Wreccan Wifes Ged

Плач жены

  Ic þis giedd wrece
bi me ful geomorre,
Эту горькую
слагая песню
  minre sylfre sið.
Ic þæt secgan mæg,
о бедной судьбине,
о себе поведаю,
  hwæt ic yrmþa gebad,
siþþan ic up aweox,
сколькие были
скорби смолоду,
  niwes oþþe ealdes,
no ma þonne nu.
невзгоды всегодние,
а сегодня хуже:
5 A ic wite wonn
minra wræcsiþa.
не видать предела
моим страданьям.
  ærest min hlaford gewat
heonan of leodum
Как меня хранитель
и родню свою кинул,
  ofer yþa gelac;
hæfde ic uhtceare
муж, уплывши по хлябям,
плакала я на рассвете:
  hwær min leodfruma
londes wære.
где же ты, господин мой,
один скитаешься, —
  ða ic me feran gewat
folgað secan,
собиралась в дорогу
за супругом, как должно,
10 wineleas wræcca,
for minre weaþearfe.
я, обиженная судьбою,
нелюбимая, злосчастливая,
  Ongunnon þæt þæs monnes
magas hycgan
но мужнино семейство
замыслило худо,
  þurh dyrne geþoht,
þæt hy todælden unc,
втайне захотело
развести нас навеки,
  þæt wit gewidost
in woruldrice
чтобы друг от друга
врозь мы жили
  lifdon laðlicost,
ond mec longade.
долго в юдоли этой, —
все бедой мне обернулось:
15 Het mec hlaford min
herheard niman,
приказал мне хозяин
жить на землях его наследных,
  ahte ic leofra lyt
on þissum londstede,
дал надел мне чуждый,
где без людей надежных,
  holdra freonda.
Forþon is min hyge geomor,
от слуг любимых далеко
изболелась я душою,
  ða ic me ful gemæcne
monnan funde,
и супруга законного
вдруг постигла,
  heardsæligne,
hygegeomorne,
как суров его жребий,
скрытны мысли,
20 mod miþendne,
morþor hycgendne.
как он духом страдает,
думая об отмщенье,
  Bliþe gebæro
ful oft wit beotedan
а беззаботен будто;
не забыть мне прежнего:
  þæt unc ne gedælde
nemne deað ana
как часто мы ручались,
что разлучит нас только
  owiht elles;
eft is þæt onhworfen,
гибель-могила,
да по-другому стало
  is nu
swa hit næfre wære
ныне…
нашей супружеской
25 freondscipe uncer.
Sceal ic feor ge neah
любви как не бывало,
претерпеваю повсюду
  mines felaleofan
fæhðu dreogan.
гнев и ненависть,
и гонения из-за любимого;
  Heht mec mon wunian
on wuda bearwe,
вот здесь, под дубом,
мой дом-землянка, —
  under actreo
in þam eorðscræfe.
в земляной темнице,
в лесной трущобе
  Eald is þes eorðsele,
eal ic eom oflongad,
я живу поневоле,
вовсе истосковалась;
30 sindon dena dimme,
duna uphea,
тут утесы темные,
тесные долы,
  bitre burgtunas,
brerum beweaxne,
стены осторожные,
терниями заросшие,
  wic wynna leas.
Ful oft mec her wraþe begeat
сторона унылая, —
изныла я сердцем
  fromsiþ frean.
Frynd sind on eorþan,
в разлуке с другом;
супруги, живущие
  leofe lifgende,
leger weardiað,
на земле в согласье,
ложе делят,
35 þonne ic on uhtan
ana gonge
мне же здесь, под дубом,
бродить одинокой,
  under actreo
geond þas eorðscrafu.
зори встречая
в подземной келье,
  þær ic sittan mot
sumorlangne dæg,
сидеть мне долгими
днями летними,
  þær ic wepan mæg
mine wræcsiþas,
о судьбе моей о бедной
скорбя и плача,
  earfoþa fela;
forþon ic æfre ne mæg
о лишениях жизни,
ибо душе вовеки
40 þære modceare
minre gerestan,
в печали, в злосчастье
облегчения не будет, —
  ne ealles þæs longaþes
þe mec on þissum life begeat.
такой тоскою
моя жизнь окована;
  A scyle geong mon
wesan geomormod,
и мужу смолоду
не можно быть беспечным, —
  heard heortan geþoht,
swylce habban sceal
сердцем невеселый,
хоть по всем приметам
  bliþe gebæro,
eac þon breostceare,
тих и безмятежен,
он терпит муку,
45 sinsorgna gedreag,
sy æt him sylfum gelong
тоску такую же, —
пускай овладел он
  eal his worulde wyn,
sy ful wide fah
всеми блаженствами жизни
или бежал в далекую,
  feorres folclondes,
þæt min freond siteð
изгнанник, в страну чужую; —
одинокий друг мой,
  under stanhliþe
storme behrimed,
он сидит под диким
льдистым утесом,
  wine werigmod,
wætre beflowen
милый, изнемог он,
морем окруженный
50 on dreorsele.
Dreogeð se min wine
в обители бедствий,
в неизбывной печали
  micle modceare;
he gemon to oft
духом он исстрадался,
дом вспоминая счастливый,
  wynlicran wic.
Wa bið þam þe sceal
другие годы.
Горе тому, кто роком
  of langoþe
leofes abidan.
обречен на мученье
в разлученье с любимыми.

Примечания

Неоднократно делались попытки отождествить героев этой и предыдущей элегий («Послание мужа») и представить обе элегии как дополняющие друг друга части какого-то сказания. Но сходство изображенной в них ситуации едва ли свидетельствует о большем, чем о традиционности элегических мотивов. Тон обеих элегий совершенно различен: в «Плаче жены» ситуация изображена как трагическая, не оставляющая для героев надежды на счастливый исход. Здесь всецело господствует чувство скорби, и воспоминания героини о прошлой ее жизни с мужем, отрывочные и невнятные, постоянно перебиваются ее сетованиями на горькую участь в настоящем. Это доставило немало трудностей исследователям элегии, задавшимся целью непротиворечиво истолковать отношения между ее персонажами и восстановить ее фабульную основу. Каждая строка подавала здесь повод для разногласий; обсуждалось самое число участников «драмы»; время от времени возобновляются и попытки доказать, что автор лирического монолога — мужчина (впервые у Шюкинга; в недавнее время та же мысль показалась привлекательной Бамбасу: Bambas R. C. Another view of the Old English «Wife's lament». — Journal English and Germanic philology, vol. 62, 1963, p. 303–309. Публикуемый перевод опирается в основном на издание Лесли (см. выше), и различные толкования элегии отмечаются лишь в тех случаях, когда они требуют разного прочтения текста).


1 Эту горькую слагая песню… — Сходным образом начинается и «Морестранник». В оригинале употреблено др. англ. Giedd — слово, которое могло обозначать любое стихотворное произведение небольшого объема, в том числе и песню; с народной песней эту элегию роднят многие стилистические черты (см. по этому поводу Malone K. Two English Frauenlieder. — Comparative literature, vol. 14, N. 1, p. 107–117).

7 плакала я на рассвете… — Этот традиционный песенный образ дополнительно осложнен в древнеанглийской поэзии, где предутренняя пора обычно ассоциируется с холодом, страхом и одиночеством. В эти часы являлись в Хеорот Грендель и его мать («Беовульф»), на рассвете начинались обычно битвы («Битва в Финнсбурге»). Среди поэтизмов встречаются сложные слова, буквально переводимые как «утренне-холодный», «утренне-больной», «утренний ужас», «утренний крик», «рассветная беда».

9 …собиралась в дорогу за супругом, как должно… — Было замечено (Лесли), что во фрагментах «Плача», повествующих о прошлом, муж героини неизменно обозначается более формально («супруг», «господин», «хозяин»), часто терминами, подчеркивающими его главенство в супружеских отношениях. Напротив, в строках о разлуке и страданиях героев, особенно эмоционально насыщенных, часто встречаются такие слова, как «любимый» или «друг». Можно думать, что это распределение синонимов преследовало не только стилистические цели. Как и во всех элегиях, источником трагизма в «Плече жены» является разрушение связей героя с обществом. Не последовав, «как должно», за супругом, героиня не только обрекла себя на разлуку и физические лишения, но, помимо своей воли, разорвала супружеские узы.

15–17 …приказал мне хозяин… изболелась я душой… — Перевод учитывает конъектуру Лесли. Смысл этих строк, видимо, состоит в том, что замужество оторвало героиню от родного дома и принудило ее жить среди чужих и, судя по всему, враждебных к ней людей.

18–26 …и супруга законного… и гонения из-за любимого… — Эти строки несколько прояснены в переводе. Чаще всего в них видят намек на то, что муж (вняв наветам своих родичей?) замыслил недоброе против героини, может быть, стал прямым виновником ее заточения в подземную темницу. Но Лесли справедливо отмечает, что слова оригинала morð («убийство»), ст. 20, fæhðu («распря»), ст. 26, употреблялись в древнеанглийских памятниках только в не допускающем инотолкований терминологическом значении. Речь, стало быть, идет о какой-то (внутрисемейной?) распре, которая ведет к изгнанию «мужа» и за которую безвинно платится героиня элегии.

37 …сидеть мне долгими днями летними… — Обычно в древнеанглийской поэзии страдания ассоциируются с зимою и холодами (ср. «Деор», «Морестранник», «Скиталец»). Здесь же «долгие летние дни» скорее подразумевают не конкретное время года, а лишь длительность страданий. Ср. выражение «краткий зимний час» в значении «самое малое время» в ст. 136 «Грехопадения». В «Беовульфе» (ст. 2894) встречается даже выражение «(сидели) долгий утренний день (погруженные в печаль)», представляющее на первый взгляд оксюморон; здесь очевидно сливаются представления об утренней тоске и о страданиях, долгих, как летний день в северных широтах.

42–45 …и мужу смолоду… тоску такую же… — Неясно, к кому относятся эти слова. Некоторые исследователи даже вчитывали в них угрозу некоему третьему лицу, «Яго» предполагаемой семейной драмы. Но всерьез могут приниматься, по-видимому, лишь два толкования: 1) слова обращены к «мужу» и непосредственно связаны с последующими строками, в которых воображение героини рисует его «под диким льдистым утесом», «в неизбывной печали»; 2) слова представляют собой типичное для элегий нравоучение (ср. особенно «Скиталец», ст. 112 след.), которому, заметим, во всем соответствует поведение героя, описанное в ст. 20–21 («как он духом страдает, обдумывая убийство, а кажется беззаботным»).

Перевод В. Г. Тихомирова

Примечания О. А. Смирницкой

Источник: Древнеанглийская поэзия. — М.: Наука, 1982. — (Литературные памятники).

Перевод и примечания с сайта Ульвдалир

Древнеанглийский текст из книги The Exeter Book. Eds. George Philip Krapp and Elliot van Kirk Dobbie. — New York: Columbia University Press, 1936. — pp. 210–211. www.ucalgary.ca/UofC/eduweb/engl403/wife.htm

Текст подготовил к публикации на сайте Александр Рогожин

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов