Йоун из Вёр

Я стучусь в двери

Я — сборщик налогов.
Утром звоню у дверей
шикарного особняка
с обсидиановой облицовкой
и лестницей из исландского шпата.

Дверь открывает молодая особа
в пеньюарчике без рукавов.
Это прислуга.

— Хозяин дома? — спрашиваю,
подавая счет.
— Нет, он только что ушел.
Отвечает мягко, без тени надменности.

— А фру? — поколебавшись,
спрашиваю на всякий случай.
— Фру тоже нет, —
и улыбается.
Благодарю,
приподнимаю шляпу,
откланиваюсь.
— Всего хорошего, — шепчу я.
— Всего доброго.

Закрывая калитку,
быстро оборачиваюсь:
она еще стоит в дверях,
улыбаются голубые глаза,
улыбаются яркие губы.

Так и хожу день-деньской —
от дома к дому,
от двери к двери,
везде нежеланный,
незваный гость,
и принимают меня соответственно.

Будто несчастный сборщик налогов
виноват в депрессии,
в безработице
и прочих трудностях
должников.

Ясно одно:
желающих уплатить — меньшинство,

у большинства — ни гроша,
по крайней мере сегодня.

— Зайди завтра, мытарь, —
говорят должники, —
или послезавтра,
в середине недели,
в конце месяца,
когда-нибудь,
никогда.

Наконец день окончен,
и после всех мытарств
приходит покой
и дождливая тихая ночь.

Но кровь моя взбудоражена,
и сердце бьется и бьется
в такт суете дня
и уличному шуму.

Не идет из ума
улыбка,
и звучит в тишине смех
красивой прислуги,
узнавшей во мне своего —
беспомощного
и подневольного, как и она.

Завтра?
Кто его знает, что будет завтра.
Может быть, что-то странное,
что-то красивое.
Кто его знает.


Ég ber að dyrum

Ég er rukkari.
Í morgun hringdi ég dyrabjöllu
eins glæsilegasta hússins í bænum.
Það er húðað utan með hrafntinnu
og tröppurnar eru úr silfurbergsmulningi.

Ung stúlka kemur til dyra,
hún er í ermalausum morgunkjól.
Það er vinnukona.

— Er húsbóndinn við? spyr ég
og hampa reikningnum.
— Nei, hann er nýgenginn út.
Röddin er stoltlaus og þýð.

— En frúin? spyr ég
með hægð eftir hikandi þögn.
— Ekki heldur,
og brosir.
Ég þakka,
tek ofan hattinn
og hneigi mig.
— Sælar, hvísla ég.
— Sælir.

Um leið og ég loka hliðinu
lít ég snöggvast til baka,
hún stendur þá ennþá í dyrunum,
brosir til mín bláum augum
og rauðum vörum.

Svo geng ég frá húsi til húss,
frá dyrum til dyra,
allan daginn frá morgni til kvölds,
alls staðar illa þeginn,
óvelkominn gestur
og viðtökurnar eftir því.

Eins og ég, vesall rukkari,
eigi sök á kreppunni,
atvinnuleysinu
og öllum vandræðum
skuldunautanna?

Og eitt er víst:
að fæstir eru fúsir til að borga,
flestir auralausir,
að minnsta kosti í svipinn.
Komdu á morgun, góði,
segja þeir,
seinna,
í miðri vikunni,
um mánaðamótin,
einhverntíma,
aldrei.

Og loks er dagurinn á enda
og ráp mitt stöðvað,
hvíld,
þögul þungbúin nótt.

En blóð mitt kyrrist ekki,
það slær enn í takt við hringiðu dagsins
og strætaysinn,
æst og óstöðvandi.

Og hún,
þessi fallega vinnukona,
sem fann skyldleika okkar
í umkomuleysinu,
undirgefninni,
hún brosir í hug mínum,
hlær í þögninni.

Á morgun?
Hver veit hvað gerist á morgun?
Kannski eitthvað skrítið,
eitthvað fallegt.
Hver veit.

Перевод И. Бочкаревой

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов