Bliðe lond (fram «Fenix»)

Блаженная земля

  Hæbbe ic gefrugnen
þætte is feor heonan
Край прекрасный,
как не раз я слышал,
  eastdælum on
æþelast londa,
там, на востоке,
распростерся обширный,
  firum gefræge.
Nis se foldan sceat
всеземнознатный:
здесь, в средимирье,
  ofer middangeard
mongum gefere
та земля далекая
людям недоступна
5 folcagendra,
ac he afyrred is
вживе недостижима,
а для мужей-злотворцев
  þurh meotudes meaht
manfremmendum.
по воле Всевышнего
вовсе заповедана.
  Wlitig is se wong eall,
wynnum geblissad
Берега богатые
благим раствореньем,
  mid þam fægrestum
foldan stencum.
нездешним духом
чудесно овеяны;
  ænlic is þæt iglond,
æþele se wyrhta,
дивно содеян
этот дольний остров
10 modig, meahtum spedig,
se þa moldan gesette.
гордомогучим
горним создателем;
  ðær bið oft open
eadgum togeanes
там настежь в небе
перед знатноблаженными
  onhliden hleoþra wyn,
heofonrices duru.
растворяются многократно
врат благодатных створы.
  þæt is wynsum wong,
wealdas grene,
Вот под небосводом
сокровенная равнина,
  rume under roderum.
Ne mæg þær ren ne snaw,
лес зеленый:
ни снега, ни ливни,
15 ne forstes fnæst,
ne fyres blæst,
ни дыханье стужи,
ни летучее пламя,
  ne hægles hryre,
ne hrimes dryre,
ни градопады пагубные,
ни доспехи ледяные,
  ne sunnan hætu,
ne sincaldu,
ни сушь, ни солнце,
ни северные ветры,
  ne wearm weder,
ne winterscur
ни зной, ни засуха,
ни зимние метели
  wihte gewyrdan,
ac se wong seomað
ее не тревожат,
но от века покоится
20 eadig ond onsund.
Is þæt æþele lond
чистая и беспечальная
счастья обитель,
  blostmum geblowen.
Beorgas þær ne muntas
цветущая непрестанно:
ни утесы, ни горы,
  steape ne stondað,
ne stanclifu
ни скалы клыкастые,
ни каменные уступы
  heah hlifiað,
swa her mid us,
в поднебесье там не вздыбаются,
как здесь повсеместно,
  ne dene ne dalu
ne dunscrafu,
ни ущелия, ни лощины,
ни пещеры, ни провалы,
25 hlæwas ne hlincas,
ne þær hleonað oo
ни бугры, ни обрывы —
не уродуют земь неровности,
  unsmeþes wiht,
ac se æþela feld
ни крутизна какая,
но равнина прекрасная
  wridað under wolcnum,
wynnum geblowen.
разлеглась под облаками,
лугами цветущая.
  Is þæt torhte lond
twelfum herra,
Та земь светозарная,
как нам сказания поведали,
  folde fæðmrimes,
swa us gefreogum gleawe
как ученые мудроречивые
отмечали в писаниях,
30 witgan þurh wisdom
on gewritum cyþað,
над миром вздымается
на двенадцать мер —
  þonne ænig þara beorga
þe her beorhte mid us
возвышается над любой вершиной
этот тишайший остров,
  hea hlifiað
under heofontunglum.
под небесами высокими
вознесенный к звездам.
  Smylte is se sigewong;
sunbearo lixeð,
Светлые там приветливы
древесные рощи,
  wuduholt wynlic.
Wæstmas ne dreosað,
леса эти солнечны,
непрестанно плодоносящие,
35 beorhte blede,
ac þa beamas a
цветы блистают,
листы зеленеют
  grene stondað,
swa him god bibead.
вечные на ветках
по воле господа;
  Wintres ond sumeres
wudu bið gelice
и зимой и летом
лес изобилен
  bledum gehongen;
næfre brosniað
дивными плодами,
и никогда не вянет
  leaf under lyfte,
ne him lig sceþeð
листва под небосводом,
и до века безжалостный
40 æfre to ealdre,
ærþon edwenden
огонь ее не погубит,
покуда этот
  worulde geweorðe.
Swa iu wætres þrym
мир не переменится
(море когда-то,
  ealne middangeard
mereflod þeahte,
потоп жестокий
потоками водными
  eorþan ymbhwyrft,
þa se æþela wong,
залил всю землю,
но зелень этой равнины
  æghwæs onsund,
wið yðfare
волны не потревожили;
воды не тронули,
45 gehealden stod
hreora wæga,
прилив бурливый
счастливых пределов
  eadig, unwemme,
þurh est godes;
не смог достигнуть
по милости господа,
  bideð swa geblowen
oð bæles cyme,
берега эти берегущего),
покуда огонь не грянет,
  dryhtnes domes,
þonne deaðræced,
суд божий, —
гробы умерших,
  hæleþa heolstorcofan,
onhliden weorþað.
домовины человеческие
тогда отверзнутся.
50 Nis þær on þam londe
laðgeniðla,
Нет в стране той
ни ненависти, ни мести,
  ne wop ne wracu,
weatacen nan,
ни злобы, ни слабости,
ни слезной скорби,
  yldu ne yrmðu
ne se enga deað,
ни старости, ни усталости,
ни жестокой смерти,
  ne lifes lyre,
ne laþes cyme,
ни пагубы, ни безуспешности,
ни напастей многих,
  ne synn ne sacu
ne sarwracu,
ни греха, ни худа,
ни лихих раздоров,
55 ne wædle gewin,
ne welan onsyn,
ни голода всегоднего,
ни в богатстве недостали,
  ne sorg ne slæp
ne swar leger,
ни снов, ни печалей,
ни хворей неизлечимых,
  ne wintergeweorp,
ne wedra gebregd,
ни под небом ненастий:
ни снежные вихри
  hreoh under heofonum,
ne se hearda forst,
жестокие не налетают,
ни стужа лютая
  caldum cylegicelum,
cnyseð ænigne.
льдышками студеными
людей не колет,
60 þær ne hægl ne hrim
hreosað to foldan,
ни градом, ни морозом
травы не покрываются,
  ne windig wolcen,
ne þær wæter fealleþ,
ни туч летучих,
ни дождевых потоков
  lyfte gebysgad,
ac þær lagustreamas,
ветер не навевает,
но воды струятся,
  wundrum wrætlice,
wyllan onspringað
чудным течением
ключи изливаются,
  fægrum flodwylmum.
Foldan leccaþ
текут в берегах,
луга омывая,
65 wæter wynsumu
of þæs wuda midle;
ручьи величавые
из чащи леса;
  þa monþa gehwam
of þære moldan tyrf
единожды в месяц
из подземельных истоков
  brimcald brecað,
bearo ealne geondfarað,
прозрачная через рощу
прочь устремляется
  þragum þrymlice.
Is þæt þeodnes gebod,
влага прохладная, —
по слову господа
  þætte twelf siþum
þæt tirfæste
ту страну всезнатную
два надесять раз,
70 lond geondlace
lagufloda wynn.
тот край прекрасный,
те рощи пересекала
  Sindon þa bearwas
bledum gehongne,
река, текущая
по кущам изобильным,
  wlitigum wæstmum,
þær no waniað o,
по угодиям богатым,
где же всегодне не увядает
  halge under heofonum,
holtes frætwe.
сень лесов
под небесами священная,
  Ne feallað þær on foldan
fealwe blostman,
и долу не упадают
плоды налитые,
75 wudubeama wlite,
ac þær wrætlice
дивные произведения,
но всегда великолепны
  on þam treowum symle
telgan gehladene,
деревья под бременем
зрелых, сладких,
  ofett edniwe,
in ealle tid
сочных и смачных
во всякое время.
  on þam græswonge
grene stondaþ,
На травяной равнине
зеленеет всеславная
  gehroden hyhtlice
haliges meahtum,
роща, преукрашенная
мощью святейшей,
80 beorhtast bearwa.
No gebrocen weorþeð
лес великий,
светлейший и благолепно
  holt on hiwe,
þær se halga stenc
цветущий непрестанно;
святым дыханием
  wunaþ geond wynlond;
þæt onwended ne bið
веяно благословенное,
от века нерушимое
  æfre to ealdre,
ærþon endige
и до конца, это царство,
покуда творцом не будет
  frod fyrngeweorc
se hit on frymþe gescop.
разрушено древнее,
сотворенное им в начале.
  …………  

Примечания

В издание включена первая и наиболее знаменитая часть поэмы о Фениксе (Ex. B., fol. 55b–56a), часто публикуемая отдельно (под названием The Happy Land, например, в англосаксонской хрестоматии Г. Суита: Sweet H. An Anglo-Saxon Reader, 9th ed. Oxford, 1928, p. 151–153). Поэма отчасти представляет собой пространную перифразу латинской поэмы Лактанция (философ и писатель, приближенный имп. Константина, ум. ок. 340 г.) De Ave Phoenice, в которой излагается сказание о Фениксе, отчасти аллегорическое истолкование этого сказания. Восставший из пепла Феникс символизирует праведных христиан, которых очистительное пламя Страшного Суда приведет к жизни вечной.

Блаженная Земля — родина Феникса, где, согласно сказанию, он живет тысячу лет, а состарившись, улетает на запад, в сирийские пустыни, дабы сжечь себя в солнечных лучах и, вновь возродившись, вернуться на родину. В общем контексте поэмы Блаженная Земля — это также земной рай. Однако, подобно тому, как описание Рая у Лактанция все пронизано реминисценциями из античной мифологии (ср. прим. ниже), англосаксонский поэт приспосабливает это описание к понятиям германской поэзии. Основная трудность состояла для него в том, что в германской поэзии почти нет идиллического пейзажа (если не считать стереотипных выражений типа «зеленые тропы» или «широкие луга»); пейзаж здесь, как правило, мрачен и враждебен человеку. Это топи, бурное море, лесные чащобы (ср. знаменитый пейзаж в «Беовульфе», ст. 1358 след.). Благоустроенность символизируется в этой поэзии пиршественными палатами, где дружинники собираются под защитой вождя. Это твердыня, противостоящая мраку и хаосу, царящим за ее стенами. Поэтому и царствие небесное в англосаксонской поэзии нередко уподобляется пиршественным палатам — средоточию всякой радости (напр., beorte burhweallas, букв. «яркие стены града» в поэме «Христос и Сатана»: ср. также ст. 139 след. «Видение креста»). Рай как пейзаж, райские кущи (а таково задание в сюжете в поэме о Фениксе) могли быть изображены германским поэтому, не порывающим с традицией, только одним способом — по его несходству с традиционным пейзажем. Поэт чрезвычайно широко пользуется теми возможностями, которые предоставляет ему отрицание: земной Рай это место, где нет ни северных ветров, ни метелей, ни снов, ни печалей, куда не налетают снежные вихри, и «стужа лютая льдышками студеными людей не колет» (ср. описание пейзажа в «Морестраннике» или «Скитальце»). Такое косвенное изображение несказанно прекрасного оказывается и большой художественной удачей: отсюда тот глубокий лиризм и проникновенность, которые отмечают эту часть поэму.

Ссылки на текст Лактанция даются ниже по изданию: Allen — Calder, p. 114 ff.


2 …на востоке. — Так у Лактанция. Земной рай помещали, следуя Писанию, в Междуречье. На восток ведет и сказание о Фениксе, зародившееся в Египте и рано вошедшее в античную, а затем христианскую культуру.

3 средимирье — вся земля (middangeard).

9 …остров. — Слово, с которым для англосакса связано представление о недоступности этой земли (также ст. 3). Ср. упоминание «дальних земель в заморских странах», к которым стремится герой «Морестранника» (ст. 52).

11–12 …там настежь в небе… врат благодатных створы. — Ср. у Лактанция: «там раскрыты врата, ведущие на вечные небеса».

19–20 …но от века покоится… счастья обитель. — Образ постоянства, защищенности от всех напастей (ср. также ст. 31, 40 и др.) обладает особой значимостью для поэзии, которую столь тревожила тема непрочности всего сущего (см. прим. к элегиям).

28–29 …как нам сказания поведали… отмечали в писаниях… — Типичная для средневековой литературы ссылка на авторитет.

30–31 …над миром вздымается… над любой вершиной… — Ср. у Лактанция: «но земля эта возвышается над нашими горами на дважды шесть мер» (Per bis sex ulnas).

34 …леса эти солнечны… — У Лактанция более определенно: «это роща Солнца». В латинской поэме здесь и там встречаются отголоски солярного мифа, и о самом Фениксе сказано, что он «повинуется и служит Фебу как наиславнейший его слуга».

39–40 …и до века безжалостный огонь ее не погубит… — Все, что осталось от упоминания в латинской поэме «пламени Фаэтона», которое, спалив небо, не коснулось этой земли.

41–47 …море когда-то… берега эти берегущего… — У Лактанция: «когда поток залил землю волнами, она поднялась над водами Девкалиона (Deucalioneas exsuperavit aquas)». Среди христиан была более распространена легенда, что земной рай, устроенный богом для первых людей, был смыт потопом.

47–49 …покуда огонь не грянет… тогда отверзнутся. — Пределом для этой земли, как и для всего земного мира, будет Страшный Суд, который настанет в конце времени (ср. также ст. 83–84).

66–71 …единожды в месяц… по кущам изобильным… — Ср. у Лактанция: «в середине (земли) расположен источник, который называют живым источником. Он чист, ласков и полон сладостных вод. Он изливается единожды в месяц, орошая двенадцать раз в году всю рощу струями».

Перевод В. Г. Тихомирова

Примечания О. А. Смирницкой

Источник: Древнеанглийская поэзия. — М.: Наука, 1982. — (Литературные памятники).

Перевод и примечания с сайта Ульвдалир

Древнеанглийский текст взят отсюда www.sacred-texts.com/neu/ascp/a03_04.htm

Текст подготовил к публикации на сайте Александр Рогожин

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов