Йоунас Хадльгримссон

Когда королева Англии отправилась на отдых

Þegar drottningin á Englandi fór í orlof sitt

Однажды, не так давно, когда королева Англии легко завтракала — ибо она всегда завтракает легко — её муж вошёл в комнату поздороваться.

— Да пошлёт бог тебе добрый день, дорогой! — сказала королева. — Какая погода?

Муж королевы поклонился и сказал:

— Утром было пасмурно, но сейчас прояснилось; я велел собрать сено, и его можно будет увязать, даже если ты уедешь — ведь ты сегодня собиралась за море, дорогая.

— Да, — сказала королева.

Тогда он опять поклонился и сказал:

— Тогда мне следует поспешить и приготовить лошадей.

— Изволь, — сказала она.

Теперь королева начала одеваться, ибо она собралась в поехать за море во Францию, чтобы повидать короля, королеву и других знакомых. Она надела золотые туфли, серебряные чулки и золотую юбку с серебряной каймой и золотым передником, выше — отделанный золотом серебряный жакет и серебряную шапочку с золотой кисточкой. А все эти золото и серебро были словно паутина и легче пуха, но всё же тёплые. Служанки были одеты столь же хорошо, ибо они ехали вместе с ней, как обычно бывает, когда королева путешествует.

Когда королева вышла на двор, всё уже было готово, лошади, сопровождающие, советники и подарки — в серебряных чемоданах на шести лошадях — и каждого коня вёл под уздцы свой камергер; также в это путешествие отправились бароны, торговцы и много женщин, не считая служанок, и достаточное количество верховых экипажей и конюхов, и все были хорошо наряжены. Королева ехала верхом на Золотой Чёлке — это золотогривая кобыла соловой масти, которую привезли с юга, а её муж ехал на рыжем скакуне, принадлежавшем ему самому.

— Подай мне мою плеть, дорогой! — сказала королева, и её муж поклонился и подал ей плеть; это была золотая плеть с серебряной рукоятью и с набалдашником из отполированного золота. И затем они тронулись в путь.

Королева постоянно была впереди всех — ибо ни один конь не сравнился бы с Золотой Чёлкой. Когда же они сошли к морю, на воду спустили корабль королевы. Он был с шёлковыми парусами и мачтой из слоновьей кости, скреплённый золотыми гвоздями и винтами, весь из рога и черепашьего панциря, и это было очень быстроходное судно.

Когда они отошли от прибрежных камней и приготовились развернуться, королева трижды окликнула людей на берегу и приказала хорошо позаботиться о сене и всём остальном, пока она будет отсутствовать. Потом она села у руля, забавы ради; а руль этот был из серебра, и им можно было управлять играючи.

Король Франции живёт на самой лучшей земле, на севере у моря. Это поле огромное, словно Хоульм1 в Скагафьорде, совершенно ровное и блестящее, словно зеркало — так что сгребающим сено женщинам приходится надевать под низ короткие штанишки — и вокруг всего этого серебряная ограда. Все придворные были на сенокосе, кроме королевы и короля, которые были стары. Королева сидела в углу комнаты и пряла золотым веретеном, а король сидел рядом в своей короне, и они беседовали о государственных делах и сельском хозяйстве. Тогда вошёл один из придворных (а то были сплошь королевские сыновья и дочери, ярлы, камергеры и епископские дочери).

— Сир Филипп! — говорит он (ибо короля звали сир Филипп), — в проливе корабль, и мы полагаем, что это корабль королевы из-за моря; паруса синие с красным.

— Послушай, жена, — сказал король, — ты ждёшь гостей! Я сам спущусь к морю, а ты пока присмотри за тем, чтобы подмели и приготовили горячий кофе, так и придумай что-нибудь к обеду.

— Я очень удивлена, — сказала королева. — Мой Мармье, — ибо вошедшего звали Мармье, он сейчас стал графом, — иди и вели маленькому Гвюдмюнду сбегать на соседний хутор за сливками.

— Где этот Гизо? — сказал король, когда вышел наружу. — Я собирался приказать ему сопровождать меня. — Гизо, Гизо! Что, чёрт подери, сталось с этим человеком?

Но Гизо ничего не слышал — он лежал под южной стеной и изучал «Скирнир»2 семилетней давности, который ему только что прислало из Исландии литературное общество.

Приблизившись к берегу, корабль пристал к причалу — ибо там был причал, словно в торговом городе — и английская королева ступила на землю. Король вышел ей навстречу, снял корону и поклонился, а она посылала воздушные поцелуи и улыбалась, и затем они обнялись, а муж королевы и все придворные стояли рядом и смотрели, как те здороваются друг с другом.

— Поздоровайся с королём, дорогой, — сказала королева. — Я взяла с собой моего мужа, сир Филипп! Вместе с ним веселее.

— Какая радость и нежданная честь! — сказал сир Филипп. — Но теперь давайте пойдём в дом и чем-нибудь подкрепимся.

Затем все пошли домой, и король вёл королеву за руку, а муж королевы и все придворные шли рядом и смотрели, как те идут рука об руку.

Когда они пошли по полю, никто не вспомнил о том, что оно было блестящее, словно зеркало; но платье королевы было такое длинное, что ничего не было заметно, но другие женщины шли все сгорбившись, подогнув колени, а некоторые даже сели и делали вид, что завязывают на обуви шнурки. Король первым заметил это и велел посыпать поле пеплом, чтобы женщины смогли пройти там. Поле посыпали пеплом, и затем все пошли в дом.

Теперь лист закончился, как может понять любой; я не знаю, захочет ли кто-нибудь продолжить эту историю и рассказать о приёме гостей.

(Сентябрь 1843 г.)


Примечания

2 сентября 1843 года юная английская королева Виктория (1819–1901) и её принц-консорт Альберт Саксен-Кобург-Готский переплыли Ла-Манш на своей новёхонькой яхте «Виктория и Альберт» с государственным визитом к французскому королю Луи-Филиппу и его королеве Марии-Амелии. Пять дней английская королевская чета роскошно развлекалась в великолепном Шато-д’Э в Нормандии. Там также присутствовал Франсуа Гизо, французский премьер-министр.

Йоунас, возможно, прочитал об этом роскошном событии из жизни высшего общества в датских газетах и вдохновился сочинить представленный отрывок. Получилось нечто вроде пародии на газетный отчёт о визите королевы и показывает ироническое противопоставление двух моментов: с одной стороны, знаменитые венценосные личности, уменьшенные до размеров исландских крестьян; с другой стороны, жизнь исландского хутора возвышена путём абсурдного преувеличения его роскоши (многие детали этого преувеличения пришли из рыцарских саг и романтических саг из фольклора).

Набросок Йоунаса содержит несколько шуток для избранных на потеху коллегам из «Фьёльнира». Описание резиденции Луи-Филиппа как большого хутора с «полем, огромным, словно Хоульм в Скагафьорде» должно было позабавить Бриньоульва и Конрауда, которые оба происходили из Скагафьорда. Много шуток тем или иным образом связаны с экспедицией Гемара (Joseph Paul Gaimard) в 1836 году, к примеру, воображаемое возведение Ксавье Мармье в графы. Книга Мармье об исландской литературе, которая составила один из томов отчёта экспедиции, была опубликована в том же году (1843). «Маленький Гвюдмюнд» — Гвюдмунд Сивертсен, которого в 1836 г. пригласил во Францию Гемар и который впоследствии изучал в Париже медицину. «Гизо» — Франсуа Пьер Гийом Гизо (1787–1874) — французский вельможа, государственный деятель и историк, который был главным советников Луи-Филиппа с 1840 по 1848 года. Гизо, наряду с самим Гемаром и другими видными французами, связанными с этой экспедицией, был принят в почётные члены рейкьявикского отделения Исландского Литературного Общества в августе 1837 года. Новостной раздел в «Скирнире» семилетней давности, который читает Гизо (то есть выпуск 1836 года), был составлен и написан Йоунасом и Конраудом.


1 Хоульм — большой луг в Исландии, покрытый илом, почти полностью плоский и на удивление без камней и кочек.

2 «Скирнир» — газета и журнал Исландского Литературного Общества (1827–1940).

© Тимофей Ермолаев, перевод с исландского.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов