туда, перевязала раны Торстейна и положила его в удобную постель, и спустя семь ночей он совсем поправился.

Однажды Скеллиневья ушла из пещеры, и вечером она вернулась с мечом, который был весь мокрый, вручила его Торстейну и сказала:

— Я уже дважды спасла тебе жизнь, вернула тебе твой меч, который ты так сильно ценишь, и, в-четвёртых, я повесила Огаутана, что было очень важно для нас обоих. Но всё же ты полностью вознаградил меня, ибо ты освободил меня от проклятия, которое Огаутан наложил на меня. Меня зовут Ингибьёрг, дочь конунга Скати, и я сестра Бели, а избавлением от моего проклятия стало бы то, что какой-нибудь человек хорошего происхождения согласился бы жениться на мне. Ты теперь это исполнил, и я теперь свободна от моего проклятия. Собирайся теперь прочь из пещеры и следуй моим советам. Ты встретишься с Бели, моим братом, и ещё четырьмя людьми. С ним там будет Торгрим Тюленёнок, страж его земель. Они получили от Ёкуля деньги за твою голову. Они будут биться с тобой. Мне всё равно, убьёшь ли ты Торгрима и его спутников, но сохрани жизнь моему брату Бели. Я хотела бы, чтобы вы стали побратимами. И если тебе пришло на ум жениться на мне, то отправляйся с ним домой в Согн и посватай меня, и я буду уже там. Может быть, я покажусь тебе другой на вид, чем сейчас.

Теперь они расстались. И когда он прошёл немного, навстречу ему вышел Бели с четырьмя людьми, и когда они встретились, Торгрим сказал:

— Это хорошо, Торстейн, что мы встретились. Теперь заслужим деньги, которые Ёкуль назначил за твою голову.

— Мне кажется, может случиться так, что ты потеряешь деньги и расстанешься с жизнью, — сказал Торстейн.

20. О военном походе Торстейна и Бели

Теперь надо рассказать о том, что они напали на Торстейна, но он защищался хорошо и смело, а закончилось тем, что Торгрим и трое его спутников погибли.

Тогда Торстейн и Бели вновь бились. Торстейн защищался, не желая ранить Бели, а Бели нападал, пока Торстейн не схватил его, посадил рядом с собой и сказал:

— Ты весь в моей власти, но сейчас я хочу подарить тебе жизнь вместе с тем, чтобы мы стали побратимами. Будь конунгом, а я буду херсиром. Ещё я хочу посвататься к Ингибьёрг, твоей сестре, и получить за ней в приданое владения в Согне.

— Это нелегко, — сказал Бели, — потому что моя сестра пропала, и никто не знает, что с ней случилось.

— Может быть, — сказал Торстейн, — она уже вернулась.

— Не думаю, — сказал Бели, — что она найдёт мужа доблестнее тебя, и я согласен на все эти условия.

Они твёрдо договорились об этом и отправились домой в Согн. Вскоре Бели узнал, что его сестра вернулась в цвете лет, такой, как она была в молодости. Торстейн начал свататься и попросил руки Ингибьёрг. Так и было решено. Её приданым были владения, которые располагались с другой стороны фьорда. Хутор, на котором хозяйствовал Торстейн, назывался Фрамнес, а тот, на котором хозяйствовал Бели — Сюрстрёнд.

Весной они с Торстейном отправились в поход, и у них было пять кораблей. Летом они повсюду воевали и заработали много денег, а осенью вернулись домой, и у них было семь кораблей.

Другим летом они отправились в поход и заработали мало денег, потому что все викинги избегали их. Когда же они пришли к шхерам, которые называются Эльварскер, то вечером стали там в гавани на якорь. Торстейн и Бели высадились на берег и пошли через мыс, у которого они стали. Когда же они пересекли мыс, то увидели двенадцать кораблей, покрытых чёрными палатками. Они увидели на суше палатки, от которых шёл дым. Они решили, что это повара. Они переоделись и пошли туда, и когда они подошли туда к входу в палатку, то загородили вдвоём проём, так что дым не мог вырваться наружу. Те, кто готовил еду, заговорили сурово и спросили, что это за коварные нищие, что хотят сжечь их внутри или удушить.

Они стали вести себя странно, отвечали низким голосом и сказали, что хотят добыть себе еды:

— И кто тот знаменитый человек, который управляет флотом, что стоит здесь у берега?

— Вы, должно быть, глупые старики, — сказали они, — раз не слышали об Уви, которого прозвали Уви Несчастье, сыне Хербранда Большеголового. Они с Этунфакси братья. Я не знаю никого знаменитее их под солнцем.

— Хорошо вы говорите, — сказал Торстейн. Вскоре они вернулись к своим людям.

Рано утром они собрались и поплыли на вёслах вперёд из-за мыса. Они сразу издали боевой клич. Те сразу приготовились и схватились за оружие, и началась там жестокая битва. Людей у Уви было больше, и сам он был очень смел. Бились они так долго, что нельзя было увидеть, кто победит.

На третий день Торстейн взял на абордаж драккар, которым правил Уви Несчастье, и Бели последовал за ним, они бесстрашно теснили врага, убив всех перед передней мачтой. Тогда Уви напал с кормового возвышения на Бели, и некоторое время у них была схватка. Бели получил рану, потому что Уви умело владел оружием и рубил сильно. Тут подошёл Торстейн с Ангрвадилем и ударил Уви. Удар пришёлся в шлем и рассёк вдоль всё туловище и доспехи, а меч вонзился в гнездо мачты так, что скрылись обе кромки лезвия.

Бели сказал:

— Этот твой удар, побратим, будет помниться, пока населены Северные Страны.

Потом они предложили викингам выбрать одно из двух: или они сдадутся и сохранят жизнь, или будут биться с ними. Те предпочли получить от них жизнь. Они всех помиловали, потому что те охотно приняли предложение. Они получили тогда большую добычу. Они провели там три ночи, вылечили своих людей и осенью направились домой.

21. Битва с Ангантюром

Весной побратимы собрались из дома, у них было пятнадцать кораблей. Бели правил драккаром, который принадлежал Уви Несчастье. Это было доброе сокровище, нос и корма были украшены резьбой и золотом. Конунг Бели выбрал драккар, потому что он был наилучшим сокровищем среди их добычи, которую они получили от Уви, а у них было в обычае, что Бели всегда брал драгоценности, которые они получали в виде добычи. Считалось, что нет другого корабля лучше, чем этот драккар, кроме «Эллиди», который принадлежал Этунфакси10, его брату. Эти корабли они получили в наследство после Хербранда, своего отца, и «Эллиди» был лучше тем, что ему всегда дул попутный ветер, куда бы он не захотел плыть. Он чуть ли не понимал человеческую речь. А Этунфакси предпочёл получить «Эллиди», потому что Уви не посчастливилось убить своих отца и мать, и Этунфакси считал, что тот лишится права наследства, если поступать по справедливости. Этунфакси превосходил брата силой, ростом и колдовством.

Вот побратимы отправились в поход и совершали набеги по всему Аустрвегу, но викингов встречали мало, потому что все, кто о них узнавал, обращались в бегство. Не было тогда в походах более знаменитых людей, чем Торстейн и Бели.

Однажды они стали на якорь у какого-то мыса. С другой стороны мыса побратимы увидели двенадцать кораблей и все — большие. Они сразу поплыли на вёслах навстречу этим кораблям и спросили, кто управляет этим войском.

Человек у мачты встал и сказал:

— Меня зовут Ангантюр, сын ярла Хермунда из Гаутланда.

— Ты многообещающий муж, — сказал Торстейн. — А сколько тебе лет?

Он ответил:

— Мне сейчас девятнадцать лет.

— Уступишь ли ты свои корабли и деньги, — спросил Бели, — или же будешь биться с нами?

— Чем более неравны условия, тем скорее будет выбор, — сказал Ангантюр. — Я предпочитаю защищать свои деньги и погибнуть с бесстрашием, если это суждено.

— Тогда готовьтесь, — сказал Бели, — а мы будем нападать.

Обе стороны приготовились и взялись за оружие. Торстейн сказал Бели:

— Это не очень благородно — нападать на них с пятнадцатью кораблями, ведь у них их не больше двенадцати.

— Почему бы нам не оставить три корабля в стороне? — сказал Бели.

Они так и сделали. Там была жестокая битва. Войско Ангантюра было таким стойким, что Бели и Торстейну показалось, что не встречались они с большим испытанием. Бились они весь день до вечера, и нельзя было увидеть, кто победит.

На второй день они приготовились к бою. Тогда Ангантюр сказал:

— Мне кажется, конунг Бели, было бы разумнее нам не губить более наших людей, а сразиться вдвоём в поединке, и победа будет у того, кто одолеет другого.

Бели согласился с этим. Сошли они затем на берег, бросили себе под ноги плащи и смело бились, пока Бели не утомился. Тогда он начал получать раны. Торстейн понял, что Бели не победит Ангантюра, и случилось так, что Бели утомился и был на краю гибели.

Тогда Торстейн сказал:

— Мне кажется, Ангантюр, вам было бы разумнее прекратить вашу битву, потому что я вижу, что Бели изнемогает от усталости, но я не хочу бесчестно поступить с тобой, помогая ему. Но если случится так, что ты станешь его убийцей, то я вызову тебя на поединок, и я полагаю, что разница между нами будет не меньше, чем между тобой и Бели. Я умертвлю тебя в поединке, и будет жаль, если вы оба погибнете. Теперь я хочу предложить тебе: если ты даруешь Бели жизнь, то мы поклянёмся в побратимстве.

Ангантюр сказал:

— Я считаю равноценным предложением, если мы с Бели станем побратимами, но я сочту за честь, если я буду твоим побратимом.

Потом они заключили соглашение. Они пустили себе кровь из ладоней, прошли под полосой дёрна и дали там клятву, что отомстят друг за друга, если кто-либо из них окажется убит оружием. Затем они осмотрели своё войско, и у каждого на двух кораблях были убиты все люди. Они вылечили своих людей, которые были ранены. После этого они направились прочь оттуда на двадцати трёх кораблях, осенью вернулись домой и на зиму остались там в большом почёте. Никто не прославился своими походами больше, чем эти побратимы.

22. Торстейн находит дверга Синдри

Когда пришла весна, побратимы собрались из дома, у них было тридцать кораблей. Они направились в Аустрвег и совершали набеги там, в Швеции и во всём Восточном море11. Как обычно, их поход был успешным, они убивали викингов и грабителей везде, где могли их схватить, но бондов и торговцев отпускали с миром.

Теперь надо рассказать о другом месте, где Этунфакси узнал о гибели своего брата Уви. Ему показалось это великой утратой. Рассказывают о нём, что он искал побратимов три лета подряд.

Теперь расскажем, что они с конунгом Бели пристали однажды к островкам, которые называются Острова Бреннира. они стали на якорь и хорошо приготовились. После этого три побратима высадились на берег и пришли к одному маленькому хутору. Там стоял человек перед дверью и колол дрова. Он был в зелёном плаще с капюшоном и удивительно толстый. Он поздоровался с Торстейном по имени.

Торстейн сказал:

— Дар узнавания у нас слишком различается, ты здороваешься со мной по имени, а я не помню, чтобы видел тебя. А как тебя зовут?

— У меня необычное имя, — сказал он. — Меня зовут Бреннир, и я сын Вивиля, брат Викинга, твоего отца. Я родился у него, когда он был в походе и проживал у Халоги. Здесь на этом острове я вырос и потом поселился. Слышал ли ты что-нибудь, родич Торстейн, о викинге Этунфакси?

— Нет, — сказал Торстейн. — А что ты можешь о нём рассказать?

— То, — сказал Бреннир, — что он ищет тебя три года, и он расположился здесь с другой стороны острова со всем своим флотом. Он хочет отомстить за своего брата Уви Несчастье. У него сорок кораблей и все большие. Он огромен как тролль, и его не режет железо.

— Как же теперь поступить? — спросил Торстейн.

— Я не могу дать тебе никакого совета, — сказал Бреннир, — разве что ты сможешь найти дверга Синдри12, ибо я знаю, что он его ненавидит, а уловок ему не занимать.

— Где его искать? — спросил Торстейн.

— Он проживает на острове, что расположен здесь недалеко от берега, и который называется Малым Островом Бреннира. Он живёт в камне, хотя мне кажется безнадёжным, что ты сможешь его найти, но будь готов сегодня ночью.

— Иное нам предстоит, — сказал Торстейн, — спокойствия нам не будет.

Пошли они тогда к своим кораблям.

Затем Торстейн спустил лодку на воду и поплыл к острову. Торстейн высадился там в одиночку на берег. Придя к какому-то ручью, он увидел двух играющихся у ручья детей, мальчика и девочку. Торстейн спросил у них имена.

Мальчик назвался Херраудом, а девочка — Херрид.

— Я потеряла своё золотое кольцо, — сказала она. — Я знаю, что это не понравится Синдри, моему отцу. Меня ждёт наказание.

Торстейн сказал:

— Вот золотое кольцо, которое я хочу подарить тебе.

Она приняла кольцо и обрадовалась ему:

— Я отдам это моему отцу. Не могу ли я сделать то, что тебе было бы на пользу?

— Нет, — сказал Торстейн. — Но приведи сюда своего отца побеседовать со мной затем, чтобы он обдумал со мной те вещи, которые для меня важны.

— Я могу сделать только так, — сказала Херрид, — чтобы Херрауд, мой брат, последовал моему желанию, ибо Синдри не может отказать ему.

— Знай, — сказал Херрауд, — что я поддержу тебя во всём.

Торстейн расстегнул на себе серебряный пояс и дал ему. К нему был прикреплён украшенный нож.

Мальчик сказал:

— Это хороший подарок. Я приложу все усилия, чтобы твоё дело продвинулось. Жди здесь, пока мы с сестрой не вернёмся.

Торстейн так и сделал.

По прошествии долгого времени туда пришёл дверг Синдри и с ним брат и сестра. Синдри радушно поздоровался с Торстейном и сказал:

— Что ты хочешь от меня, Торстейн?

— Я хотел бы, — сказал Торстейн, — чтобы ты посоветовал мне, как одолеть викинга Этунфакси.

— Я не вижу, — сказал Синдри, — каким способом какой-нибудь смертный человек мог бы победить Факси. С ним гораздо труднее справиться, чем с кем-нибудь другим. Я хочу отговорить тебя от битвы с ним, потому что ты потеряешь там своих людей. Самое лучшее для тебя — сегодня ночью отплыть от острова прочь.

— Этого никогда не будет, — сказал Торстейн. — Даже если бы я знал заранее, что лишусь жизни, я всё же предпочёл бы это, чем убежать, не попытавшись.

— Я вижу, — сказал Синдри, — что ты величайший воин. Я предлагаю тебе сегодня ночью разгрузить все свои корабли и отнести добро на берег, а корабли нагрузить деревьями и камнями. Завтра утром поднимись рано и приди к ним прежде, чем они проснутся. Вы сможете застать их в палатках врасплох. Вам понадобится всё, если вы собираетесь одолеть Факси, ибо я хочу сказать тебе, что его не разит обычное железо, и более того — даже меч Ангрвадиль. Вот нож, который моя дочь Херрид подарит тебе и так вознаградит тебя за золото, и я полагаю, что он поразит Этунфакси, если ты умело воспользуешься им. Херрауд, мой сын, отблагодарит тебя за пояс тем, что ты можешь позвать меня по имени, если тебе покажется, что ты в наихудшем положении. Сейчас же мы расстанемся, желаю тебе доброго пути. Я призываю своих дис постоянно сопровождать тебя.

Затем Торстейн сел в свою лодку и поплыл к своим людям. Тотчас же ночью он приготовился, вынёс с корабля добро, а вместо него нагрузил камни. Когда это было сделано, с хутора спустился старик Бреннир, в руке у него была большая палица, вся окованная железом и с большими железными шипами. Она была такая тяжёлая, что обычный человек едва мог поднять её с земли.

Бреннир сказал:

— Я хочу дать тебе это ручное оружие, родич Торстейн, и только ты с ним можешь управиться из-за его тяжести, однако с Этунфакси им будет биться весьма легко. Мне кажется разумным, чтобы у Ангантюра был меч Ангрвадиль, а ты бился сей палицей. И хоть она кажется неудобным оружием, она всё же будет губительна для людей. Я хотел бы, родич, оказать тебе бо́льшую помощь, но у меня нет средств для этого.

Затем он поднялся на берег.

23. Битва с Этунфакси

Потом они, когда были готовы, поплыли на вёслах за мыс и тут увидели, где лежит Этунфакси со всей своей корабельной командой. Они сразу начали швырять камни так быстро и мощно, что убили больше сотни человек, прежде чем те проснулись, но, проснувшись, это войско оказало упорное сопротивление. Битва была очень кровопролитной. У побратимов погибло много людей, потому что можно было сказать, что стрелы летели из каждого пальца Факси. Так продолжалось до самой ночи. Побратимы лишились тогда десяти кораблей.

На следующий день они начали сражение, и бойня продолжилась точно так же, как и в предыдущий день. Они постоянно пытались взять на абордаж корабль Факси и каждый раз наносили среди людей большие потери, но на драккар «Эллиди» они так и не смогли попасть из-за обороны Факси и оттого, что у судна были высокие борта. А вечером побратимы лишились всех кораблей, кроме драккара «Дар Уви».

Оба этих дня они видели, что некий человек появляется то на одной, то на другой скале и яростно стреляет в корабль Факси, и каждая стрела в кого-нибудь попадает. Они узнали в нём дверга Синдри. От этого Факси понёс большие людские потери. На другой скале был Бреннир и стрелял в корабли как искусный лучник. Не было защиты от камней, сыпавшихся градом на корабли, и всё, что он метал, устремлялось ко дну. От этого у Факси потонуло много кораблей. Случилось так, что он лишился всех кораблей, кроме «Эллиди».

Это было в то время, когда ночь была светла, они бились всю ночь. Торстейн, Ангантюр и Бели взяли драккар на абордаж, но на «Эллиди» осталось ещё много людей. Факси выбежал навстречу побратимам, Ангантюру и Бели. Между ними произошла жестокая схватка. Факси не брало железо, но они недолго сражались, пока оба не оказались ранены. Тут подоспел Торстейн и ударил Факси изо всех сил дубиной по щеке, но тот даже не склонился. Тогда Торстейн ударил во второй раз с не меньшей силой. Факси устал от ударов и прыгнул за борт в воду, так что только пятки мелькнули. Оба, Бели и Ангантюр, испугались последовать за ним. Торстейн сразу прыгнул за борт и поплыл за Факси, но тот увернулся. Факси плыл так, что больше всего это было похоже на кита. Так долго продолжалось, пока Факси не достиг суши. А побратимы бились с людьми, которые остались, и не останавливались, пока не убили всех, кто был на драккаре. Затем они взяли себе лодку и поплыли к берегу к Факси и Торстейну.

Вот Факси выбрался на берег, а Торстейн плыл сразу за ним, Факси схватил камень и бросил в Торстейна, но тот нырнул и увернулся, а на море началось сильное волнение оттого, что упал камень. Он поднял второй и третий, и все отправились тем же путём. Тут пришли побратимы, Ангантюр и Бели. Торстейн бросил дубину на драккаре, когда прыгнул за борт, а Бели поднял дубину, пошёл туда, где стоял Этунфакси, и ударил дубиной сзади по затылку и сразу ещё раз, а Ангантюр швырял в него большими камнями.

Факси испытывал страшную боль в черепе и, не желая терпеть их удары, прыгнул со скалы в море. Тогда он поплыл в открытое море, и Торстейн следом, и Факси, увидев это, повернулся к Торстейну, и они схватились вплавь. У них была долгая и упорная борьба. Они поочерёдно погружали друг друга в воду. Однако Торстейн почувствовал разницу в силах. Случилось так, что Факси погрузил Торстейна на дно. Тот уже не мог плыть. Торстейн понял, что Факси собирается перегрызть ему глотку.

Торстейн сказал:

— Понадобишься ли ты мне когда-нибудь больше, дверг Синдри, чем сейчас?

Торстейн заметил, как что-то схватило Факси за плечи с такой силой, что тот оказался на дне, а Торстейн — сверху него. Их борьба уже очень утомила и изнурила его. Тут Торстейн взял нож, который ему подарил Синдри. Он воткнул его в грудь Факси по самую рукоять. Затем он вспорол ему весь живот вниз до тонких кишок.

Всё же он заметил, что Факси не мёртв, потому что тот сказал:

— Ты совершил великий подвиг, Торстейн, одолев меня, потому что у меня было девяносто битв, и во всех я одержал победу, кроме этой. Восемьдесят раз я побеждал в поединках, в которых участвовал, а мне ныне девяносто лет.

Торстейну показалось, что не будет пользы оттого, что тот будет болтать дальше, если он может воспрепятствовать этому. Тогда он вырвал ему все внутренности, которые вывалились наружу.

Теперь надо рассказать об Ангантюре и Бели, что они взяли корабль и вышли на вёслах в открытое море, искали Факси и Торстейна и долгое время не находили их. Затем они пришли туда, где море было красным от крови. Тогда они догадались, что Факси лежит там на дне, убив Торстейна. Спустя некоторое время они заметили, что по морю плывёт что-то отвратительное. Они отправились туда и увидели, что это плывут огромные и мерзкие внутренности. Вскоре всплыл Торстейн, и он был столь утомлён и измучен, что не мог держаться на поверхности моря. Они подплыли к нему и затащили его на корабль. Жизнь чуть теплилась в нём, он не был сильно ранен, но плоть свисала с костей клочьями. Они стали оказывать ему помощь, и тогда он быстро очнулся.

Они вернулись к островам, осмотрели убитых, и исцелить можно было не больше тридцати человек. Тогда они отправились к старику Бренниру и благодарили его за помощь. Затем Торстейн отправился на Малый Остров Бреннира искать дверга Синдри и дал ему хорошие подарки, расстались они большими друзьями. Торстейн в виде своей доли взял драккар «Эллиди», Бели — драккар «Дар Уви», а Ангантюр — столько золота и серебра, сколько пожелал. Торстейн подарил Бренниру, своему родичу, все корабли, которые они не могли взять с собой, а на трёх кораблях они направились прочь домой в Согн и перезимовали там.

24. Товарищи завоёвывают Оркнейские острова

Весной они отправились в поход. Ангантюр спросил, куда им направиться, и сказал, что думает, что Восточное море очищено от викингов.

— Тогда мы, — сказал конунг Бели, — направимся на запад через море, потому что там мы раньше не воевали, — сказал он.

Они так и сделали. Как только они прибыли к Оркнейским островам, то сошли там на берег и устроили набег, жгли жилища и грабили добро. Они сеяли опустошение, а всё живое в ужасе обращалось в бегство. Херраудом звали ярла, который правил этими островами. Услышав об опустошении, он собрал войска против них и шёл ночами и днями, пока они не встретились у острова, который называется Папэй. Там между ними сразу разгорелась битва. Силы были равны. Они бились два дня, и нельзя было увидеть, кто победит. В конце концов случилось так, что потерь у Херрауда стало больше. Его корабли были очищены. Братья взяли их на абордаж, и в конце концов ярл Херрауд погиб и почти всё его войско. Потом они обошли все острова и покорили их.

После этого они собрались домой. Конунг Бели предложил Торстейну стать ярлом над этими островами, но тот ответил, что не хочет этого:

— Я предпочитаю быть херсиром и не разлучаться с тобой, чем называться ярлом и жить далеко от тебя.

Тогда он предложил Ангантюру стать там ярлом, тот принял предложение, стал ярлом над островами и ежегодно должен был платить дань.

Затем они направились домой в Согн и остались там на эту зиму. Они хорошо обеспечивали своих людей как оружием, так и одеждой. Никто не считался более выдающимся, чем побратимы. Судьба послала им детей. Сыновей Бели звали Хельги и Хальвдан, а дочь — Ингибьёрг. Она была самой младшей из детей. У Торстейна был сын, которого звали Фридтьов.

Харальд вырос на острове с Гримом, и едва повзрослев, он отправился в поход и стал очень знаменитым, хотя о нём мало упоминается в этой саге. Он сохранил своё прозвище и назывался Харальд Копьё, и от него произошло много людей. Торстейн, Бели, Грим и Харальд поддерживали дружбу, пока были живы.

25. Дела Торстейна и Ёкуля

Теперь надо рассказать о Ёкуле сыне Ньёрви, что он правил Упплёндом, когда оба, Ньёрви и Викинг, умерли. Они верно хранили свою дружбу до самой смерти. Ёкуль добыл корабли и богатство, был самым отважным викингом и держался со своим войском как с равными, но не лучше. По прошествии нескольких лет он очень прославился. Чаще всего он совершал набеги в Восточном море.

Торстейн и Бели недолго оставались дома, как собрались в поход и направились на юг вдоль берега, затем через Эйрарсунд, и летом грабили Саксланд, сея великое опустошение и добыв там великие богатства: золото, серебро и многие другие драгоценности. Потом они решили плыть домой, так они и сделали. Когда же они достигли входа в Лимафьорд, то попали в сильную бурю, которая понесла их в открытое море, и корабли быстро разделились. Волны хлестали с обоих бортов, и все люди вычерпывали воду. Случилось так, что эта буря понесла драккар «Эллиди» к Боргундархольму и выбросила на берег в одиночку.

В это время там к берегу подошёл Ёкуль с десятью кораблями, хорошо снаряжёнными оружием и людьми. Без лишних слов Ёкуль велел атаковать Торстейна и его людей. Торстейн был плохо подготовлен, потому что они были в изнеможении от усталости и метаний по волнам. Эта битва была жестокой и кровавой.

Ёкуль был в ярости и сильно подстрекал своих людей, говоря, что лучшей возможности одолеть Торстейна у них не будет:

— Также нас ждут бесконечные упрёки, если Торстейн сейчас ускользнёт.

Тогда они напали на Торстейна и его людей и не останавливались, пока все его люди не погибли и на драккаре не осталось никого, кроме одного Торстейна. Он всё ещё мужественно защищался. Долгое время они не могли его ранить. Однако в конце концов случилось так, что они настолько приблизились к нему, что смогли бить его копьями, но он отражал почти все удары, потому что меч Ангрвадиль резал, как обычно. Тогда Ёкуль яростно напал и пронзил ему насквозь бедро копьём. Тут Торстейн ударил Ёкуля. Этот удар пришёлся в руку повыше локтя и отрубил её. Тут им удалось стиснуть Торстейна щитами и схватить его. Был уже поздний вечер, и они решили пока не убивать его. Тогда ему сковали цепью ноги, а руки связали тетивой. Двенадцать человек было приставлено охранять его ночью.

И когда все, кроме этих двенадцати и Торстейна, сошли на берег, он сказал:

— Хотите ли развлечь меня, или чтобы я развлёк вас?

Они ответили, что недостатка в развлечениях у него не будет, ведь завтра на рассвете он умрёт. Торстейн обдумал своё положение и понял, что дела его плохи. Тогда он тихо пробормотал:

— Понадобишься ли ты мне ещё когда-нибудь больше, чем сейчас, товарищ Синдри, если всей нашей дружбе не настал конец?

Тут стражников объяла темнота, и затем они все уснули. Тогда Торстейн увидел Синдри, который прошёлся по кораблю к нему и сказал:

— Скверно обстоят твои дела, товарищ Торстейн, и будет разумнее спасти тебя.

Он разломал замок. Потом он разрезал на нём тетиву. Торстейн был свободен. Тогда взял он меч, так как знал, где расстался с ним. Потом он вернулся к стражникам и убил их всех.

Затем Синдри исчез, а Торстейн взял лодку, поплыл к берегу и отправился прочь, домой в Согн. У них с Бели произошла радостная встреча, он считал Торстейна вернувшимся из Хель. Рано утром Ёкуль проснулся в ожидании того, чтобы взять и убить узника. Но когда они пришли туда, узника там не было, а стражи были мертвы. Утрата их опечалила. Ёкуль направился домой, недовольный своим путешествием: он потерял Торстейна, а получил увечье, от которого он никогда не исцелится. С тех пор его прозвали Ёкулем Одноруким.

Побратимы, конунг Бели и Торстейн, собрали войско, отправились в Упплёнд и послали Ёкулю вызов на бой. Ёкуль собрал людей, и всё же многие, кто был подвластен Ёкулю, остались дома, и сделали это ради дружбы с Торстейном. Ёкуль же, собрав мало людей, не отважился отправиться с ними на бой, бежал из страны и отправился в Валланд к Вильхьяльму, своему свойственнику. Там он получил в управление треть государства. Конунг Бели и Торстейн подчинили себе Упплёнд, потом отправились домой и утихомирились.

Немного спустя к Торстейну пришли из Валланда люди, которых прислал Ёкуль. В послании говорилось, что Ёкуль предлагает Торстейну примирение, и они должны были встретиться в Лимафьорде, взяв каждый по три корабля, и заключить мир. Торстейну это очень понравилось, он говорил, что был вынужден воевать с Ёкулем из-за конунга Ньёрви и их дружбы с Викингом.

Так и было решено. Посланники вернулись домой, а Торстейн собрался из дому летом, и был у него драккар «Эллиди» и два других корабля. Бели не нравилась эта поездка, он считал Ёкуля коварным и вероломным. Он посоветовал отправить соглядатаев выведать, всё ли честно со стороны Ёкуля, и затем вернуться к ним в Эйрасунд. Они сделали так, вернулись назад и рассказали им, что те с тремя кораблями стали на якорь в Лимафьорде, и вокруг всё тихо. Тогда они отправились в плавание в тот фьорд и встретились в указанном месте, и там между ними был заключён мир и было решено, что людские потери, раны и битвы считаются равноценными, но Ёкуль должен получить своё государство обратно и не будет платить дань кому бы то ни было. То государство, что принадлежало Торстейну в Упплёнде, должно достаться Ёкулю за отрубленную руку. На этих условиях они должны помириться. Затем Ёкуль вернулся домой в своё государство и там утихомирился.

Торстейн и Бели вернулись домой в Согн и остались в своих государствах, прекратив все походы. Ингибьёрг, жена Торстейна, скончалась, у Ингибьёрг дочери Бели было её имя. Фридтьов вырос у своего отца. У Торстейна была дочь, которую звали Вефрейя. Она была взрослой, когда произошла эта история, потому что она была зачата в пещере у Скеллиневьи, и там она родилась. Мудростью она пошла в свою мать. Она получила Ангрвадиль после Торстейна, своего отца. И много знаменитых людей произошло от Торстейна. Все считают, что Торстейн был самым славным и знаменитым мужем из людей, живших в одно с ним время.

На этом мы заканчиваем сагу о Торстейне сыне Викинга, и она очень занимательна.


Примечания

1 Глёд (Glǫð) — «весёлая».

2 Эйса (Eisa) — «раскалённые угли», Эймюрья (Eimyrja) — «тлеющие угли».

3 Современный остров Борнхольм.

4 Приблизительно имя меча значит «Приносящий горе».

5 Грэнингьясунд (Græningasund) — современный пролив Грёнсунд (Grønsund) между датскими островами Фальстер и Мён (Møn).

6 Ярнбарди (Járnbarði) — Покрытый Железом.

7 Лит — так же звали дверга, которого Тор принес в жертву на погребении Бальдра.

8 Древнеисландское слово fóstri, которым Хальвдан и Лит обращаются друг к другу, может означать как приёмного отца, воспитателя, так и приёмного сына, воспитанника, так и находившихся одновременно в воспитании у кого-либо мальчиков.

9 В оригинале — фюльгья, сопутствующий дух в виде животного.

10 Этунфакси (Ǫtunfaxi) — имя можно перевести примерно как «испачканная грива».

11 Восточное море (Eystrasalt) — Балтийское море.

12 Синдри (Sindri) — так в «Младшей Эдде» (в другой редакции его имя Эйтри) звали дверга, брата Брокка. Брокк с братом выковали кольцо Драупнир для Одина, вепря для Фрейра и молот Мьёлльнир для Тора.

© Тимофей Ермолаев, перевод с древнеисландского

Большое спасибо Павлу Григорьеву за поправки и замечания.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов