А. В. Циммерлинг

Сага о Названных Братьях

«Сага о Названных Братьях» принадлежит к числу наиболее значительных произведений в жанре родовой саги; ей посвящена огромная научная литература, а содержание саги продолжает волновать современных читателей и вдохновлять их на новые интерпретации: одним из полемических толкований «Саги о Названных 335 Братьев» {так — OCR} является роман Халльдора Килиана Лакснесса «Герпла»,4 который может рассматриваться в качестве последней версии саги.

Действие саги разворачивается в разных местах Исландии, а также в Гренландии и Норвегии, но эпическая традиция, лежащая в основе рассказа о Названных Братьях Торгейре и Тормоде, локализуется в области, уроженцами которой были Торгейр и Тормод — Западных Фьордах. Гренландский эпизод саги тоже вполне мог бытовать в преданиях этих мест, поскольку наиболее интенсивная связь между Исландией и ее колонией поддерживалась именно через Западные Фьорды. Вторым главным источником рассказа послужили стихи главного героя саги — Тормода Берсасона (998–1030 гг.). Тормод был одним из наиболее известных скальдов своего поколения; в то же время его посмертная репутация основана не только на поэтическом мастерстве, но и на героической биографии: Тормод был дружинником Олава Святого и погиб с конунгом в битве при Стикластадире: тем самым рассказ о Тормоде, особенно последний этап его биографии, органично вплетается в королевские саги об Олаве Святом.

В саге приводится около 40 вис Тормода, часть из них (15 вис) взята из Поминальной Драпы о Торгейре, которая послужила одним из главных источников первой части саги. Гренландский эпизод отражается в цикле вис Тормода, равно как и Стикластадирский эпизод, где Тормод оказывается самым авторитетным скальдом в окружении конунга. Кроме того, в саге сообщается и о других стихах Тормода, которые до наших дней не дошли. Еще три висы Тормода обнаруживаются в «Пряди о Тормоде», сообщающей о его пребывании в Дании у конунга Кнута Могучего: однако об этом эпизоде сага умалчивает.

Стиль саги несет отчетливый отпечаток индивидуальности автора: отклонения от обычных стереотипов родовых саг (комментарии рассказчика и оценки излагаемых событий, скальдические метафоры и ученые выражения) настолько значительны, что на их основе пытались вычислить время создания памятника. Сигурдур Нордаль считал, что гетерогенность изложения, смешение черт «ученого» и «народного» стилей объясняется ранним временем записи (около 1200 г.), когда манера родовых саг не вполне сформировалась. Напротив, Йоунас Кристьяунссон связывает иностилевые влияния с тем, что сага вообще не записывалась до самого конца XIII в., т. е. эпохи записи дошедших до нас версий.5

Сага сохранилась в четырех разных редакциях: в «Мёдрувёлльской книге» (М), в «Хауковой Книге» (H), в «Книге с Плоского Острова» (F), и в редакции R (AM 142 fol, AM 556 a, 4to). Определенной самостоятельностью обладает также поздний список саги в рукописи Bergsbók (В), который, как показал Й. Кристьяунссон, непосредственно не сводим ни к одной из четырех главных версий. Единственной редакцией, дающей полный текст саги, является редакция «Книги с Плоского Острова» (Gl. Kgl saml 1005 fol.); редакция R (AM 142 fol, AM 556 a, 4to) является списком с ныне утраченного пергамента. Редакция «Мёдрувёлльской 336 Книги» (М) содержит более половины саги от начала до слов …heldr stózk allt в гл. XVIII, а текст версии «Хауковой Книги» (H) начинается с середины гл. XI со слова …kenningarnafn «прозвище».

Редакция «Книги с Плоского Острова» (F) содержит наибольшее количество «клауз», т. е. отступлений от основной сюжетной линии саги. Клаузы выдержаны в книжном стиле и несут отпечаток энциклопедической учености; многие из них представлены и в других версиях. Кроме этого, редакция «Книги с Плоского Острова» включает несколько дополнительных стихотворных вставок (начальные строфы «Речей Бьярки», стишок об испуге Эгиля, апокрифические висы №25 и №39) и ряд весьма своеобразных «прядей» о Торгейре и Тормоде, которых в составе других версий нет — о Торви Посохе, об убийстве пастуха, о собирании дягиля, об управителе Каре — а также рассказ о встрече Тормода с Дагом сыном Хринга. Эти пряди носят характер памятных анекдотов о названных братьях; достоверность их неясна, однако несомненно, что все они бытовали в местной традиции. Наличие подобных вставок как будто свидетельствует о более позднем времени создания F. В то же время, диалог и характеристики в данной редакции кое-где выписаны более тщательно. Поэтому отдельные ученые (С. Нордаль, И. Кристьяунссон) думают, что клаузы присутствовали с самого начала. Вместе с тем Нордаль считает сагу древней, а Кристьяунссон отказывается признавать, что она могла быть записана задолго до составления версии Хаука. На фоне остальных версий редакция Н производит впечатление сухого конспекта; большинство комментаторов придерживается мнения, что она возникла в результате сокращения первоначальной версии, близкой по объему FMR. С другой стороны, Клаус фон Зее, посвятивший толкованию «Саги о Названных Братьях» несколько работ, полагает, что компактная версия Хауковой Книги ближе к протографу, а пряди о побратимах и все вставки, замедляющие ход повествования, были добавлены позднее — «…Nicht H ist aus MFR gekürzt, sondern MFR aus H erweitert».6

Столь же различными являются и оценки среды, в которой возникла сага. П. Мойленграхт Сёренсен полагает, что сага в существенных чертах опирается на устную традицию.7 К. фон Зее отвергает теорию «свободной прозы» и подчеркивает роль авторской концепции, но считает нужным подчеркнуть непритязательность последней — сага якобы возникает как рассказ о событиях «жизни двух весьма грубых парней»; внесение христианских мотивировок, с его точки зрения, знаменует собой процесс обработки саги создателями последующих версий. Рудольф Зимек считает всю сагу продуктом творчества ученого моралиста, рассматривающего в конце XIII в. деяния Торгейра и Тормода сквозь призму идей Св. Августина, и последовательно развенчивающего героев XI в. и общество, в котором они 337 жили. С точки зрения Зимека, слова рассказчика о «молодом и неладном христианстве» звучат серьезным осуждением языческой морали, в духе которой были воспитаны Торгейр и Тормод.8 Напротив, Хельга Кресс полагает, что о хитрых колдуньях, идолах Тора и тому подобных вещах упоминается просто потому, что аудитория находила это забавным. Подобные детали, наряду с упоминанием о спадающих в бою штанах, соблазненных девицах и т. п., исследовательница причисляет к комическим, предлагая трактовку в духе Бахтина: «Сага о Названных Братьях», по ее мнению, возникла и бытовала в рамках крестьянской смеховой культуры.9 Мойленграхт Сёренсен обнаруживает в тех же эпизодах глубокие ритуальные корни, обыгрывание табуированных выражений и жанровую стилизацию поносных стихов — нида.10

Представляется, что полемический тупик, к которому пришла дискуссия, во многом объясняется прямолинейным отождествлением двух стилевых слоев саги с ярлыками «язычество» и «христианство». Вне зависимости от превратностей эволюции дошедшего до нас текста Саги о Названных Братьях, энциклопедические вставки в тексте саги разумно признать не аномалией, а скорее нормой. Нарративная форма саги строится на селекции материала и предполагает отсев нерелевантной информации. Уже поэтому все то, что выходит за рамки эмпирической связи событий, требует иного стиля (или даже особого малого жанра, «текста в тексте»). С другой стороны, не стоит забывать, что в контексте исландской культуры XIII-XIV вв. возможность выразить помещаемую во вставки информацию энциклопедического плана вне широкого нарративного контекста была весьма ограничена (по крайней мере, на исландском языке). Короткие справки по географии, мировой истории, богословию, медицине встраиваются в саговые памятники потому, что рядовой рассказчик саги вряд ли был в состоянии развернуть их в самоценный текст типа трактата.

Не менее деликатный подход требуется при реконструкции симпатий и антипатий рассказчика по отношению к своим героям. Современные комментаторы склонны подходить к этому вопросу догматически; нередко используются те же критерии, с помощью которых в сагах оценивается поведение первых христиан в Исландии (resp первых епископов и т. д.): «Хельги Тощий был плохим христианином, так как он перед выходом в море приносил жертву Тору». Мотивировки подобного рода не чужды и клаузулам «Саги о Названных Братьях»: так, в главе II, говоря о том, что Торгейр и Тормод заключили обряд побратимства, рассказчик называет христианство в эту эпоху (около 1010 г., т. е. десять лет спустя крещения!) «молодым и очень неладным». Представляется, что в подобных формулировках вообще отсутствует элемент моральной оценки, если отвлечься от констатации 338 самоочевидного факта, что 1) христианство «лучше» язычества (с позиций христианина!) 2) обряд побратимства несовместим с христианством. Примерно так же можно оценить и тираду о тщете идолопоклонства, вкладываемую в уста колдунье Гриме, эффективно помогающей главному герою в Гренландии (гл. XXIII); усматривать здесь борьбу с культом Тора столь же нелепо, сколь видеть в этом пассаже умышленную профанацию высоких материй. Об обряде побратимства и о колдовстве Гримы упоминается потому, что подобные вещи обладают своей духовной ценностью независимо от их идеологической квалификации и, по мнению рассказчика, сохраняют интерес для аудитории.

Не могут служить подтверждением установки на развенчание Названных Братьев и некоторые негероические обстоятельства совершаемых ими убийств: было бы трудно ожидать от поведения скандинавского воина точного следования рыцарскому кодексу. Отсутствие ретуши и явно неправдоподобных деталей, скорее всего, свидетельствует о том, что рассказчик саги следует рано сложившейся устной традиции и не считает нужным отступать от нее.

На датировку «Саги о Названных Братьях» сильно повлияли капризы филологической моды. Сигюрдюр Нордаль в соответствие со своей концепцией относил создание протографа памятника в начальному этапу записи саг, когда канон родовой саги еще не сформировался. Поскольку «Сага об Эгиле», принадлежащая в наиболее совершенным произведениям жанра, была записана уже в 1220 гг., Нордаль отнес «Сагу о Названных Братьях» к периоду 1200–1210 гг. В трудах Йоунаса Кристьяунссона «Сага об Эгиле» признается вообще первой из записанных родовых саг, а протограф «Саги о Названных Братьях» датируется последними десятилетиями XIII в., так как в этот период в Исландию проникают произведения куртуазного жанра, отзвуки стиля которых усматриваются во вставках (klausur) «Саги о Названных Братьях». И Нордаль, и Кристьяунссон игнорируют этап устного бытования саги. Более основательной и глубокой представляется концепция П. Мойленграхта Сёренсена, который видит связь письменного текста саги с устной традицией именно в том обстоятельстве, что ученый рассказчик не осознавал своей зависимости от устоявшейся системы повествовательных стереотипов.11 Развивая эту мысль, можно было бы сказать, что элементы ученой латинской и традиционной исландской культуры образовали в сознании рассказчика «Саги о Названных Братьях» органичный сплав. Неслучайно знаменитое credo автора саги — «ведь Христос сделал людей своими сыновьями, а не своими рабами!» так напоминает речи, вложенные в уста персонажей героических песен «Старшей Эдды». К слову, текст саги содержит значительное число эддических аллюзий и даже прямых цитат, которые подробно комментируются ниже в примечаниях. Остается пожалеть, что рассказчик саги не был большим стилистом. Вместе с тем, размах его личности и готовность продолжить устную традицию позволили ему сберечь для нас драгоценную память о последних днях героической эпохи. 339

Приверженцы теории «книжной прозы», как их оппоненты,12 обычно признавали аутентичность стихов главного героя саги Тормода Берсасона.13 В то же время раздавались голоса о том, что подлинность 40 вис, приписываемых Тормоду в саге и в «Пряди» о нем, невозможно проверить. Обычно такая позитивистская установка оказывается по отношению к скальдическои поэзии вполне правомерной, но в данном случае скептики не учитывают благоприятного обстоятельства — в составе саги сохранились не только висы на случай (lausavisur), но и большая часть поминальной Драпы о Торгейре, что позволяет на основе связного текста драпы установить устойчивые мотивы и характерные приемы скальда и проследить их в других стихах, связываемых с именем Тормода. Такая задача была намечена, но не решена в монографии Йоунаса Кристьяунссона;14 некоторые ошибочные аргументы Й. Кристьяунссона были опровергнуты его оппонентом Бьяртни Гвюднасоном,15 который высказал мнение, что Драпа о Торгейре якобы является «крайне безличным» произведением, не позволяющим судить об индивидуальности автора; на сто лет раньше то же самое утверждал Гвюдбрандюр Вигфуссон.16 Однако подобная квалификация целиком лежит на совести критиков, которые проглядели существенные ключевые мотивы и выразительные средства, являющиеся частью композиционного замысла Тормода, направленного на возвеличивание своего павшего друга; подробно этот вопрос рассматривается в нашем комментарии к висам Тормода, который приводится ниже. Кроме того, многие висы толкуются в прозаическом тексте саги неверно или неточно, что косвенно подтверждает их древность. Небольшое число вис (главным образом, в Стикластадирском эпизоде), могут быть апокрифическими, что также отмечается в нашем комментарии. Для основной массы вис, напротив, имеются доказательства, что по крайней мере к концу XI в. они прочно связывались с именем Тормода.

Наш анализ приводит к выводу, что Тормод был скорее традиционалистом, чем новатором. Знаменательно большое количество эддических аллюзий в его поэзии. Правда, остается неясным, какой вид имели в начале XI в. песни «Эдды», известные нам по рукописи Codex Regius. По-видимому, здесь правомерно ставить вопрос не о цитации как таковой, но о том, что скальды поколения Тормода 340 были знатоками и носителями эпической поэзии. В этом плане вызывающий споры эпизод саги, где Тормод перед битвой при Стикластадире исполняет датское героическое сказание Древние Речи Бьярки, не выглядит антиисторичным. Даже если вслед за К. фон Зее допустить, что данный эпизод является боевой легендой,17 приходится признать, что к моменту распространения легенды (фон Зее датирует ее концом XII в.; по крайней мере столько же вероятно отнесение ее ко второй половине XI в.) обстоятельства произнесения героической песни скальдом воспринимались как вполне естественные. Тем самым, восстанавливается преемственность если не ранней и новой версий Речей Бьярки, то литературной среды, в которой бытовали эпические сказания и стихи скальдов; напомним, что ученый рассказчик «Саги о Названных Братьях» тоже охотно цитирует «Эдду», особенно «Речи Высокого».

Из всего изложенного вытекает три основных вывода:

1) Письменный текст протографа «Саги о Названных Братьях», к которому восходят версии Н М F R В, следует рано сложившейся устной традиции, возникшей вокруг стихов Тормода.

2) Расхождения дошедших до нас версий Н М F R В в большой степени обусловлены не только практикой сокращения и дополнения текста при оформлении компиляций, в составе которых сохранились данные версии саги, но и тем, что редакторы компиляций, как и автор протографа, ориентировались на альтернативный источник информации — устную саговую традицию и циклы скальдических стихов.

3) Традиционная датировка протографа саги первой половиной XIII в. по-прежнему остается наиболее вероятной, однако оценка саги как архаичной определяется не столько абсолютным временем записи, сколько сохранением устного субстрата в течение всего того периода, когда возникали ее различные версии.

Более специальный характер имеет вопрос о филиации версий саги. Наиболее резко очерчены различия между краткой версией Н и пространными версиями MFR. К сожалению, прямые лингвистические аргументы в пользу большей древности Н либо MFR отсутствуют,18 {видимо, пропуск в книге — OCR} а доводы филологического порядка зависят от априорных концепций эволюции текста саги, что во многом лишает их доказательной силы. Например, К. фон Зее доказывает первичность Н тем, что при 341 упоминании убийц Торгейра побратимов Торгрима Тролля и Торарина Дерзкого Н неизменно ставит на первое место Торгрима, a MFR — Торарина. Это наблюдение поучительно тем, что оно обнажает зависимость, на первый взгляд, второстепенных деталей от общей концепции саги: Торгриму в ней посвящено больше места, поэтому рассказчик версии Н, называет его первым, как главу боевого союза. Однако мнение о том, что такой порядок упоминания восходит к протографу, а не является позднейшей конъектурой редактора Н, зиждется лишь на недоказуемом мнении, что традиция, связанная с Торарином, возникла позже, чем традиция связанная с Торгримом. Едва ли лучше другой аргумент фон Зее: диалог Иллуги с Хельги Тюленьи Яйца в гл. 14 MFRН прямая речь в этом месте отсутствует) якобы построен по образцу более пространной беседы Геста со Скувом в гл. 20. Но параллелизм эпизодов является обычным свойством саговой техники. Кроме того, родовитый исландец Гест, скрывающий свое имя, более важный персонаж, чем бойкий работник с тюленьими гениталиями; поэтому и ему уделено больше внимания; рассказчику Н было труднее опустить эпизод с Хельги, чем с Гестом.

«Сага о Названных Братьях» имеет характерную для ряда больших родовых саг свободную композицию: линии, прослеживающие события жизни Торгейра и Тормода, чередуются между собой. Повествование постоянно перемежается отступлениями и вставными эпизодами; больше всего их в редакции F, которая точнее всего соответствует приведенной выше композиционной формуле. К тому же в редакции FR) речевые ситуации с прямой речью, оформлены наиболее тщательно, в то время как МН) диалог часто оказывается невразумительным, что может объясняться пропуском реплик и переводом прямой речи в косвенную редакторами «Мёдрувёлльской» и «Хауковой» книг. Таким образом, редакция «Книги с Плоского острова» парадоксальным образом оказывается ближе всего как к книжной культуре (наличие энциклопедических вставок, влияние королевских саг об Олаве Святом), так и к устной саговой традиции (наличие «прядей» о названных братьях и хорошо оформленные диалогические ситуации).

Хронология саги выстраивается при помощи анналов и данных других саг так:

Родился Торгейр сын Хавара— 995 г.
Родился Тормод Скальд Чернобровой— 998 г.
Убийство Ёдура на Ракушечном Склоне— 1010 г.
Убийство Ингольва и Торбранда— 1011 г.
Убийсгво Бутральди— 1012 г.
Убийство Торгильса сына Мака— 1013 г.
Осуждение Торгейра и его отъезд— 1014 г.
Пребывание Торгейра и Тормода с Греттиром на Дымных Холмах у Торгильса— 1017 г.
Гибель Торгейра сына Хавара— весна 1024 г.
Убийство Торарина Дерзкого— осень 1025 г.
Тормод отправляется в Гренландию— 1025 г.
Тормод убивает Торгрима Тролля— 1026 г.
Тормод скрывается в Гренландии— до весны 1028 г. 342
Тормод возвращается к Олаву Святому— 1028 г.
Тормод сопровождает Олава в изгнании и находится при нем в Новгороде— 1028–1230 гг.
Битва при Стикластадире. Гибель Тормода— 28 июля 1030 г.

Сага многократно издавалась. Первое издание было предпринято издательством Тиле (Thiele) в Копенгагене в 1822 г; редактор — Гюннлёйгюр Оддсон — следовал позднему списку AM 141, fol. Затем последовало издание Ф. Магнуссона (1838). Первое критическое издание двух версий H и F было осуществлено Конрадом Гисласоном в 1852 г. Текст версии F был впервые издан в составе «Книги с Плоского Острова» в 1862 г. в Кристиании.19 Первое комментированное издание версии Н вышло (в составе «Хауковой Книги») в Копенгагене в 1892–1896 гг. (редакторы Финнюр Йоунссон и Эйрикюр Йоунссон).20 Наконец, первое популярное издание саги для чтения вышло в Рейкьявике в 1899 г. в рамках серии «Исландские саги» (Íslendinga sögur, 26). Редактор тома — Валдимар Аусмюндарсон — избрал в качестве основы редакцию М, а начиная с момента, где она обрывается, следовал редакции H; пряди из редакции F были помещены в приложениях. Подобным образом поступало и большинство последующих редакторов.

«Сага о Названных Братьях» давно переведена на большинство западноевропейских языков: английский, датский и немецкий переводы появились еще в прошлом веке. На русский язык сага переводится впервые. Перевод выполнен по изданию: Íslensk Fornrit, VI. Vestfirðingasögur. Reykjavík, 1943. Útg. Björn K. Þorólfsson og Guðni Jónsson.


Примечания

4 Laxness, Halldór Kiljan. Gerpla. Reykjavík, Helgafell, 1952. {нумерация примечаний в книге — сквозная; в электронной версии сохранена. OCR}

5 Jónas Kristjánson. 1972, Um Fóstbræðrasögu.

6 Von See, Klaus. Die Überlieferung der Fóstbræðra Saga // Edda, Saga, Skaldendichtung: Aufsätze zur skandinavischen Literatur des Mittelalters. Heidelberg 1981, S. 456.

7 Meulengracht Sørensen, Preben Mundtlig tradition i Fóstbræðra Saga // Sagnaþing helguð Jónasi Kristjánssyni, Reykjavík, 1994, p. 581–591.

8 Simek Rudolf. 1990. Ein Saga-Anti-Held. Über die ethischen Vorstellungen in der «Fóstbræðra Saga» // Philologica Germanica 11; Helden und Heldensage. Otto Geschwantler zum 60. Geburstag. Fassbaender, Wien, S. 395–409.

9 Kress, Helga 1987. Bróklindi Falgeirs.// Skírnir, 16, 1987, p. 272–286.

10 Meulengracht Sørensen, Preben. The unmanly man. Odense 1983, p. 71–74.

11 Meulengracht Sørensen, Preben Mundtlig tradition i Fóstbræðra…, p. 590.

12 Ср., например работу; Henry Kratz. The «Fóstbræðrasaga» and the Oral Tradition // Scandinavian Studies 27 1955, S. 121–136.

13 См., например исследования К. X. Гертнера и Финнюра Йоунссона: Gärtner, Kurt Hugo. 1907. Zur Fóstbræðra. I. Teil, Die Visur. Beitrage zur Geschichte der deutschen Sprache und Literatur XXXII, 1907 (Halle a. S. 1907). Finnur Jónsson. Þormóðr Kolbrunarskáld // Acta philologica Scandinavica VII, 1932–1933.

14 Jónas Kristjánson. 1972, Urn Fóstbræðrasögu, p. 97–143.

15 Bjarni Guðnason 1972. Andmælaræða við doktorsvörn Jónasar Kristjánssonar 9. Desember 1972 // Skírnir 1972, p. 253–267.

16 Guðbrandur Vígfússon. Urn tímatal i Íslendinga sögum í fornöld. Safh til sögu Íslands I, Kh. 1856. Guðbrandur Vígfússon. Origines Islandicae, II. Ed. Guðbrandur Vígfússon and F. York Powell. Oxford, 1905, p. 674.

17 Von See, Klaus. Hastings, Stiklastaðir und Lahgemarck // Edda, Saga, Skaldendichtung… S. 259–271. Von See, Klaus. Huskarla hvöt // ibid., S. 272–282.

18 Неубедительна попытка С. Т. Янссона, который доказывал первичность пространной редакции MFR наличием в ней архаических, по его мнению, слов и выражений kenningarnafh, spretta tjaldskörum, eiðr e-s stendr fyrir þeim.

Попытка Я. М. С. Кройзен [J. М. С. Kroesen. Over de compositis der Fostbroedra saga, Leiden, 1962] выделить два хронологических пласта в синтаксисе саги и отделить зерна (синтаксис протографа) от плевелов (элементы книжного стиля) заслуживает еще меньшего доверия, так как она основывается на ложной презумпции об аморфности устного синтаксиса.

19 Ср. также более позднее исландское издание, вышедшее с предисловием С. Нордаля: Flateyjarbók I-IV, Reykjavík, 1944–1945.

20 Hauksbók udgiven efter de arnamagnaeanske haandskrifter No 371.544 og 675 4to samt forskellige papirshaandskrifter af Det kongelige Nordiske Oldskrift-selskab. København, Thiles Bogtrykkeri, 1892–1996. (Finnur Jonsson. I–CXXXIX).

Источник: Исландские саги. — Studia philologica. «Языки русской культуры», 2000.

Сканирование: Halgar Fenrirsson

OCR: User Userovich

335 — так обозначается конец соответствующей страницы.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов