Сага о Союзниках и Одд сын Офейга

«Сага о Союзниках» — произведение, во многих отношениях уникальное. Это одна из наиболее совершенных по стилю родовых саг — в лучшей ее редакции, дошедшей до нас в составе «Подмаренничной Книги» (Mǫðruvallabók, далее — М), все продумано до мельчайших деталей и отточена каждая реплика. И в то же время рассказчик открыто глумится над устоями века саг, выставляя в неприглядном свете не только нарушения закона, но и сами представления о законе и справедливости, бытовавшие в Исландии в эпоху независимости и тиражировавшиеся большинством родовых саг. Рассказчик «Саги о Союзниках» отлично знал эти саги и использовал материал некоторых из них, например, «Саги о Гуннлауге Змеином Языке» и «Саги о Гисли». И, однако же, Эгиль сын Скули, персонаж «Саги о Союзниках», выглядит чуть ли не карикатурой на своего тезку и прадеда, героя «Саги об Эгиле» скальда Эгиля сына Скаллагрима, а рассказ о смерти хёвдинга Хермунда сына Иллуги смахивает на пародию, высмеивающую романтические предания о несчастной судьбе его младшего брата Гуннлауга. Необычно и время действия саги. “Век саг”, как принято считать, завершается к 1030–1031 гг., со смертью законоговорителя Скафти сына Тородда и Снорри Годи. Но действие «Саги о Союзниках» начинается после этой даты, а ее главное событие — тяжба Союзников — относится к середине 1050-х гг. Сага локализуется на севере Исландии в округе Тингэйрарсисла, но в какой мере она опирается на местные предания, неясно, так как ее основной эпизод развертывается на альтинге, где в центре внимания оказываются персонажи из совсем иных округ. Многие комментаторы саги, начиная с Ауртни Магнуссона, были убеждены, что описание распри Офейга с Союзниками опирается не на реальные события, а на литературные артефакты — саги и пряди, переработанные рассказчиком и отнесенные им к середине XI в. Однако вопреки установке на развенчание рассказчика, никому не удалось найти существенные ошибки в хронологии саги: анализ подтверждает, что ключевые персонажи саги действительно жили в одно время, и их интересы пересекались.

Пожалуй, ни о какой другой саге, кроме, быть может, «Саги о Названых Братьях», не высказывалось столько спорных и противоречивых суждений, как о «Саге о Союзниках». Отчасти это вызвано тем, что сага дошла до нас в двух редакциях, генетическое соотношение которых неясно. Некоторые ученые (Андреас Хойслер, Густав Индребё и Кнут Листель) сомневались даже в наличии общего протографа и полагали, что обе редакции непосредственно отражают разные варианты саги в устной традиции. Напротив, исландские филологи Бьёртн М. Ульсен и Гвюдни Йоунссон отказывали стилю и языку «Саги о Союзниках» в каких-либо чертах устности и признавали ее плодом творчества изощренного книжника. Обе редакции саги дошли до нас в составе компиляций XIV–XV вв. Более ранней из них является упомянутая выше «Подмаренничная Книга» (АМ 132 fol.), записанная в начале XIV в. Вторая рукопись — Gl. Kgl. Sml. 2845 4to, известна как «Конунгова Книга» (Konungsbók, далее — К) и датируется серединой XV в. Текст К на треть короче текста М и в нем нет пяти скальдических вис из шести, приводимых в М.

Все бумажные списки «Саги о Союзниках» либо принадлежат той же редакции, что М, либо списаны непосредственно с нее; к той же редакции, что М, восходит также лист пергамента из собрания Йоуна Сигюрдссона (Fasc II, Nr. 6, далее — JS), содержащий фрагмент из гл. IV. Списки, примыкающие к М, и фрагмент JS ценны тем, что они помогают исправить описки и мелкие небрежности в тексте «Подмаренничной Книги», но сами по себе они не дают ответа на вопрос, является ли текст М протографом саги, или нет. Текст К протографом быть не может — это исключает датировка рукописи, но редакция К теоретически может быть ближе к протографу, чем М, и в этом случае отсутствие поздних бумажных списков является аргументом в пользу первичности К. Большую древность К по сравнению с М отстаивали Хатльдоур Фридрикссон, Конрад Маурер, Ойген Могк, Финнур Йоунссон, Гвюдни Йоунссон, Вальтер Бэтке. В то же время, крупнейший знаток «Саги о Союзниках» в XX в., норвежец Халльвард Магерой, в течение многих десятилетий отстаивал первичность М по сравнению с К и предлагал различные объяснения, как именно могла возникнуть редакция К. В эстетическом отношении редакция М предпочтительней1, но это не доказывает ее большей древности. Как раз наоборот, большая литературная обработанность М дала таким приверженцам К, как Конрад Маурер и Финнур Йоунссон, повод утверждать, что редакция М возникла в результате стремления писца XIII–XIV вв. сделать текст «Саги о Союзниках» более занимательным. Симптоматично, что большинство сторонников К настаивали на ранней датировке «Саги о Союзниках» — конец XII в., начало или середина XIII в.2; многие их них допускали, что К близка к устной традиции. Напротив, большинство сторонников М утверждали, что «Сага о Союзниках» была записана поздно — в конце XIII в. — начале XIV в., когда большинство родовых саг уже существовали в письменном виде. Нетрудно догадаться, что те филологи, которые признавали первичность К, опирались именно на текст этой рукописи в своих изданиях и переводах «Саги о Союзниках», а те филологи, которые признавали первичность М, опирались на текст последней и отвергали большинство чтений К.

При внимательном чтении в «Саге о Союзниках» обнаруживается два исторических слоя: один из них связан с социальными отношениями и законодательством XI в. и шире — с эпохой независимости, так, как их представлял себе рассказчик саги, другой — с социальными отношениями и законодательством его собственной эпохи. Это несоответствие не укрылось от внимательного глаза Ауртни Магнуссона (1663–1730), который заметил, что некоторые объяснения рассказчика противоречат нормам «Серого Гуся», действовавшим в Исландии до 1271 г., но согласуются с нормами колониального норвежского уложения, внедренного в Исландии после этой даты. Правда, Ауртни при реконструкции юридических норм эпохи независимости переоценивал надежность других родовых саг, прежде всего, «Саги о Ньяле». Но сам факт наличия в «Саге о Союзниках» анахронизмов, выдающих, что ее текст был записан после 1271 г.3, бесспорен: тем самым смена законодательства в Исландии служит terminus post quem для датировки саги. Terminus ante quem служит время составления «Подмаренничной Книги» — ок. 1340 г; если же будет доказано, что текст М является списком с протографа саги, но не самим протографом, верхнюю границу придется сдвинуть к началу XIV в.

В настоящее время мало кто сомневается, что рассказчик «Саги о Союзниках», повествуя о занятиях Одда сына Офейга и его распрях в XI в., одновременно держал в уме гораздо более поздние события. Но политические симпатии рассказчика и цель, которую преследует сага, — обличение настоящего под видом далекого прошлого, очернение прошлого, литературная пародия и т. п. — не очевидны. А. Хойслер и его последователи видели в саге воплощение собственно крестьянской традиций, отражающей протест рядовых бондов против засилья хёвдингов и текстов, хёвдингов прославляющих. Вторая часть этой гипотезы привлекательна. Но среди персонажей «Саги о Союзниках» вообще нет никаких бондов, противопоставленных хёвдингам, если не считать малодушных судей-взяточников и наглого взяткодателя Офейга, который без посторонней помощи не может свести концы с концами на собственном хуторе. В роли антагониста хёвдингов выступает не бонд, а богатый купец Одд, который по своим ухваткам глубоко чужд крестьянской культуре и ни во что ее не ставит. Гвюдни Йоунссон усматривал в саге страстный протест образованного исландца против анархии периода распрь 1230–1250 гг., когда юридические нормы превратились в пустой звук; по его мнению, обличительные тирады, которые произносит Офейг, сетуя на несовершенство законов, позволяющих убийце уйти от наказания, нужно принимать всерьез, поскольку Офейг якобы alter ego рассказчика. Но в «Саге о Союзниках» предметом издевок являются не только законы, но и сами представления о справедливости и порядке: методы, которые использует Офейг, столь же аморальны и отвратительны, как методы его врагов, и сам Офейг, ничуть не стесняясь, признает себя “редкостным негодяем” в разговоре с подобным себе персонажем — он лишь ставит тому на вид, что собеседник точно такой же негодяй, как он. В сущности, основание для положительной оценки Офейга лишь одно — его конечный успех.

Напротив, Халльвард Магерой видел в саге средневековую комедию, основная цель которой — смешить аудиторию комическими ситуациями и острыми репликами. «Саге о Союзниках» действительно присущ элемент театральности: акцент в ней — особенно в редакции М — сделан на прямую речь. Яркий речевой портрет в саге получают не только главные персонажи — демагог Офейг и грубый хам Одд, но и периферийные, например, неспособный изъясняться без экивоков Вали или его речевой антипод — изрекающий афоризмы Торарин. И Гвюдни Йоунссон, и X. Магерой, признавая безусловно положительным героем саги Офейга, задаются вопросом, почему Одд сын Офейга охарактеризован неоднозначно: в начале и в конце саги рассказчик превозносит удачу Одда, но в распре с Оспаком и с Союзниками Одда преследуют одни провалы, причем он обнаруживает себя с крайне непривлекательной стороны. Отсюда Гвюдни Йоунссон, полагавший, что «Сага о Союзниках» была записана рано, сделал вывод, что рассказчик саги не преодолел гетерогенности материала и механически соединил две различных традиции об Одде, в одной из которых тот характеризовался положительно, а в другой — отрицательно4. Напротив, X. Магерой, полагавший, что «Сага о Союзниках» была записана сравнительно поздно и что в ней нет случайных деталей, доказывал, что характеристика Одда была двойственной с самого начала: Одд якобы воспринимался как фольклорный типаж, что-то вроде выпавшего из нормальной жизни увальня-запечника5. Оба комментатора проглядели, что с фигурой Одда связана серьезная социально-экономическая проблематика, проливающая свет на возможные устные корни «Саги о Союзниках», и не поняли, что применительно к этой саге понятие “положительный герой” вообще лишено смысла. Попробуем прочесть сагу внимательно и вдуматься в источники дохода Одда и его репутацию.

Одд сын Офейга, сын бонда из Среднего Фьорда на севере Исландии, рано уходит из дому и нанимается в рыбачью артель. Сага объясняет это плохими отношениями с отцом, но, очевидно, была и другая причина, тоже названная в тексте, — хутор Офейга, отца Одда, был убыточен, и ему было трудно содержать семью. Скопив первоначальный капитал, Одд покупает долю на пароме и начинает ездить между Побережьем Ходнстрандир и Средним Фьордом, перепродавая в одной округе то, что он приобрел в другой. Вскоре он уже настолько богат, что выкупает доли компаньонов и становится единственным владельцем парома: молва ему благоприятствует. Здесь нужно сделать паузу. В X–XIII вв. Побережье Ходнстрандир на Западных Фьордах представляло собой общинную собственность. Там промышляли не только жители ближних хуторов, но и пришлые, среди которых было немало объявленных вне закона и профессиональных мародеров, грабивших бондов: желанной добычей были плавниковый лес и киты. Именно этим занимались в начале XI в. Торгейр сын Хавара с Тормодом Скальдом Чернобровой и другие персонажи «Саги о Названых Братьях» (Ингольв с Торбрандом, Торгильс сын Мака). «Сага о Людях с Песчаного Берега» сообщает, что мародеры и разбойники порой собирались в большие банды (до тридцати человек) и строили себе крепости; предводителем одной из таких банд был Оспак сын Кьяллака, дед Оспака сына Глума, героя «Саги о Союзниках» и врага Одда. Оспак сын Кьяллака был убит в 1012 гг., но семье было позволено остаться на хуторе, и его внук Оспак сын Глума продолжил занятия деда: «Он был велик ростом, силен, задирист и неуживчив. Он рано начал сновать между Побережьями и северными округами»6. Это, естественно, создало ему нелучшую славу, по выражению саги7. Те же занятия оставались типичными для многих жителей северной Исландии и спустя сто лет, о чем повествует «Сага о Торгильсе и Хавлиди». В этой саге действует некто Мар сын Бергтора, племянник хёвдинга Хавлиди сына Мара (ум. 1130 г.), жившего на Озерном Мысу и контролировавшего в начале XII в. всю округу, где жили упомянутые выше персонажи «Саги о Союзниках»8. Мар, как и Оспак сын Глума, — законченный негодяй, насильник и убийца: он разъезжает на собственном корабле между Побережьем Ходнстрандир и Озерным Мысом и притесняет бондов9. Возникает вопрос, почему сага столь снисходительна к Одду, который вроде бы занимался тем же, чем Оспак. Точного ответа мы никогда не узнаем. Наиболее вероятно, что Одд, в отличие от Оспака, был осторожен и сам не участвовал в актах насилия. Но в таком случае он мог быстро разбогатеть, лишь скупая награбленное, т. е. имея дело с людьми, подобными Оспаку. Тем, кто сочтет такое толкование недопустимой модернизацией, искажающей характер Одда, можно порекомендовать прочесть «Прядь об Одде сыне Офейга», известную по компиляции «Гнилая Кожа» (записана ок. 1275 г.): в этой пряди Одд тоже скупает в Норвегии запрещенный к вывозу товар — пушнину. Правда, прядь вроде бы возлагает вину на спутников Одда, якобы без ведома хозяина купивших пушнину у саамов, но дальнейшее поведение Одда выдает его с головой: вместо того, чтобы вернуть запрещенный товар и заплатить виру за своих людей, Одд прячет пушнину на своем корабле и нагло подкладывает ее во время обыска под зад конунгу Харальду Суровому (1047–1066 гг.)10. Рассказчик саги знал эту прядь11, и главные черты Одда в саге — беспардонная наглость и вера в собственную безнаказанность — очевидным образом согласуются с описанием его похождений за морем.

Не менее интересны для историка последующие этапы карьеры Одда. Покончив с промыслом на Побережье Ходнстрандир, Одд покупает долю на морском корабле, затем выкупает весь корабль и наконец богатеет до такой степени, что может позволить себе держать два морских корабля в плаваниях. К этому времени он уже богатейший человек в Исландии и один из самых известных купцов: правители других стран принимают его у себя (см. гл. I). Конунг Харальд Суровый делает его своим дружинником, но Одд в один из приездов обманывает конунга и решает обосноваться в родных краях (см. гл. II). По совету друзей он покупает хутор Песчаник в Среднем Фьорде и приобретает права на годорд. Такая схема лишь на первый взгляд кажется шаблонной и типовой: анализ показывает, что рассказы о богатых купцах X–XI вв. связаны прежде всего с окрестностями Среднего Фьорда, и более того — именно с теми хуторами, где жили Одд и его отец Офейг. Предшественником Одда в его округе был Эйд сын Скегги, который был еще жив в 1015 г. Эйд был сыном хёвдинга Скегги из Среднего Фьорда и первоначально занимал тот самый хутор Дымы, где впоследствии жил Офейг, отец Одда. Эйд не захотел перенимать годорд отца и предпочел образ жизни купца статусу хёвдинга в Исландии. Оставив плавания, он переселился в другую округу в Городищенский Фьорд; согласно «Саге о Торде Пугале» и «Книге о Заселении Земли»12, там же умер его престарелый отец Скегги. Эйд общался (а может быть, и торговал) с одним из наиболее известных купцов следующего поколения, своим родичем13 Торкелем сыном Эйольва (979–1026), отцом Геллира (1008–1074), о котором идет речь в «Саге о Союзниках». Фраза о “двух морских кораблях в плавании”, которая характеризует в «Саге о Союзниках» степень богатства Одда, употреблена в гл. LXVIII «Саги о Людях из Лососьей Долины» по отношению к Торкелю. Торкель был сыном хёвдинга Эйольва Серого (см. о нем «Сагу о Гисли»), но в первой половине карьеры оседлой жизни не вел: статус хёвдинга (и, видимо, звание годи) он обрел, женившись в 1007 г. на знатной женщине, Гудрун дочери Освивра. Точно так же богач Одд сын Офейга обретает в «Саге о Союзниках» устойчивое положение после женитьбы на знатной невесте, Рагнхейд, дочери Геллира и внучке Торкеля. Очевидно, что эти сближения неслучайны: они показывают, что сказания об известных купцах северо-западной Исландии сохранялись примерно в одной и той же среде14. Упоминание о двух кораблях в плавании оказывается не дежурной фразой, но характеристикой поворотного момента в карьере преуспевающего купца, который тратит часть своего капитала (условно — один корабль) на покупку земель в Исландии, но при этом сохраняет достаточно движимости для того, чтобы развернуться в новой роли.

Если хутор Дымы связывает Одда сына Офейга с его предшественниками, то купленный им хутор Песчаник связывает его с преемниками, названными в последней главе «Саги о Союзниках» Людьми из Среднего Фьорда, в руках которых находилась власть в Среднем Фьорде в XII–XIII вв. С этим родом связана одна из редакций «Книги о Заселении Земли», т. н. «Книга с Песчаника» (Melabók), предположительно составленная Снорри сыном Маркуса с Песчаника (ум. 1313 г.), лагманом в период 1302–1307 гг.15 Нет ничего удивительного, что данная редакция «Книги о Заселении Земли» содержит генеалогию, ведущую от упомянутого выше Эйда сына Скегги к Маркусу с Песчаника, отцу составителя16. Генеалогии, ведущие от Одда сына Офейга к последующим владельцам Песчаника, не приводятся, вероятно, лишь потому, что составитель не знал, сколько звеньев связывает Одда с годи Снорри сыном Кальва (ум. 1175 г.): не знал этого и рассказчик «Саги о Союзниках», который ограничился кратким указанием в гл. XI о том, что “от Одда недалеко до Снорри сына Кальва”17. Тем не менее, имя Одда не было забыто на хуторе Песчаник в конце XIII в., что подтверждает полулегендарная «Прядь о Хеминге сыне Аслака»18, где Одд представлен как дружинник конунга Харальда Сурового, владелец богатого хутора и инициатор строительства церкви на Песчанике; согласно «Пряди о Хеминге», Одд посвятил эту церковь св. Стефану. Тот факт, что «Прядь о Хеминге» считается исторически ненадежной, в данном случае служит лучшим подтверждением существования преданий, связывавших церковь на Песчанике с именем Одда.

Таким образом, имеются серьезные основания предполагать, что не только распря Одда с Оспаком, упоминаемая в гл. LXII «Саги о Людях с Песчаного Берега», но и вообще вся существенная информация, связанная с фигурой Одда — начало его карьеры на Побережье Ходнстрандир, успешные плавания за морем, покупка хутора, черты характера, проявляющиеся в конфликтах с другими людьми — заимствована рассказчиком саги из местной традиции Среднего Фьорда, приуроченной к хуторам Дымы и Песчаник. Гораздо меньше уверенности в устных корнях центрального эпизода саги — тяжбы Союзников на альтинге. Больше всего в литературе обсуждался вопрос о соотношении «Саги о Союзниках» и «Пряди (или “саге”) о Пивном Капюшоне»19, действие которой происходит на альтинге ок. 1020 г. В обоих случаях самые могущественные хёвдинги страны сообща затевают тяжбу против единственного ответчика. У него находится ловкий и наглый защитник, который проваливает тяжбу; в конце концов разбирательство превращается в публичную перебранку на альтинге, где хёвдингам приходится выслушать много нелестных слов. Изложение тяжбы в «Саге о Союзниках» реалистичнее, в нем нет заведомо недостоверных деталей, напротив, «Прядь о Пивном Капюшоне» напоминает откровенный фарс, где люди обмениваются площадной бранью прямо с трибуны альтинга, Скалы Закона (что запрещалось под страхом смерти). Но большее правдоподобие тяжбы Союзников в саге может объясняться не только наличием у нее — в отличие от пряди — исторической основы, но и более поздним временем записи, давшим возможность рассказчику саги ознакомиться с текстом пряди и поправить его. Первую точку зрения отстаивали X. Геринг, А. Хойслер20 и его последователи, вторая была впервые высказана 300 лет назад Ауртни Магнуссоном21 и позже обоснована Гвюдни Йоунссоном в начале XX в.22 Представляется более чем вероятным, что рассказчик «Саги о Союзниках» знал «Прядь о Пивном Капюшоне» и заимствовал из нее отдельные мотивы23; в то же время нельзя исключить, что рассказчик пряди мог знать какие-то устные предания о тяжбе Одда сына Офейга, описываемой в саге. Так или иначе, «Прядь о Пивном Капюшоне» не обнаруживает никаких следов знакомства с доступным нам текстом «Саги о Союзниках», и есть все основания думать, что этот текст к моменту записи пряди еще не существовал. Настроение, царящее в пряди и саге, диаметрально различны. «Прядь о Пивном Капюшоне» — сравнительно безобидная шутка, прославляющая одних хёвдингов века саг — Бродди Бородача, отчасти Торкеля сына Гейтира, в ущерб другим, прежде всего, — Гудмунду Могучему (ум. 1028 г.) и законоговорителю Скафти сыну Тородда (ум. 1030 г.). Последние двое негативно характеризуются в целом ряде других саг, например, в «Саге о Людях со Светлого Озера» и «Саге о Ньяле», поэтому их оценки в «Пряди о Пивном Капюшоне» стандартны. Иск хёвдингов в пряди направлен против безвестного пивовара, Пивного Капюшона, которого никак нельзя назвать реальным противником власть имущих: совместный иск против него не сулит большой прибыли и говорит лишь о низости самих хёвдингов. Напротив, «Сага о Союзниках» представляет собой тотальную сатиру на все исландское общество, выдающей совершенно индивидуальный, по своей сути — авторский — взгляд исландца колониальной эпохи на события эпохи независимости и на ее официальную идеологию, отраженную в родовых сагах. Противником Союзников является один из богатейших людей Исландии, нувориш Одд сын Офейга, который слишком легко наживает деньги и представляет угрозу для хёвдингов, многие из которых держат убыточные хутора. Одд ни во что не ставит законы и пытается решить все проблемы при помощи денег, причем в самом буквальном смысле — он способен выложить очень крупную сумму серебром, что для Исландии X–XIII вв. было редкостью. Тем самым, распря Одда с Союзниками воплощает конфликт убыточного скотоводства и земледелия с торговым капиталом, который Одд быстро увеличивает, не стесняясь в средствах. Общество, однако, не готово принять методы Одда, и он сталкивается с серьезным противодействием как у себя в округе (Стюрмир и Торарин), так и в масштабах всей страны (прочие Союзники). Одд оказывается вынужден играть по правилам Союзников, т.е. соблюдать юридические процедуры, и нанимает в качестве защитника собственного отца Офейга. Последний, как сказано в самом начале саги, человек большого ума, но он влачит жизнь захудалого бонда и потому способен решать только чужие дела. Напротив, его сыну Одду, как выясняется по ходу саги, не хватает как раз ума и культуры, чтобы самостоятельно выпутаться из затруднений. Офейг столь же циничен, как сын, но гораздо умнее. Интеллект Офейга и деньги Одда помогают им успешно развалить тяжбу Союзников и заключить выгодный альянс с двумя из них. Союзники, разумеется, тоже корыстны и вероломны, а один из них — Эгиль сын Скули — оказывается повествовательным двойником Офейга, что специально подчеркнуто в саге: как и Офейг, Эгиль, человек большого ума и дерзости, не может совладать с собственным хутором (см. гл. VIII). Действующие законы не заслуживают ничего, кроме презрения: они сугубо формальны (гл. V) и к тому же предоставляют слишком много возможностей себя обойти, оправдывая поговорку “закон что дышло”. Рядовые судьи никчемны и беспринципны: они поддаются давлению, и их можно купить задешево (см. гл. VI). В этой безрадостной картине нет ни единого светлого пятна. Ни один из хёвдингов не соответствует идеалу, даже если считать идеальной совокупность качеств, приносящую успех. Торарин и Стюрмир действуют в саге сообща; распределение ролей между ними напоминает альянс между Оддом и его отцом — Торарин мудр, но нерешителен, а Стюрмир, напротив, решителен, но опрометчив. Самый могущественный из Союзников, Хермунд, оказывается и самым мерзким: помимо других недостатков — жестокости, завистливости и жадности — он, в довершение ко всему, лишен чувства юмора (ср. его диалог с Эгилем в гл. IX).

Возникает вопрос, соответствует ли социально-экономическая коллизия «Саги о Союзниках» какой-то определенной исторической ситуации. Представляется, что к XI в. она непосредственного отношения не имеет: исландские купцы X–XI вв., даже самые богатые из них, как мы старались показать, были интегрированы в исландское общество. Рассказчик саги воспользовался теми индивидуальными чертами, которые устная и письменная традиция приписывали Одду сыну Офейга, и создал шарж на общество своего времени, по всей видимости, отнюдь не благоденствовавшее. Экономическая бесперспективность традиционного хуторского уклада проявилась, вероятно, еще до отмены института годи и провожатых, но лишь по окончании эпохи независимости критики могли объявить об этом без сожаления. Реальной экономической силой, ограничивавшей частное хуторское хозяйство, в XIV в. были, во-первых, крупные землевладельцы — монастыри и церкви, во-вторых купцы — экспортеры рыбы. Вряд ли случайно, что редакция К упоминает в гл. I о том, что Одд разбогател на вывозе трески из страны, а в гл. II говорит, что богатства у Одда было не меньше, чем у трех самых богатых церквей страны. Даже если этих фраз, как полагает X. Магерой, в протографе саги не было24, они показывают, что в XIV–XV вв. антиутопия, связанная с фигурой Одда и его тяжбой против Союзников, была понята правильно25. Остается лишь пожалеть о том, что комментаторы XIX–XX вв., идя по стопам Ауртни Магнуссона, увидели в саге лишь “фабулу”, т. е. литературный артефакт, и проглядели в ней серьезную социально-экономическую проблему, на которую реагировала средневековая аудитория.

Рассказчик «Саги о Союзниках» отлично знал родовые саги и использовал материал многих из них. О знакомстве с «Сагой о Гуннлауге Змеином Языке» свидетельствует упоминание о Соколиной Горе, роковой для сыновей Иллуги Черного (см. гл. XI), а виса, приписываемая Оспаку (№ 6), дословно воспроизводит реплику Хравна, обращенную к Гуннлаугу в той же саге. Сцену убийства врага на супружеском ложе, рассказчик, скорее всего, стилизовал в духе «Саги о Гисли» или «Саги о Сыновьях Дроплауг». Рассказ о временной передаче годорда и его возвращении, вероятно, заимствован из «Саги о Торстейне сыне Халля с Побережья». Все места саги, свидетельствующие о возможном влиянии со стороны других родовых саг, подробно прокомментированы X. Магероем в его специальном исследовании о «Саге о Союзниках»26. С нашей точки зрения, больше всего материала рассказчик почерпнул не из перечисленных выше родовых саг, а из «Саги о Торгильсе и Хавлиди», входящей в состав «Саги о Стурлунгах». Действие данной саги происходит в начале XII в. в окрестностях Среднего Фьорда, на Побережье Ходнстрандир и на альтинге (т. е. почти там же, где происходит действие «Саги о Союзниках»); она была записана очень рано, возможно, уже в конце XII в. Укажем лишь на наиболее существенные параллели:

  1. «Сага о Торгильсе и Хавлиди» подробно рассказывает о плаваниях жителей округи Хунавахтнссисла на Побережье Ходнстрандир и о случаях разбоя и насилия во время этих плаваний. Ср. аналогичные рассказы об Оспаке и Одде.
  2. «Сага о Торгильсе и Хавлиди» содержит подробный рассказ о том, как юноша 12 лет от роду нанимался рыбачить. То же рассказывается об Одде в «Саге о Союзниках».
  3. «Сага о Торгильсе и Хавлиди» рассказывает, как хёвдинг Торгильс назначает своим союзникам встречу на Пустоши Синего Леса перед въездом на альтинг. Ср. аналогичный эпизод с въездом Союзников.
  4. Одним из союзников Торгильса является Хрейн сын Стюрмира, правнук хёвдинга Хермунда из Городищенского Фьорда, наиболее могущественного из Союзников.
  5. «Сага о Торгильсе и Хавлиди» сообщает о вопиющем нарушении юридических норм: объявленный вне закона хёвдинг Торгильс во главе большого ополчения приезжает на альтинг. Попытка истца (Хавлиди сына Мара) конфисковать имущество осужденного проваливается, и ему приходится довольствоваться лишь случайно оставшимися вне хутора вещами. Ср. в этой связи шантаж Офейга на переговорах с Союзниками, что Одд может сняться с места вместе со своим имуществом, и тогда иск экономически не оправдается.
  6. «Сага о Торгильсе и Хавлиди» в деталях сообщает о перебранке на альтинге в 1120 г. и в 1021 г., причем один из сторонников Торгильса, известный скальд Ингимунд сын Эйнара, произносит издевательскую вису о ранении Хавлиди. Ср. в этой связи хулительные стихи Офейга в саге.
  7. Именно в «Саге о Торгильсе сыне Хавлиди» впервые встречается слово “черноножка” (svartleggja) в значении “секира”. Это редкое слово представлено в реплике Эгиля сына Скули в «Саге о Союзниках».

Наиболее любопытная, хотя и спорная, параллель связывает Офейга из «Саги о Союзниках» с его возможным прототипом в «Саге о Торгильсе и Хавлиди», неким Бёдваром сыном Асбьёрна. Этот последний, действующий как сторонник и советчик Торгильса, открыто противопоставившего себя закону (ср. фигуру Одда), охарактеризован как полный безбожник и человек злонравный, а в одном эпизоде — еще и как демагог: вначале он с пеной у рта удерживает Торгильса от нападения на врага, ссылаясь на святой праздник и неприкосновенность церкви, а затем признается, что заранее просчитал, что завязавшаяся стычка приведет к потерям с их стороны, а святость и мораль для него — пустой звук27. Как и Офейг, Бёдвар сын Асбьёрна знатен, но не имеет собственного годорда; это не мешает ему планировать действия людей вместо своего годи (St I, 51). Но самая интересная деталь, сближающая Офейга с Бёдваром, связана с эвфемизмом волчий хвост, который Офейг употребляет в «Саге о Союзниках» по отношению к Эгилю сыну Скули на альтинге. Ту же фаллическую метафору, комментируя действия Хавлиди сына Мара, использовал на альтинге в 1121 г. и Бёдвар28. Похоже, этот достойный последователь Офейга в древнеисландской политике был одновременно его предшественником в древнеисландской литературе.

Хронология основных событий саги выстраивается так:

Родился Хермунд сын Иллуги Черногоок. 980 г.
Родился Офейг сын Скидиок. 995 г.
Битва при Свольдре, где участвует Скули, отец Эгиля. Принятие христианства на альтинге1000 г.
Родились Стюрмир, Торарин, Железный Скегги сын Эйнара, Бродди Бородач сын Бьярни, Эгиль сын Скулиок. 1005–1010 гг.
Убийство Оспака сына Кьяллака, деда Оспака сына Глумаок. 1012 г.
Родился Одд сын Офейгаок. 1025 г.
Родился Оспак сын Глумаок. 1030 г.
Конунг Харальд Суровый пришел к власти в Норвегии1046 г.
Конфликт Одда с конунгом Харальдом в Норвегииок. 1050 г.
Осуждение Оспака на альтингеок. 1054 г.
Тяжба Союзников против Одда. Свадьба Одда и Рагнхейд. Смерть Хермунда сына Иллугиок. 1055 г.
Убийство Мара на Дворе Свалы. Смерть Оспакаок. 1056 г.

«Сага о Союзниках» переводилась на английский (шесть раз), немецкий (пять раз), шведский (четырежды), норвежский (дважды), датский, французский, японский и венгерский языки. На русский язык сага переводится впервые. Как и любой другой издатель «Саги о Союзниках», составитель настоящего тома столкнулся с проблемой выбора между редакциями К и М. Для перевода была выбрана редакция М, которую мы сочли более репрезентативной. Перевод сделан по изданию X. Магероя: Bandamanna saga. Ed. By Hallvard Magerøy. Oslo, 1981 и сверен с изданием: Íslensk fornrit, VII. Guðni Jónsson bjó til prentunar. Reykjavík, 1936.


Примечания

1 Впрочем, свои поклонники были и у редакции К. Так, Хатльдоур Фридрикссон остался неудовлетворен текстом М, который он нашел “местами перегруженным и раздутым по сравнению с другой редакцией”. Эта эстетическая оценка, высказанная в 1858 г., стоит особняком в литературе о «Саге о Союзниках».

2 Гвюдбранд Вигфуссон утверждал, что «Сага о Союзниках» была записана ок. 1180 (sic!), Финнур Йоунссон датировал протограф ок. 1200 г., Бьёртн М. Ульсен полагал, что сага была записана в первой половине XIII в., Гвюдни Йоунссон доказывал, что сага была записана до 1262 г., а А. Хойслер относил сагу к периоду 1230–1280 гг.

3 В редакции К явных анахронизмов больше: некоторые из них, как, например, упоминание о вывозе трески из Исландии в гл. II и реплика о богатстве исландских церквей в той же главе, объясняются изменениями в исландском обществе, произошедшими в XIV в. Но эти места могут быть позднейшими добавлениями писца.

4 Guðni Jónsson. Formáli // Íslensk fomrit, VII. Reykjavík, 1936. Bls. LXXXVI.

5 Cp. H. Magerøy. Studiar i Bandamanna saga//Bibliotheka Arnamagnæana, XVlll, 1957. S. 279— 281. H. Magerøy. Introduction. P. XXV // Bandamanna saga. Ed. By Hallvard Magerøy. Oslo, 1981. Неадекватность этого объяснения, заимствованного X. Магероем из более ранней работы Х. Демера, видна невооруженным глазом. Герой-“запечник” (др. исл. kolbítr, норв. Askeladden), поздно созревающий в детстве, а потом начинающий чудесить, хорошо известен по сагам, ср., прежде всего, Греттира в «Саге о Греттире сыне Асмунда» и Гуннара в «Саге о Гуннаре Дурне». Однако Одд к этому типу как раз не относится: рассказчик подчеркивает, что Одд был не по годам развит и слыл самым обещающим юношей в округе (гл. I). Да и действия Одда едва ли можно назвать подвигами — они направлены исключительно на собственную наживу.

6 «Сага о Союзниках», гл. II.

7 Там же.

8 Один из персонажей «Саги о Торгильсе и Хавлиди», некто Торольв сын Бьёрна даже жил на хуторе Оспака Лавинный Лоб. Рассказчик «Саги о Торгильсе и Хавлиди» называет его “человеком небогатым”, но при этом “другом и провожатым” Хавлиди сына Мара.

9 «Сага о Торгильсе и Хавлиди», гл. III–VI.

10 Похожий эпизод есть в «Саге о Ньяле», где Траин сын Сигфуса укрывает некого Храппа от гнева ярла Хакона на своем корабле и сажает его в бочки, сброшенные за борт. Этот эпизод, скорее всего, смоделирован по образцу конфликта Одда с конунгом Харальдом Суровым. Обратное влияние маловероятно: «Сага о Ньяле» моложе «Пряди об Одде сыне Офейга».

11 Наиболее явно это подтверждает эпизод с плаванием Одда в гл. X, где рассказчик отправляет Одда на Оркнейские острова, полагая что в Норвегию тот плыть не мог из-за конфликта с конунгом Харальдом.

12 См. S 40, Н 28. Данная глава «Книги о Заселении Земли» считается вставкой, сделанной Стурлой Тордарсоном на основании ранней редакции «Саги о Торде Пугале», ср.: Íslensk Fornrit, I. Reykjavík, 1986. Bls. 77.

13 О родстве между Эйдом и Торкелем и контактах между ними сообщают «Сага о Людях из Лососьей Долины» в гл. LVII и «Сага о Торде Пугале» (редакция Vatnshyrna) в гл. VI. Дед Торкеля хёвдинг Широкого Фьорда Торд Ревун (ум. 965 г.) был женат на Хродню дочери Скегги, сестре Эйда.

14 Следует подчеркнуть, что речь идет не о литературном влиянии одних саг на другие, а о пересечениях в биографиях реальных исландцев X–XI вв. Примечательно, что все трое упомянутых выше купцов имеют в сагах ярко индивидуальные черты. Ключевой характеристикой Эйда является его миролюбие, ключевой характеристикой Одда — наглость, ключевой характеристикой Торкеля — его непомерное тщеславие.

15 Ср.: Jakob Benediktsson. Formáli // Íslensk Fornrit, I. Reykjavík, 1986. Bls. LXXXIV.

16 Íslensk Fornrit, I. Reykjavík, 1986. Bls. 214. Та же генеалогия, продленная до сына Снорри с Песчаника, Торстейна Передистого (bǫllóttr), аббата монастыря на Святой горе (ум. 1352 г.), приводится в «Саге о Торде Пугале» (редакция Vatnshyrna).

17 Данная формулировка взята из редакции К: редакция М говорит просто, что “от него [Одда] происходит Снорри сын Кальва и Люди из Среднего Фьорда”.

18 Данный текст дошел до нас в составе «Книги с Плоского Острова» и в рукописи Hrokkin-skinna. См.: H. Magerøy. Introduction // Bandamanna saga. Ed. By Hallvard Magerøy. Dreyérs Forlag. Oslo, 1981. P. XXXVII.

19 См. русский перевод Е. А. Гуревич: «О Пивном Капюшоне», в кн.: Исландские саги. Т. II / Под. ред. О. А. Смирницкой. СПб., 1999.

20 Ср.: А. Heusler. Zwei Isländergeschichten. Hrsg. von A. Heusler. 2. verbr. Auflage, 1913. S. XLIX.

21 По выражению Ауртни, «Сага о Союзниках» является “фабулой, сочиненной ad imitationem et methodum «Пряди о Пивном Капюшоне»”. Цит. по: Guðni Jónsson. Formáli // Íslensk fornrit, VII. Reykjavík, 1936. Bls. LXXXV.

22 Guðni Jónsson. Formáli // Íslensk fornrit, VII. Reykjavík, 1936. Bls. LXXXV-LXXXVI.

23 Три наиболее знаменательных совпадения — 1) участие Бродди сына Бьярни в обеих текстах, 2) закулисные переговоры, приводящие к предательству двух истцов, 3) перебранка с оскорблениями в адрес хёвдингов. Правда, в «Пряди о Пивном Капюшоне» юный Бродди является антагонистом хёвдингов, а в «Саге о Союзниках», действие которой происходит более чем на 30 лет позже, он уже является одним из участников иска.

24 Н. Magerøy. Introduction // Bandamanna saga. Ed. By Hallvard Magerøy. Oslo, 1981. P. XLVII.

25 Не стоит забывать, что церковь на Песчанике, т. е. том хуторе, который когда-то принадлежал Одду, тоже была богатым землевладельцем. В конце XIII — начале XIV вв. владельцы этого хутора часто одновременно были и местными священниками.

26 H. Magerøy. Studiar i Bandamanna saga // Bibliotheka Arnamagnæana, XVIII. 1957. S. 248–279.

27 «Сага о Торгильсе и Хавлиди», гл. XVI (St I, 47–48).

28 Ср. речение Бёдвара “Þar reis at undir króki” (St I, 75) со стихом Офейга “Nú er úlfs hali / einn á króki” (см. гл. Х, с. 235).

Перевод: Циммерлинг А. В., Агишев С. Ю.

Источник: Исландские саги / Циммерлинг А. В., Агишев С. Ю. — М., 2004. — Т. 2.

OCR: Дарья Глебова.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов