Сага о Гуннаре Убийце Тидранди

Gunnars saga Þiðrandabana

Глава 1

Жил человек но имени Кетиль, а по прозвищу Гром1. Он был сыном Тидранди и жил в Заливе Ньёрда. Жену его звали Торгерд. Их сыновья звались Торкель и Эйольв2. У них на воспитании находился юноша по имени Тидранди; он был сыном Гейтира и слыл самым многообещающим из всех молодых людей на Восточных Фьордах.

Жил человек по имени Бьёрн; он был сыном Корека3 и жил в Обвальной Долине. Это был добрый бонд4. Были у него и братья.

Рассказывают, что однажды летом условились о конском бое. Один конь принадлежал Кетилю, бонду из Залива Ньёрда, а другой — Бьёрну, сыну Корека. Было многолюдно, и потеха удалась5. Там был и Тидранди сын Гейтира. Бой кончился тем, что конь Бьёрна победил.

После этого Бьёрн обратился к Тидранди и сказал:

— Я хочу стать твоим другом и дарю тебе коня, которым владел сегодня6.

Тидранди поблагодарил его за подарок, —

— и ты, конечно, получишь в ответ мою дружбу.

Тогда Бьёрн сказал, что добился, чего хотел.

На сходке был человек по имени Торир; его называли Ездок в Англию. Он тоже условился о дружбе с Тидранди. Торир приехал в Исландию летом раньше и жил у Шип-Хельги7 — тот был его большим другом.

Той осенью, как рассказывают, к Бьёрну сыну Корека и его братьям пришел наниматься человек. Он назвался Асбьёрном Кувалдой. Был он большого роста, приметный, сильный, черноволосый, с длинной шеей и смотрел исподлобья. Его спросили, откуда он родом. Он сказал, что с юга и что ранее он работал на Асгрима сына Ладейного Грима.

— Хотел бы наняться теперь на работу8, — говорит он. — Если люди ищут себе хорошего работника, они не пройдут мимо меня.

Они сказали, что им как раз нужен умелый работник. Так он стал работать за плату на сыновей Корека. Его сноровка и рвение нравились им тем больше, чем дольше он у них жил. Он жил у них некоторое время, почти три года, и скопил себе имущество, и тогда он пожелал уйти и просил братьев выделить ему место для жилья. Они знали, что ему, наверное, лучше работать но найму, а не сидеть на земле9, но он отвечал, что в советах не нуждается. После этого они выделили ему место для жилья рядом с собой, и он жил при этом во многом на их деньги, а долги его росли, ибо он был неплатежеспособен.

Тогда Бьёрн сказал ему:

— Я так и подозревал, что хозяйство не принесет тебе выгоды, и я хочу, чтобы ты вернулся к нам и отработал свой долг.

Тот отвечал, что у него пока мало навыка ходить за хутором и просил, чтобы все осталось по-прежнему, и так и было. Он покупал много того, что считал желанным, и когда Торир Ездок в Англию приехал к ним в округу, Асбьёрн явился к нему и сказал, что хочет купить у него товаров10.

Торир говорит:

— Разве ты не бедняк?

Асбьёрн сказал:

— Я не богач, но быстро наживаю добро сноровкой и трудолюбием.

Торир сказал, что продаст ему товары, и когда Торир встречается с Шип-Хельги, тот спросил о его сделках, и Торир сказал, как было.

— Ты продал человеку, который мне неприятен и охоч на всякие мерзости.

Осенью Торир поехал за недоимками, встретил Асбьёрна Кувалду и спросил о долге. Тот сказал, что не знает, надо ли добавлять при таком большом задатке, и Торир ничего не получил от него, а всего больше потеряли на нем сыновья Корека.

И когда Асбьёрн увидел, что не сможет сидеть спокойно, он бросил свой хутор, пришел в Залив Ньёрда к Кетилю и просил его о защите.

— Я прийдусь тебе впору, ибо я хороший работник, а сам ты — человек деятельный; от сыновей же Корека я видел мало хорошего.

Кетиль сказал, что не расположен принимать его, и что о его поступках идет дурная слава.

— Суди по своему опыту, хозяин, — говорит тот.

— Вряд ли разумно наживать из-за тебя врагов, — говорит Кетиль.

— Большой беды от того не будет, — говорит Асбьёрн.

Вышло так, что Кетиль принял его. И когда об этом узнают сыновья Корека, они едут к Кетилю в Залив Ньёрда, и говорят, что не получили с Асбьёрна законных долгов, и сказали, что потеряли на нем много добра.

Кетиль сказал, что они, наверное, правы, —

— Но платить за него я не желаю11.

Тидранди был тогда в Заливе Ньёрда, и он замолвил слово, чтобы его приемный отец Кетиль заплатил что-нибудь за Асбьёрна. Кетиль отвечает:

— Платить за него я не буду, но, пожалуй, позволю им с немногими людьми вызвать его на тинг12.

— Странное, отец, ты принял решение; зная твою горячность, трудно ждать, что все пройдет гладко.

Кетиль отвечает:

— Очень уж ты радеешь об их деле, и, должно быть, своего коня отработаешь.

Тидранди сказал, что заботился прежде всего о благе самого Кетиля. На этом они едут прочь, а Тидранди уехал затем на север в Крестовый Залив и летом явился на сходку. Сыновья Корека договорились, что поедут в залив Ньёрда вызывать Асбьёрна, когда Тидранди поедет туда на угощение к родичам. Им казалось, что тогда их дела пойдут лучше.

Глава 2

В то же лето в Широкий Залив — это между Обжитым Заливом и Фьордом Городища — пришел корабль, и кормчих было двое: один звался Гуннар, а другой — Тормод. Люди покупали у них, и купцы решили остаться на зиму. Кетиль выехал к кораблю и пригласил кормчих к себе. Они отправились зимовать к нему. Гуннар был муж что надо — большой, сильный и собой очень видный.

Тидранди же летом приехал к сыновьям Корека. Они встретили его как нельзя лучше. Там он провел ночь. Они вызвались проводить его и сделать для него все, что понадобится. Он был этому рад. Тогда они сказали, что хотят поехать с ним в Залив Ньёрда вызвать Асбьёрна. Тидранди позволил им это. Старый Корек сказал:

— Нехорошее у меня предчувствие перед этой поездкой, и вы, мои сыновья, ставите под удар доброго мужа, связавшись со столь необузданным человеком, как Кетиль, а еще — с негодяем.

Братьев, сыновей Корека, было трое: Бьёрн, Торфинн и Халльдор. Вместе с Тидранди поехал Торир Ездок в Англию и еще двое, которых не называют, а всего их было семеро. Вот они едут, пока не въезжают в лес13, что рядом с Заливом Ньёрда; здесь они сошли с коней и стали в шутку бросать друг в друга прутьями. Тут Тидранди сказал:

— Боюсь, мой приемный отец сочтет, что нас чересчур много, и рассердится.

Все это видел Асбьёрн Кувалда, ибо он был неподалеку и копал торф на болоте. Асбьёрн заметил людей и понял, кто это такие и с чем приехали. Тогда он бросает свои орудия и что есть духу бежит к дому. Кто-то из братьев метнул в него кол и попал Асбьёрну в живот. Шагу тот не убавил. Тидранди сказал, что дело их не улучшилось.

Асбьёрн вбежал в дом и кинулся к очагу; он был напуган. Кетиль же грелся у огня и спросил, чего ради он бежит столь стремительно.

Тот отвечает:

— Скверных людей лучше знать понаслышке. Тебя называют большим храбрецом, а ты не мстишь за меня, когда копье стоит в моем теле.

А Тидранди и его люди задержались, ведь они не могли ехать прямым путем по болоту. Тидранди сказал, что может себе представить, как Асбьёрн описал встречу с ними. Кетиль грелся у огня; он не ощутил жара и нашел это странным14.

Асбьёрн просил его отомстить за него, если он настоящий мужчина, и Кетиль пришел в бешенство и сказал:

— Редко кому приходилось понукать меня к бою.

Кетиль выбегает из дома и хватает большое копье. А Тидранди и все его люди были уже на дворе. Тидранди просил всех остерегаться его приемного отца. Кетиль сразу подскочил к Бьёрну сыну Корека и пронзил его копьем насквозь, ибо тот оказался к нему всего ближе. И когда это видит Торир Ездок в Англию, он подбегает к Кетилю и рубит его прямо в грудь, и это была смертельная рана. Там пал и Торир Ездок в Англию от рук домочадцев Кетиля.

Глава 3

Тьодгейром звался человек, а другой — Торир Круг. Они были домочадцами Кетиля и пали в схватке. А Тидранди и его товарищи, те, кто остались живы, собрались ехать прочь по тропинке к югу от хутора, и всего их было, пятеро. В дом вбежала работница и сказала об этом Гуннару с Тормодом, они же ни о чем не подозревали, так быстро все произошло.

Она сказала:

— Странные вы люди: сидите здесь, когда на дворе убит хозяин и с ним другие люди, и от таких, как вы, напрасно ждать толку.

Гуннар сказал, что она берет на себя лишнее, и в этом нет нужды,

— а кто из этих людей нанес наибольший урон? — Этот самый Тидранди, — говорит она, поганая баба, — коли убьешь его, будет кое-какая месть за нашего бонда.

Гуннар метнул в них копье, и оно попало Тидранди в спину и пронзило его насквозь. Это был его конец, и он упал с коня мертвый. Но Торгерд, вдова Кетиля, и ее сыновья осудили убийство и назвали его большим несчастьем. Гуннар сказал, что теперь ничего не изменишь. Они отвечали, что здесь надо ждать крепкой мести с преследованием, и отказали норвежцам от дома. Торгерд сказала, что им нигде не будет покоя. Немного позже норвежцы исчезли, и никто не знал, что с ними сталось. Все горевали о случившемся, ибо Тидранди очень любили, и он был человек выдающийся. Весть о случившемся доходит теперь до всех мест.

Вскоре в Залив Ньёрда прибыл Торкель сын Гейтира15 с несколькими людьми, дабы найти норвежцев и их имущество; он сказал, что нужно искать обоих и мстить им за злодеяния. Торгерд тоже сказала, что это необходимо, и что она, мол, уже выгнала норвежцев из дома. С этим Торкель и его люди уехали к себе домой.

Наступает зима, и Торкель сын Гейтира уверился в подозрении, что Гуннар, которого позже прозвали Убийца Тидранди, и его товарищ Тормод находятся в потайном месте у сыновей Кетиля, братьев Торкеля и Эйольва.

Зимой Торкель сын Гейтира завел беседу со своим домочадцем по имени Торд и сказал так:

— Я надумал отправить тебя на юг в Залив Ньёрда сказать братьям, что одна их лошадь отбилась от табуна.

Торд отвечает:

— Я отправлюсь туда лишь с тем известием, от которого братьям не будет вреда. Умысла против их жизни быть не должно.

Торд спускается в Залив Ньёрда и говорит братьям про лошадь. Они поблагодарили его за радушие к ним. На этом они расстались.

Немного позже братья Торкель и Эйольв, сыновья Кетиля, выехали к сеновалу, где было принято держать лошадей. Был снегопад без ветра, и было пасмурно. И когда братья были у двора, к ним подошли пятеро. Это был Торкель сын Гейтира и его люди. Они схватили братьев и связали их обоих. Торкель велел им рассказывать про норвежцев и сказал, что знает, будто те у них. Они отпирались и утверждали, что ничего не знают. Тогда Торкель развел их порознь.

У Торкеля сына Кетиля был плащ с капюшоном. Торкель велел забить на дворе теленка и обрызгать телячьей кровью плащ Торкеля сына Кетиля и его самого. Затем Торкель вновь сдернул с него плащ обратившись к Эйольву, велел ему говорить про норвежцев, не то тот будет убит, как его брат, и что на плаще как раз его кровь.

Эйольв отвечает:

— Всяк охоч до своей жизни, и лучше уж я скажу про них, чем меня убьют. Они в нашем хлеву, где мы держим коз, и мы с братом все время носили им туда зимой еду, когда ходили к лошадям.

И как только Эйольв это сказал, привели Торкеля сына Кетиля, и он был невредим.

Тогда Эйольв сказал:

— Коварством взял ты нас, Торкель сын Гейтира, — сказал он, — но я бы хотел когда-нибудь рассказать тебе, Торкель, такую новость, чтобы ты пережил не меньше моего, когда объявил мне о смерти брата.

Глава 4

Торкель сын Гейтира велел тогда связать братьям руки и ноги, и они лежали там возле сеновала. Торкель сын Гейтира и его люди отправились к хлеву.

Гуннар завел речь:

— Беспокойные сны приходили ко мне ночью, друг мой Тормод, — говорит он, — и я бы хотел, чтобы мы сейчас вышли и поднялись в горы, ибо враг не заставит себя долго ждать.

Затем они вышли, и был густой снегопад. Тут они видят людей, и очень близко от хутора. Они побежали прочь в хлопьях снега. Торкель сын Гейтира метнул копье, и оно попало Тормоду в живот и положило конец его пути, и Тормод просил Гуннара думать о себе и спасаться. Гуннар сказал, что не привык убегать от своих товарищей.

— Вижу я, товарищ, как стоит во мне копье, и смерть моя близка.

Гуннар увидел, что рана Тормода смертельна и бросился прочь.

Метель улеглась. Когда же Торкель подошел к Тормоду, он тут же добил его, что несколько замедлило их путь, так как пришлось прикрывать мертвеца16. Гуннар пришел на хутор, что стоит во Фьорде Городища и зовется Переправа. Там жил человек но имени Свейнки17, он был большой храбрец и нравом неуступчив. Гуннар сказал:

— Скоро мне понадобится кое-какая помощь, хозяин, ибо сюда идет Торкель сын Гейтира с четырьмя людьми и хочет лишить меня жизни и уже убил моего товарища.

Тот отвечает:

— Не часто мы встречались до этого, сейчас же твое дело плохо, хоть ты и выказал ранее свое мужество, отомстив за своего хозяина, а нашего друга. Наша помощь будет тебе теперь слабой опорой, но подобные люди пощады не знают, так что сперва зайди в дом.

И тот так и сделал.

Затем Свейнки опрокинул на него кучу торфа, который лежал в сенях перед дверью, и вслед за этим к хутору подошли Торкель и его люди и встретили Свейнки на дворе. Торкель спросил, приходил ли Гуннар: он по всему чуял, что тот здесь. Некоторые рассказывают еще, что в этом походе вместе с Торкелем, своим родичем, был Хельги сын Дроплауг, но мы не знаем, так ли это18.

— Мы хотим от тебя, — сказал Торкель, — чтобы ты выдал его нам, и расстанемся по-хорошему.

Свейнки сказал, что Гуннар здесь вряд ли отыщется, разве только он забежал в дом.

— Но хотя сейчас в вашей власти искать его там, раньше меня насильно не обыскивали19.

После этого Торкель и его люди зашли в дом. Тогда Свейнки сказал тому, кто остался стеречь выход, здесь это был один из спутников Торкеля:

— Я встану тут, чтобы этот человек не выбрался, если он в доме, а ты иди в покои.

И вот тот бросился внутрь, а Свейнки просил Гуннара подыматься, сам же заложил дверь балкой20. Свейнки сказал Гуннару:

— Сейчас надо идти к берегу — там я держу свой корабль.

Они так и сделали. Там лежал корабль, это был маленький баркас, и он был поставлен вверх дном для смоления.

— Придется тебе лезть под корабль, и времени на раздумья нет.

Свейнки гнал при этом к морю ягнят, чтобы нельзя было понять по следам, что шли двое. Гуннар залез под корабль.

Глава 5

Теперь следует рассказать о Торкеле и его людях. Они вышли из покоев, оказались заперты и выбрались наружу не скоро. И когда они выходят, Свейнки пригнал ягнят обратно к дому и был уже на дворе.

Торкель сказал:

— С нами ты поступаешь не по-дружески, но как же ты поступил с Гуннаром?

— О Гуннаре я вам ничего не могу сказать, — говорит Свейнки, — но не исключено, что я отвечаю хитростью на насилие.

— Сходим-ка к морю, — сказал Торкель. — Это можно, — говорит Свейнки.

Затем они подошли к кораблю, что лежал там вверх дном.

Тут Торкель сказал:

— Вот хорошее укрытие под кораблем.

Свейнки сказал:

— Затем и держу там корабельные снасти; почему бы кому-нибудь из вас самому не полезть под корабль и не обыскать еще и его? Или полезу я, коли не решаетесь вы.

Затем он залез внутрь. Тогда Торкель просунул туда копье, наткнулся на что-то живое, и попал Гуннару в бедро.

Когда Свейнки видит это, он вытаскивает нож, втыкает себе в бедро и развертывает его, прежде чем вылезти, так, словно был ранен копьем. По выходе он сказал:

— Не думаю, что вы в этот раз берегли меня: надеюсь, что этим дело не кончится, и мы еще поквитаемся.

Торкель сказал:

— Я не хотел причинять тебе вред, но не всегда получается как задумано.

Затем Торкель и его люди пошли на хутор и еще раз обыскали его и после этого уехали.

Свейнки тогда сказал Гуннару:

— Придется нам подыскивать себе новое место и прибегнуть к иным уловкам — можем попасть в еще худшую заваруху.

Затем он привел его в амбар, спрятал его в стоге и заправил сено так тщательно, как мог. Тут Торкель снова вернулся и двинулся в этот раз прямо к амбару.

Свейнки спросил, что это их носит, —

— коли вам нечем заняться, кроме обысков.

Торкель сказал, что не знает точно, как их провел Свейнки, но что ему не хочется убивать того на месте, пока вина не доказана21. Свейнки отвечает:

— С вас станется убить меня, но это сочтут поспешным убийством невинного человека. Я же буду пытаться отдать свою жизнь за жизнь, прежде чем склонюсь в траву.

На этом они расстались и те уехали. Тогда Свейнки сказал:

— Придется вновь пробираться отсюда к морю по овечьей тропе. И когда они спускались к морю, Свейнки сказал:

— Здесь против берега есть остров — до него трудно доплыть даже целому и невредимому, а сейчас это для тебя еще большее испытание. Я бы хотел, чтоб ты туда переправился, если чувствуешь себя в силах: уж придется тебе явить свою мощь. А я навещу тебя сразу, как станет безопасно.

Гуннар сказал, что тот поступает хорошо, —

— пусть даже мне не удастся вполне отблагодарить тебя за помощь. А сейчас попробуем перебраться на остров, и я бы пошел на это, даже если б остров был бы подальше.

И Гуннар бросается в море в полном вооружении; он доплыл удачно, но сильно окоченел. Потом он ложится на землю, зарывается в кучу водорослей и спасается тем от холода.

А когда Свейнки уверился, что Торкеля нет поблизости, он привел свой корабль на остров, нашел там Гуннара и сказал, что теперь самое время немного помочь ему. Гуннар очень обессилел и едва мог ходить. Свейнки привез его к себе домой, и тот был у него несколько дней и отдыхал.

Тогда Свейнки сказал:

— Долго оставаться здесь ты не сможешь, ибо я не так твердо стою на ногах, чтоб держать тебя у себя, и поэтому я хотел бы послать тебя к Хельги сыну Асбьёрна22, моему другу, и приходи к нему ночью; ты подойдешь к северной двери дома, где спит Хельги, ибо в обычае тех, кто ищет у Хельги защиты, стучать в эту дверь. Тогда он подойдет к двери сам — так бывало не раз.

Затем Свейнки вывел Гуннара на дорогу и рассказал, как ему нужно идти, и на этом они расстались. Гуннар шел, пока не пришел на Узкий Мыс. Хельги жил тогда там. Гуннар постучал в северную дверь дома, где спал Хельги.

Хельги проснулся и сказал:

— Кров нужен тому, кто стучит там.

Хельги выходит наружу сам, и они приветствовали друг друга. Гуннар излагает весь ход дела и передает слова и знаки Свейнки в подтверждение сказанному.

Хельги отвечает:

— Не лишен опоры тот, кому помогает Свейнки. Вообще-то мне нельзя принимать тебя, да и не лежат к тому наши помыслы, но я многим обязан Свейнки, так что заходи в мой сарай.

Гуннар провел там всю зиму, и к нему относились хорошо.

Глава 6

Следующей весной Хельги сыну Асбьёрна предстояло выехать из дому к морю, и он сказал Тордис, своей жене23:

— Вышло так, — говорит Хельги, что ныне вся наша дружба24 зависит от того, насколько ты будешь верна мне в деле Гуннара, пока я буду в отъезде.

Она сказала, что, не испытав, не узнаешь. Затем Хельги уехал.

Однажды вечером, как рассказывают, к дому на Узком Мысу скачут двенадцать человек. Тордис, хозяйка дома, выходит на двор. Это приехал Бьярни сын Шип-Хельги, брат Тордис. Она предлагает всем зайти в дом.

— Предложено впору, — говорит Бьярни, — но вышло так, что мы явились сюда искать Гуннара Убийцу Тидранди, который убил нашего родича и названного брата. Рассказывают мне, будто он здесь в сарае, и мы взломаем сарай, если ты не захочешь открыть его.

Тордис отвечает:

— Такие речи, брат, тебе не к лицу, хотя ты волен поступать по-своему. И все же, родич, останься на ночь; это будет по-родственному. А Тидранди был мне столь дорог, что, по-моему, чем скорее за него отомстят, тем лучше; оттого и Хельги, мой муж, остерегался меня зимой, ведь он знал, что я желаю Гуннару смерти; покончим с этим до твоего отъезда.

Бьярни и его люди сошли с коней и остались на ночь. Тордис посылает двух людей по хуторам и созывает народ к себе. К утру туда явилось тридцать человек, ее соседи и друзья Хельги. Утром Бьярни подымается одетый и говорит, что хочет, чтобы его сестра выдала Гуннара.

Тордис отвечает:

— Не знаю, брат, зачем тебе нужно так поступать со своей сестрой и нападать на нее в ее доме; ты настолько меня не любишь, что требуешь силой отдать тебе под нож человека, которого муж отдал под мою защиту. Пусть многое другое сойдет тебе лучше, чем это, и Гуннара ты на сей раз не получишь, разве только пойдешь здесь на все.

Бьярни отвечает.

— Нас ловко провели, а у тебя, сестра, на уме совсем не то, что на языке.

Бьярни уезжает, с чем приехал. Тордис идет теперь к тому сараю, где был Гуннар, открывает его и спрашивает, по душе ли ему сдаться на милость Бьярни. Гуннар отвечает ей и говорит, что если бы ее муж Хельги был дома, такой выбор бы не стоял.

Тордис отвечает:

— Не стоит и теперь.

Гуннар поблагодарил ее. И вот Хельги явился домой, и ему рассказали, как все было.

Хельги отвечает:

— Знал я, что у меня хорошая жена, и хорошо, что добрая кровь в ней сказалась.

Гуннар оставался летом у Хельги; в то же лето его осудили на тинге25, и Торкель сын Гейтира объявил его вне закона. А немного позже произошла встреча Хельги сына Асбьёрна и Грима сына Дроплауг. Хельги был убит, и тогда Тордис сказала, что отошлет Гуннара на запад к Святой Горе к Гудрун дочери Освивра под ее кров и защиту, и радушно простилась с ним, и Гуннар приехал на запад к тому времени, когда Гудрун была помолвлена с Торкелем сыном Эйольва.

В то лето, когда Гуннар уехал к Святой Горе, Торкель сын Гейтира поехал к морю в Залив Ньёрда изымать имущество Гуннара. Братья Торкель и Эйольв, сыновья Кетиля, выезжают ему навстречу с несколькими людьми.

Когда они встретились, Эйольв сказал Торкелю сыну Гейтира:

— Ты, верно, рассчитываешь забрать имущество Гуннара.

— Таков замысел, — говорит Торкель.

— Отличное это имущество, и его много, — говорит Эйольв, — но хочу сообщить тебе, что все оно вывезено из Исландии, а ты не получишь с него ни пеннинга.

Торкель понимает, что это, скорее всего, правда, и на этом они расстаются.

Глава 7

Теперь следует рассказать о Торкеле сыне Эйольва, что он едет на свою свадьбу к Святой Горе, и там собралось много народа. А вечером, когда люди моют руки, Гуннар Убийца Тидранди держит воду перед гостями и Торкелем сыном Эйольва, и на голове у него широкая шляпа. Торкелю кажется, что он узнал этого человека, и он спрашивает его об имени. Тот назвал себя так, как ему вздумалось, а не так, как его звали.

Торкель посылает за Гудрун дочерью Освивра; он требует, чтобы Гуннар Убийца Тидранди уехал прочь, и под одной кровлей им нет места26.

И когда Гудрун слышит такие речи, она говорит, что ей нипочем, даже если она не получит в мужья этого Торкеля сына Эйольва, и пусть он уезжает туда, откуда приехал, —

— и ради него я не отдам под нож человека, которого хочу держать у себя.

Там был Снорри Годи, друг Гудрун, и вместе у них было сто человек. Торкель счел за благо вести себя тихо. После этого Торкель и Гудрун поженились.

А Гудрун Дочь Освивра проводила Гуннара Убийцу Тидранди из страны с помощью Снорри Годи и богато одарила его27. Гуннар уехал страны и никогда больше не возвращался в Исландию. Он послал богатые подарки Гудрун дочери Освивра, а Свейнки послал сообщить, чтобы тот выезжал к нему со всем своим имуществом, и тот так и сделал, а Гуннар принял его как нельзя лучше и отвел ему хороший хутор и Свейнки жил в Норвегии до конца своих дней. На этом кончается Сага о Гуннаре Убийце Тидранди.


Комментарии

В некоторых изданиях сага называется также «Прядью о Гуннаре Убийце Тидранди» (Gunnars þáttr Þiðrandabana) или «Прядью о людях из залива Ньёрда» (Njarðvíkinga þáttr). Однако сама себя она называет Gunnars saga Þiðrandabana, т. е. именно «Сагой о Гуннаре Убийце Тидранди», и мы предпочли это название сохранить.

«Сага о Гуннаре Убийце Тидранди» — в некотором смысле явление переходное. По манере изложения — это типичная сага: действие разворачивается в Исландии, имена норвежских конунгов даже не упоминаются. В то же время, заглавный герой — норвежец, что для родовых саг необычно. Предмет саги составляет даже не столько распря как таковая, сколько последствия одного эпизода, который воплощается в прозвище Гуннара. Действующие лица подробно не характеризуются, но основные вехи их биографии без труда восстанавливаются по более крупным текстам. Знакомство с этими текстами, в первую очередь, с «Сагой о Сыновьях Дроплауг», несомненно, предполагалось рассказчиком «Саги о Гуннаре», и именно потому в его тексте нет ни генеалогий, ни вводных характеристик. Тем самым, ориентация на широкий круг саг отчасти сближает «Сагу о Гуннаре Убийце Тидранди» с «Прядями об Исландцах», играющими роль вставок, посвященных памятным эпизодам.

Действие саги происходит в 1006–1008 гг., и большинство ее персонажей хорошо известно по другим источникам. В «Саге о Людях из Лососьей Долины» заключительный эпизод «Саги о Гуннаре» изложен даже несколько более подробно, но предыстория Гуннара там не рассказывается, причем рассказчик «Саги о Людях из Лососьей Долины» говорит, что ее можно узнать из Саги о людях из Залива Ньёрда. Отсюда ряд комментаторов заключает, что «Сага о Людях из Залива Ньёрда» — другое название «Саги о Гуннаре Убийце Тидранди», и что ее текст существовал в письменном виде к моменту записи «Саги о Людях из Лососьей Долины». Однако этот вывод филологически некорректен, поскольку ссылка рассказчика одной саги на события другой саги не дает однозначных сведений о форме существования последней — рукопись или устная сага?

Композиция и состав «Саги о Гуннаре» указывают на то, что эта сага являет самостоятельным источником сведений о событиях Х–XI вв., т. е. в той или иной мере восходит к местной устной традиции. Кроме того, вероятно, что рассказ о Гуннаре с самого начала был предметом отдельной саги небольшого объема и не контаминировался с другими сагами и прядями.

Этот вывод подтверждается двумя наблюдениями:

1) События доступной нам «Саги о Гуннаре» не полностью дублируются другими сагами.

2) Когда речь идет о событиях, известным по разным источникам, версия «Саги о Гуннаре» не всегда с ними согласуется.

Вместе с тем, такие свойства дошедшей до нас версии, как отсутствие развернутых генеалогий и краткость характеристик, скорее всего, свидетельствуют о том что «Сага о Гуннаре Убийце Тидранди» была записана позже цикла более пространных саг Восточной Четверти, образующих ее исторический фон.

С учетом сказанного, наиболее вероятное время записи саги — середина XIII в., точнее 1220–1250 гг., период после записи «Саги о сыновьях Дроплауг», но до начала записи третьей волны саг и прядей Восточного Побережья (последняя треть XIII в.).

Сага сохранилась в двух списках (АМ 156 и АМ 496), сделанных в XVII в. с ныне утраченного кодекса не моложе XIV в.

На русский язык сага переводится впервые. Для настоящего издания перевод сделан с издания Íslendingasögur. Íslendingasagnaútgáfan и сверен с изданием Íslenzk Fornrit, XI.


1 Кетияь Гром, с имени которого начинается данная сага — внук того Кетиля Грома, имя которого открывает «Сагу о сыновьях Дроплауг».

2 Торкель сын Кетиля — тот же персонаж, которого «Сага о сыновьях Дроплауг» называет Торкелем Мудрейшим. Перечень сыновей Кетиля Грома здесь неполон: «Сага о Ньяле» упоминает еще и Торвальда, убитого на альтинге в 1012 г. (гл. XCVI). Таким образом, рассказчик «Саги о Гуннаре Убийце Тидранди» называет по имени только тех лиц, которые являются персонажами его саги.

3 Имя Корек встречается редко. По-видимому, оно возникло как прозвище и значит «Волопас».

4 Бонд — свободный хозяин и земельный собственник с правом наследования.

5 Исландцы века саг чаще всего встречались на тингах, торгах, сходках и на играх — в мяч, конских боях и т.п., а также на пирах (главным образом осенью и зимой).

6 Дарение в средневековой Скандинавии предполагало ответный подарок. В данном случае Бьёрн, добиваясь от Тидранди нематериальной компенсации, дает понять, что считает Тидранди своим патроном.

7 Анахронизм. Шип-Хельги сын Торира погиб за тридцать лет до описываемых событий. В это время главой рода был его сын Бьярни, который и действует в данной саге.

8 Работники обычно нанимались на год: хозяин должен был содержать работника за свой счет и обеспечивать ему правовую и фактическую защиту, а работник должен был выполнять положенную ему работу и сопровождать хозяина в поездках на тинг. Можно было наниматься и на одно полугодие.

9 Асбьёрн «сидел» на чужой земле, т. е. был арендатором. Арендаторы, как правило, были вольноотпущенниками.

10 Товары обычно продавали в кредит, и покупатель вносил задаток. В условленное время, иногда через несколько месяцев, продавец выезжал за недоимками.

11 Позиция Кетиля противозаконна, так как он уже нанял работника и несет ответственность за все его проступки.

12 «Вызывать» на тинг, т. е. предъявлять иск, нужно было по месту жительства и при свидетелях, поэтому Бьёрн и Торир, как истцы, не могут ехать одни.

13 В начале XI в. деревья в Исландии еще не были сведены: высота их могла достигать 5–6 метров.

14 То, что Кетиль не чувствует жара, сидя у огня, для рассказчика является одним из проявлений его обреченности. Напротив, в поздней компиляции («Сага о людях из Речной Долины»), где пересказывается этот же эпизод, поведение Кетиля трактуется просто как патологическое состояние. Это говорит об упадке саговой традиции в XIV–XV вв.

15 Старший брат Тидранди, Торкель сын Гейтира, был могущественным хёвдингом; этот факт рассказчик считает заранее известным аудитории, поэтому фигура Торкеля специально не представляется.

16 Если труп врага оставляли под открытым небом, это приравнивалось к надругательству над телом и давало повод для иска.

17 В «Саге о сыновьях Дроплауг» то же лицо названо Свейнунгом: Свейнки — это уменьшительная форма. В той же саге Свейнунг-Свейнки действует как союзник Хельги сына Дроплауг, двоюродного брата Торкеля и Тидранди. Таким образом, между версиями «Саги о сыновьях Дроплауг» и «Саги о Гуннаре Убийце Тидранди» нет полного согласия, тем более, что далее, если верить «Саге о Гуннаре», Свейнки посылает Гуннара к Хельги сыну Асбьёрна, заклятому врагу Хельги сына Дроплауг. Это не обязательно свидетельствует о недостоверности одной из саг между временем их действия — интервал в 15–20 лет, и за это время Свейнки вполне мог перейти из годорда Торкеля в годорд Хельги сына Асбьёрна, что разрешалось законом — см. «Сагу о Ньяле».

18 Хельги сын Дроплауг не мог принимать участие в облаве на Гуннара в 1007 г., так как он погиб за девять лет до этого.

19 Торкель имеет двойное право искать Гуннара в доме Свейнки: во-первых, он исполняет решение тинга (местный тинг должен был состояться осенью, а облава на Гуннара происходит зимой), во-вторых, он предводитель округи. Свейнки строит свою защиту на том, что подозрение в укрывательстве наносит ему оскорбление, и он вправе выдвинуть встречный иск о нанесении ему ущерба.

20 На маленьком хуторе могла быть и одна дверь, но на хуторах богатых бондов их всегда было несколько, ср. далее описание жилища Хельги сына Асбьёрна.

21 Убить без правовых последствий (víga um sanna sök, букв. «на законных основаниях») можно было лишь того, кто застигнут на месте преступления, а также объявленного вне закона, например, Гуннара. Свейнки можно было бы убить, если бы Гуннара обнаружили, либо если б он сам признался в укрывательстве.

22 Хельги сын Асбьёрна — это внук Храфнкеля Годи Фрейра, главного героя «Саги о Храфнкеле». Хельги поселился на Узком Мысу, чтобы быть в большей безопасности от Грима сына Дроплауг и Торкеля сына Гейтира, о чем рассказывается в «Саге о сыновьях Дроплауг».

23 Тордис дочь Шип-Хельги была второй женой Хельги сына Асбьёрна, а ее брат Бьярни в это время действовал заодно с Торкелем. О Бьярни много рассказывается в «Саге о Ньяле» и «Саге о Торстейне Битом», а об их отношениях с Торкелем — в «Саге о людях из Оружейного Фьорда».

24 Для древнего скандинава «дружба» (vinátta) — понятие не интимное, а социальное, означающее прежде всего преследование общих интересов, союзничество. Отсюда выражения типа быть большим другом конунга (Тора, Христа, датчан, англичан и т.п.): наличие общих интересов не предполагало непременного выражения эмоций к своему союзнику. Поэтому рассказчик саги может говорить даже о «дружбе между мужем и женой».

25 Имеется в виду — на альтинге, так как на местном тинге Гуннара должны были объявить вне закона предыдущей осенью.

26 В «Саге о людях из Лососьей Долины» эпизод со свадьбой Торкеля сына Эйольва изложен несколько иначе: там Торкель не просто требует выслать Гуннара, но сам хочет его убить. Вообще, рассказчик «Саги о Гуннаре» особо не жалует Торкеля.

27 В «Саге о людях из Лососьей Долины» история с отъездом Гуннара изложена иначе: Торкель сын Эйольва по настоянию своей жены Гудрун дарит Гуннару корабль, а Снорри Годи в этом участия не принимает. В данном случае следует отдать предпочтение версии «Саги о людях из Лососьей Долины»; рассказчики саг Восточной Четверти обычно мало интересуются событиями в других частях стран: отсылки к ним часто условны и грешат ошибками.

Перевод: Циммерлинг А. В.

Источник: Исландские саги. — Studia philologica. «Языки русской культуры», 2000.

OCR: Сергей Гаврюшин

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов