Сага об исландцах

1. Кончина Стурлы из Лощины

[1183 г.] Стурла, сын Торда сына Гильса, прожил в Лощине почти три десятка лет. Он умер на седьмом году седьмого десятка своей жизни. К тому времени их распря со священником Палем с Дымного Холма была окончена1. Помирил их Йон сын Лофта, который предложил взять на воспитание Снорри сына Стурлы2. Когда Стурла скончался, Снорри было пять лет3, а Сигхвату — тринадцать; Торд было восемнадцать лет, и оба они с Сигхватом оставались дома. К тому времени еще не были решены тяжбы, которые вел с ними Эйнар сын Торгильса4 по поводу имущества Бирнинга сына Стейнара, которое хранилось в Лощине5. А Гудбьёрг, жена Бирнинга, и их сын Торлейк жили тогда на Точильной Горе6.

После кончины Стурлы в Лощину зачастил Ари Сильный7, и у них с Гудню сделалась большая любовь. Ари жил в усадьбе на Мысу Снежной Горы. Он был женат на Кольфинне, дочери Гицура сына Халля. Их дочь звали Хельга.

[1184 г.] Следующей зимой после кончины Стурлы умер Туми сын Кольбейна из Нагорного Фьорда, большой хёвдинг8. Его женой была тогда Турид дочь Гицура9.

2. Кончина Эйнара сына Торгильса

[1185 г.] Две зимы спустя после кончины Стурлы Эйнар сын Торгильса выехал к Точильной Горе сам-седьмой и затребовал имущество Гудбьёрг10. Но она наотрез ему отказала.

После этого Эйнар со своими людьми отъехали за скотиной, чтобы угнать ее с собой. Тут из дому выбежали женщины и юный Торлейк; ему не исполнилось и двадцати, и он был мал ростом11. С ними был их воспитанник Снорри, он был еще моложе Торлейка. Женщины побежали к скотине, чтобы вырвать ее из рук захватчиков. Гудьбьёрг же с мальчиками напала на Эйнара. Она взялась обеими руками за плащ Эйнара и вцепилась ему в спину, а мальчики оба одновременно рубанули по нему. Один из ударов пришелся в голову выше уха, а другой — в щеку; вторая рана с виду была больше. Тут подоспели люди Эйнара, и мальчики бежали прочь. Там была также ранена женщина по имени Вальгерд, дочь Бранда Лекаря.

Эйнар и его люди уехали домой, бросив скотину на месте. Случилось все это осенью незадолго до Мессы Маттеуса [21 сентября 1185 г.].

Эйнар лежал с ранами, и его лечил священник Хельги сын Скельюнга. Сперва раны вроде бы затянулись. Но перед постом на йоль они вскрылись заново и начали нарывать. Умер он две ночи спустя после Мессы Магнуса [13 декабря 1185 г.]12

Тогда хутор на Усадебном Пригорке приняла в свои руки Сальбьёрг дочь Кетиля13. Позже зимой его передали Торстейну сыну Гюды; тогда же к хуторским владениям добавились Пахотные Острова, и за хутором стала смотреть Стейнвёр дочь Ингьяльда.

После нападения на Эйнара сына Торгильса Торлейк со Снорри выехали к Перевалу и провели там одну ночь. У Торлейка была небольшая рана. Наутро братья Нарви и Торгильс, сыновья законоговорителя Снорри сына Хунбоги14, велели переправить их через горы и проводить до Лощины. Ари находился на хуторе, и они с Гудню приняли мальчиков. Временами они жили в Лощине, а иногда — в Усадьбе.

3. Тяжба об убийстве Эйнара и кончина Ари Сильного

По смерти Эйнара сына Торгильса наследниками становились его сестры15. В то время Торвальд сын Гицура был женат на Йоре, дочери епископа Клэнга16 и Ингвильд дочери Торгильса. Их совместное бытие отравлялось церковниками17.

Немного позже Торвальд выехал из страны, и архиепископ18 позволил ему прожить с женой еще десять лет. Но по истечении десяти лет они должны были расстаться, будет ли им это любо, или грубо. А они очень любили друг друга, и все же Торвальд принял это условие.

Ингвильд жила у Торвальда, когда был убит Эйнар, и она обратилась к нему, чтобы начать преследование.

Торвальд отправился к Йону сыну Лофта и попросил у него совета и помощи.

Йон отвечает:

— Наша дружба с Эйнаром была вовсе не такова, чтобы обязать меня вступать в эту тяжбу. Но я также считаю неподобающим не принимать мер, когда несмышленыши почем зря убивают хёвдингов, и поэтому обещаю поддержать твою тяжбу, когда она попадет на тинг.

Весной Торвальд и брат его Магнус19 отправились на запад во Фьорды. Когда они прибыли в Широкий Фьорд, на подмогу к ним с севера из Среднего Фьорда подъехал Кальв сын Снорри20. Они отправились на запад к Грязному Двору и возбудили тяжбу об убийстве. Затем они увели Сальбьёрг с собой против ее воли. Тогда заботу о хуторе и его иждивенцах принял на себя Торгильс сын Гуннстейна. Оттуда Торвальд и его люди отправились в Лощину и вызвали нескольких людей на тинг за укрывательство <убийц>.

Там находился тогда Бёдвар <сын Торда с Дворов, отец Гудню>, и он пригласил их позавтракать, потому что в округе было худо с едой. Пора эта осталась в памяти как Дурная Весна.

Торвальд поблагодарил Бёдвара за приглашение и сказал, что знает, что тот живет на широкую ногу, но есть, отвечал он, они там не будут.

С Торвальдом вместе было восемнадцать человек, и все шли пешком, как с севера, так и на север.

Тяжбы эти попали на <аль>тинг21, и ответ по ним держал Ари Сильный. Его поддержали Торлейв Гневливый22 и Бёдвар. Торлейк со Снорри были осуждены. Были выплачены деньги, чтобы они могли покинуть страну. Все вынесенные на тинг тяжбы были решены полюбовно, и Торлейв Гневливый поручился за Ари и выплатил большие деньги.

Тем же летом Ари собрался в путешествие за море. Усадьбу он передал в руки Торду сыну Стурлы и выдал за него замуж свою дочь Хельгу. Торд принял у него хутор и власть в округе.

Гудню передала хутор в Лощине в руки человеку по имени Одд Слизняк. А сами они с Ари взошли на корабль и вышли в море у Мыса Вадиль на западе. С ними выехали из страны также Торлейк со Снорри.

[1188 г.] В Норвегии Ари умер. Он взялся нести корабельную рею длинного судна24 вместе с другими мужчинами. Но поскольку те знали, что силой Ари превосходит прочих людей, они отвели руки и выбежали из-под реи. А Ари, несмотря на это, не захотел бросать рею. После этого он заболел и умер.

Затем Гудню выехала в Исландию и приняла хутор в Лощине в свои руки.

По смерти Ари его наследником стал Торд сын Стурлы со своей женой Хельгой дочерью Ари. Торду не посчастливилось испытать к Хельге такую любовь, какой она заслуживала, и кончилось тем, что между ними был произведен развод. Затем Торд взял к себе Хродню дочь Торда, на которой прежде был женат Берси Богатый сын Вермунда, и дружба их продолжалась долго.

4. О Торде и Сигхвате, сыновьях Стурлы

[1191 г.] Когда минуло шесть зим с кончины Эйнара сына Торгильса, Сигхват сын Стурлы при поддержке Одда Слизняка поставил свой хутор на Усадебном Пригорке.

Сигхвату там не нравилось: он отправился на запад к Усадьбе, ибо в ту пору братья настолько любили друга, что с трудом выносили разлуку,

В ту зиму Торгрим сын Ингимунда и Басси сын Оспака убили Йона Буйного, сына Бьёрна, на Усадебном Пригорке, после мессы, в покоях дома.

Йон Буйный и Бьёрн сын Стурлы25 были сыновьями сестер и добрыми, друзьями. Поэтому Бьёрн обратился к своему брату Торду с тем, чтобы тот возбудил тяжбу об убийстве Йона.

Все они — четверо братьев, сыновей Стурлы, и несколько людей с ними — выехали на запад к Грязному Двору. По пути они заночевали в Лощине у Гудню. Оттуда все вместе направились в баню в Обильной Долине. Там жил Халль сын Ари со Двора Хёскульда. Он тоже явился в баню вместе со своими сыновьями.

Спутники Торда застигли там вора и собрались его вешать26. Но Халль с сыновьями отбили вора и дали ему уйти. От этого Торд сын Стурлы пришел в такой гнев, что велел напасть на Халля; Гудню, его мать, и с ней другие люди, схватили его и удержали на месте. Тогда он стал подстрекать своих братьев, Свейна и Сигхвата.

Халль и его люди вскочили на стожок сена и оборонялись, стоя на нем. Амунди сын Берга27 убил там человека по имени Торхалль. Как только Торд об этом узнал, он велел Свейну и остальным прекратить приступ; так и было сделано. Затем они выехали оттуда на запад к Грязному Двору и заключили мировую в тяжбе об убийстве Йона. Торд также заплатил виру за то убийство, которое совершил Амунди, и все тяжбы были улажены.

Торд сын Стурлы женился на Гудрун, дочери Бьёрна сына Бьярни; ранее она была замужем за Торвардом Богатым. Вместе с ней Торд приобрел большое богатство. Торд сделался тогда хёвдингом28. Сигхват, его брат, подолгу находился при нем.

5. Тяжба Рыжего

Одного человека звали Хамунд сын Гильса. Он жил у Рощи в Долине Дымов <в Городищенском Фьорде>29. Хамунд был женат на Кольферне дочери Клюппа, сестре священника Торварда; жили они с Торвардом на одном хуторе. Хамунд ездил на тинг вместе с Тордом сыном Стурлы.

Другого человека звали Торд, по прозвищу Рыжий. Он жил на Дворе Одда повыше Рощи. Это был видный бонд. Сын его звался Финн. Оба они ездили на тинг вместе с Кольбейном сыном Туми30, а Финн подолгу находился при нем.

У Дымов в Долине Дымов жил Торстейн Крутой Камень. У него были сыновья Гудмунд и Стейн.

Торд Рыжий и Хамунд не поладили, когда собирали ивняк на горе; у них нашлось и много иных причин для раздора.

Был у Хамунда родич по имени Торгильс сын Скегги. Он жил в Междуречье. Дочь его звали Тордис. Гудмунд сын <Тор>стейна увел се с собой на тропу после обедни. Торгильс побежал вслед за ними. Когда он приблизился, Гудмунд как бы невзначай закинул секиру себе за спину; край ее попал Торгильсу в глаз, и тот окривел.

В тяжбу внес свою лепту Хамунд, и поладить не удалось. Гудмунд же поддерживал дружбу с Тордом Рыжим. Отсюда пошли большие распри между всеми этими людьми.

В начале зимы Гудмунду предстоял поход к Полям Белой Реки. Он попросил Финна сына Торда проводить его. Третьим с ними пошел Грим сын Эрлинга. Путь их лежал мимо двора у Рощи.

Тут в дом вошел пастух Хамунда, по имени Финнбоги; он говорит, что Гудмунд идет сейчас мимо двора с двумя спутниками. Хамунд, и с ним Халльгрим сын Кольбейна и Торгильс, вскочили и побежали за ними вдогонку.

Заметив погоню, Гудмунд и его спутники остановились. На задворках хутора они повстречались и тут же схватились между собой.

Халльгрим ударил Финна в плечо, нанеся тому большую рану. Гудмунд ударил Халльгрима копьем и пробил ему бляшку щита вместе с рукой. Тогда Хамунд и Торгильс вдвоем бросились на Гудмунда. Он, в свой черед, ответил Хамунду ударом в ляжку, и острие, скользнув, ткнулось в низ живота. Хамунд же ударил Гудмунда по руке, которой тот держал копье, и отрубил ему два пальца, лежавшие на древке. Грим в схватку не вмешивался. Тут подоспел священник Торвард с домочадцами и развел их.

Гудмунда и его спутников отвезли к Перевалу, а Хамунд долго лежал с ранами. Он послал гонца к Усадьбе и велел сообщить Торду.

Торд послал к ним на юг своего брата Сигхвата и Халльдора, сына Одда сына Йосеппа31, и зимой они держали на хуторе больше народу, чем обычно.

Весной удалось поладить с Людьми из Долины Дымов. Но тяжбы об увечьях Финна и Хамунда были вынесены на альтинг.

На Дворе жил тогда священник Хёгни Богатый. Он был в свойстве с Людьми из Рощи и дружил с Тордом сыном Стурлы. Хёгни попросил Торда поддержать на альтинге их тяжбу с Хамундом, и по этой причине Торд призвал с собой в поездку много народу.

[1196 г.] На тинге все разбились по отрядам и держались враждебно.

Кольбейн сын Туми поддерживал Торда Рыжего, а Торвальд сын Гицура, и с ним все Люди Ястребиной Долины и Свиногорцы32, а также Гудмунд Драгоценный33 поддерживали Кольбейна.

Люди из Одди34 поддержали Стурлунгов; на их стороне были также Энунд сын Торкеля и шурья Торда Эйнар Невеста с Флоси35, Эгмунд Хрен36, Торд сын Бёдвара и многие другие люди.

Йон сын Лофта остался в палатке, и отряд выводил Сэмунд <сын Йона>. На подходе к суду возникла большая давка.

Торд Рыжий прокрался за спину Торду сыну Стурлы и, улучив удобный миг, ударил его широкой секирой между лопаток, но секира не вонзилась, хотя на Торде не было ни брони, ни поддевки.

Увидев, что рубят его брата Торда, Сигхват подскочил прямиком к Торвальду сыну Гицура и нанес ему удар. Но Халльдор, провожатый37 Торвальда, прикрыл его своим телом, и Сигхват отрубил ему ногу; рана эта оказалась смертельной.

После этого начались стычки. Торд сын Стурлы и Эйнар Невеста изранили Финна сына Торда до полусмерти. Было ранено и много иных людей, прежде чем удалось положить конец схваткам и сражающихся не развели. Шурья Торда сына Стурлы ранили Хорда Рыжего, а Эйольв сын Одда сразил Бейнира с Берестяного Холма. Свальный Стейн38 сразил Йона Короткого из отряда Сэмунда. Затем объявили перемирие, но никаких мировых на этом тинге заключить не удалось. Главным посредником там был епископ Паль39.

Ближайшие полгода в стране выдались неспокойными: осенью и весной продолжались большие распри. Той осенью был убит Маркус с Красных Песков40, а весною на Длинном Склоне сожгли Энунда41. Тяжба о сожжении была улажена на тинге следующим летом, и решение по ней вынес Йон сын Лофта.

Тогда же была улажена Тяжба Рыжего, и Торд <сын Стурлы> заплатил виру за своего брата Сигхвата. Деньги отмерили на Поле Тинга в середине лета. Выплачивал их Халльдор сын Одда, а принимал Орм со Склона.

6. Женитьба Сигхвата сына Стурлы

[1197 г.] В ту самую весну, когда сожгли Энунда, Сигхват сын Стуряы поставил свой хутор на Стадном Холме. Место это ему передал священник Магнус сын Гудмунда, который ранее завещал хутор после своей смерти Стурле, отцу Сигхвата42.

Сигхват первым делом пустил в оборот свою долю отцовского наследства, сорок сотен. Вначале он купил Междуречье Долины Борова, а потом продал его, выкупив половину Усадебного Пригорка. Затем он продал Усадебный Пригорок и отдал вырученные деньги в рост, и лишь после этого поставил собственный хутор. Торлейв Подкова и Турид, сестра Сигхвата, переехали к нему на хутор вместе со своим имуществом и стали надзирать за хозяйством.

А следующим летом, во время того тинга, когда была улажена Тяжба Рыжего, Сигхват посватался к Халльдоре дочери Туми и попросил ее руки. Ответ держали Сигурд сын Орма43 и Турид дочь Гицура, мать девушки, — Халльдора жила с ними на Свиной Горе — а также ее брат Кольбейн сын Туми и прочие знатные люди из числа ее родичей. Торвальд сын Гицура не вмешивался, ибо он в то время не был другом сыновей Стурлы.

*Гудрид [ошибка вместо → Турид] дочь Гицура отвечает так, что она любит свою дочь Халльдору настолько больше, чем Альвхейд, что выдаст ее замуж лишь за того человека, которого ее родичи сочтут ровней девушке. А вот Альвхейд, она бы, мол, выдала замуж, если та сама будет не против.

Но всем попечителям Халльдоры брак казался очень почетным, и девушка была обещана Сигхвату.

Сыновья Стурлы сочли, что путь до Свиной Горы слишком уж далек. Поэтому стали искать иное место для свадьбы. Священник Магнус сын Гицура жил в Междуречье выше Палатного Холма. Он предложил своему зятю Сигурду играть свадьбу у него в доме. Гости съехались с обеих сторон, и люди на пиру подобрались на славу.

Халльдора переехала на хутор на Стадном Холме к Сигхвату, и совместная жизнь их пошла хорошо. Весной они приняли хутор в свои руки и стали заправлять на нем самолично. У них не было недостатка в имуществе, и молва им благоволила.

Священник Торгильс, сын законоговорителя Снорри, передал Торду сыну Стурлы половину годорда Людей с Мыса Тора; права на другую половину Торд ранее получил от Ари44. Тогда Сигхват принял родовой годорд Стурлунгов, который прежде держал их отец Стурла.

Сигхват поддерживал дружбу с Хельгой дочерью Гюды. Та жила у Брианова Ручья. Хельга унаследовала владения Торстейна сына Гюды45, а долей Геллира, сына Торстейна46, стал Плоский Остров, и Геллир проживал там вместе со своей женой Вигдис дочерью Стурлы47.

У Хельги были превосходные земли, но мало движимости. Сигхват постоянно давал ей крупные ссуды на поддержание хутора, а сам взамен брал из ее земель, сколько хотел. Поэтому достояние Сигхвата сильно умножилось.

7. Распри Людей из Ложбины.

Одного человека звали Кетиль сын Эйольва. Его сын звался Льот. Они жили на Песчаном Берегу в Ложбине. Кетиль был брат Коля Богатого с Подмаренничных Полей.

Неподалеку от них жил Маркус сын Скегги. Он был родич Торда сына Бёдвара и происходил из рода законоговорителя Маркуса48.

Соседи не ужились вместе, и Кетиль с сыном обложили Маркуса на его хуторе, вынудив его справлять нужду в доме49. После этого Маркус отправился встречаться с Тордом сыном Бёдвара. Вернувшись обратно, он убил Кетиля и ранил Льота. Маркус ездил на тинг с Сэмундом сыном Йона и был его другом.

Весной Сигхват сын Стурлы выехал на юг в Ложбину сам-седьмой. Родичи Кетиля просили его принять у них тяжбу, и Сигхват вынес ее на альтинг.

Тяжба вышла громкой, ибо в те времена людям редко доводилось слышать, чтобы кто-нибудь решался тягаться на альтинге с Людьми из Одди. Кольбейн сын Туми с Сигурдом сыном Орма поддержали Сигхвата. У них было очень много народу.

Торд сын Стурлы дружил с Сэмундом, и тот прислушался к уговорам Торда насчет этой тяжбы. К тому же Сэмунд счел, что ему мало проку от Маркуса. На том же тинге была заключена мировая на тех условиях, что Маркус должен покинуть страну и никогда больше не возвращаться сюда.

Тяжба принесла Сигхвату большую славу, и с тех пор жители Ложбины неизменно были его друзьями.

8. Об убийствах и мировой, заключенной Сигхватом

Одного человека родом из Долин звали Торд сын Колли. Он убил Торда, сына Трагьёрна и Хельги дочери Эрленда, брата Бранда сына Торхалля с Края Горы, на обратном пути с игры в Зубцовой Долине. После этого Торд бежал в Западные Фьорды, где его принял к себе Торвальд сын Снорри50; Торд был с Торвальдом при убийстве Льота, сына Эйрика Тюленя51.

Следующим летом Торвальд выехал на альтинг и зашел в палатку своего родича Торвальда сына Гицура. При нем находился и Торд сын Колли. Он зашел в Палатку Людей с Перевала52 — ее покрыли норвежцы — и сел на сундук.

Тут в палатку вошел Бранд сын Торхалля и ударил Торда по шее с такой силой, что почти отсек ему голову. Так он отомстил за смерть брата. После этого Бранд прибежал в палатку Сигхвата и поведал ему новости.

Сигхват велел призвать к себе Паля сына Колли, своего провожатого и брата Торда. Он был участником тяжбы53. Сигхват помирил их с Брандом, прежде чем Торвальд узнал о случившемся. Поэтому Торвальд счел эту мировую оскорбительной для себя, и они с Сигхватом долгое время были врагами.

9. Сон Гудню и рождение Стурлы

[1198 г.] У Сигхвата и Халльдоры был сын по имени Туми54. Он родился на следующее лето после первой зимы, прожитой ими совместно. А следующей зимой Халльдора вновь вынашивала ребенка, но до родов все никак не доходило.

[1199 г.] Гудню дочь Бёдвара жила в Лощине и следила за всеми известиями о нездоровье Халльдоры. Однажды ей приснилось, будто со Стадного Холма пришел человек и она будто бы спросила его о нездоровье Халльдоры. Тот отвечал, что она уже родила дитя и это мальчик. Гудню спросила, как его зовут.

— Имя его — Вигстерк55.

Наутро явился человек со Стадного Холма и поведал, что Халльдора разрешилась от бремени. Гудню спросила, кем. Тот отвечал, что это мальчик, и его имя — Стурла56.

10. Кончина Йона сына Лофта и женитьба Снорри

Снорри сын Стурлы воспитывался на хуторе Одди у Йона сына Лофта и находился там, пока Йон был жив.

[1197 г.] Снорри было девятнадцать лет, когда Йон скончался57. После этого он оставался у Сэмунда, своего названого брата, до тех пор пока Торд сын Стурлы с братьями не просватали за него Хердис дочь Берси Богатого с Городища на Болотах. Имущество Берси составляло восемь сотен58. Снорри же был тогда совсем нищим, ибо его мать успела промотать те сорок сотен, которые Снорри получил в наследство от отца. [1199 г.] Тогда Гудню выделила ему земли в Лощине в качестве свадебного подарка, и свадьбу сыграли на хуторе в Лощине. Было обговорено, что Снорри должен владеть хутором совместно со своей матерью. Но осенью они с Хердис выехали на юг в Одди и провели зиму там.

11. Распри Сэмунда с Сигурдом сыном Орма59.

[1197 г.] После кончины Йона сына Лофта начались распри Сэмунда с Сигурдом сыном Орма. Они не сошлись из-за наследства человека по имени Глэдир, ранее отказавшего свое имущество Йону сыну Лофта. Но поскольку наследники Глэдира жили на востоке в округе Сигурда, Сигурд прибрал имущество к рукам и посадил надзирать за ним человека по имени Кари. На альтинге из-за этого были распри.

Сэмунд предложил отдать тяжбу на суд Торвальда сына Гицура, который к тому времени женился на Торе, дочери Гудмунда Поросенка и Сольвейг, дочери Йона сына Лофта, и сестре Сэмунда с епископом Палем. Но Сигурд на это не пошел, ибо его всячески отговаривали Сигхват сын Стурлы и Кольбейн сын Туми, обещавшие лечь за него костьми. Поэтому тяжбы эти на альтинге решены не были.

[1199 г.] А зимой того года, когда Снорри сын Стурлы сыграл свадьбу, Сэмунд с тремя десятками мужей отправился на восток к Побережью и велел убить того Кари, который сидел на имуществе Глэдира.

[1200 г.] Следующей весной Снорри сын Стурлы вызвал Сигурда на весенний тинг на Палатном Холме60.

В самом начале весны Сигурд послал своего пасынка Арнора сына Туми к Сигхвату и Кольбейну сыну Туми и просил их явиться со всей силой, какую они могут набрать, ибо он догадывался, что против него будет возбуждена тяжба.

Сэмунд послал Снорри сына Стурлы в Городищенский Фьорд созывать своих провожатых, которые ранее ездили на тинг вместе с его отцом Йоном: это были все сплошь добрые бонды, числом изрядно. Снорри набрал там отборный люд.

Когда Снорри прибыл на Палатный Холм со своими спутниками, там как раз находился Арнор сын Туми. Он только что вернулся из поездки к Сигхвату и Кольбейну — те сочли, что привести свои отряды ко дню весеннего тинга по столь тяжелой дороге не смогут.

Снорри было тогда двадцать лет, а Арнору — восемнадцать.

На тинге Сигурда объявили вне закона. После этого и те, и другие стали стягивать отряды по новой. У Сэмунда набралось гораздо больше народа. Сигурд набрал две <большие> сотни61 людей, но узнав, что у Сэмунда целых семь сотен, он едет со своим войском на Высокий Остров62 и занимает там оборону.

Ввиду такой незадачи епископ Паль и Торвальд сын Гицура начинают искать пути к примирению.

Но ввиду разницы в силах Сигурду не оставалось ничего другого, кроме как уступить и согласиться на условия Сэмунда. Затем объявили о перемирии — для этого назначили встречу у Водопадной Реки близ Лесов. Договорились передать тяжбу на альтинг на суд епископа Паля.

Вот и те, и другие едут на тинг, и епископ вынес решение, учтя советы лучших людей. Он присудил все земли Сэмунду, но обставил решение так, что обе стороны могли быть довольны исходом. Тем не менее весь почет от тяжбы достался Сэмунду. Исход тяжбы крайне не понравился Кольбейну сыну Туми, а Сигхвату — и подавно.

12. Гудмунда сына Ари избрали епископом63.

[1201 г.] На следующую зиму после распрей Сэмунда сына Йона с Сигурдом сыном Орма умер епископ Бранд на Пригорках. В то время на севере страны самолично заправлял Кольбейн сын Туми. Он пригласил к себе на север многих видных мужей и созвал многолюдную сходку на Полях в день Мессы Эгидиуса [1 сентября 1201 г.]. Кольбейн спрашивал у народа совета, кого избрать епископом на престол на Пригорках, но большинство оставляло выбор за ним65.

По совету своих друзей, Кольбейн выбрал на место епископа священника Гудмунда Доброго сына Ари, который тогда был священником на Тальниковом Болоте при Кольбейне. Гудрид дочь Торварда, жена Кольбейна, и священник Гудмунд Добрый были дети братьев. Гудмунд был муж выдержанный, и его любили. И многие поговаривали, будто Кольбейн желал избрать епископом Гудмунда именно затем, чтобы держать в узде на севере страны всех до единого, как мирян, так и клириков.

Осенью будущий епископ Гудмунд перебрался на Пригорки. Зимой он принял попечение над клириками и сам решал все дела на севере страны ближайшие полгода. Были отправлены гонцы к епископу Палю, чтобы испросить его согласия на выбор епископа и ходатайства к архиепископу66. Епископ Паль отнесся к этому благосклонно и позже выполнил обещанное67.

13. О Сигурде сыне Орма и Йоне сыне Сигмунда68.

[1201/1202 гг.] Той же зимой Кольбейн сын Туми послал гонцов на восток к Свиной Горе к Сигурду сыну Орма и своей матери Турид: он просил их перебираться к нему на север на Пригорки и присматривать за хозяйством вместе с будущим епископом. Кольбейн передает им также, что на севере страны они будут в гораздо большей чести, чем на востоке. Сигурд с Турид69 отнеслись к этому хорошо.

Затем чета продала Свиную Гору и первенство в округе Йону сыну Сигмунда, сыну брата Сигурда. Йон был женат на Торе Старшей, дочери Гудмунда Поросенка и Сольвейг дочери Иона: их детьми были Орм и Сольвейг, на которой женился Скегги из Леса, а также Стейнунн, на которой женился Эгмунд сын Хельги70. Йон с Торой жили тогда на Дворе Вальтьова71: они продали эту землю Тейту, сыну Одда сына Гицура, — тот был женат на Хельге дочери Торварда, двоюродной сестре епископа Гудмунда.

И вот, когда Йон выезжал прочь со Двора Вальтьова на Секирную Пустошь, он разворачивает своего коня со словами:

— Здесь расстаюсь я с Речной Долиной, и больше мне до нее дела нет.

Тут Тора, его жена, откликается:

— Это мне нет, а вот тебе как раз есть.

Пророчество это раскрылось через несколько лет, когда у Йона в Речной Долине обнаружился внебрачный сын, по имени Торарин. Впоследствии он стал видным мужем, о чем еще пойдет речь далее.

[1202 г.] В то же лето, когда были заключены эти сделки, Сигурд с Турид перебрались на Пригорки и прожили там два года. Они вызвались воспитывать у себя Туми, сына Сигхвата, и очень его полюбили.

14. Сигурд поднял усадьбу на Монашьем Междуречье77

После того как Гудмунд сын Ари был посвящен в сан епископа [1203 г.] и пробыл в Норвегии одну зиму73, он вернулся в Исландию и направился к своему престолу. Ту зиму они с Сигурдом провели вместе.

[?1204 г.] Весной епископ Гудмунд попросил Сигурда, чтобы тот переехал на север к Монашьему Междуречью и восстановил монастырь, постройки которого к тому времени почти обвалились. Орм, отец Сигурда, был сыном сестры того епископа Бьёрна, который основал монастырь на Поперечной Реке, да и сам Орм умер там монахом. Поэтому Сигурд питал к монастырю большую любовь. Вняв просьбе епископа и своего родича аббата Орма, он прибыл туда и навел порядок на хуторе, выправив постройки и пристроив скотину.

15. Распри Снорри с торговыми людьми

[1201 г.] Священник Берси Богатый умер в тот же год, что епископ Бранд. Ему наследовал Снорри сын Стурлы. Он перебрался на хутор у Городища и прожил там несколько лет кряду.

В это время Торд сын Бёдвара, дядя Снорри по матери, жил на Оградах; люди из его годорда проживали на Пахотном Мысу и во многих местах выше по течению рек74. Торд пришел к выводу, что сын его сестры, Торд сын Стурлы, подчиняет себе его людей, проживающих по соседству. Тогда он поделился годордом Людей из Рощи на половинных началах со Снорри, дабы Снорри охранял его людей от посягательств Торда сына Стурлы и всех прочих, кто попытается на них наехать.

Но после того как попечение над округой перешло в руки Снорри, Хорду сыну Бёдвара стало казаться, что Снорри еще более рьяно переманивает к себе его друзей, чем ранее его брат Торд75.

Когда Снорри сын Стурлы еще жил у Городища, к Белой Реке пришел корабль с Оркнейских Островов. Предводителем на борту был Торкель Морж, сын Кольбейна Мужика, брата76 епископа Бьярни77. Торкель отправился зимовать к Городищу, и у них со Снорри не заладилось. Зимой Снорри велел взять муки из запасов Торкеля и собирался установить цену. Но Торкель хотел сам решать, почем ему продавать свой товар. Муку вынесли из чулана, а Торкель стоял поблизости и делал вид, что ни о чем не знает. Более всего усердствовал человек по имени Гудмунд; он был дьякон на Городище, но держал собственный хутор на Мысу Тингов вместе с двумя братьями и Гудмундом Юным, который впоследствии женился на Халльдоре, дочери Снорри сына Офейга.

Свейн сын Стурлы лежал на смертном одре, когда изымали муку. Он очень опечалился, когда ему рассказали об этом, и отозвался так, что если б он был на ногах, ничего бы вынести не посмели, и сказал, что Снорри этот захват славы не прибавит.

А летом, когда оркнейцы были готовы выйти в море, Торкель напал на дьякона Гудмунда и нанес ему смертельную рану.

Узнав об этом, Снорри послал за своими братьями, Тордом и Сигхватом, и они прибыли к Городищу. Снорри подстрекал их напасть на купцов. Сигхвата долго просить было не надо, а Торд, напротив, отговаривал от похода. Тем не менее они отрядили людей к Белой Реке, где жители Моржового Мыса держали две паромных ладьи; они достали еще какие-то суда и набрали народ.

Купцы же стояли напротив Тюленьей Отмели; они подняли все свои тюки до единого на борт, развернулись в море по ветру и бросили якорь.

Сыновья Стурлы подгребли к ним и вознамерились обрубить якорный канат, но купцы заранее оковали его железом. Они мужественно защищались, стреляя и швыряя камни, и сыновья Стурлы ничего не смогли с ними поделать и были вынуждены отступить.

А Торкель и его люди вышли в открытое море, и осенью их прибило обратно к Отмели <в Ложбине>. Как только они достигли берега, Торкель сел на коня и уехал от корабля на восток к Одди и попросил защиты у Сэмунда. Сэмунд принял его к себе и сделал это, в основном, по дружбе с епископом Бьярни, дядей Торкеля по отцу78.

Снорри посылал трех наемных убийц, но они не преуспели. Следующим летом Торкель выехал из страны.

16. Снорри овладел Дымным Холмом

Когда Снорри жил у Городища, на Дымном Холме жил священник Магнус. Он был женат на Халльфрид, дочери священника Торгильса с Усадьбы. Их сыновьями были священник Бранд и священник Ари. Священник Магнус был сыном священника Паля сына Сёльви79, а Паль был рожден вне брака. Поэтому Торд сын Бёдвара80, матерью которого была Хельга, дочь Торварда с Дымного Холма, считал себя первым по старшинству на право опеки над Дымным Холмом81. Но было еще двое других людей, имевших равные права с Тордом.

Когда священник Магнус состарился, ему стало не хватать средств, а сыновья его, по общему мнению, были мало пригодны для надзора за усадьбой.

Снорри сыну Стурлы очень хотелось получить усадьбу, и он перекупил права на нее у Торда и прочих ближайших наследников. Потом он стал торговаться со священником Магнусом, чтобы тот уступил усадьбу — поладили они на том, что Снорри должен будет принять усадьбу со всеми домочадцами и обязаться вывести их сыновей в люди, если это будет суждено.

Одного человека звали Эгиль сын Халльдора. Он происходил от Людей с Болот82. Эгиль был челядинцем Снорри в ту пору, когда тот замыслил менять жилье. Эгилю приснилось, будто к нему пришел Эгиль сын Скаллагрима и был очень угрюм. Он спросил:

— Правда ли, что Снорри, наш родич, собрался съезжать отсюда?

— Так говорят, — отвечает Эгиль сын Халльдора.

— Он собрался съезжать, и это дурной поступок, — говорит человек из сна, — ибо мало кто из живших в наше время сидел выше нас, Людей с Болот, и Снорри не пристало пренебрегать этой землей83.

Эгиль сын Скаллагрима сказал вису:

№ 1
Меч вздымать муж не жаждет.
Блекл как снег облик крови.
Зрели мы век раздора.
Земли брал я булатом.
Земли брал я булатом.

И после этого ушел прочь. А Эгиль сын Халльдора проснулся.

У Хердис и Снорри было двое детей, вышедших из младенчества. Старшей из всех детей Снорри была Халльбёра, а за ней шел Йон — он был четырьмя годами моложе Стурлы сына Сигхвата. В детстве Йон был мал ростом; поэтому его прозвали Малёк.

[1206 г.] Заключив соглашение со священником Магнусом, Снорри сын Стурлы перевел свой хутор на Дымный Холм. Он сразу сделался большим хёвдингом, ибо имущества у него было вдоволь.

Снорри был очень рачительный хозяин. Он был переменчив и имел детей от многих других женщин, помимо Хердис. У Снорри был сын по имени Орэкья. Матерью его была Турид, дочь Халля сына Орэкьи. У Снорри были также дети от Гудрид, дочери Хрейна сына Хермунда, но из этих детей лишь Ингибьёрг вышла из младенческого возраста. У Снорри была еще дочь по имени Тордис. Ее мать звали Оддню84.

17. О Людях из Одди

Сэмунд считался знатнейшим человеком в Исландии в те времена. Он содержал хутор в Одди на широкую ногу и имел сверх того много других хуторов85. У Сэмунда не было законной жены, и они переговаривались с ярлом Харальдом сыном Маддада86, чтобы ярл выдал за Сэмунда свою дочь Ланглив. Но помешало то, что Сэмунд не хотел играть свадьбу на Оркнейских Островах, а ярл не захотел присылать дочь сюда в страну.

Старшими из детей Сэмунда были Маргрет, на которой женился Кольбейн Холодный Свет, и Паль. Они были детьми сестры Торгрима Выкормыша87. У Сэмунда была дочь по имени Сольвейг; се матерью была Вальгерд, дочь Йона сына Лодмунда. Она стерегла хутор на Ключах; это тоже было очень богатое хозяйство. Других сыновей Сэмунда звали Вильхьяльм, Харальд, Андреас и Филиппус; матерью их всех была Ингвильд дочь Эйндриди, — она стерегла хутор. У Хальвдана, Бьёрна и их сестры Хельги была другая мать. Ее звали Торбьёрг, и она была родом с Кривой Реки. Вес дети Сэмунда были хороши собой и подавали надежды88.

Орм сын Йона, брат Сэмунда, жил на Широком Жилье на Речном Склоне. Он был человек большого ума и муж превосходный. У Орма сперва была наложница по имени Тора дочь Эйрика, она была сестрой Кольскегга Богатого из Долин. Сына их звали Йон, а дочь — Халльвейг. Орм был довольно зажиточен; он брал из имущества Кольскегга, сколько хотел, потому что Тора была наследницей Кольскегга, а ее дети — ее наследниками. У Орма была еще наложница по имени Боргхильд; у них были сыновья Сигурд и Андреас и множество дочерей, и некоторые из них будут упомянуты далее.

На Западном Перевале проживал Лофт, сын епископа Паля, на редкость красивый муж, обещавший вырасти в хёвдинга. Младшего сына епископа звали Кетиль; в народе его больше любили.

Торвальд сын Гицура говаривал, что с сыновьями епископа дело обстоит по-разному: Кетиль. по его словам, хочет людям только добра, а вот Лофт, мол, ни о ком даже доброго слова не скажет90.

Торвальд жил у Обвала. Его сыновьями были Гудмунд и Клэнг, Бьёрн и Эйнар, Тейт. Затем он женился на Торе дочери Гудмунда. Старшей из их детей была Халльдора, за ней шли Гицур и Кольфинна91.

18. О Сигхвате и Кольбейне сыне Туми92

Сигхват сын Стурлы прожил на Стадном Холме несколько зим. Затем он купил Овечью Гору, перебрался туда в Зиму Падежа Скота93 и обосновался там. Он сделался большим хёвдингом, и свои люди его любили. Между Сигхватом и его шурином Кольбейном сыном Туми была большая дружба.

Кольбейн заправлял тогда в северной части страны почти всем и держал все годорды западнее Пустоши Воловьей Долины вплоть до годорда Людей с Островных Полей. Но Торстейн сын Ивара передал принадлежавший ему годорд Людей с Островных Полей94 Снорри сыну Стурлы; другая часть этого же годорда оставалась в руках Людей с Песчаника95.

Севернее Пустоши Воловьей Долины годорд сообща держали Эгмунд Хрен и Халль сын Клеппьярна. Торвальд, сын Гудмунда Драгоценного, передал принадлежавшие ему годорды Сигурду сыну Орма. Сигурд отдал эти годорды Туми, сыну Сигхвата96, и так они позже перешли к Сигхвату.

19. О епископе Гудмунде и Сигурде сыне Орма97

[1204 г.] После того как епископ Гудмунд вернулся в Исландию и принял на себя руководство клириками и попечение над христианством в северной части страны, начались большие трения между ним и Кольбейном сыном Туми. Каждый из них хотел настоять на своем, что усугубляло неприязнь. Епископ оказался гораздо более несговорчивым и намного более властным, чем надеялся Кольбейн.

Сигурд сын Орма прожил недолгое время на Поперечной Реке, прежде чем епископ Гудмунд поручил его заботам усадьбу на Подмаренничных Полях98. Сперва между ними все шло гладко, но отношения быстро омрачились. Туми, сын Сигхвата, постоянно находился при Сигурде; там же находились дочери Арнора сына Туми, *Хердис и Сигрид.

20. Начало распрей между епископом и Кольбейном99.

[1205–1207 гг.] Вот как начиналась распря епископа Гудмунда с Кольбейном сыном Туми и его присными.

Был священник по имени Асбьёрн100, которого Кольбейн сын Туми преследовал за давнюю недоимку; некоторые поговаривали, что обвинения несправедливы. Священник ищет помощи у епископа. Епископ рассудил, что сам должен выносить приговор священнику, и заявил, что тот неподсуден Кольбейну. Теперь Кольбейн обвиняет священника по законам страны и требует для него смерти и полного изгнания101. Пока судьи рядят тяжбу на тинге, епископ подходит к судилищу, с посохом и в столе, и запрещает им судить священника. Но они, тем не менее, осудили его102.

На следующий день епископ воспретил Кольбейну и всем тем, кто сидел в суде, или свидетельствовал в нем, или давал в нем клятву, посещать все божьи службы. Затем епископ принимает священника к себе; однако жена священника дала Кольбейну деньги ради того, чтоб их хутор не трогали.

Осенью того же года Кольбейн наезжает к епископу и вызывает его домочадцев на тинг за пособничество священнику, требуя для них полного изгнания. От этого епископ пришел в такой гнев, что отлучил Кольбейна от церкви.

Вот являются друзья обоих и хотят примирить их. Это удастся на том условии, что Кольбейн поручает епископу единолично решить все дела с отлучением прихожан, наложив на них пени. А бонды поручились перед Кольбейном, что выплатят любую пеню, которую наложит епископ.

Позже летом, на <аль>тинге епископ вынес решение и, по совету епископа Паля и Сэмунда из Одди, наложил на Кольбейна пеню в двенадцать сотен сукна103.

Деньги эти были выплачены лишь наполовину, но вторая половина осталась невыплаченной, ибо Кольбейн хотел, чтобы епископ сам взымал ее с тех бондов, что поручились за сделку, а епископ хотел взыскать ее непосредственно с Кольбейна, потому что уславливался именно с ним.

Летом того же года епископ Гудмунд сильно гневался на двух хёвдингов, Сигурда сына Орма и Халля сына Клеппьярна, за то, что те вытащили одного человека из монастыря, дабы мучить его и увечить. Они также угрозами вынудили некого бонда выплатить им большие деньги, называя это Выкупом Головы, и самолично вынесли решение по мировой с бондом. Халль замирился со священником и не пожелал отдавать эту тяжбу на суд епископа. И оба они с Сигурдом были в большой опале.

Кольбейн поначалу остерегался поддерживать Сигурда с Халлем. Но вышло так, что он и весь народ встали на их сторону. Затем они запретили любую торговлю с усадьбой епископа, как куплю, так и продажу.

Тяжбы эти окончились тем, что осенью, на Мессу Маурициуса [22 сентября 1207 г.], Сигурд с Халлем замирились с епископом и отдали свои тяжбы на его суд.

Кольбейн не был участником мировой, потому что не хотел платить пени, которые епископ намеревался взыскать с него наравне с прочими людьми.

Затем епископ объявляет, что Кольбейну грозит отлучение за пособничество Сигурду с Халлем, но ни сам Кольбейн, ни весь народ не придали этим словам значения. И той же зимой, незадолго до йоля, епископ отлучает Кольбейна от церкви за два проступка — за пособничество отлученным от церкви, и за то, что Кольбейн удержал половину той пени, которую вынес ему епископ.

[1208 г.] Весной, после Пасхи, Кольбейн вторично наезжает к святому престолу и вызывает на Тинг Мыса Цапель домочадцев епископа, священников, дьяконов и мирян, требуя для них полного изгнания: большинство исков были мало оправданны.

Епископ и его люди находились наверху в помещениях. Епископ был в полном облачении, и он прочел отлучение на северном языке, чтобы люди Кольбейна могли разобрать слова106. И если бы Кольбейн проявил в тот раз меньше выдержки, дошло бы до битвы.

Затем Кольбейн отъезжает прочь. Он сказал вису:

№ 2
Граб кострища Гюльви
гордый, на Пригорках,
отлучает разом
всех, кто мне услужит.
Череду проклятий
обуздать не сдюжу, —
удержу не знает
муж, в ином разумный107.

И еще одну:

№ 3
Боронит епископ
в церковь доступ пастве,
многократно миру
местью дух смущая.
Борзо лезет бодрый
В бучу Гудмунд нынче.
Не пойму, куда нас
Выведет кривая.

Весной Кольбейн стягивает к себе своих людей из всех округов, дабы ехать на весенний тинг. С юга к нему на подмогу явился Торвальд сын Гицура, и они совместно возбудили тяжбы против людей епископа109, которых сам епископ Гудмунд считал первопричиной гонений на себя и своих присных со стороны Кольбейна110. Поговаривали, что после тинга Торвальд с Кольбейном отправятся со всеми своими отрядами прямо к епископу и похватают всех, кого они осудили.

Тут друзья обеих сторон начинают искать пути к примирению, и удается договориться на том условии, что все тяжбы отдаются на суд архиепископа, Кольбейну прощаются все наказания, а епископ снимает отлучение со всех, на кого его наложил.

Епископ постоянно уличал людей Кольбейна в разных проступках — в невыплате десятины или налога на церковь, либо в небрежении бедными родственниками111. Бонды принимали это туго и укрепились в мысли, что никто не может быть в безопасности перед лицом епископа112.

Вот случается так, что клирик, по имени Скэринг, посвященный в чин аколуфа, но неподобный по своему одеянию и неспособный держать оружие: он был однорукий, а руку ему отрубили норвежцы возле пристани Гасир113, — сделал ребенка одной женщине; ее братья пожаловались на это Кольбейну. Клирик искал помощи у епископа, но Кольбейн объявил тяжбу своей и не пожелал ее отдавать на суд епископа.

Епископ предлагает заплатить по тяжбе шесть сотен и заявляет, что это более чем вдвое превышает обычную виру114. Но Кольбейн не соглашается; договариваться с епископом — сказал он, — нет смысла, так как он, мол, все равно нарушает любую сделку.

Кольбейн доводит тяжбу против клирика до его осуждения, а епископ произносит малое отлучение Кольбейну и всем тем, кто сидел в суде.

Полмесяца спустя Кольбейн с Сигурдом проводят раздел имущества клирика и изымают его добро.

Узнав об этом, епископ подвергает обоих полному отлучению, ибо имущество Скэринга было ранее вверено ему.

Во время альтинга епископ сидел дома, а Кольбейн с Сигурдом явились на тинг, и люди их поддержали, а они, в свой черед, поддержали других. Они осудили шестерых домочадцев епископа за укрывательство клирика.

21. Битва на Тальниковом Мысу и гибель Кольбейна115

[1208 г.] По окончании тинга Кольбейн стягивает к себе народ со всех округ и собирается провести на Пригорках раздел имущества тех, кто считался объявленным вне закона, и изъять их добро.

На усадьбе с епископом было немного народа, и друзья просили его уезжать, говоря, что едва ли его людей отпустят с миром.

Епископа было нелегко убедить, но все же он поступил так, как советовали его друзья, и уехал на север в свои округи. Он не придавал никакого значения тому, что люди, которых преследовал Кольбейн, считались осужденными, и пускал их в церковь, как свободных.

Кольбейн и его люди вели себя точно также, и все, кого епископ объявил отлученными, ходили в церковь.

Священники договорились — и долго следовали заведенному обычаю — поддерживать отлученных епископом как в церковных, так и в прочих делах. Они также, несмотря ни на что, продолжали петь обедни, хотя епископ им это запрещал или даже отлучал за непослушание их самих116.

Но когда лето минуло, епископ возвращается обратно: к нему стеклось множество народа. Первым среди мужей был его родич Эгмунд Хрен; с епископом были и другие храбрые люди — Вигфус Проповедник, сын Энунда, Кональ сын Сокки и много иных. Свита епископа сильно умножилась, ибо его враги говорили, что коли он вздумает явиться в усадьбу вместе с объявленными вне закона, они убьют их. А те не решались расстаться с епископом, так как им негде было искать защиты, кроме как у него.

Когда епископ со своей свитой ехал с севера по Островному Фьорду, несколько прощелыг из его отряда совершили набег на пристань Гасир и ограбили там иноземцев, которых епископ ранее отлучил от церкви за пособничество Кольбейну с Сигурдом. Когда епископ и Эгмунд об этом узнали, то возместили большую часть награбленного. После этого епископ двинулся со своим отрядом домой на Подмаренничные Поля и вывез оттуда церковный ларец со святыми дарами и несколько книг: ему казалось, что они ни в коем случае не должны оставаться в руках отлученных. На Подмаренничных Полях заправлял тогда Арнор сын Туми от имени Сигурда; при нем было много народа117.

Вот епископ отъезжает прочь, а Арнор и его люди дают знать Кольбейну, заявляя, что епископ пошел уже на открытый грабеж.

Затем все в своих округах набирают отряды — Сигурд с Арнором и Халлем сыном Клеппьярна в одном месте, а Кольбейн в другом — и замышляют напасть на епископа, что они позже и сделали.

Епископ приезжает к престолу рано утром в день освящения своей церкви и поет там мессу. А на следующий день приходилась Поздняя Месса Марии [8 сентября 1208 г.], и епископ хочет устроить в этот день службу, ведь престольная церковь посвящена деве Марии.

В день службы появляется Колъбейн с тремя большими сотнями людей118 и окружает усадьбу.

Затем люди начинают ездить между сторонами и искать пути к примирению.

Кольбейн был настроен столь решительно, что не хотел даже слышать ни о чем другом, кроме выдачи ему объявленных вне закона. Но епископ не хотел отдавать своих людей на расправу, если им не обещают пощады.

Эгмунд прилагал все свои силы к тому, чтобы предотвратить беду и добиться примирения, ибо у него были свояки и союзники с обеих сторон.

Но поскольку Кольбейн был непреклонен, попытались договориться хотя бы о том, чтобы епископу позволили беспрепятственно выехать с усадьбы вместе с его людьми. Кольбейн не дал согласия и на это. Все же епископ с Эгмундом решились испробовать этот путь; все считали, что вступать в битву недопустимо.

Под вечер, к Мессе Марии, на усадьбе зазвонили во все колокола к вечерне, но, по рассказам, Кольбейн и его люди не услышали колокольного звона119

[9 сентября 1208 г.]. Теперь епископ с тремя сотнями людей выезжает с усадьбы. При нем было трое аббатов и двое монахов, почти сорок священников и много иных клириков. В отряде было немало храбрых мужей, но были также подростки, нищие и бродяжки.

И вот, когда Кольбейн и его люди видят, что епископ со своей свитой скачет прочь, священник Бруси заводит речь:

— Смотри, Кольбейн: вон едет епископ и увозит с собой свою и твою славу!

Кольбейн велел своим людям садиться по коням. Он сказал, что не допустит, чтобы епископ ускакал прочь вместе с объявленными вне закона. Кольбейн скачет впереди своего войска и выстраивает на пути епископа свои четыре120 сотни людей.

Тогда епископ сворачивает с проезжей дороги и хочет проехать в другом месте.

Кольбейн и его люди поворачивают им навстречу. И когда оба отряда встречаются, начинается битва.

Епископ сидел на лошади; при нем находились аббаты и несколько священников. Он крикнул, что биться не надо. На это никто не обратил внимания.

Берси сын Вермунда с Мшистой Горы рьяно шел вперед и все время допытывался, где Эгмунд. Одного из провожатых Эгмунда звали Надд. Он выступил против Берси. Схватка их окончилась тем, что Берси убивает Надда.

Тут Эгмунд произнес:

— Рьяно ж ты рвешься вперед, Берси.

— Тебе предстоит узнать на себе, — говорит Берси, — что я подойду к тебе еще ближе.

Тогда Эгмунд бросился навстречу Берси и нанес ему смертельный удар.

Люди епископа — Кональ сын Сокки, Свейн сын Йона, Вигфус Проповедник и многие другие с ними — бились отчаянно.

Кольбейн получил удар камнем в лоб. Это была смертельная рана. От удара он упал, но был в сознании и запросил священника. Епископ настоял на том, чтоб того подвели к Кольбейну. Затем Кольбейн принес клятву примирения, и получил отпущение грехов, и после этого умер. Кто именно бросил камень121, так и осталось невыясненным.

Вместе с Кольбейном пали священник Бруси, священник Торд сын Эйнара, Бёдвар сын Танни, Эйольв сын Халльдора, Глум, Стюрбьёрн, Бьёрн сын Стейнтора, Старри сын Свейна. А из людей епископа пали Надд сын Торарина и Эйнар сын Олава. Все прочее войско Кольбейна бежало, кому это позволяли раны. Некоторые бросали оружие и сдавались на милость епископу, принося ему клятвы и обещая явиться на покаяние и выплатить пеню.

Теперь люди епископа замечают, как едет отряд Сигурда с Арнором, и сразу же обращаются против них. В руках у них уже было оружие людей Кольбейна. Сигурд с Арнором поворачивают вспять и бегут, а люди епископа их преследуют, но не слишком поспешно, ибо кто-то считал погоню излишней, а кто-то, наоборот, призывал скакать вслед.

Но на следующую ночь Сигурд с Арнором обнаруживают, что отряд епископа почти настиг их. Тогда Сигурд и Арнор с двумя провожатыми тайно отделяются от своего отряда, скачут на юг страны и остаются там на зиму под защитой родичей и свояков. А Халль сын Клеппьярна и все ополченцы из их отряда замирились с епископом, и каждый отдал на суд епископа свою тяжбу и скрепил согласие клятвой122.

[1208 г.] Кольбейн ранее вызывал себе на подмогу в поход против епископа Торвальда сына Гицура. Проезжая Килевой Хребет, Торвальд узнал о гибели Кольбейна и повернул назад123. Он застиг Снорри сына Грима, родича епископа с Эгмундом, умного мужа, пользовавшегося любовью народа124. Снорри был в чине иподьякона. Торвальд велел схватить его и назначил людей зарубить его, но они не решались и мешкали. Тогда подбежал Клэнг, сын Торвальда — он был архидьякон по чину, — и нанес Снорри смертельную рану.

Ту зиму епископ провел на своем престоле. Он предложил отдать все тяжбы на суд архиепископа. С этим никто не согласился.

Тогда Эгмунд предложил то, что постоянно предлагал и раньше — отдать собственные деньги ради заключения мира. Так же поступили и многие другие люди.

Епископ налагает теперь пени на тех, кто ездил в поход против него — одним по три сотни сукна на человека, другим — пять, и иным — и все десять. Одному человеку он определил пеню в двадцать сотен.

Епископ посылает своих людей забрать эти деньги, но те боялись выезжать с малым числом народа. А бонды, подсиживавшие их, не посмели противиться толпе и выплатили столько, сколько те требовали. Однако они назвали это разбоем.

Теперь среди бондов пошел ропот. Они считали, что не только потеряли своего хёвдинга, но и сами подверглись унижению, лишились родичей и друзей, а кое-кто рук и ног, да еще вынуждены платить за это деньги. Все это они называли грабежом и разбоем.

Те же, кто ездил с отрядом изымать деньги, чувствуя свою безнаказанность, творили многие другие дела, помимо сбора пени с бондов. Они прошлись по хутору Сигурда с Арнором, творя разные вещи, которые епископ не то, что не разрешал, а прямо запрещал им делать. Один хутор они вообще сожгли, поранив на нем несколько человек, которых считали виновными пред собой — им казалось, что те покушались на их жизнь. Одного из этих людей они убили. От их рук погиб также один священник. Все бесчинства, творимые людьми епископа, бонды приписывали ему самому.

Епископ провозгласил, что бонды по-прежнему отлучены, как были до примирения с ним, потому что они не желают соблюдать то, что они обещали и скрепили клятвой, и проявляют свою вражду к нему, где только могут. Всё это полностью подтвердилось впоследствии.

Было много таких, кто бежал с севера в Долины к Сигхвату сыну Стурлы и жаловался ему на свои беды. Поэтому Сигхвата неотступно укоряла его жена Халльдора дочь Туми за то, что он сидит сложа руки126.

22. Родился Гицур сын Торвальда127

[1209 г.] Зиму спустя после Битвы на Тальниковом Мысу Тора дочь Гудмунда, жена Торвальда с Обвала, родила мальчика. Люди стали говорить Торвальду, что ребенка надо назвать в честь Кольбейна сына Туми.

Торвальд отвечает:

— Мой сын не станет столь же ученым мужем, каким был Кольбейн. К тому же мудрые люди говорили, что не надо давать своим сыновьям имена тех, кого быстро призвали в иной мир. Я предпочитаю наречь сына именем Гицур, ибо среди тех, кто носил это имя в роду Людей Ястребиной Долины, пустозвонов доселе было немного.

23. Об ополчении, собранном против епископа, и о снах128

На исходе той же зимы хёвдинги стали сноситься через гонцов, договариваясь поднять отряды против епископа. Предводителем похода был Торвальд сын Гицура, а с ним — Арнор сын Туми, Йон сын Сигмунда, Сигхват и Снорри, сыновья Стурлы, Магнус сын Гудмунда, Торвальд из Озерного Фьорда.

Сигхват послал весть своему брату Торду, и они встретились в Долине Реки Хит. Сигхват просил Торда присоединяться в нему в походе.

Торд спросил, предоставят ли ему право решения, если он поедет.

— Что же может помешать тебе настоять на своем? — говорит Сигхват, — однако, сколько людей ты намерен взять с собой?

— Четверых, — говорит Торд.

— Какой мне от тебя прок, если ты едешь без свиты, и чем ты тогда лучше любого другого?

— Тебе видней, — говорит Торд.

Сигхват был сильно разгневан; он прыгнул в седло, и на этом разговор оборвался. И Торд рассказывал, что после этого отношения между родичами уже никогда не были такими же, как прежде129.

Зиму спустя после битвы на Тальниковом Мысу многие видели сны. Одному человеку из Нагорного Фьорда приснилось, будто он вошел в большой дом. Внутри на веслах сидели две кровавые женщины, и гребли. Ему показалось, что на уключины ниспадает кровавый дождь.

Одна из женщин сказала:

№ 4
Гребем мы, гребем мы,
дождь брызжет кровью,
— Гудр да Гёндуль, —
людям на гибель.
Клонится путь наш
на Кровельный Склон,
там будут клясть нас
и помянут нас лихом130.

А на Западных Фьордах некому человеку приснилось, будто он вошел в маленькую горницу, где сидели двое одетых в черное: на головах у них были серые капюшоны. Они держались за руки. Каждый сидел на своей скамье и грёб: при гребле они столь крепко налегали спиной на стены, что те грозили упасть. Эти двое вместе сказали вису, причем каждый говорил по строке:

№ 5
Рубятся смены,
И рушатся стены.
Множатся стоны —
Прошлись капюшоны.
Злых дел не забудут,
Где смертных засудят.
Нет славы нигде
на Страшном Суде131.

24. Хёвдинги пошли на епископа132.

Весной после Пасхи семеро хёвдингов. названных ранее поименно, стягивают свои отряды и идут на епископа. У Торвальда из Озерного Фьорда было тридцать человек; вес они шли пешком. Торвальд держал в руке секиру, и не опирался на рукоятку ни по пути на север, ни на обратном пути. Когда все отряды соединились, набралось семь больших сотен людей133, с которыми они нагрянули на усадьбу епископа.

У епископа было немного народа, помимо его домочадцев, ибо люди избегали его и вообще не хотели оказывать ему никакой помощи.

Эгмунд хотел прийти епископу на подмогу, но не выбрался, потому против него самого был послан отряд. Эгмунд ускользнул, но нападавшие вынесли его щиты из церкви и забрали лошадей, так что он никуда не мог выехать. Во главе этого отряда стояли Сигурд с Халлем.

[15 апреля 1209 г.] Когда отряды хёвдингов подъехали к усадьбе, люди епископа заняли оборону на крышах и ждали нападения. Среди них было немало храбрых мужей. Хёвдинги ходили вокруг хутора, размышляя, где легче всего пробиться. Торд сын Бёдвара предложил кликнуть боевой клич с вечера, но идти на приступ лишь наутро: он сказал, что тогда, по его мнению, на крышах будет поменьше народу, чем вечером.

Все вышло так, как он предположил, и многие за ночь тайно покинули епископа: некоторые перебежали к его врагам, а другие скрылись в ином направлении, так что к утру на месте оставались немногие. Те из них, кто не надеялся на пощаду, зашли в церковь. Поскольку людей епископа осталось совсем мало, хёвдинги пошли на приступ, и началась битва.

Священник Торкель сын Бергтора, по прозвищу Змей, мужественно защищался и пал на крыше. С ним погибло еще несколько человек, а кое-кто был убит в помещениях. Одного человека убили на церковном дворе, так что церковь оказалась забрызганной его кровью. Всего из людей епископа погибли шестеро. Арнор и люди тоже потеряли убитыми шестерых. Затем они ворвались в помещения, взламывая двери, створки, замки и засовы в поисках укрывшихся.

Вот Арнор и его присные предлагают епископу на выбор, — либо он снимет с них отлучение, и тогда они, может быть, пощадят некоторых из засевших в церкви, а епископ добровольно съедет с престола и никогда больше туда не вернется, либо они убьют всех, кто засел в церкви, не пощадя никого, и сгонят епископа с престола с позором.

Епископ отказался выбирать между предложениями Арнора и сказал, что отлучение с них снять нельзя. Вняв мольбе умирающих, епископ спас их от смертного греха, пропев над ними Miserere, но, тем не менее, сказал им, что они отлучены, как были134.

После этого Снорри сын Стурлы пригласил епископа к себе, и в тот же день епископ уехал со Снорри.

Когда епископ уже уехал, Арнор и его люди зашли в церковь с оружием и стали подстрекать засевших выйти — они считали их наиболее виновными пред собой. Иначе они, мол, захватят их в церкви силой или возьмут измором.

Тут Свейн сын Йона молвил:

— Я готов выйти при одном условии.

Они спросили, чего он добивается.

— Я выйду, если вы сперва отрубите мне руки и ноги, прежде чем отсечь голову.

Это было ему обещано.

Тогда Свейн и все прочие с ним вышли наружу, ибо они не хотели осквернять церковь своей кровью или нуждой. Все выходили безоружными. Затем Свейна четвертовали, а он в это время пел Ave Маriа. Потом он протянул под удар шею. Все очень хвалили его мужество.

Вместе с ним обезглавили клирика Скэринга и третьего из объявленных вне закона.

Ранее из людей епископа погибли: священник Торкель, Лейв сын Торгейра135, Бард и Стсйнгрим, Лейв Ручка, Эйнар сын Халльварда и Торарин — один из них, как было сказано, пал на церковном дворе.

А из нападавших умерли эти: Бергтор и Гицур, Сигмунд и Сваль136, Эйнар Берестяник, *священник Симон.

Трупы объявленных вне закона были отвезены в непроезжее место и брошены там на два месяца.

Зато собственных людей, павших без покаяния и отпущения грехов, они похоронили у церкви, объявив, что следуют примеру самого епископа, который пускал объявленных вне закона в церковь. Епископ ранее тоже в течение месяца не давал хоронить у церкви одного из людей Кольбейна, павшего без покаяния.

Было разграблено и раскрадено множество вещей, принадлежавших престолу, а также местные лошади, утварь и почти все за пределами церкви.

Когда с человекоубийствами было покончено, хёвдинги отобрали людей по своему усмотрению, и дали им пощаду. Каждый делал это, чтоб досадить другому137. Сигхват дал пощаду Коналю сыну Сокки, а Снорри — Вигфусу Проповеднику. Большинство виднейших мужей взяли к себе кого-нибудь из людей епископа.

После того как епископ покинул округу, Арнор и его люди разослали гонцов во все веси и велели священникам снять отлучение со всех людей, петь обедни, заутрени и вечерни, и служить все службы как на самом престоле, так и в прочих церквях; они сказали, что такова воля епископа.

Всех оставшихся в живых провожатых епископа или людей, чем-либо ему помогавших, как духовных лиц, так и мирян, они принуждали заключать с ними мировые, самолично вынося по ним решения138 и присуждая себе пени от трех сотен до тридцати, сорока или даже шестидесяти сотен. Эгмунду для замирения пришлось выложить сотню сотен и навсегда покинуть свою округу. Затем он перебрался на восток на Капищный Луг.

Нескольких человек они присудили к изгнанию из страны без права внесения виры. Четверых добрых мужей, двух священников и двух мирян, заставили пройти через испытание железом139, чтобы выяснить, не они ли виновники раны Кольбейна. Все четверо благополучно прошли испытание140.

25. О христианстве на севере страны141

Вот Арнор и Сигурд садятся на престоле, присваивают себе все его владения и назначают людей собирать десятину епископа и прочие подати.

Весной епископ посылает к престолу письма со своей печатью и велит запереть престольную церковь; он объявил, что та осквернена человекоубийствами и погребеньями отлученных. Так и поступили. После этого у церковного двора разбили шатер и стали петь мессы там.

Арнор с Сигурдом не желали терпеть того, что церковь простаивает без служб. Они отправились к ней и принудили священников петь в ней: правда, мессы какое-то время не пелись, но уже вскоре были возобновлены вес службы, и снова стали хоронить покойников142.

Горестным и жалким было тогда местное христианство. Некоторые священники избегали петь требы из страха перед Богом, но другие справляли их из страха перед хёвдингами; были и такие, кто делал это по доброй воле. Главная церковь, мать, и несколько ее дочерей с ней, сидели в печали и скверне, но другие дочери забывали о ее горе. Каждый жил, как хотел, и никто не смел ни вмешаться, ни говорить правду143.

[1209/1210 гг.] Епископ Гудмунд провел зиму на Дымном Холме у Снорри. Весной он выехал оттуда к Хрутову Фьорду и собрался плыть на корабле на север к престолу, или же еще дальше до самых Восточных Фьордов.

Когда об этом узнают Арнор и его присные, они решают, что епископ собрался вернуться на престол; они набирают ополчение и ставят своих людей у тех заводей, где епископ с наибольшей вероятностью мог бы пристать. А сам Арнор намеревается направить свой отряд против епископа, как только узнает, где тот находится.

[1210 г.] Узнав о наборе ополчения, епископ поворачивает вспять и отплывает на корабле к Фьорду Стейнгрима. Там ему становится известно об обычаях, заведенных священниками, и о том, что они служат все службы как на самом престоле, так и в прочих местах. Тогда епископ отлучает всех священников, певших мессы вопреки его воле, и бывших заодно с отлученными от церкви144. Летом епископ ездит по Западным Фьордам.

[1210/1211 гг.] А зимой он отправляется на Широкое Жилье к Бергтору сыну Йона145, и там случаются многие знаменательные события, достойные подробного рассказа, хотя о них в этой книге не сообщается, например, о том, как епископ управился с великаншей, которую местные называли Тюленьей Башкой, и о многом другом146.

Священники твердо держались заведенного обычая насчет служб, что бы ни говорил на сей счет епископ, а в случае затруднений обращались к монаху Гуннлаугу147, который слыл благомыслящим мужем и виднейшим из клириков в тамошних округах148.

[1211 г.] Следующей весной была назначена встреча для примирения епископа с Арнором. Арнор предлагал множество почетных условий, но ни в какую не хотел пускать епископа обратно на престол, если власть того будет простираться дальше надзора за клириками и отправления служб.

Позже летом епископ выезжает с запада с двадцатью людьми и без предупреждения является в Островной Фьорд к Халлю сыну Клеппьярна. Тот оказывает епископу хороший прием, ведь они помирились задолго до этой встречи.

Вот об этом узнают Арнор с присными и набирают ополчение; то же самое делают Халль с епископом. Отряды повстречались, и люди позаботились, чтобы они расстались по-доброму, но никакого примирения заключено не было. Халль с епископом повернули назад — они не хотели нарушать мир. Затем епископ отбыл на север в свои уделы и пел мессы в шатрах, а не в церквях, покуда главная церковь остается неочищенной149.

26. Послание архиепископа к хёвдингам.

[1211 г.] Вслед за этим пришло письмо от архиепископа Торира150, гласящее:151

«Архиепископ Торир шлет слова сожаления и печали Арнору сыну Туми, Сигурду сыну Орма, Торвальду сыну Гицура, Иону сыну Сигмунда, Халлю сыну Клеппьярна, Снорри сыну Стурлы152.

Воистину верным кажется нам153 начать наше письмо и наказ с сожаления и печали, ибо мы должны в равной мере радоваться вашим добрым делам и отвергать неподобные, в соответствии с тем, что говорит апостол Павел: Gaudete cum gaudentibus, et flete cum flentibus154. Радуйтесь деяниям тех, кто радует Бога, и плачьте о тех, кто вызывает гнев Божий. А, по словам самого Господа Бога, гневит его всяк, кто гневит его посланников, то есть епископов и священников. Бог говорит своим апостолам: «Qui vis audit, me audit, qui vos spernit, me spernit155». Кто внемлет вам, тот внемлет Мне, а кто брезгует вами, тот брезгует Мной.

Те же слова относятся к нам, ибо они — наши отцы, а мы их сыновья, как говорит propheta156:

Рro patribus nati sunt tibi filii157.

И проповедуем мы то же учение, которому нас обучили они, и получаем те же награды, что и они, если следуем ему хорошо, и те же кары, что и они, если следуем плохо. Выше сил наша беда, коли мы молча терпим и не наказываем преступления, если мы сотворим нечто гибельное для нашей грешной души, когда Бог потребует ее к себе, ведь далеко не одно и то же самое — вызвать на себя гнев людей, сколь бы могущественны или жестоки они ни были, и прогневать Бога.

Между тем, сюда к нам доходят прискорбные вести о неслыханно жестоких, противных Богу и всем божеским законам притеснениях, коим подвергся епископ Гудмунд, если ход событий именно таков, как рассказывают многие, и неученые люди посмели осудить епископа, в то время как его не вправе судить никто, кроме одного папы и Нас от имени папы, и что он выдворен за пределы своей епархии — деяние, за которое многие поплатятся своими душами, — и что были убиты люди епископа, и в их числе даже некоторые священники — беда, разрешить каковую может один лишь папа, — а другие насильно разлучены с епископом.

Дело ныне зашло столь далеко, что боль нельзя погасить одними посланиями. Мы пытались это сделать, но улучшения не наступало и не наступало из-за маловерия, гордыни и упрямства упорствующих во зле. Когда же мы начинаем выяснять, откуда идет смута, и кто тратит больше сил, чтоб ее разжечь, нежели загасить, кто-то показывает на одних, а другие — на других. И иш не видим поэтому иного решения, кроме как вызвать епископа к себе, и вместе с ним всех тех, кто назван в этом письме. Мы предлагаем всем вам ради послушания перед Богом, освобождения святого христианства, отпущения ваших грехов и пользы всего народа страны следующим летом предстать перед нами, а мы <со своей стороны> приложим все силы, чтобы смута сошла на нет и дело было решено полюбовно, людские души спасались, и в сей стране укрепился долголетний мир.

Рана эта будет нарывать еще долго, в соответствии с тем, как учит нас Господь Бог, если пренебречь этим советом. А тебе, Арнор, и всем тем, кого ты посадил на Божьи и епископские владения, мы строго приказываем именем Божьим выделить епископу из владений престола столько имущества, чтобы он мог с почетом выехать из страны и не знал мытарств ни по пути сюда, ни на обратном пути. А ежели пренебрежете этим нашим приказом, убедитесь на своем опыте, что беды ваши возрастут многократно».

27. Епископ Гудмунд сел на Пригорках.

После этих писем Арнор с присными угомонились. [1211 г.] А епископ осенью выехал на Пригорки и сидел там зиму почти что в мире, и они с Арнором той зимой больше не сталкивались. Много людей пришло тогда и замирилось с епископом158.

[1211 г.] В ту зиму, когда епископ Гудмунд находился во Фьорде Стейнгрима, в третий день перед декабрьскими календами159 скончался епископ Паль160. [1212 г.] Тогда епископом избрали Тейта сын Берси, сына сестры Торвальда сына Гицура, и летом Торвальд выехал вместе с ним из страны161. Тейт скончался в Норвегии, так и не став епископом.

[1212 г.] Тогда же умерли Гудмунд Драгоценный и Йон сын Сигмунда162.

28. Распри Кальва с Халлем сыном Клеппьярна163

В то время на хуторе Почва в Островном Фьорде жил Кальв сын Гутторма. Женой его была Оск, дочь Торварда Богатого. Сын Кальва звался Гутторм, а дочь Йорунн. Кальв слыл первым бондом во всем Островном Фьорде.

В Вороньем Ущелье жил тогда Халль сын Клеппьярна164. Женой его была Ингибьёрг дочь Гудмунда Драгоценного. Их сыновья звались Эйнар и Клеппьярн.

Халль и Кальв весьма недолюбливали друг друга. Для этого было много оснований. Халль верховодил тогда в большинстве округ в Островном Фьорде. Ему казалось, что Кальв переманивает у него провожатых. Они с Кальвом, кроме того, не сошлись к одной тяжбе из-за кита, и вынесли ее на альтинг. Каждый защищал свою сторону с большим пылом, ведь большинству тех, кто держит речи и отстаивает тяжбу, собственные доводы кажутся самыми весомыми. И все же они не смогли поладить миром, ибо слишком многое их разделяло. Жители Вороньего Ущелья пустили много хульных стишков о Кальве и подняли его на смех. Вот что было сочинено:

№ 6.
Зимою в округе тварь родилась,
Всем людям противна была эта мразь,
Две огорченью были причины —
Две лишь ноги есть у этой скотины,
— Слишком на свете тварь зажилась,
Пусть люди прихватят ее, не таясь, —
Но все ж много горше другая из бед:
Хвоста, чтобы к заду приделан был, нет165.

И еще вот это:

№ 7.
Вдарил в дверь, с размаху
Кол мехов взметнувши
Мимо Кальва, лихо.
Гримов дым вздымался.
Заурчала свора
С Почвы гласом псовым:
Челяди Телячьей
Выть зело привычно166.

И еще:

№ 8.
Кальва пол-округи
Не прокормит вдоволь —
Издержался дюже.
Муж, как шаромыжка167

29. Убийство Халля сына Клеппьярна168.

В то время Арнор сын Туми и Сигурд сын Орма упрашивали Сигхвата сына Стурлы перебраться к ним на север в округу. Сигурд хотел, чтобы Сигхват взял на себя заботу о тех годордах, которые Сигурд ранее отдал его сыну Туми. А Арнор объявил, что хочет выехать из страны, чтобы разрешить их распри с епископом. Сигурд жил тогда на Подмаренничных Полях в Долине Капищной Реки, и Сигхват с Халльдорой его там часто навещали.

И однажды, когда Сигхват был в Подмаренничных Полях, к нему явился Кальв сын Гутторма и пожаловался на обиды, которые чинит ему Халль. Но Сигхват повел себя сдержанно и сказал, что, мол, не хочет подстрекать Кальва к смуте, но будет Кальву другом и окажет ему любую поддержку, что бы в дальнейшем ни приключилось. И они расстались радушно169.

Три зимы170 спустя битвы на Пригорках случилось так, что Кальву во время поста на йоль стало известно, что Халль сын Клеппьярна держит путь на Поперечную Реку к Монашьему Междуречью171. На следующий день туда же выехал шурин Кальва, Йон сын Эйольва, который был женат на его сестре Вальгерд. Он жил на Подмаренничной Горе. И некоторые люди рассказывают, будто Йон с Кальвом были в сговоре. Кальв выехал днем позже; с ним вместе был его дядя по матери, Торбьёрн Колокольный Нос — жил он на Скалистой Горе, — и сыновья Стейнгрима, священник Эльдьярн с Торгейром — их мать была дочерью Туми сына Кольбейна172.

[?1212 г.] Когда Кальв и его люди прибыли к Поперечной Реке, Халль сын Клеппьярна с одним спутником поднимался наверх по полю. Люди Кальва сразу напали на них и нанесли Халлю раны, а тот занял оборону и защищался.

На дворе у хутора стояли люди, и какой-то норвежец спросил, не сражаются ли на поле внизу.

Йон сын Эйольва отвечает:

— Ребята шалят173.

И поскольку он так это представил, никто не побежал разнимать.

Кальв и его спутники вместе поразили Халля, и тот расстался с жизнью. После этого Кальв со своими людьми уехал и к вечеру прибыл на хутор Почва. А домочадцы с Поперечной Реки позаботились о теле Халля174.

Кальв созывает к себе друзей и родичей и держит на хуторе Почва много народу. Тем временем приближается йоль.

Сыновья Халля были еще молоды, и Клэнг, его брат, был участником тяжбы об убийстве.

Когда об убийстве Халля стало известно на Овечьей Горе в Долинах на западе, Сигхват сын Стурлы, как рассказывают, произнес эту вису.

№ 9.
Весть пришла, что Халля
— Вран рвал навь, жируя, —
Нет среди живущих:
Жнет народ невзгоды.
Горе северянам: Распростерт во прахе
Ярый сын Клеппьярна,
Гаги ран отрада.

В первый день йоля Кальву донесли, что Клэнг сын Клеппьярна прибыл с множеством народа на Осиновый Пригорок и сел там трапезничать. Тогда Кальв послал гонцов к Подмаренничной Горе и по другим хуторам, чтобы собирать людей у себя.

Гутторм сын Йона сразу же побежал на север к Почве, едва до него дошло послание гонца. Клэнг и его люди уже были у хутора. Гутторм подбежал к стене крепости и высоко подпрыгнул, уцепившись секирой за верхнюю часть стены. Затем он подтянулся на секире и перелез176. Кальв и его люди, как мужчины, так и женщины, стояли внутри и готовились к обороне. Люди Клэнга — а их было за сотню — напали на них. Кальв и его люди не смогли долго обороняться из-за нехватки сил; они бросились вон из крепости и укрылись в доме. Несколько человек Кальва были ранены. Один из них забежал в церковь, и люди Клэнга поранили его у кафедры (reiðustoll).

Выступили с посредничеством, чтобы их помирить, и Клэнг прислушался. У Кальва не было иного выхода, кроме как отдать право решения мировой за убийство Халля в руки Клэнга. На этом они расстались.

Весной Клэнг объявил свое решение и определил за убийство пеню в двести сотен. Кальв должен был провести в изгнании три года; он, кроме того, был объявлен вне закона в Островном Фьорде177. Все деньги, которые были положены, Кальв выплатил полностью и уехал из страны. Он совершил паломничество в Рим и получил отпущение всех своих грехов и в точности соблюдал все условия мировой178.

30. Убийство Хравна сына Свейнбьёрна179.

В ту же зиму, когда в пост перед йолем был убит Халль сын Клеппьярна, Торвальд сын Снорри велел убить Хравна сына Свейнбьёрна [4 марта 1213 г.]. Это случилось на Песчаном Берегу во Фьорде Эрна во время великого поста, о чем рассказывается в Саге о Торвальде и Хравне180. Прежде чем уехать прочь, они ограбили хутор и увезли оттуда много ценных вещей.

Два сокровища было там, которые епископ Гудмунд дарил Хравну, о чем рассказывалось ранее. Это были солнечный камень181 и украшенный <серебряной> чернью женский плащ на подкладке. Когда они собрались увозить плащ с собой, он показался им невзрачным черным тряпьем, и они бросили его на месте. А солнечный камень они довезли до побережья. Там им показалось, что он не лучше любого другого валуна, и они его отшвырнули. Но когда они уехали прочь, то камень нашелся.

31. Отъезд хёвдингов и епископа Гудмунда182.

[1213 г.] На следующее лето, после того как был убит Халль, епископ Гудмунд и Арнор собрались уезжать из страны. Епископ пробыл у берега шесть недель и дважды выходил в море, но его относило назад; в конце концов, его больного вынесли с корабля на сушу. А из тех <шестерых>, кого архиепископ вызывал к себе по делам епископа, ездили двое. Тем летом из всех шестерых выехал один Арнор183. [1213 г.] Позже уехали также Торвальд сын Гицура и Тейт, которого избрали в епископы184. [1214 г.] А епископ Гудмунд выехал в Норвегию год спустя и первую зиму провел на востоке в Вике; дольше всего он находился у епископа Никуласа185.

32. Сигхват сын Стурлы купил Почву.

[1215 г.] Тремя годами позже убийства Халля сына Клеппьярна Сигхват сын Стурлы перебрался на север в Островной Фьорд186. Первую зиму он провел на Подмаренничных Полях в Долине Капищной Реки у своего свояка Сигурда сына Орма. Следующую зиму он уже держал хутор вместе с ним. [1217 г.] Затем он купил себе Землю у Почвы в Островном Фьорде, благодаря тому, что священник Рунольв, который был посвящен там в аббаты, принял на себя часть долга Кальва сына Гутторма и заплатил за это землей187. Сигхват же передал взамен Рунольву права на Овечью Гору, и тот переехал туда жить188. Затем Сигхват поставил свой хутор на Почве и жил там до старости.

Кальв сын Гутторма купил Большой Двор (Miklabær) в Нагорном Фьорде и жил там до самой смерти.

В то время в Островном Фьорде было много видных бондов, и они сильно злобились на Сигхвата. Им казалось, что у него нет в их округе ни наследства, ни законных земельных владений189.

В это время на Подмаренничных Полях жил Йон сын Эрнольва, а Торвард, его брат, жил на Большой Ограде (Miklagarðr). У него был меч, который назывался Бронерез. Меч этот вывез из Миклагарда (Miklagarðr) Сигурд Грек190, а Свейн Украшенье Округи, сын Йона, сражался им на Тальниковом Мысу и здорово им рубил.

Сыновья Сигхвата, Туми и Стурла, торговали меч у владельца, но купить его не получилось. Однако Торвард согласился одолжить меч Стурле на время, и на этом они поладили.

Когда Стурле было восемнадцать лет, он выехал к Большой Ограде; его сопровождали в поездке два жителя Островного Фьорда. Они подъехали к дверям, и Стурла зашел в дом, а его спутники остались в седле. Стурла подошел к постели бонда, взял меч и отошел в сени, желая обнажить меч и осмотреть его. Тут подоспел священник; он схватил меч и запретил его обнажать. Затем он стал звать домочадцев. Тут подошел бонд Торвард и велел Стурле оставить меч. Стурла потребовал, чтобы ему его одолжили. Торвард сказал, что он ведет себя не так, чтобы на это рассчитывать, и сказал, что меч ему ни в коем случае нельзя доверить. Тут привалили домочадцы, женщины и мужчины; все они стремились удержать меч, и в дверях возникла давка. Затем у Стурлы вырвали меч.

У Стурлы была заткнута за пояс секира Жгучка191; он вытащил секиру и замахнулся ее на Торварда. А тот не остерегся, и обух заехал ему в голову с такой силой, что топорище треснуло, а череп оказался продавлен (rifnaði). Торвард упал замертво и долго лежал без чувств. Домочадцы сгрудились у него в головах, а Стурла и его спутники уехали прочь и вернулись к себе на хутор Почва.

Сигхват спросил у Стурлы, когда тот прибыл домой, что нового.

Стурла отвечал, что рассказывать нечего.

Спутники его вполголоса сообщили Сигхвату, как обстоит дело.

Узнав обо всем, Сигхват спросил Стурлу, верно ли, что тот убил или ранил лучшего бонда во всем Островном Фьорде.

Стурла отвечал, что тот, к сожалению, вряд ли умрет.

После этого Сигхват подверг Стурлу самым суровым поношениям, и тот пообещал отцу убраться с хутора.

Тут встрял Туми, который сказал, что бондам нельзя ни в чем доверять и что они вполне заслужили, чтобы еще многих из них побили.

Рано утром Стурла поднялся на ноги и стал расхаживать по дому.

Сигхват спросил, кто там ходит.

Стурла назвался.

Сигхват просил его зайти к нему внутрь в каморку. И когда Стурла зашел туда, Сигхват произнес:

— Я вовсе не так зол из-за происшедшего, как кажется со стороны. Я все улажу, но ты делай вид, будто ничего не знаешь.

Затем Сигхват послал за Торвардом с Грязного Двора192, и тот смог помирить своего тезку со Стурлой. Была положена пеня в тридцать сотен, но деньги эти были выплачены не скоро.

33. Об Эйольве сыне Кара.

[ок. 1215 г.] Вслед за этим или немного ранее начались стычки в округах на западе, между Людьми из Среднего Фьорда и Жителями Тальниковой Долины.

В то время на Широком Жилье в Озерной Долине жил Эйольв сын Кара, сын монаха Кара193 и Арнлейв, дочери Иона сына Хунрёда. Он был велик ростом, ловок и отчаянно смел. У него было два единоутробных брата, Йон и Эйольв: они были сыновьями Офейга. Торд, их дядя по матери, жил тогда у Асгейровой Реки, а Иллуги сын Бергтора — на Пригорке Торкеля; их родич Торстейн сын Хьяльма жил на Широком Жилье у Западного Ковша. Почти в каждом доме сидели тогда потомки Хунрёда194.

А на Песчанике в Среднем Фьорде жил Торгильс сын Кальва. Он был женат на Торунн дочери Магнуса, сына Олава и Гудрун, сестры матери сыновей Стурлы. Там же на Песчанике проживали братья Торунн — Олав, Кодран и Эгиль — люди большие и сильные.

На хуторе Дымы жил Гисль сын Берга. У него были сыновья Кальв и Гудмунд195, Стейнгрим, Эйрик и Ульвхедин, и дочери по имени Торхильд, мать Гудрун, наложницы Бьёрна сына Сэмунда, и Вигдис, которая была наложницей Стурлы сына Сигхвата. Торбьёрн сын Берга, отец Тейта и Маргрет, жил у Устья. Много храбрых людей было тогда в Среднем Фьорде.

Торхильд дочь Гисля была тогда вдовой, и поговаривали, будто Эйольв сын Кара затеял с ней шашни. Это пришлось ее братьям не по нраву, и поэтому между округами была вражда.

Одного человека в Среднем Фьорде звали Танн; он был сын Бьярни сына Кальва196. Танн был злоязычен. Он сложил несколько стихов, и они были хулительные: Танн не слыл миротворцем. По Среднему Фьорду пошла такая виса про сыновей Гисля:

№ 10.
На дворе уроды,
Пять числом, совместно
Выросли, отвратны
В перебранке дротов.
Дурен их обычай,
Всех вокруг изводят,
Часто вместо чести
...197.

За эту вису сыновья Гисля убили одного человека. После этого взаимная неприязнь и сквернословие только усилились. Жители Тальниковой Долины придумали такую насмешку: они утверждали, что обратили Людей из Среднего Фьорда в кобылу, причем Торбьёрн сын Берга был ее хребтом, его брат Гисль — крупом, а сыновья Гисля — копытами. Гисль-то, по их словам, и засирает всех, с кем имеет дело, по своей паскудности198.

И вот из-за этих и многих подобных насмешек, которыми они обменивались, разгорелась такая сильная вражда, что жить стало небезопасно. Большинство жителей обеих округ ездили на тинг со Снорри сыном Стурлы199, и люди считали, что его долг — примирить их.

Снорри подъехал к ним с немногими спутниками и послал сообщить в Тальниковую Долину Эйольву сыну Кара, Торстейну сыну Хьяльма, Торду и Иллуги сыну Бергтора, чтобы все они собирались на сходку к Песчанику в Среднем Фьорде.

[1216 г.] Они прибыли в Средний Фьорд, числом почти семь десятков. Люди из Среднего Фьорда собрались у Песчаника; у них было много народа. Снорри пробовал их примирить, но они восприняли это туго.

Когда же прибыли Жители Тальниковой Долины, они спешились и пошли по полю к хутору. Люди из Среднего Фьорда бросились им навстречу, и тут же завязалась битва: обе стороны были крайне ожесточены.

Снорри велел им прекратить биться. На его слова никто не обратил внимания.

Тогда Торльот с Британского Ручья подошел к Снорри и попросил его разнять их.

Снорри отвечает, что у него недостаточно войска, чтобы обуздать их глупость и пыл. Торльот сурово отозвался о Снорри. После этого Торльот бросился к лошадям, отвязал их и погнал на сражавшихся.

Тут Жители Тальниковой Долины обратились вспять и побежали по полю вниз к краю песчаника. Они добрались до своих лошадей и переправились через реку.

В этой битве погиб Торбьёрн сын Берга. Тот, кто его убил, звался Бергтор. Жители Тальниковой Долины сказали, что кобыла визжит от того, что хребет у ней сломан. Иллуги сын Бергтора потерял ногу. С обеих сторон были раненые. Люди из Среднего Фьорда назвали место, где Торстейн спрыгнул с песчаника вниз, Тропой Торстейна, а то место, где спрыгнул Торд — Дорогой Загороженного Носа200.

Люди из Среднего Фьорда подбивали Снорри ехать в погоню, и Тейт сильно ему пенял, но Снорри не захотел увеличивать злоключения. После этого между округами была сильная вражда, но открытых нападений больше не было.

Одного человека звали Торарин. Он был сын Грима сына Эльдьярна, жил в Зубцовой Долине и был добрый бонд. Торарин был женат на Стейнунн, дочери Бранда с Края Горы. Торарин был другом и родичем Гислунгов и подарил им для прокорма ополченцев много еды. Он также одалживал своим родичам оружие и выражал готовность прийти им на помошь.

Снорри сумел примирить Людей из Среднего Фьорда с Жителями Тальниковой Долины и уладил все их обиды, которые приключились на Песчанике, включая убийства и увечья.

После этого Эйольв сын Кара перебрался в Западные Фьорды и женился на Хердис, дочери Хравна сына Свейнбьёрна. Приданым ее стала земля у Стогов на Красных Песках.

Когда Эйольв гостил на Песчаном Берегу у своих шурьев, ему захотелось поехать по делам на север в Тальниковую Долину. У Эйольва была своя свита. Свейнбьёрн, его шурин, находился при нем. Они поехали на юг через Перевал Ястребиной Долины и задержались на подходе к двору в Зубцовой Долине. Тут Эйольв послал за священником Геллиром сыном Хёскульда, который пел там <мессы>. Эйольв вызвал к себе своего провожатого Торберга и поговорил с ним с глазу на глаз. После этого он велел им ехать к хутору и просить у бонда Торарина лошадей до Островного Лежбища. Они рассчитывали ехать далее до Песчаного Берега и плыть оттуда на запад.

Свейнбьёрн сын Хравна ехал вместе с Торбергом. Третьим был человек из северной четверти *по имени Гудмунд; был с ним и четвертый. Подъехав к хутору, они вызывают бонда Торарина наружу.

Он вышел из дому, и вместе с ним вышел дьякон Хельги, сын Эйнара сына Бьярни с Бабьей Кручи.

Торберг попросил у Торарина лошадей. Но тот сказал, что лошади наверху на гряде. Торберг спрыгнул с коня и попросил показать, где они. Торарин пошел вдоль стены; в руке у него была секира. Он показал на лошадей рукой. Но Торберг отрубил ему руку выше локтя. Секира скользнула в низ живота и вонзилась в пах выше основания бедра.

Тут подбежал дьякон; он хотел помочь хозяину. У него был меч и круглый щит. Гудмунд из Северной Четверти ударил его и пробил щит, и лезвие отскочило в грудь выше соска. После этого бонд с дьяконом сумели зайти внутрь.

А Торберг и его спутники спустились к Эйольву и поведали священнику, что бонду кажется важным, чтобы священник успел к нему вовремя. После этого Эйольв и его спутники уехали.

Торарин и дьякон дождались священника. Оба скончались в тот же день, и Торарин прожил дольше.

Стейнунн, жена Торарина, отправилась за поддержкой к Торду сыну Стурлы, чтобы он вел тяжбу об убийстве, и поручила себя его заботам, ибо Сигхват был тогда на севере, а Стурла с Туми были еще юными.

На Овечьей Горе держал хутор Дувгус сын Торлейва201; они с Торарином плохо ладили.

Торд велел вынести тяжбу на альтинг, и Торберг с Гудмундом оба были объявлены вне закона. Свейнбьёрн принес клятву, что не знал об их замысле заранее. А Эйольв заплатил виру за то, что его сочли виновным в подстрекательстве к убийству.

Сигхват отнюдь не способствовал продвижению тяжбы, потому что вмешательство Торда было ему неприятно. И он помог Торбергу выехать из страны с Восточных Фьордов.

Той же весной Эйольв поставил собственный хутор у Стогов на Красных Песках. При нем оставался его провожатый, объявленный вне закона Гудмунд, и еще один, Укси, человек из северной четверти.

На Красных Песках на Грязном Дворе жил тогда Гисли сын Маркуса, и у них с Эйольвом не заладилось. У них нашлось много поводов для раздора — выпас скота и прочее. Гисли считал, что провожатые Эйольва портят женщин, которых им не след трогать; из-за этого между ними была сильнейшая вражда.

Однажды во время йоля случилось так, что Люди со Стогов пошли к мессе. До Гисли дошли вести о том, что они в церкви. Тогда он послал человека запереть церковь. Эйольв находился внутри, а Гудмунд — в приделе, потому что был отлучен. Гисли и его люди схватили оружие и пошли к церкви. Эйольв запросил пощады, но в этом было отказано. Гудмунд вышел из придела и вручил Гисли свою голову. Но Гисли сказал, что возьмет ее, и подозвал своего домочадца, которого Гудмунд ранее жестоко избил, соблазнив жену, и велел ему убить Гудмунда. Они вывели его во двор и убили.

Эйольв выбрался из церкви наружу через стеклянное оконце, проделанное на восток, и пустился бежать к Стогам к крепости, которая у него там была. Гисли со спутниками отправились к крепости и обложили его. Вместе с Эйольвом был его работник, по имени Торстейн Заика, и служанка по имени Торбьёрг. Эйольв защищался доблестно. А Торстейн спросил, не пора ли покормить скотину. Эйольв просил его идти, куда ему угодно, и тот разрешением воспользовался. Об этом был сложен такой стих:

№ 11.
Предводитель барки,
Бросив воеводу,
Вспять с Песков пустился
— сердце в зад просело.
Больший толк, как бают,
— Бой лихим случился —
Был от Нанны тканей,
Чистых, чем с Торстейна.

Совладать с Эйольвом не удалось, и Гисли со спутниками повернули назад.

Люди Эйольва, которые находились в церкви, получили пощаду.

После этого Эйольв отправился на север к Песчаному Берегу к своим шурьям, и у них с Гисли были жестокие распри. Пробовали помирить их, и весной во Фьорде Китового Уса была назначена сходка и даны ручательства безопасности, покуда ее участники не доберутся до дому. Однако примирения не вышло. Гисли и его спутники вскочили и направились к дому, а Эйольв и его люди поехали на юг к Пескам вслед за ними.

Прибыв на Грязный Двор, Гисли и его спутники заняли оборону на крышах домов и соорудили хорошее укрепление из бревен. Эйольв и его люди не смогли взять крепость с ходу и обложили ее. Подоспели люди и стали посредничать между ними. У спутников Эйольва было мало еды, и они отправились в хлев, надеясь взять какую-нибудь корову. Первым в хлев вошел Йон сын Офейга, брат Эйольва. В хлеву находился пастух Гисли; он стоял в стойле для волов. Он ударил навстречу Йону; удар пришелся в челюсть, распорол щеку и выбил два коренных зуба. Йон упал на руки своим спутникам. Пастух же забежал вглубь хлева, вылез через амбарное оконце во двор и добрался до крепости. И люди находят, что пастухи Гисли и Эйольва вели себя совершенно по-разному.

После этого священнику Стейнольву203 удалось примирить Эйольва с Гисли. Решение по их тяжбам, включая увечье Йона, должен был вынести Снорри сын Стурлы.

После примирения Эйольв съехал с Красных Песков прочь, купил себе Плоский Остров в Широком Фьорде и перенес свой хутор туда.

Там к нему примкнул Арон, сын Хьёрлейва204 и Сигрид дочери Хавторира, сына Арона, сына Барда Черного. Хердис же, жена Эйольва, была дочерью Хравна сына Свейнбьёрна, сына Барда Черного.

Арон ранее был на воспитании у достойного мужа, Торлака сына Кетиля из Долины Реки Хит205. Они со Стурлой сыном Сигхвата были названые братья, покуда Стурла не съехал из Долины Реки Хит прочь, когда ему исполнилось пятнадцать лет, и не вернулся к своему отцу, а Арон не переехал на Плоский Остров к Эйольву. Перед тем, как они расстались, между ними случились какие-то ссоры. Арон, и Олав, тот, что позже стал аббатом на Святой Горе, были братья206.

34. О Снорри сыне Стурлы.

Вскоре вслед за этим, летом во время альтинга, случилось такое событие, что палатка Снорри сына Стурлы и Палатка Общих Полков207, которую покрыл годи Магнус, сын Гудмунда Поросенка и Сольвейг, дочери Йона сына Лофта, оказались рядом.

У Снорри были провожатые по имени Вальгард сын Стюрмира208 и Хербурт — он был Южанин209 и лучше всех умел ладить круглые щиты210. Эти двое с несколькими людьми пошли к поленнице, лежавшей у палатки Магнуса и нарубили себе дубинок, которые в ту пору было принято носить с собой к месту суда. Сторожа, который должен был стеречь там дрова, звали Эрленд Драная Спина, он был родом шетландец. Эрленд подбежал к ним и запретил выносить древесину.

Тут Магнусу донесли, что на них совершен наезд, и во дворе драка. Он велел своим людям выходить и сам выбежал наружу первым. Когда он показался во дворе, Хербурт уже взмахнул мечом, намереваясь зарубить шетландца. Магнус схватил лезвие голыми руками и отвел удар, сильно поранив при этом руки.

Тут Сэмунду донесли, что ранен Магнус. Сэмунд сперва отнесся к этому спокойно, но Паль, его сын, спросил, намерен ли он сидеть, сложа руки, до тех пор, пока его племянника Магнуса не убьют на дворе. Тогда Сэмунд распорядился, чтобы люди брали оружие.

Вот уже Снорри донесли, что его провожатых бьют на дворе, и все, схватив оружие, выбежали из палаток наружу и сгрудились в проходе. Снорри послал за своими братьями Тордом и Сигхватом: оба явились вместе со своими людьми и, на взгляд Сигхвата, Снорри до его прихода плохо оборонял место боя.

Вот уже подоспел весь народ, бывший на тинге, и каждый стремился помочь своим друзьям. У обеих сторон набралось очень много людей, но все же у Сэмунда их было гораздо больше. Торвальд сын Гицура, и многие с ним, выступили с посредничеством. Напротив, Паль сын Сэмунда и Лофт Епископский Сын более других подстрекали к битве. Тем не менее, Торвальду удалось добиться перемирия на несколько ночей.

После этого все хёвдинги послали домой за подкреплением.

Торд сын Стурлы послал Торда сына Кольбьёрна за своим сыном Бёдваром. В пятницу посланцы выехали с Поля Тинга и достигли Усадьбы, а уже в субботу к полудню Бёдвар с полутора сотней людей достиг Островных Песков. Тут к нему пришла весть, о том, что они уже помирились.

А исход дела был таким, что Сэмунд должен был сам вынести виру по своему усмотрению, но объявление кого бы то ни было вне закона исключалось. Бонды с Пахотного Мыса выступили как поручители Снорри.

Когда Сэмунд возвращался в палатку, кто-то из его людей сказал, что вновь, как и прежде, весь почет от дела достался одному Сэмунду.

Сэмунд отвечает:

— Что толку от этих речей, если эти братья прут вперед с такой силой, что почти никто не может себя от них отстоять.

После этого люди выехали с тинга домой, и Снорри был очень недоволен.

Одну женщину с Дымящегося Мыса звали Йорунн Богатая. С ней вместе хозяйствовал человек по имени Атли, у него были братья Сварт и Эйрик: все они были сыновьями Эйольва сына Облауда.

К тому времени Йорунн только что скончалась, не оставив наследника, о котором бы знали в народе. Поскольку же Йорунн проживала в годорде Магнуса, он рассчитывал взять ее имущество себе, оставив её родичам столько, сколько сочтет нужным.

Как только об этом узнал Снорри, он отрядил на юг к Мысу Старкада сына Снорри211. Старкад привез оттуда мальчишку по имени Кодран, которого Снорри объявил наследником Йорунн. Снорри принял у Кодрана тяжбу об имуществе Йорунн.

Весной, когда подошли дни вызова на тинг, Снорри подъехал на юг к Мысу Тюленьей Запруды. Он взял на Пахотном Мысу две паромных ладьи212, и на каждой помещалось по сорок человек. Мало кто из людей видел, как они отплывали на юг, и они появились совершенно внезапно для Магнуса. Снорри вызвал Магнуса на Тинг Поперечной Реки213 и потребовал для него объявления вне закона.

Магнус отвечал, что не входит в тамошний тинг. Но Снорри велел ему защищаться именно там214. Затем Снорри отбыл домой и провел свои тяжбы на Тинге Поперечной Реки, и Магнус был объявлен вне закона.

После этого и те, и другие стали усиленно набирать людей к альтингу.

Снорри велел поставить свою палатку выше Скалы Закона; он назвал ее «Букой»215. Снорри въехал наверх во главе шести сотен людей; среди них было восемьдесят норвежцев, и они были полностью прикрыты щитами. Братья Снорри оба явились с большими отрядами. Все они расположились к западу от реки. На тинге были серьезные стычки.

Епископу Магнусу удалось помирить их, Он выкупил землю на Дымящемся Мысу в пользу Атли; тот должен был владеть землей взаклад и выплачивать долг мукой216. Почет от дела достался Снорри.

После этих тяжб слава Снорри в этой стране достигла предела. Он сделался хорошим скальдом и проявлял мастерство во всем, что требовало сноровки: распоряжения, которые он отдавал, тоже оказывались наиболее разумными. Снорри сложил песню о ярле Хаконе Шальном217, и ярл в ответ прислал ему подарки — меч, щит и броню. Об этом сказал Мани218:

№ 12.
Ярл в страну для Снорри
Морем слал подарки;
Дар от самодержца
Прибыл без задержки.
Вождь сановный явно
Порадел о друге:
Скальд, к щиту в придачу,
Меч обрел с бронею219.

[1214 г.] Ярл написал Снорри, чтобы тот выезжал к нему, и обещал ему высокие почести. И это было Снорри весьма по нраву. Но ярл вскорости умер, и с отъездом Снорри пришлось повременить несколько зим. Тем не менее, он решил ехать, когда придет подходящее время.

35. Распри Людей из Одди с Жителями Бергена.

[1217 г.] В то время Паль сын Сэмунда выехал из страны в Норвегию. Когда он прибыл в Берген, тамошние жители подняли его на смех и сказали, что он, наверняка, стремится стать конунгом или ярлом в Норвегии220. Некоторые с притворным усердием уверяли, что Палю уже пора присягать, и не стоит дожидаться, пока он подымет какую-нибудь враждебную шайку.

И вот из-за глумления, которому, по мнению Паля, его подвергли, он решил сесть на грузовое судно, державшее путь в Трандхейм к конунгу Инги221. Всего к мысу Стад из Бергена отплыло семь грузовых судов222. Предводителем одного из них был Аслак сын Хаука. Все эти суда потонули, и ни один человек не спасся.

Но когда обо всем этом узнал Сэмунд, отец Паля, он пришел в ярость и рассудил, что Паль погиб по вине бергенцев. Он собрал у себя множество народу, выехал на юг к Отмели и обвинил стоявших там купцов из Бергена. У норвежцев не было иного выхода, как согласиться на любые пени, которым Сэмунд захочет их подвергнуть. Многие люди пытались утихомирить Сэмунда, и прежде всего — Орм, его брат; он вел себя в этом деле лучше остальных Людей из Одди. Но ничто не подействовало. Сэмунд взыскал там с купцов триста сотен223.

На Острова Западных Людей пришел большой торговый корабль. Это было судно из Гренландии. Кормчими на нем были Гримар и Сёрли — он был родом из Хардангра. Сэмунд наложил на них пеню, как и на прочих купцов.

Сёрли отправился зимовать к Орму; им с Гримаром было тяжело смириться с потерей имущества. Гримар отправился зимовать в Одди; вместе с ним поехало немало норвежцев, и они держались враждебней некуда. Люди были уверены, что норвежцы надеялись напасть на Сэмунда, если им представится подходящий случай. Однако на хуторе было много народу. С местным людом норвежцы держались круто.

Орм купил у норвежцев леса, чтобы покрыть свою церковь, и лес этот еще не был свезен на сушу.

Епископ Магнус уже два года как вернулся в страну.

[1218 г.] Летом, когда Гримар с товарищами собрались отплывать. Орм сын Йона отправились на юг к Островам, чтобы забрать купленный им ранее лес. Приехав на место, Орм спросил Сёрли, не одолжит ли тот ему лодку. А тот сказал, что одолжит, если она понадобится. И днем, когда Орм собирался в дорогу, Гримар набросился на него и нанес ему смертельную рану. Затем они напали на Йона, сына Орма, сказав, что тому недолго придется оплакивать отца, и убили его. Отец с сыном оба были в чине дьякона. Священник Скегги оглушил Ивара, сына Сёрли, и после этого спрыгнул на плот <из плавникового леса> и оборонялся, стоя на нем. Ивар сын Сёрли убил его. Погиб также Торлейв со Двора Колли. Он был дьякон; женой его была Гудню, дочь священника Эйндриди сына Стейнгрима. После этого норвежцы не позволили ни одному кораблю покинуть Острова, прежде чем они сами выйдут в море.

Новости эти распространились, и все сочли их большими и дурными. Сэмунд проявил благородство и отдал все наследство Орма его детям, а они были незаконнорожденные224.

К этому времени Бьёрн, сын Торвальда сына Гицура, женился на Халльвейг, дочери Орма, и они жили на Столбовой Отмели. У них был сын по имени Клэнг. Весной, после убийства Орма, Бьёрн перебрался на Широкое Жилье и принял в свои руки хутор Орма и Годорд Людей из Долин. Бьёрн получил теперь доступ и к имуществу Кольскегта, и тому большому богатству, которым владел Орм. Он стал жить на широкую ногу и обещал вырасти в хёвдинга. Бьёрн был человек очень горячего нрава. Он выехал на север к Среднему Фьорду к своим родичам, сыновьям Кальва, оттуда отправился к Скале, вытащил там одного норвежца из церкви и велел убить; ему сказали, что это родич Сёрли.

Боргхильд, которая ранее была наложницей Орма, получила землю в Полях и много иного имущества. Она выделила дочери Орма приданое; кое-что получили и его сыновья. Дочь Орма звали Гудрун, у нее была другая мать. Гудрун была выдана замуж за Хольмстейна сына Грима; их сыном был священник Грим.

Сэмунд хорошо отнесся ко всем детям Орма.

[1218 г.] Летом того же года, когда был убит Орм, Снорри сын Стурлы собрался выезжать из страны. Он передал своему брату Торду имущество на сохранение, а смотреть за хутором на Дымном Холме поручил своей матери Гудню. Ранее она надзирала за хуторами своего сына Торда, в Усадьбе и на Песчаном Берегу.

[1218 г.] В то лето, когда Снорри уехал, он выдал свою дочь Халльберу за Арни, сына Магнуса сына *Асмунда [описка вместо Амунди]. Свадьба их была сыграна на Дымном Холме. Арни получил на половинных началах с женой хутор на Проезжем Холме и много иного имущества. Молодые в первое лето дольше всего жили на Дымном Холме, потому что когда они жили в другом месте, проку от девушки в семейной жизни не было.

Снорри узнал об убийстве Орма лишь по прибытии в Норвегию — выходил он в море из Белой Реки. О деле Людей из Одди пошла дурная слава из-за тех поборов, которым они подвергли купцов на Отмели. Те люди, которые заводили разговор о вире за убийство Орма, получали суровые ответы.

[1218 г.] Когда Снорри явился в Норвегию, хёвдингами там стали конунг Хакон и ярл Скули. Яря отлично принял Снорри, и Снорри переехал к нему. А те люди, которые сопровождали Снорри в поездке, Ингимунд сын Йона и Арни, сын Бранда, сына Гуннхвата, решили отправиться в паломничество в Рим. Зиму Снорри провел с ярлом.

[1219 г.] А следующим летом он отправился на восток в Гаутланд, к лагману Аскелю и фру Кристин226, которая прежде была замужем за Хаконом Шальным. Снорри ранее по просьбе ярла Хакона сочинил о ней песнь, которая называется Побудка227. Фру Кристин с почетом приняла Снорри и подарила ему много славных даров. Она подарила ему знамя, принадлежавшее Эйрику сыну Кнута228, конунгу шведов; знамя это было при нем, когда он сразил в битве при Гестильрейнар229 конунга Сёрквира230.

[1219/1220 гг.] Осенью Снорри вернулся назад к ярлу Скули и провел у него еще одну зиму, и к нему превосходно относились.

36. О страданиях епископа Гудмунда231.

[1218 г.] В то лето, когда Снорри выехал из Исландии, епископ Гудмунд вернулся в страну и направился к своему престолу. Он учредил на Пригорках школу, и учителем в ней был Торд Сайда. Тут же к епископу стеклось много людей, и средств стало не хватать.

Тогда Арнор собрал у себя народ и внезапно ночью нагрянул на Пригорки. Они схватили епископа в его постели и потащили его к выходу. Он цеплялся руками и ногами за дверь или загородку, но они потащили его еще грубей, так что он насилу смог избежать тяжких повреждений. Наутро они выволокли его из дому, положили на телегу и отвезли к Кряжу, на хутор Арнора. Они прогнали из усадьбы всех, кто был у епископа под рукой, и также всех учителей и учеников, да еще грозились сжечь школу вместе со всеми, кто там был. Тогда учитель вместе с Эйольвом, сыном Бранда из Полей232, уехал в Поля. Зимой он учил там многих мальчиков.

[1218/1219 гг.] Ту зиму епископ провел на Кряже, и его держали в темнице, словно преступника. Один слуга был при нем, и епископу никогда не дозволялось ходить одному, даже по нужде233.

Следующим летом они понесли его на носилках к Белой Реке. В этой поездке он страдал столь тяжко, что, по рассказам большинства людей, едва избежал переломов. Коней под ним разогнали так крепко, что носилки разлетелись на куски, и епископа протащило по камням и кочкам, и никто не пришел ему на помощь.

Арнор ранее условился о месте на корабле, стоявшем у Белой Реки, и рассчитывал ехать тем летом из страны и увезти с собой епископа, хочет тот этого, или нет. Летом Арнор остался в тех краях, а епископ был при нем, и его стерегли234.

[1219 г.] В то время Эйольв сын Кара, как было рассказано ранее, жил на Плоском Острове. Он сильно опечалился, узнав, что над епископом творят насилие, и отрядил на юг паренька по имени Скума Малыш. Это был храбрый человек, и при том не настолько юный, как это казалось, судя по его росту. Летом Скума был на Полях Белой Реки235 и бегал с поручениями туда, куда его посылали. Он подолгу просиживал в Землянке Людей Северной Четверти236, где находился епископ. Землянки же стояли тогда западнее Белой Реки, у Холма Тьодольва: там сейчас стоят дома бедняков. Двери были проделаны в середине землянки, со стороны холма. Епископ находился в том рукаве землянки, который был ближе к реке, и его спальный мешок был напротив торца, а доска в его головах указывала в сторону Яра237.

Летом после Мессы Марии [15 августа 1219 г.] Эйольв сын Кара выехал с Плоского Острова на юг к Песчаному Берегу к своей свояченице Гудрун и достал там лошадей. Всего их было пять или шесть человек. Они поскакали на юг через пустошь, а оттуда поехали дальше на юг к Болотам и ехали, покуда не прибыли на Ясеневую Рощу. Там жил человек по имени Гудмунд. Он приютил Эйольва и его спутников в загоне для овец, и он же сообщил епископу о том, что Эйольв прибыл.

Однажды ночью разразилась буря с дождем и мокрым снегом. Тогда Эйольв и его спутники выехали к Полям и выслали вперед одного из своих навстречу Скуме. А тот рассказал им, как обстоит дело, и что епископа стерегут шестеро. И вот люди Эйольва проникли в палатку. И когда Эйольв туда вошел, все стражники спали и громко храпели. Погода была влажной. Эйольв ослабил веревки шатра у головы епископа и снял шкуры, которыми тот был запеленат у ног и у головы. Он поднял епископа на руки и вынес его прочь из землянки. Там они переодели его в одежды, которые припасли для него заранее, рясу с капюшоном и белый плащ, и поехали с ним прочь, держа путь к Болотам. И они сами рассказывали, что им не встретилось на Полях Вальбьёрна ни одного топкого места, а кончики копий светились, освещая им путь.

Скума Малыш улегся в спальном мешке епископа. Вот стражники сказали, что шиш, мол, слишком заспался утром. Некоторые сказали, что он, должно быть, заболел, раз не соблюдает свои молитвы. Тогда люди подошли и заговорили с ним. Скума же поведал им, что епископа нет, и что его увез Эйольв сын Кара, и сказал, что они наверняка уже достигли Долины Длинного Озера на западе или еще более отдаленного места.

Об этом сообщили Арнору, и новости показались ему хуже некуда, но погони не получилось, потому что Арнор и его люди не знали, куда именно свернул епископ — в сторону ли Болот, или же на запад в Долины239.

Арнор отменил свой выезд и отправился на север в Нагорный Фьорд и провел зиму там.

Через какое-то время епископ и его спутники выехали на запад к Песчанку Берегу к Гудрун дочери Свейнбьёрна240, взошли там на корабль и от плыли к Плоскому Острову. Там они пробыли короткое время, а потом отбыли в Старушечий Фьорд и вначале скрывались в лесу, пока не выяснили, что Арнор их не преследует241.

37. Сигхват и Арнор разогнали людей епископа242.

[1219 г.] Перед Поздней Мессой Марии [8 сентября 1219 г.] епископ послал гонца на Мыс Скальм на Отрог к священнику Оддлейву: он хотел прибыть туда сам-девятый и пропеть Мессу Марии. Но священник посчитал, что не сможет их принять, и противился243. Тогда епископ предложил приехать с двумя спутниками. Но священник противился и этому. Тогда епископ сказал, что Оддлейва в ближайший год все равно постигнет большая незадача, чем кормление епископа с двумя спутниками. И все сбылось, ибо следующим летом, накануне Мессы Марии, весь тамошний хутор сгорел дотла.

Епископ Гудмунд какое-то время пробыл в Старушечьем Фьорде, и истребил множество привидений в таких местах, где люди ранее не решались жить. После этого ни одному человеку от них вреда не было244.

Оттуда епископ отбыл назад на Плоский Остров и сидел там зиму с множеством народа. У Эйольва были очень большие расходы, но он сносил их достойно245.

[1220 г.] А весной епископ двинулся в северные округи. Вместе с ним выехали Эйольв сын Кара и Эйнар сын Хравна. При нем были также Кетиль сын Ингьяльда246 и Йон сын Офсйга, брат Эйольва. Они прибыли на Пригорки и задержались там на какое-то время.

Затем они двинулись на север в Скоблёную Долину, и епископ рассчитывал ехать дальше на север в свою область. Но Жители Островного Фьорда не хотели принимать его и его отряд.

Епископ переправился через Фьорд к Мысу и спешно уехал оттуда на север в Долину Дымов. Там епископ остановился летом надолго. К нему стеклось много народу. Там с епископом был Бергтор сын Йона, и всего почти десять десятков людей. Бондам было трудно ужиться с ними, но какое-то время они терпели247. Епископ отправился на Отрог, и Ивар его сносно принял. Было выставлено пристойное угощение, но легко было понять, что никакой любви Ивар не выказал. Тем не менее, они расстались по-хорошему, и епископ отбыл оттуда и какое-то время сидел на Эйнаровом Дворе.

Священник Эгмунд съехал оттуда и перебрался со своим скотом на Отрог, а Хёскульд сын Гуннара, которому принадлежала половина Эйнарова Двора248, остался, ибо он содержал епископа на свой кошт.

Немного позднее епископ гостил на Дворе Греньяда. Прошел слух, что он собирается снова приехать на Отрог. Ивар теперь, однако, ни за что не соглашался принять его: у него было сорок человек, снаряженных как в битву, и он расставлял их по местам. Пока он этим занимался, епископ въехал на выгон.

Эйольв и его люди спрашивают, к чему все эти приготовления.

Но Ивар говорит, что отныне им придется сполна отработать, прежде чем они доберутся до его владений, и что пусть лучше пропадает все сразу: и мужики, и коровы.

Услышав это, епископ сказал:

— Едем отсюда, ребята. Не надо связываться с Иваром, ибо сейчас с ним нечистый дух.

Епископ скачет оттуда к Щеке и гостит в Усадьбе249.

Бонды расходятся по домам, но посылают известие Сигхвату с Арнором, чтобы те избавили их от этой напасти. Те откликнулись быстро. Арнор набирает народ в Долинах, а Сигхват — в Островном Фьорде.

В понедельник, когда епископ находился под Горой, Ивар скачет наверх к Кустарникам Вали; вместе с ним были священник Эгмунд с Эйнарова Двора и его сын Одди250. Там, по дороге, им повстречался Торвард с Грязного Двора. Они спешились и стали беседовать.

Тут к ним подъезжает Хёскульд сын Гуннара.

Ивар сказал:

— Чего ради ты скачешь, Хёскульд, у нас под носом, и дразнишь нас, ведь неясно, будем ли мы это терпеть?

— У меня есть свои дела, а вы занимайтесь своими.

В этот миг к Хёскульду подскакивает Одди Стриженая Башка и рубит его мечом, целя в ногу. Но Хёскульд вовремя отвел ногу, закинув ее на шею коня, и удар пришелся коню в бок. Хёскульд ускакал дальше, но когда он выехал на поле под Горой, конь под ним пал. Затем Хёскульд отправился к епископу, а Ивар и его спутники вернулись домой на Отрог251.

После этого епископ едет на Эйнаров Двор, а оттуда — на Святой Двор; он собирался освятить там осенью церковь на Мессу Йона252, что и было сделано.

Эйольв сын Кара прискакал на Отрог и предложил Ивару, чтобы епископ освятил местную церковь днем позже. Но Ивар этого не желал и сказал, что будет оборонять хутор с оружием, если епископ вздумает туда нагрянуть.

[30 августа 1220 г.] Вот епископу пришло донесение, что со всех сторон на него идут отряды. Тогда епископ завершает освящение церкви. После этого люди готовятся оборонять церковный двор и набирают себе большие камни. Затем они видят, как со стороны Эйнарова Двора на них надвигаются отряды. Свита епископа стояла на церковном дворе, а бонд Торльот, со своим братом Сигурдом, и их люди стояли в другом месте.

Тут Сигурд сказал:

— Ну что, парни, видите, как едет отряд хёвдингов? — вот вам и засов на чулан из Дымной Долины.

Затем они замечают, как снизу, по Озерному Склону, едет другой отряд. Оба отряда явились почти одновременно. Было три часа дня.

Тут же прокричали боевой клич и пошли на приступ. Арнор со своими людьми наступал с юга, Сигхват — со стороны ограды и выгона, а Ивар — с севера. Епископ находился в церкви. Теперь начинается ожесточенная схватка, и в ход идут камни и копья. Стурлу сына Сигхвата оглушили камнем.

Тут Сигхват сказал:

— Никого не щадят ныне люди епископа — теперь они бьют мальца Стурлу, как прочих мужиков253. Где же ты, Гудмунд сын Гисля? Ты, что ли, не видишь на церковном дворе Эйольва сына Кара? Или, может быть, ты забыл Битву на Песчанике?

От этих подстрекательств Сигхвата его люди встрепенулись и пошли на приступ. Тут в войске епископа пал один человек, по имени Гисли. Немного позже удар копьем в глаз получил человек Арнора, по имени Хамунд сын Торварда; он скончался на следующее утро.

После этого епископ вышел из церкви и присоединился к своим людям. Они вошли в раж и бились отчаянно, а лучшим из всех был Йон сын Офейга.

Увидев это, нападавшие временно отступили и сочли, что лучше добиться победы при помощи ума, не прибегая к рукопашной. К тому же они не хотели биться, подвергая жизнь епископа опасности. Они ставят людей, чтобы никто из войска епископа не выбрался прочь, против их воли254. После этого предводители отошли на юг к полю.

Тут Арнор спросил Сигхвата:

— Не кажется ли тебе, зять, что схватка была жестокой?

— Точно, жестокой, — говорит тот. Арнор сказал:

— С прошлого лета мне нездоровится. Но когда до меня дошли слова жителей Долины Дымов, что им нужна помощь, всю хворь с меня как рукой сняло, и я чувствую себя хорошо.

— Ты, наверное, считаешь это знамением, — говорит Сигхват.

Арнор говорит:

— Я называю подобное событием, а не знамением.

Затем они возвращаются к церковному двору. Пробовали заключить перемирие, но ничего из этого не вышло. Так проходит ночь. Епископ и его свита были в церкви, а прочие засели вокруг на дворе. Одному человеку епископа удалось выбраться из церкви наружу к реке. Он звался Эйольв Хворост и был смутьяном. Он был схвачен и избит. Его приволокли назад полумертвым и затем убили.

Рано утром, в воскресенье нападавшие соорудили таран из бревен и поднесли его к рощице, которая была к югу от ограды, чтобы снести стену ограды с его помощью. В стене образовалась брешь, и почти сразу люди епископа сдались и ушли в церковь.

Рядом находился Ислейв сын Халля, и никто из его людей не сражался. Ислейв жил тогда на Поперечной Реке в Долине Лососьей Реки. Он пригласил епископа к себе, и тот уехал с ним.

А те, кто остались, пошли сдаваться на милость. Арнор дал пощаду Эйольву сыну Кара, а Туми сын Ситхвата — Йону сыну Офейга. Двух человек убили на пригорках к северу от хутора. Один из них звался Торгейр Халейг255, а другой — Торд сын Ари.

Сигхват после этого уехал прочь, а Арнор задержался на ночь256.

Епископ ехал с Поперечной Реки на север через Пустошь Дымов к Овечьему Мысу и освящал церкви в дни блаженных мужей. После этого он выехал с севера в сторону Секирного Фьорда и вновь ехал через Пустошь Дымов. Но когда он прибыл в Долину Дымов, ему сообщили, что жители Островного Фьорда поднимутся против него. Тогда он поехал на юг через Долину Барда и Долину Крючьев через Пески и не делал привала, пока не прибыл в Одди. А Сэмунд радушно принял епископа и предложил ему оставаться, сколько тот хочет. Епископ это предложение принял и провел там зиму с несколькими спутниками, а других его спутников Сэмунд разместил на зимовку поблизости257.

38. Снорри отговорил норвежцев от похода в Исландию и вернулся в страну.

[1218–1220 гг.] Снорри сын Стурлы провел у Скули два года, как было написано ранее. Конунг Хакон и ярл Скули сделали его своим стольником258. А весной Снорри собрался в Исландию. Норвежцы же были тогда очень враждебно настроены к исландцам, а более всего — к Людям из Одди, из-за тех грабежей, что случились на Отмели. Дошло до того, что решили устроить летом военный поход в Исландию. Уже были собраны корабли и названы люди, которым полагалось ехать. Однако большинство умных людей отнюдь не рвалось в этот поход, и многие возражали против него. Скальд Гудмунд сын Одда находился тогда при ярле Скули. Он сказал эту вису.

№ 13.
Вяз огнива вязи Стрел,
совет открой мне:
В чьей стране пристроить
стопы этим летом?
Ран грача пресытить
Спешно ярл решился,
Но свою отчизну
Грабить не пристало259.

[1220 г.] Снорри очень отговаривал от похода и говорил, что разумнее было бы сделать лучших людей в Исландии своими друзьями, и утверждал, что он сумеет своими речами убедить народ слушаться норвежских хёвдингов. Он сказал также, что, за вычетом Сэмунда, в Исландии нет более уважаемых людей, чем его братья, и поэтому он, по его словам, сумеет убедить народ, если ему дадут такую возможность.

И от подобных увещеваний гнев ярла несколько смягчился, и он постановил, что исландцы должны упрашивать конунга Хакона, чтобы тот попросил вместе с ними отменить поход260.

Конунг был тогда еще молод, но лагман Дагфинн261, который был тогда его советчиком, был очень большим другом исландцев. И так и поступили, и конунг постановил отменить поход. А конунг Хакон с ярлом Скули сделали Снорри своим лендрманном262 — это был общий замысел ярла со Снорри. А Снорри должен был за это призвать исландцев к послушанию норвежским хёвдингам263. Снорри должен был также прислать в Норвегию Йона, своего сына, чтобы тот оставался заложником ярла, пока обещания не выполнены264.

Снорри замешкался со сборами, и плавание его было тяжелым; у Восточных Фьордов он потерял мачту, но добрался до Островов Западных Людей. Ярл подарил ему корабль, на котором он плыл, и пятнадцать дорогих подарков в придачу. Снорри сочинил о ярле две песни265. Все повторяли разорванный стев266 из Драпы о Скули:

№ 14.
Скули жестко, ражий,
Ярлов на престоле
Превзошел, щедрейший267.

Но когда Снорри пристал на Островах Западных Людей, весть о его прибытии и о том, с какими почестями его проводили, быстро распространилась по всей стране. Жители Южной Четверти сильно обозлились на него, а более всего — свояки Орма сына Йона: они сочли, что Снорри поставлен норвежцами, чтобы мешать получению виры за убийство Орма268. Более всего злобствовал Бьёрн сын Торвальда, который жил тогда на Широком Жилье и обещал вырасти в хёвдинга. Жители Южной Четверти подняли на смех стихи, сочиненные Снорри о ярле, и извратили их. Тородд из Тюленьего Залива дал валуха одному человеку, который сочинил вот это:

№ 15.
Не желаю рожу
Ярла на престоле
Целовать, скуласту,
— Страсть жестка щетина.
Кал орла для ярла
Развезен зловредно:
Никогда паршивей
Вирши не кропали269.

Снорри отправился с корабля гостить на Палатный Холм; всего их было двенадцать человек, но щитов у них набралось намного больше дюжины, и все были богато украшены. Они держались очень важно.

Туда же со своими провожатыми явился Бьёрн сын Торвальда, и многие из них, как Стейнгрим, сын Кожаной Буки270, были очень невоздержанны на язык.

Дошло до того, что Бьёрн стал в открытую задирать Снорри и спросил, правда ли тот посажен, чтобы лишить их почестей за убийство Орма271. Но Снорри это отрицал. Бьёрн сделал вид, что не слышит ответа, и дошло до ругани.

Епископ Магнус приложил руку к тому, чтобы помирить их, но, расстались они, тем не менее, довольно враждебно. Снорри отправился домой на Дымный Холм и провел зиму там.

39. Убийство Бьёрна сына Торвальда.

[1220/1221 гг.] Ту зиму епископ Гудмунд провел на хуторе в Одди, у Сэмунда; было это после Битвы на Святом Дворе272.

Той же самой зимой вскрылась большая вражда между Бьёрном сыном Торвальда и Лофтом Епископским Сыном. У них нашлось множество поводов. Вначале они не сошлись насчет лесов Кольскегга Богатого и Лофта. Кольскегг держал хутор на Глинистом Яру, и их с Лофтом леса были рядом. Лофту показалось, что работники Кольскегга нарубили себе леса из его владений, и он потребовал за это виру. Но Бьёрн сын Торвальда ничего не желал платить и говорил, что Лофт все лжет про межу между лесами. Из-за этих дел Люди с Широкого Жилья подняли Лофта на смех и сложили о нем много хульных стихов с танцами, и придумали много иных насмешек.

Мировая между ними была назначена на Речном Мысу. Судьями должны были быть Торвальд сын Гицура и Сэмунд сын Йона.

И когда Лофт отстаивал свою сторону, он сказал, что епископ Паль, его отец, указал именно те рубежи в лесу,

— как сейчас говорю я. Кольскегг отвечает:

— Не слыл твой отец покладистым человеком, когда начинал, и часто гнул в свою пользу, хоть он и стал потом добрым человеком, раз был избран епископом.

Лофт вскочил и сказал:

— Послушать только, ты, трусливая жопа (rassragr maðr), смеешь попрекать моего отца в неправедности! Так никогда не помиримся.

Сэмунд сказал:

— Нет, нет.

Тут подал голос Торвальд:

— «Нет» — это не те слова, которые нужны, чтоб исправить положение.

Затем они послали за Лофтом и просили его соблюдать мировую, в которой уже ударили по рукам. Но Лофт не хотел этого делать, пока Торвальд не принесет клятву в третейском суде.

Они присудили леса Кольскеггу. Сэмунд просил Лофта принести Торвальду клятву, но тот ни за что этого не хотел. Они расстались на том, что и те и другие сочли себя ущемленными хуже, чем прежде.

У дрязг Бьёрна с Лофтом была и глубокая подоплека: Людям из Одди было крайне не душе, что Люди Ястребиной Долины приходят к власти к востоку от Реки. В этом с Лофтом были заодно сыновья Сэмунда, Харальд и Вильхьяльм, которые к этому времени сильно возмужали.

У Сэмунда был обычай устраивать пир каждой зимой на Мессу Никуласа [6 декабря 1220 г.], и он пригласил на него всех видных людей в округе. Сам Сэмунд неизменно сидел посередине длинной скамьи, а своего родича Лофта он посадил на той же скамье рядом с собой. Бьёрн же сидел напротив Сэмун-да на почетном месте, на другой скамье. Пили обильно, и было много разговоров за питьем. И вот, вспыхнула перебранка между Лофтом и Бьёрном с его друзьями. Особенно усердствовал Стейнгрим из Ледового Фьорда. Тут же были произнесены кое-какие стихи, и расстались они враждебней некуда.

После этого Лофт посылает людей к Снорри; он расписал Снорри свои невзгоды и, по мнению многих, Снорри не слишком старался удержать Лофта от смуты с Бьёрном.

В конце весны, после дней переезда (eftir fardaga), Снорри послал на юг к Лофту своего провожатого Вальгарда сына Стюрмира, и тот уехал оттуда не сразу273.

Затем Лофт послал человека на Широкое Жилье сообщить Бьёрну, что он явится к нему на следующей неделе, и просил его хорошенько подготовиться: он, мол, рассчитывает положить их распрям конец.

После этого и те, и другие стали спешно собирать оружие и доспехи. Эйнар сын Гисли прибыл на Широкое Жилье и несколько ночей готовил оружие Бьёрна и его людей. Он был другом Лофта и обещал примкнуть к нему в оговоренное время, а те услуги, которые он окажет Бьёрну, по его словам, будут бесполезны.

По мере того, как приближался день сходки, обе стороны стягивали силы.

С Лофтом было трое сыновей Сэмунда, Харальд, Вильхьяльм и Андреас, и три сына Торстейна сына Йона, Андреас, Амунди, Гуннар. Был с ними и Гудлауг с Поля Тинга, сын Эйольва сына Йона, брата Вальгерд с Ключей, вместе со своим братом Ингибьёрном и своим родичем Финном сыном Торгейра. Гудлауг очень выделялся среди всех спутников Лофта, хотя войско у того было отборное, и числом не менее десяти десятков людей.

У Бьёрна на хуторе было семь десятков людей. Там был Маркус сын Мёрда со Скалы274 и Паль с Рощи Стейна. Туда прибыл погостить и Арни сын Магнуса275. Бьёрн и его люди приготовились держать оборону у южной стороны церкви и церковного двора. Они сняли большие бревна с венцов в том месте, где сходились надвратная и основная постройки церкви, а также там, где сходились церковь и хор, и распределили свои силы: кто-то оказался ближе к востоку, а кто-то к западу.

[17 июня 1221 г.] Когда Лофт въехал на выгон, он произнес следующее:

№ 16.
Вот ступает Бука,
С гор на двор, с погромом.
Тащит за собою
Враз хвостов пятнадцать276.

В тот миг, когда они появились на хуторе, звонили к мессе.

Прибыл туда и Сэмунд из Одди; его люди не спешивались, и у него было две сотни людей. Он послал гонца на церковный двор и сказал, что все, кто перейдут в его войско, получат пощаду, независимо от того, сделают ли они это раньше или позже. Он велел также передать отдельно пощаду для Арни. Но тот ответил, что уже отужинал с Бьёрном накануне, и будет обедать там же.

Лофт тоже спросил, перед тем как идти на приступ, нет ли среди собравшихся каких-либо друзей и свояков Орма Свиногорца или Снорри сына Стурлы, и сказал, что дает им всем пощаду.

Тогда Арни Беспорядок отозвался:

— Я признаю, что сказанное относится ко мне, и все же я в этот раз не расстанусь с Бьёрном.

Бьёрн подал голос и сказал, что еще неясно, кто из них в этот день сможет давать пощаду.

Вот начинается битва, и обе стороны бьются крайне ожесточенно и долго. Лофт наступал с востока, а Гудлауг с запада, там, где стоял сам Бьёрн. Бьёрн был в плотном панцире и сражался доблестно. Они заранее принесли камни и обрушили их на нападавших. Лофт велел своим людям не бросать обратно и ждать, пока запас камней у тех иссякнет. В войске Лофта погиб один человек, в самом начале встречи.

Бьёрн очень утомился от обороны и сказал Арни Беспорядку, чтобы тот оборонял места их обоих, а он пока отойдет к церкви и сделает передышку. Все по мере сил помогали Арни держать оборону, а лучше всего — Стейнгрим. Бьёрн расстегнул панцирь, ибо ему стало жарко. Но когда он вернулся назад, Гудлауг и cro люди увидели, что шея Бьёрна открыта. Тогда Гудлауг бросился впсред и поразил Бьёрна в горло копьем, которое они называли Серым Клинком и про которое говорили, что им в свое время владел Гисли сын Кислого277. Удар пришелся в горло; Бьёрн отошел к церкви и осел наземь.

Гудлауг подошел к Лофту и сказал ему, что Бьёрн ранен.

Лофт спросил, кто тут постарался.

— Мы с Серым Клинком, — отвечает тот.

— Насколько тяжело тот ранен? — сказал Лофт.

Гудлауг показал ему копье, и белое нутро было далеко на оперенье. Они поняли, что рана смертельна.

Тут Лофта спросили, следует ли продолжать наступление.

Тогда Лофт отвечает:

— Еще жив Стейнгримишко.

Тогда на того навалились, что было сил, Стейнгрим мужественно защищался и пал.

После этого многие бежали с церковного двора в отряд Сэмунда за пощадой; в числе первых это сделали Маркус с Палем. Хуже всего для людей Бьёрна было то, что те, кто бежал от Гудлауга, получали камни себе в спину, а другие, которые сражались с Лофтом, в это время не могли их прикрыть. Там в войске Бьёрна пал священник Хедин и всего семь человек.

Арни Беспорядок положил труп Бьёрна на церковном дворе и просил Сэмунда забирать своего зятя, — и лучше было сделать это пораньше.

Среди людей Бьёрна там был Кольскегг Богатый. Когда он перебежал в отряд Сэмунда за пощадой, Андреас сын Торстейна278 хлопнул его обнаженным мечом плашмя по спине и спросил, почем нынче фунт мяса.

— Большие скидки (halda lagi), — говорит Кольскегг.

Всем людям дали пощаду.

Затем Лофт подошел к Сэмунду и спросил, какую помощь он им окажет.

Сэмунд спросил, чего от него ждут.

Они сказали, что просят его скакать к себе домой в Одди и держать на хуторе много народу, не распуская отряд. А они сделают то же самое у себя на Перевале и будут пережидать там до тинга, а к тингу наберут еще больше народу и посмотрят, кто из них с Торвальдом окажется крепче.

Сэмунд не был готов на это пойти и сказал, что ему не пристало открыто враждовать со своим зятем Торвальдом.

Лофт и его люди крепко пеняли за это Сэмунду, прежде чем расстались с ним. Затем Лофт со своей свитой ускакал домой.

Новости в ту же ночь распространились по ту сторону реки. Когда Торвальд услышал их у себя на Обвале, он тотчас съехал оттуда на Палатный Холм и приготовился там к обороне, ибо люди были уверены, что Лофт не остановится на достигнутом, а Сэмунд наверняка поможет ему всеми своими людьми.

Встреча на Широком Жилье случилась на Мессу Ботольва [17 июня 1221 г.]. А перед тингом Лофт уехал на запад к Городищенский Фьорд и остановился на Столбовом Холме. Снорри перебрался со своим хутором туда, ибо он не хотел сидеть на Дымном Холме в ту пору, когда у них с Жителями Южного Побережья была вражда279.

Снорри радушно принял Лофта и обещал ему свою поддержку на тинге, если Сэмунд или какие-нибудь другие хёвдинги согласятся поддержать его. Затем Лофт отправился дальше на Двор Кольбейна проведать Торлака, своего дядю по матери, с его сыном Кетилем, который жил тогда в Долине Реки Хит и был женат на Халльдоре, дочери Торвальда сына Гицура, и этот брак сводил на нет возможную помощь Торлака с Кетилем.

Одд сын Свейнбьёрна и с ним другие люди из годордов Сэмунда поехали к нему на юг через пустошь; они полагали, что тот наверняка поддержит Лофта. К началу тинга Лофт тоже подъехал на юг. Но на тинге Сэмунда не было, а Торвальд там был, и у него было много народа280.

Лофт не решился тогда ехать на тинг и уехал к морю к Островным Пескам, а оттуда — на Острова Западных Людей, и пробыл там какое-то время.

Торвальд вел свою тяжбу на тинге почти без сопротивления, ибо никто открыто не выступил против него, в защиту Лофта. Гицуру сыну Торвальда было тогда двенадцать лет: он осудил Лофта и обьявил его вне закона281. Были осуждены и другие люди, которых сочли заслуживающими наказания.

Но когда Торвальд узнал, что Лофт отбыл на Острова, Торвальду показалось, что тот сможет совершить оттуда набег, улучив подходящее время. Вдобавок люди не верили, что Сэмунд вообще не окажет Лофту никакой помощи. Торвальд принял после тинга такое решение: он призвал к себе народ и послал сообщить своим родичам и друзьям, чтобы они собирали корабли и отправлялись на Острова к Лофту. На подмогу ему явился Арнор сын Туми. Сигхват тоже выслал своих сыновей на подмогу Торвальду. Туми предводительствовал Жителями Островного Фьорда. У него была большая свита, и они сильно бесчинствовали, когда попали на юг страны. А Стурла предводительствовал Людьми из Долин; он к зтому времени принял хутор у Овечьей Горы. Сигхват ехал до Городищенского Фьорда вместе с ним и просил передать Торвальду, что он поедет встречаться со Снорри и отговорит того поддерживать Лофта, как они и уславливались заранее. А если он не сможет отговорить Снорри, тогда, по его словам, они оба поедут вместе.

Снорри был очень настроен поддержать Лофта, потому что у него с Бьёрном была лютая вражда. Снорри крайне не понравились издёвки, которым Жители Южной Четверти подвергли его стихи. Тогда же на Столбовом Холме было сложено несколько вис282. Вот одна из них:

№ 17.
Бьёрн железом в горло
Пригвожден каленым, —
Гнул в дугу Гудлауг
Люд, клинок подъемля.
Сдох богач — похоже,
Сталь его ласкала
Слишком жестко в рожу.
Грозен ражий Скули283.

Снорри был довольно угрюм, когда Сигхват прибыл на Столбовой Холм. Тем не менее, братья хорошо поладили и кончилось тем, что Снорри отказался от замысла помогать Лофту.

А когда Сигхват отбыл на запад в Долины, друзья спросили у него, как прошла встреча между братьями.

Но Сигхват отвечает, что у Снорри была за плечом занесенная для удара секира, такая острая, что он опасался, что она порежет, едва дотронешься, — а затем я вынул из моего кошелька точило и затупил им острие до такой степени, что секира улыбалась мне, когда мы прощались.

Когда Сэмунд узнал о том, сколько народу собрал Торвальд, он выехал из дому из Одди, и немногие знали, где он был. Поэтому его сурово осуждали за то, что он никак не помог своим родичам. Тогда сложили этот стих:

№ 18.
Лофт сел на шхерах,
Пташек дерет,
Сэмунд — в пещерах
Лишь ягоды жрет284.

40. Мировая за убийство Бьёрна сына Торвальда.

Когда Лофт узнал о том, что Торвальд стянул у себя народ и собирается нагрянуть на Острова, он понял, что оказался в ловушке. Тогда он переправился в Исландию и уехал на восток к подножию Островных Гор и сперва остановился в Роще у своей свояченицы Халльгерд.

Но когда Торвальд узнал про Лофта, он двинул свои отряды на восток к подножию Островной Горы, и они размещались с бесчинствами, особенно в Роще.

Лофт к тому времени успел ускакать дальше на восток.

Затем были посланы люди за ним с предложением мировой. Лофт был готов мириться, и очень обрадовался, узнав, что ему это предлагают. Затем были даны ручательства безопасности и назначена встреча на Водопадной Реке неподалеку от Лесов, ровно в том месте, где в свое время встретились Сэмунд и Сигурд сын Орма.

Сэмунд был в Лесах и не хотел подходить ближе. Орм Свиногорец явился с тремя десятками людей. Он выступил с посредничеством и проявил добрую волю. А больше всего возражали против того, чтобы мириться без человекоубийств, Туми сын Сигхвата и Арнор сын Туми. Но когда разговор пошел о примирении, выявилось, что Торвальда устраивают далеко не любые условия: он сказал, что наихудшей вирой за сына была бы нужда истреблять своих врагов секирой. Зато он, по его словам, не пожалеет сил, чтобы добиться от них такой виры, и подвергнуть их такому изгнанию, как ему заблагорассудится.

Исход дела был таков, что Торвальд должен был самолично решить тяжбу, но всем людям сохранялась жизнь и неприкосновенность членов. Лофт попытался вначале оговорить, чтобы у него не отнимали годорд и не заставляли переезжать и не изгоняли из страны более, чем на три года. Но Торвальд тут же в ответ потребовал, чтобы Лофт немедленно сдался им на милость, вместе с Харальдом сыном Сэмунда, Гудлаугом и Ингибьёрном, а также Амунди и Андреасом, сыновьями Торстейна. Арнор принял их всех, Лофту это было крайне не по душе. Однако дело зашло настолько далеко, что приходилось соглашаться на все, чего хотел Торвальд.

Арнор сын Туми выставил еще одно условие: чтобы Лофт во время заключения мировой и удара по рукам стоял ровно на том клочке земли, где ранее стоял его зять Сигурд, когда Люди из Одди подвергли их унижению.

После этого ударили по рукам.

Затем отряды разделились, и общее мнение было таково, что ни один отряд не устраивал больше бесчинств и не вел себя хуже, чем тот, который был у Туми сына Сигхвата — сообразно держался и сам Туми, — и, напротив, не было отряда, который вел бы себя лучше, чем тот, которым распоряжался Стурла. Он и сам проявил себя в этих делах с лучшей стороны и приобрел поэтому много друзей на юге страны. Правда, впоследствии говорили, что Стурла уже тогда задумал породниться с Людьми из Одди, что потом и произошло. В этой поездке Стурла впервые увидел Сольвейг285, но разговаривал с ней мало, или не разговаривал вообще.

Пени, которые вынес Торвальд, были сопоставимы с наибольшими наказаниями, когда-либо выносившмися по мировым тяжбам в Исландии286.

[1221 г.] Тем же летом Лофт и Харальд сын Сэмунда, и Гудлауг с его братом Ингибьёрном, выехали из страны. Лофт выехал вместе с Арнором сыном Туми.

Лофт летом сломал ногу, и после того, как она срослась, ему показалось, что дело неладно. Тогда он велел сломать ногу еще раз, и сам указал, как надо перевязывать. В этот раз срослось хорошо, но ходил он немного прихрамывая.

[1221 г.] Арнор сын Туми поручил надзор за своими годордами в Нагорном Фьорде Торарину, сыну Йона сына Сигмунда. Торарин был посажен на Тальниковом Болоте и должен был охранять округу от людей епископа Гудмунда, если те вздумают явиться.

[1221 г.] А епископ Гудмунд, как было написано ранее, провел ту зиму на хуторе в Одди. Летом же он выехал в Городищенский Фьорд и разъезжал в его пределах. А когда наступила осень, Торд сын Стурлы проводил его на север до Нагорного Фьорда и далее до самой его усадьбы, и епископ там обосновался.

Жители округи по-прежнему не допускали епископа до своего имущества287.

41. Кончина Арнора сына Туми.

[1221 г.] В то лето, о котором рассказывается, Снорри сын Стурлы послал в Норвегию своего сына Йона288. Вместе с ним выехал Арни Беспорядок, зять Снорри. Они предстали перед ярлом Скули, и ярл радушно принял Йона. А Арни отправился дальше к конунгу Хакону, ибо конунг был его большим другом289.

Когда Лофт Епископский Сын прибыл в Норвегию, он тоже отправился к конунгу Хакону290, вместе с Харальдом сыном Сэмунда. Конунг Хакон сидел в Бергене.

Однажды, когда конунг пошел садиться за стол и стоял перед столом, совершая омовение вместе с теми людьми, которые с ним трапезничали, в дом вбежал человек по имени Эйрик Юный. Его брат находился на Отмели в то время, когда Сэмунд отнял имущество у купцов. У Эйрика в руке была секира, и он всадил ее Харальду сыну Сэмунда в шею. Эйрик тотчас выбежал из дома прочь. Но конунг велел бежать за ним и убить его, где бы он не нашелся. Эйрику удалось выбраться из Бергена, и его настигли далеко за городом, уже за Мельничной Долиной, и сразу же убили. Харальд был очень тяжело ранен, но все же пошел на поправку.

Гудлауг покинул страну и скончался на пути в Рим.

[1221/1222 гг.] Той же зимой Арнор сын Туми подхватил болезнь и скончался во время йоля. Асдис, его жена, и двое их детей, Кольбейн и Арнбьёрг, были тогда в Норвегии. Кольбейну было тогда тринадцать лет, а ей — шесть. Люди Арнора сильно горевали о нем. Молва называла его надежнейшим мужем и человеком искренним.

42. Убийство Туми сына Сигхвата.

[1221 г.] Епископ Гудмунд сидел у себя на Пригорках после того, как Торд сын Стурлы уехал домой. К нему вновь стеклось множество народа, и летние запасы на хуторе кончились. Бонды все настойчивей повторяли, что не за горами полная разруха. Однако у бондов в то время не было сильного заступника, ибо Торарин был тогда еще молод и неопытен как хёвдинг и предводитель округи.

А в Островном Фьорде в это самое время Туми сын Сигхвата добивался от своего отца, чтобы тот выделил ему хутор и вверил ему на попечение все, или хотя бы часть, годордов, которыми распоряжался Сигхват и которые он получил от Сигурда. Туми заявлял, что он по своему положению ничуть не ниже своего брата Стурлы, который к тому времени принял хутор у Овечьей Горы и надзирал над округой в Долинах. Но Сигхват не желал уменьшать собственную власть на севере.

Тогда Туми перебрался на запад в Нагорный Фьорд и назначил бондам сходку. На ней он расписал бондам, что люди епископа наверняка пойдут на насилие, как только припасы на хуторе иссякнут, а предводитель их молод и неопытен.

Бонды прислушались к его словам. И они совместно решили сообщить епископу, что они не станут ждать, пока все запасы на хуторе кончатся, и пригрозили очистить усадьбу от людей епископа силой, если он сам не очистит ее добровольно.

Когда епископ услышал это, он, понимая, что Жители Северной Четверти не склонны ко лжи, когда сулят ему дурное, рассудил, что уж лучше отправиться в изгнание, чем обрекать своих людей на смерть291 и посылать их под оружие врагов. Затем епископ съехал со своего престола и перебрался на Рудный Остров; было это во время поста на йоль. При епископе было много храбрых мужей: Эйнар Белек, Петр сын Варда, Эйольв сын Кара, Кетиль сын Ингьяльда, Арон сын Хьёрлейва и многие другие292.

Туми садится теперь со своей свитой на усадьбе в Пригорках, словно это была его вотчина. Какое-то время и те, и другие пристально следят друг за другом, выставляют крепкую стражу и высылают лазутчиков. Так проходит йоль и приближается Сретение.

А на Мессу Бласиуса [3 февраля 1222 г.] разыгралась буря, и стало темно. Тогда с острова выехало три десятка мужчин: поехали все храбрейшие, кроме Петра сына Барда — он не пожелал нападать на своего родича Туми293. Епископ просил их не причинять Туми вреда, а лучше отвезти Туми к нему, если они найдут это уместным. Епископ сказал также, что вряд ли весть о них успеет дойти до хутора. [4 февраля 1222 г.] Они плыли на двух кораблях и появились на Пригорках ночью нежданно для всех294, ибо люди Туми сказали, что ветер с суши посторожит за них. Они знали, что Туми спал в каморке епископа, и поднесли огонь к южной торцовой стене, а с северной стороны сорвали крышу. Они предложили всем, кто хочет получить пощаду, выйти, если им это больше по душе, чем гореть в доме.

Туми и его люди, посовещавшись, решили выйти и не допускать того, чтобы хутор сгорел.

Всех, кто был в доме, вытащили наружу.

Они долго продержали Туми на дворе, ибо часть людей говорила, что его надо помиловать. За это время он очень озяб; он подал голос и просил не изводить его, ведь, может статься, — сказал он, — кое-кто из них решит, что дрожит он от страха. Тут многие стали хвалить его мужество и говорить, что его надо помиловать. Эйнар Белек сказал, что Туми не так распорядился годордами к северу от пустоши, чтоб eгo можно было оставить в живых. И он сам убил Туми, ибо других желающих не нашлось. Там также были убиты двое других людей, Торгейр сын Стейнгрима и Бергтор сын Одди. Двоим, Йону сыну Торда и Халльдору сыну Класи отрубили по ноге. А всем остальным дали пощаду295. После этого люди епископа уехали. А домочадцы потушили огонь.

Провожатые Туми собрались вместе и поехали в погоню за людьми епископа, а те бежали от них, что есть сил. Они видели друг друга, и прежде чем люди епископа добрались до кораблей, были отдельные стычки. Один из людей епископа отстал; его убили двумя ночами позже, имя его было Йон. Другой, по имени Торарин, умер от холода296.

Эйнар и его спутники вернулись на остров, и епископ дурно отозвался об их поездке, поскольку они убили Туми вместо того, чтобы привезти того к нему297. Они отвечали, что случившегося не изменишь (Þeir kváðu þar sagt allt um). Епископ сидит на Рудном Острове до конца Пасхи. Там, на острове, Эйнар Белек скончался от кровотечения из носу298. А после Пасхи епископ отъехал дальше на север, на Гримов Остров.

43. Убийство Хавра Управителя на Вороньем Ущелье299.

У Сигхвата сына Стурлы было очень много завистников, первое время после того, как он поселился в Островном Фьорде. Но чем дольше он жил там, тем более он нравился большинству бондов.

В то время Ингибьёрг, дочь Гудмунда Драгоценного, проживала на Вороньем Ущелье вместе с их сыновьями от Халля. Вместе с ней хутором управлял человек по имени Хавр. Он был брат Эйнара Белька, который убил Туми, сына Сигхвата. Между их хутором и Почвой была вражда. Жителям Вороньего Ущелья казалось, что Сигхват во многом сидит на почестях, которые получал Халль, пока был жив. А те, кто не был друзьями Сигхвата, говорили, будто он внес дурную лепту в распри между Кальвом сыном Гутторма и Халлем.

Как-то раз Сигхвату случилось выйти на свое поле, неподалеку от хутора. Он был в плаще, а на голову накинул капюшон. Он увидел, как к хутору скачут трое мужчин в полном вооружении, и признал Хавра. Он пошел в их сторону и сбросил рукой капюшон. Хавр и его спутники подъехали к ограде выгона, и приветствий друг другу не было.

Хавр спросил:

— Отчего у годи так мало народа?

— Я не знал, что мне понадобится поддержка, — говорит Сигхват.

Хавр и его спутники какое-то время пристально в него вглядывались, а потом повернули прочь; Сигхват же пошел домой.

Одного человека звали Гуннар Горсть. Он был очень сильный муж и подолгу жил на Гримовом Острове. Он нанялся работником на Воронье Ущелье. Некоторые люди рассказывают, что Хавр обманул Гуннара, а другие говорят, будто он придержал его плату. Гуннар по этому случаю обратился к Сигхвату. А тот сказал, что дело его не касается, и отослал к Халльдоре — она была с Гуннаром в родстве. Люди не знают, о чем они толковали, но только той зимой Гуннар разьезжал по округе и останавливался то тут, то там.

В последний день месяца гои, когда до начала Пасхи оставалось три недели, на Вороньем Ущелье случилось такое событие, что туда пришел ночевать Йон сын Бирны. Он не имел своего жилья и работал на Столбовых Амбарах. На хуторе находился также Хёскульд сын Гуннара; было это следующей зимой после того, как он убил священника Эгмунда и его сына Гуннстейна300. Им с Йолом отвели одну кровать, дальше вглубь от скамьи, а напротив, на другой кровати с наголовниками, лежал Хавр Управитель. У него был хороший сторожевой пес, который всегда лежал у его кровати. Однажды ночью пес пропал, и его так и не нашли.

Хавр каждую ночь ходил в церковь на молитву. И после того, как он пришел назад, и какое-то время лежал тихо, Хёскульд с товарищами услышали хрип с его стороны, Они подошли к нему и обнаружили, что Хавр ранен в грудь; его поразили секирой, которая торчала в ране; эта была секира самого Хавра, и она всегда висела у него над кроватью. Им показалось, что они слышат, как кто-то метнулся по горнице к выходу в южной стене. Тогда зажгли свет. Хавр уже испустил дух, и они позаботились о его теле.

Утром на Почве был сбор, и были поведаны эти новости. Туда явился Гуннар Горсть и взял на себя убийство Хавра. Сигхват дал уклончивый ответ, и сказал, что поденщики нынче пошли буйные, и было глупо придерживать их плату. Гуннар находился на попечении Халльдоры всю оставшуюся часть поста. Он погиб той же весной, когда люди Сигхвата возвращались с Гримова Острова домой.

Позже, летом, Йон сын Бирны явился на Столбовой Холм к Снорри и сказал, что его послал Сигхват. Он постился там покаянным постом сорок дней. Отсюда пошел слух, что именно он убил Хавра, и слух этот держался долго.

44. Поход на Гримов Остров.

[1222 г.] Весной после пасхальной недели Сигхват послал гонца на запад в Долины к Стурле и просил его выезжать на север с множеством народа: он сказал, что Стурле подобает мстить за убийство брата301.

Стурла тотчас откликнулся, созвал людей и выехал на север с большой свитой. С ними в пути был скальд Гудмунд сын Одда. Он сказал эту вису:

№ 19.
К Посохам на сушу
Хамдира затишье
Тащат Тунды ратей,
Встык идя на пустошь.
Не уйти ретивым
Пастырям морского
Вепря, но упорным
Будет бой, не спорю302.

Стурла приезжает на север в Нагорный Фьорд, Там уже был Торарин сын Йона, он собирал народ в Нагорном Фьорде, а Сигхват велел созывать людей по Островному Фьорду303 и Долинам. Затем они достали себе корабли и выехали к Гримову Острову. У них было почти три больших сотни народу.

Когда люди епископа увидели, что на них идет неприятель, они вскочили и схватили свое оружие. У них было семь десятков мужчин, способных держать оружие, а еще три десятка составляли женщины и нищие <калеки>304. Епископ с несколькими священниками ушел в церковь. Войском епископа распоряжался Эйольв сын Кара. Некоторые, перед тем как спуститься на берег, исповедались у спископа305.

Арон сын Хьёрлейва спросил Эйольва сына Кара, где доспехи Туми.

— Они висят дома в горнице над моей кроватью.

— Неужели нам сегодня не понадобится это оружие? — говорит Арон.

— Никто, по-моему, не жаждет брать его в бой против Стурлы, — говорит Эйольв.

Тогда Арон вручил свое оружие одному из товарищей, а сам пошел за доспехами Туми и облачился в них.

Но когда он проходил мимо церковного двора, епископ вышел навстречу Арону, и спросил, не хочет ли тот исповедаться.

Арон отвечал, что для этого уже нет времени.

— Проявляй доброту к бедным, — говорит епископ, — и мы еще повидаемся впоследствии.

Арон потом рассказывал, что ему накануне ночью приснилось, будто епископ возложил на него свой плащ.

Арон побежал в один из заливов: всего там оборону с ним держало одиннадцать человек. А Эйольв с тридцатью людьми был в другом заливе. Кое-кто стоял и в третьем заливе.

Стурла направил свой корабль прямо туда, где стоял Арон с его товарищами. На Стурле был красный плащ поверх брони, и полы плаща были заткнуты за пояс (upp dregit blöðunum). Как только корабли зацепили дно, Стурла и его люди прыгнули за борт и пошли наверх. Побережье в этом месте было покрыто клубками водорослей, а выше лежала галька. Люди епископа стояли у верхнего края полосы, где кончались водоросли.

Стурла сказал:

— Вон там, наверху, стоит этот дьявол Арон. Не дадим ему ускользнуть.

Тут Стурла вскочил на водоросли; сбоку его прикрывал Сигмунд Крючок.

Арон ударил Стурлу и просил наступать на него, сказав, что здесь Стурле будет лучше видно оружие его брата Туми.

Стурла в ответ ударил Арона копьем и пробил ему щеку, так что наконечник, пройдя рот, показался из другой щеки.

Арон, в свой черед, ударил Стурлу с такой силой, что тот упал на бок в водоросли, и броня съехала, обнажив бедро. Арон хотел поразить его туда, но Сигмунд Крючок выбросил щит над Стурлой, и удар пришелся в щит.

После этого Стурла вскочил, и на Арона навалились скопом; копья стояли в его теле так густо, что он не сразу смог упасть. У него было множество ран, но, тем не менее, ранен он был не столь тяжело, как они надеялись.

Затем люди епископа бежали с побережья, а люди Стурлы преследовали их. А Арон остался лежать на поле боя.

После этого Стурла и его люди направились к церковному двору. Были захвачены и оскоплены два священника, Снорри и Кнут.

Арон по-прежнему лежал на водорослях, пока Эйольв сын Кара не подошел к нему. Он спросил:

— Жив ли ты, свояк?

Арон отвечал, что жив, но не может пошевелиться.

Эйольв поднял его на руки и понес к морю. Там стоял корабль, а в нем сидели священник Арни306 и трое других людей.

Эйольв занес Арона на корабль и оттолкнул корабль от берега.

Они просили его ехать с ними.

Эйольв сказал, что хочет повредить оставшиеся суда, чтобы за ними не могли грести в погоню, и просил их не высаживаться на берег ближе Копейного Мыса.

Затем Эйольв бросился в корабельный сарай, в котором стояла паромная ладья, и стал расколачивать ее307.

Это услыхали люди Сигхвата, которые сбежались к сараю и обложили Эйольва; их было девять человек.

Эйольв оборонялся секирой до тех пор, пока они не срубили ее с древка. Тогда он схватил паромное весло и стал защищаться им, и они перерубили ему четыре весла. Затем человек по имени Бранд пронзил Эйольва копьем, так что наконечник вошел под одной рукой и вышел под другой. Тогда Эйольв бросился к морю, раскидывая противников. Был прилив, и до моря было недалеко. Ториром звался человек, который ударил ему вдогонку и почти отсек ногу у лодыжки, так что она держалась лишь на коже308. С этой раной Эйольв доковылял до берега и бросился вплавь к ближней шхере; плыть было двенадцать саженей.

Тогда люди Сигхвата взошли на корабль. Когда они прибыли на шхеру, Эйольв лежал в ложбинке, расставив руки в виде креста. Они тыкали его копьями, но ни одна из ран не кровоточила.

О его обороне сложен этот стих:

№ 20.
Веслами, — на славу —
отбивался Эйольв
От девятки, долго,
Слуг меча на Гримсэй.
После вплавь пустился,
Мучим раной жгучей,
— врана волн правитель
к шхере шел последней309.

Эти люди пали на острове вместе с Эйольвом: священники Арни и Кетиль, Свейн и Мартейн, сыновья Йона, Скегги сын Снорри, Эйнар, Гуннар и еще двое или трое из людей епископа.

Сигхват и его люди наложили руки на епископа, и он ехал с острова на том же корабле, на котором плыл Сигхват.

Епископ Гудмунд просил Бога отомстить за него, — ибо я, убогий, сам <этого> не могу310.

По рассказам, на обратном пути с Гримова Острова утонуло тридцать два человека из тех, кто ездил туда вместе с Сигхватом.

Стурла после похода вернулся к себе домой на запад. Тогда скальд Гудмунд произнес это:

№ 21.
Осердясь, — приходит
От Христа опора —
Стурла мстил — на трупах
Стрепет сел — за брата.
Был не скуп на кару
Понукатель киля —
За набег безмерный
Мерзких предал смерти311.

45. Про Арона сына Хьёрлейва

[1222 г.] В то же самое лето Сигхват со Стурлой распорядились выслать епископа прочь из страны, и он вдоволь натерпелся от своих врагов. Несколько зим он провел в Норвегии, и там с его бытием связаны многие примечательные события и вещие речения312.

Большинство людей епископа, которые выбрались прочь с Гримова Острова, пристали севернее Островного Фьорда313. Арон был ранен и очень изможден. Он медленно двигался по Восточным Фьордам. Однажды вечером он прибыл к Свиной Горе; его сопровождал один человек.

Как только Орм об этом узнал, он велел запереть их в маленькой каморке. Ходили слухи, что он намеревался убить Арона, ради дружбы со Стурлой.

На хуторе находился Торарин, брат Орма, тот самый, что был на Гримовом Острове. Он говорил, что Арона надо помиловать, и повел себя крайне решительно: он обьявил, что будет защищать Арона с оружием, если не добьется для него мира по-хорошему. И Орм не захотел нападать на своего брата.

Арон оставил там шлем и броню, Сокровища Туми, но удержал за собой тесак.

Орм выдал ему взамен другое оружие.

Оттуда Арон выехал в западные округи и направился к Красному Песчанику, где жили священник Сёльви, его дядя по отцу, и его мать. Оттуда он направился дальше на запад к Песчаному Берегу во Фьорд Эрна, и сыновья Хравна приняли его к себе. Его сопровождал Гудмунд сын Олава, тот самый, который впоследствии был при сожжении Торвальда сына Снорри.

46. Наезд на Торвальда из Озерного Фьорда.

[1222 г.] Торвальд сын Снорри в то время жил в Озерном Фьорде. Он считался примиренным со всеми людьми314 и держал на хуторе немного народу. С сыновьями Хравна они ладили вполне сносно: их хутор стоял на Песчаном Берегу. А на Широком Жилье во Фьорде Стейнгрима жил Бергтор сын Йона. А братья его, Бранд с Ингимундом, жили на Дымных Холмах. Ингимунд до этого ездил в Норвегию вместе со Снорри, о чем уже было написано ранее. Снорри и эти его родичи315 крепко дружили. В то время при Снорри находился Стурла сын Барда, которому Торвальд в свое время велел отрубить ногу на Песчаном Берегу316. Он был заклятым врагом Торвальда и часто жаловался на него Снорри.

В это время случилось такое происшествие, что Бард сын Снорри, брат Торвальда, сделал ребенка Хельге дочери Асгрима, жене Бергтора; сын их звался Йон. Это деторождение крайне раздражило Бергтора — и его братьев тоже, и они обратились за помощью к Снорри сыну Стурлы.

Но Снорри отвечает так, что они никогда не добьются правды от Барда, пока его прикрывает Торвальд; он сказал, что Торвальд ущемляет у себя на западе всех и каждого, но они, по его мнению, столь родовиты и хорошо воспитаны, что вполне могут дать отпор, сталкиваясь с другими людьми.

И когда они услышали такие слова, они исполнились злобы к Торвальду; произошло это, во многом, по наущению Стурлы сына Барда.

Братья, сыновья Йона, собирают у себя нескольких людей. Помимо троих братьев, Бергтоpa, Бранда и Ингимунда, там были Асгрим, сын Берггора, Филиппус сын Кольбейна, Эйнар Бык сын Гамли, Сигурд, Рёгнвальд сын Кара317. А эти явились с юга от Снорри: Стурла сын Барда, Эйрик Берестяник, Берг Тавлейщик и Берг Танцор318, Бранд сын Арнора. Всего набралось тринадцать человек. Эти люди поскакали на запад к Ледовому Фьорду и взяли на Бычьей Отмели корабль, оставив там лошадей и седла. Они переправились через фьорд к Озерному Фьорду и поднялись к хутору. Когда они зашли на выгон, то услыхали лай пса и признали в нем Буски, пса, всегда сопровождавшего Торвальда. Они поняли, что Торвальд должен быть дома. Тогда они разделились: одни приготовились врываться в дом, а другие стерегли двери. Ингимунд сын Йона с Асгримом, и с ними несколько людей, подошли к западным дверям. Бранд сын Йона стоял перед теми дверьми, которые были ближе к горнице.

Торвальд, и с ним семеро мужчин, были дома. Он лежал в каморке с засовом319 вместе с двумя наложницами, Халльдорой, дочерью Свейна сына Хельги, и Лофнхейд.

Ингимунд и его люди, войдя в горницу, принялись рубить лежавших на полатях и ранили нескольких людей — Торира, сына Торбьёрна Кобылья Нога, и еще одного человека.

Услышав, что пришел враг, Торвальд вскочил и накинул на себя женскую кофту. Он пробежал по настилу вперед из горницы в покои. Там он сбросил кофту и выбежал наружу через те двери, которые были между горницей и покоями, и которые стерег Бранд со своими людьми. Была кромешная тьма. Выбежав на поле, Торвальд крикнул им, чтобы они стерегли как следует и не дали этому Торвальду выбраться. Торвальд побежал через выгон и сперва пришел к хутору, который называется Кочки. Там он взял одежду и пошел оттуда на Мыс Дымов и собрал вокруг себя нескольких людей.

Асгрим с товарищами ворвались в каморку, но Торвальда уже не было. Лофнхейд была легко ранена. Они искали Торвальда по всему дому, но так и не нашли его, чего и следовало ожидать. Бранд так никогда и не признался, что Торвальд сбежал через те двери, где стоял он. Сыновья Йона пробыли на Озерном Фьорде недолгое время, пока не убедились окончательно, что Торвальд ушел. Тогда они отправились к кораблю и прошли на веслах дальше на юг до Гарпунного Фьорда. Там они достали себе коней и ускакали на запад через пустошь.

Когда Торвальд еще был на Мысу Дымов, он послал Халльбьёрна сына Кали через Мерцающую Пустошь на юг: тот должен был, первым делом, явиться на Пески к Одду сыну Али. Торвальд просил Одда встретиться с сыновьями Хравна и отговорить их втягиваться в смуту вместе с сыновьями Йона.

Сам Торвальд выехал с Мыса Дымов дальше к Снежным Горам к своему брату Барду. Он принял такое решение, что его брат Бард, с сыном Торвальда, Тордом, отъедут на юг к Палатному Холму к епископу Магнусу: Торвальд просил их пересидеть эту зиму там и не встревать зимой в их разборки. После этого Торвальд вернулся к себе домой на Озерный Фьорд.

Сыновья Йона ехали, покуда не прибыли во Фьорд Эрна. Они упрашивали сыновей Хравна объединиться с ними, говоря, что Торвальду ничего не сделается, пока они вместе не навалятся на него.

И поскольку сыновьям Хравна казалось, что мировая, которую Торд сын Стурлы заключил после убийства Хравна, не соблюдается в том, что касается осуждения Барда Башки и прочих людей, объявленных вне закона внутри округи320, а также потому, что сыновья Йона сильно подзуживали их, — вот по этим причинам сыновья Хравна решились вступить в смуту. К ним примкнул также их зять, Одд сын Али321, и большинство лучших людей из Окраинных Фьордов (utan ór fjörðum)322.

Они тут же отправились в Ледовый Фьорд; сыновья Хравна поскакали туда с девятью десятками людей через Пустошь Конского Фьорда. Они зашли в Телячий Залив во Фьорде Скатов и убили там двух человек, а в Сенной Долине в Узком Фьорде — еще одного.

47. Второй наезд на Торвальда.

[1222 г.] В воскресенье они поскакали из Узкого Фьорда к Озерному Фьорду через кряж. На кряже находился конный страж, Торфинн Пень, сын Эйрика Тюленя323. Это был очень могучий муж; на нем был плотный панцирь. Завидев его, Ингимунд со своими людьми поскакал к нему.

Торфинн заехал в болотистое место и спешился.

Ингимунд просил своих людей не вмешиваться, пока они будут биться один на один.

Но когда Асгрим сын Бергтора подошел, он увидел, что никаких успехов нет.

Тогда он присоединился к Ингимунду, а Торфинн отлично защищался, а оружие не брало его панцирь.

Тут подошел Одд сын Али и напал на Торфинна вместе с ними. Затем они ранили его в ноги и вслед за этим убили.

После этого они поскакали к хутору.

Торвальд в это время со своими людьми пошел слушать мессу; они выбежали из церкви и насилу успели сесть на корабль.

А сыновья Хравна с сыновьями Йона ехали поверху вдоль берега; они обменивались речами, и с обеих сторон не было недостатка в сильных выражениях иподстрекательствах.

Торвальд уплыл на север к началу Фьорда, а сыновья Йона вернулись на Озерный Фьорд и стали совещаться. Сыновья Хравна хотели, чтобы те ехали с ними дальше во Фьорд Эрна и помогали им держать ополчение. А сыновья Йона хотели, чтобы они все вместе сели на Дымных Холмах и ополчились там: они говорили, что оттуда удобно делать набеги в Ледовый Фьорд.

Договориться они так и не смогли, и кончилось тем, что сыновья Хравна уехали к себе на юг в Окраинные Фьорды (út í fjörðu), а сыновья Йона — к себе домой на Мыс Дымов. И союз их никогда более не возобновлялся.

Торвальд уплыл на север к Главному Заливу, и где он находится, знали немногие.

Сыновья Иона стянули ополченцов к себе на Холмы; они привезли туда щиты Торвальда.

48. Торвальд прогнал сыновей Йона и напал на сыновей Хравна.

[1222 г.] Немного позже, осенью, сыновья Йона собрались ехать в Ледовый Фьорд, чтобы пограбить там и разведать, не обнаружится ли Торвальд. У них было почти три десятка людей; большинство было на лошадях, а голь шла пешком. Они перешли Тресковый Фьорд вброд и поехали наверх по Долине Торгейра.

Но когда они выехали из долины и миновали мост через реку в горных долинах, берущих начало в Ущелье Ледового Фьорда, навстречу им выскочили люди. Это был Торвальд, и с ним почти пять десятков мужчин. Большинство были пешие.

Сыновья Йона бросились по лошадям, и Ингимунд просил своих скакать в гору. Они поворотились и разбежались по долинам.

Одного человека звали Хрут, а другого — Тюрвинг. Они завернули в гору к западу от того места, и Торвальд сперва скакал за ними до тех пор, пока его конь мог взбираться на кручи. После этого он свернул вниз и поскакал по долине. Хрут и его товарищ оба были убиты. Халльдор, сын Эйлива сына Снорри, и Скёгуль-Альв завернули в гору к югу; они были схвачены и изранены до полусмерти.

Сыновья Йона скакали во весь опор. Бергтор бросил свой щит, о чем стало широко известно, но Филиппус сын Кольбейна сумел его подобрать. Они спасались бегством до Трескового Фьорда. Далее они разделились. Бергтор и Эйнар Бык отправились к Холмам, взяли там корабль и отплыли на Пахотпые Острова. А Бранд с Ингимундом повернули в Крюковой Фьорд и не делали привала до самого Грязного Двора. Оттуда они поехали к Овечьей Горе к Стурле сыну Сигхвата, и пробыли там короткое время. Затем они уехали на юг к Столбовому Холму, и Снорри принял к себе Ингимунда и его людей. Бранд же в ту зиму дольше всего находился на Овечьей Горе, а Бергтор — на Песчаном Берегу у Торда сына Стурлы.

Об этом сложили такой стих:

№ 22.
Скалы сот с оскалом
Ржали над Торвальдом:
Клен щитов бесшумно
Скрылся вдаль от гриди.
Начинает — нынче
Гоним прочь нарочных
Крачки ран — на круче
Вихрь дуть иначе324.

Но когда Стурла сын Барда услышал это, он сказал вису:

№ 23.
Гнал нас прочь далече
Резчик лыжи веча.
Весть приходит поздно:
Страшен полк был грозный.
Но чуть раньше было,
То, что все покрыло:
В пояс почвы дернул не гордо
Сам годи Озерного Фьорда325.

Вот что еще было сочинено:

№ 24.
Прорвало Бергтора.
Бранд ревел про черта.
Ингимунд не к месту
Поминал срамное.
Но едва завидев
Строй мужей с оружьем,
В направленье Снорри
Устремился каждый326.

После того, как сыновья Йона ускользнули от Торвальда, он заехал на Холмы и забрал свои щиты. Затем он вернулся на хутор и провел дома короткое время, а потом с множеством народа выехал в Окраинные Фьорды.

Сыновья Хравна вовремя узнали об этом, и собрали на Песчаном Берегу вокруг себя людей; и у тех, и у других было много народу.

Торвальд прибыл на Песчаный Берег, и бонды выступили с посредничеством, чтобы они заключали мировую. Договорились на том, что Магнус епископ — с теми людьми, которых он сам выберет, — должен будет помирить их, а сыновья Хравна прекратят поддерживать сыновей Йона.

Но когда сыновья Хравна пошли заключать поруку с Торвальдом, Одд сын Али с Ароном сыном Хьёрлейва вели беседу наверху у стены укрепления и не захотели подходить за порукой к Торвальду. Это Торвальд позднее вменял Одду в вину и расценивал как умысел против своей жизни, о чем еше будет сказано впоследствии.

После замирения Торвальд вернулся в себе в Озерный Фьорд и сидел зиму на своем хуторе.

49. Кончина Сэмунда из Одди и раздел наследства.

[7 ноября 1222 г.] Следующим летом после тех событий, о которых сейчас было рассказано, Сэмунд в Одди подхватил болезнь и умер в седьмой день перед ноябрьскими Идами327.

В эту самую осень, а также в начале зимы, на небе часто можно было видеть звезду, которая называется комета. Кроме того, солнце являлось взору красным, как кровь.

А распоряжения Сэмунда были таковы, чтобы Сольвейг, его дочь, получила не меньшую долю наследства, чем любой из его сыновей. Тогда Сольвейг переехала на Ключи, к своей матери. Мать с дочерью обратились за помощью к Торвальду сыну Гицура, с тем, чтобы помог удержать долю Сольвейг при разделе имущества с ее братьями.

Сыновья Сэмунда согласились принять ту долю наследства, которую при дележе вместе с ними укажет Снорри сын Стурлы; зимой они послали за Снорри, чтобы тот приезжал на юг делить имущество.

Тогда Снорри выехал на юг вместе с Ингимундом сыном Йона и Асгримом сыном Бергтора и хорошими провожатыми. Он остановился на Ключах. Мать с дочерью очень любили его, и Сольвейг отправилась в Одди вместе со Снорри. Снорри было очень занятно беседовать с ней.

А когда Снорри ехал вместе с ними с Ключей, им повстречалась женщина верхом на лошади, она ехала им навстречу: на ней был темно-синий тулуп из лоскутов, и несколько лоскутов было завязано у нее на голове; это заменяло ей шляпу. Один человек сопровождал ее. То была Халльвейг дочь Орма, богатейшая из женщин Исландии. Снорри счел, что вид у нее небезупречный, и ухмыльнулся.

Снорри приехал к Одди и устроил все так, чтобы Сольвейг получила все ценные вещи, до которых у нее дошли руки. А из всех сыновей Сэмунда больше всего он выделил Хальвдану.

Мать с дочерью велели отвезти свою добычу в Обвал к Торвальду сыну Гицура и поручили ее и себя его заботам.

Той зимой между Торвальдом сыном Гицура и Сигхватом сыном Стурлы все время сновали гонцы.

50. Женитьба Стурлы сына Сигхвата.

[1223 г.] Весной после Пасхи Сигхват вместе со своей женой Халльдорой выехал с севера и прибыл в Долины. Оттуда он поехал на юг через пустошь; всего их было девять человек, включая его сына Стурлу и Бранда сына Йона. Сигхват прибыл в Обвал. Там уже находились Вальгерд с Ключей и ее дочь Сольвейг. Было озвучено сватовство Стурлы, и кончилось тем, что Торвальд сын Гицура сыграл свадьбу Стурлы и Сольвейг у себя в доме.

Упоминается о том, что в день, когда была назначена свадьба, Торвальд вывел перед Сигхватом всех своих детей, — сперва шли дети Йоры Епископской Дочери, — и сказал, что ему кажется очень важным, чтобы Сигхват как следует разглядел детей328. Сигхват какое-то время смотрел на них и сказал, что навряд ли найдется много таких, кто подавал бы больше надежд.

Затем подошли дети Торвальда от Торы, и впереди их стоял Гицур, а Торвальд взял его за руку и сказал:

— Вот мой любимец, бонд Сигхват, и я придаю очень большое значение, чтобы человек этот показался тебе удачливым.

Сигхват помрачнел и долго вглядывался в Гицура. Гицур же стоял спокойно и просто смотрел на Сигхвата, не опуская глаз. Затем Сигхват произнес эти слова, и довольно неприветливым голосом:

— Не нравится мне этот взгляд исподлобья.

И поскольку Сигхват дал такой ответ, Торвальд больше не возвращался к этой беседе329.

Пир прошел как нельзя лучше, угощали с размахом и расставались ласково.

Сольвейг с матерью уехали на запад вместе со Стурлой.

Рассказывают, что Торвальд с несколькими людьми выехал проводить их; и прежде чем расстаться с Сигхватом, они оба слезли с лошадей и долго говорили о своей дружбе.

Тут Сигхват сказал:

— Я бы хотел просить тебя, Торвальд, чтоб мы держали ваших сыновей в узде, и они соблюдали дружбу, как полагается родичам.

Торвальд потупил взор и ответил, довольно задумчиво:

— Они и будут сдерживаться, пока мы оба с тобой живы.

Слова эти, как поняли люди впоследствии, оказались пророческими, ибо, когда случился Поход к Озеру Пересмешника, Торвальд уже преставился.

После этого Торвальд уехал домой.

А когда Сольвейг прибыла на Овечью Гору, она приняла тамошний хутор в свои руки. А Халльдора велела проводить Вигдис дочь Гисля, которая раньше была наложницей Стурлы, домой в Средний Фьорд. Дочь Вигдис и Стурлы звалась Турид.

Сигхват отбыл к себе на север.

Мрачен был Снорри, когда он узнал о женитьбе Стурлы, и люди полагают, что он рассчитывал на иной исход.

Перед тингом Стурла поехал на запад к Грязному Двору, и навстречу ему туда подъехал Торвальд из Озерного Фьорда. При их беседе были священник Снорри сын Нарви и священник Торви сын Гудмунда. Они договорились дружить и держаться сообща. Торвальд обещал поддерживать Стурлу, с кем бы тот ни враждовал в Исландии, и никогда с ним не расставаться. А Стурла в ответ обещал помогать Торвальду и уладить те распри, которые Снорри и друтие его родичи ведут с Торвальдом. Они закрепили свой уговор тем, что каждый поручил священнику Торви ехать на тинг со своим годордом; это делало их союз очевидным для всех.

51. Торвальд породнился со Снорри.

[1223 г.] В то лето Снорри сын Стурлы велел возбудить против Торвальда тяжбу за набег с грабежом Тяжбу вел Орэкья сын Снорри, ему было тогда восемнадцать лет. На тинге Торвальда объявили вне закона, и все его имущество и годорд объявлялись отчужденными от него. Это сочли большим событием и стали ждать смуты.

Но после тинга Сигхват сын Стурлы прибыл на Овечью Гору. Туда прибыл также Торвальд из Озерного Фьорда. Стурла побуждал отца к тому, чтобы тот помирил Торвальда со Снорри на условиях, которыми Торвальд мог быть доволен.

Затем Сигхват поехал на юг к Столбовому Холму встречаться со Снорри и стал выяснять, как можно устроить все так, чтобы почет от тяжбы достался Снорри, Торвальд при этом без лишних тягот освобождался от всех обвинений, а Стурла за свое участие получил бы те почести, которых он потребует. Сигхват прибыл на Столбовой Холм, а Торвальду со Стурлой велел явиться днем позже, но, прежде чем они сами прибудут на хутор, выслать к нему вперед своего человека. Они так и поступили.

А когда посланник Стурлы прибыл на Столбовой Холм, Сигхват просил Стурлу с Торвальдом скакать к хутору и сказал, что Снорри в хорошем настроении, и, наверное, удастся договориться.

Снорри вышел на двор встречать их и принял своего родича Стурлу с крайним радушием, а Торвальда как бы по-дружески, показывая, что делает это ради Стурлы.

Затем был провозглашен мир и даны такие ручательства безопасности, которые Снорри счел уместными. Они пробыли там две ночи, и их хорошо привечали. А кончилось тем, что Стурла поручил Снорри единолично вынести решение по мировой, с условием, что все обвинения с Торвальда снимаются. Негласно же братья договорились покончить с тяжбой без вир, и оставить верховенство в округе за Торвальдом. После этого Сигхват и его спутники отбыли с юга в Долины.

А когда Стурла и его отец прощались с Торвальдом, они поднесли ему почетные подарки. Торвальд обещал быть таким же другом Сигхвату, как они ранее уславливались со Стурлой на Грязном Дворе, когда заключали между собой союз.

Сигхват жестко потребовал от Торвальда, чтобы тот предоставил сыновьям Йона такой мир и ручательства безопасности, чтобы те могли сидеть на своих хуторах. Торвальду это было поперек горла, и все же он на это пошел, и они расстались друзьями. Торвальд получил свой годорд обратно, и вслед за этим уехал домой.

Стурла поехал дальше в Островной Фьорд, к своему отцу, и сидел ту зиму на хуторе Почва у Сигхвата; с ним была его жена Сольвейг.

Йон сын Офейга, брат Эйольва сына Кара, женился на Гудрун, дочери Одда с Лебяжьего Мыса; он часто ездил на юг и был у Снорри на хорошем счету.

В ту зиму, когда Стурла жил на хуторе Почва, Йон сын Офейга велел убить в Тальниковой Долине двух людей, из числа тех, что сздили в поход на Гримов Остров вместе со Стурлой. Стурла счел, что это открытое проявление вражды к нему. Но Йон перед этим убийством, как и в других делах, заручился поддержкой Снорри. Из-за подобных вещей отношения между родичами, Снорри и Стурлой, быстро испортились.

В это время Торвальд сын Снорри выехал к Одду сыну Али и захватил его у него на хуторе. Ходили слухи, что он собирался убить его. Но, по просьбе Стейнунн, хозяйки дома, Торвальд помиловал его при условии, что Одд выплатит ему сотню сотен.

В ту же зиму, когда Стурла гостил на Почве, Торвальд велел передать Снорри дружеские слова и предложил сделаться его зятем и союзником, и Снорри отнесся к этому благосклонно. Ибо Торвальд понял, что именно Снорри окажет ему наибольшие почести, если он, Торвальд, обяжется делать то, что укажет ему Снорри, кто бы ни был его противником. И весной Торвальд выехал в Городищенский Фьорд и посватался к Тордис, дочери Снорри. Снорри воспринял это хорошо, и девушка была просватана за Торвальда. А свадьбу должны были сыграть на Столбовом Холме осенью.

[1224 г.] Весной Стурла вернулся на свой хутор и узнал, что некоторые его друзья сомневаются в том, будет ли Торвальд ему столь верным другом, как они договаривались прошлым летом в Долинах, в присутствии Сигхвата.

52. Договоренности Снорри с Торвальдом сыном Гицура.

[1224 г.] Той же самой весной Снорри сын Стурлы поехал на юг через пустошь, и они с Торвальдом сыном Гицура встретились и долго беседовали.

Чуть ранее скончался Кольскегг Богатый, один из богатейших людей Исландии. И после его смерти наследство приняла Халльвейг дочь Орма.

Торвальд поведал Снорри, что хочет основать монастырь. Он сказал, что Кольскегг ранее обещал выделить для этого средства, и он просил Снорри внести свой вклад вместе с ними.

И, коли рассказывать коротко, Снорри и Торвальд скрепили свою дружбу тем, что Гицур, сын Торвальда, должен будет жениться на Ингибьёрг, дочери Снорри, а Торвальд должен будет убедить Халльвейг дочь Орма заключить брачный союз со Снорри и переехать к нему на хутор330.

Вслед за этим Торвальд купил Лесистый Остров, и там был учрежден монастырь, но это произошло уже на следующий год331. Торвальда посвятили там в сан каноника.

Предыдущим летом, до тех событий, о которых шла речь, на Отмель прибыл с моря Лофт Епископский Сын. Сперва он, было, поехал на восток и переправился через реку. Но поскольку на юге страны он был объявлен вне закона и, к тому же, приехал на год раньше положенного, на юге он оставаться не посмел. Тогда он уехал на запад в Городищенский Фьорд к Снорри, а тот пригласил Лофта к себе, и Лофт сидел у него всю зиму на Столбовом Холме.

А весной Снорри и Торлак, дядя Лофта по матери, вместе с Кетилем, сыном Торлака, присоветовали Лофту брать хутор в Долине Реки Хит, а Кетиль купил у Лофта землю у Перевала, по ее стоимости.

Затем Лофт сел в Долине Реки Хит и держал там ладный хутор. Он считался в ту пору очень большим другом Снорри и поддерживал его во всех распрях.

В ту весну, о которой идет речь ныне, скончалась Тора, наложница Торда сына Стурлы332, и он взял к себе Валльгерд, дочь Арни с Шатрового Мыса, и летом сыграл с ней свадьбу.

В ту пору отношения между братьями Тордом и Снорри были довольно холодные. Они не сошлись насчет наследства своей матери. Гудню умерла у Снорри, и он прибрал к рукам все ее драгоценности, а это было большое богатство. Но ранее она завещала все это имущество своему воспитаннику Стурле, сыну Торда333. Сигхват же прибрал к рукам Леса Стеклянной Реки, ибо они были ближе всего к его владениям.

Но в то лето, перед тингом, Снорри послал гонца к своему брату Торду и пригласил его погостить перед выездом на тинг; он сказал, что хочет, чтобы они покончили с враждой и жили в ласке и дружбе, как подобает родичам.

Накануне тинга Торд прибыл на Столбовой Холм. Снорри был очень весел и сказал, что они, братья, никогда впредь не будут спорить из-за имущества.

А поскольку в то время отношения между Стурлой и Снорри стали напряженными, Снорри спросил Торда, как долго, по его мнению, Стурла сын Сигхвата будет сидеть на их законных почестях. Снорри имел в виду родовой Годорд Сноррунгов, который прежде принадлежал их отцу Стурле, и которым потом единолично распоряжался Сигхват; он передал годорд Стурле в виде вена за невесту.

Торд отвечал и сказал, что у его сына Бёдвара вполне достаточно власти в своей округе334, а другие его сыновья молоды и, к тому же, рождены вне брака, и поэтому неясно, смогут ли они когда-либо принять на себя верховенство в округе.

И Торд по этим причинам просил Снорри самому озаботиться, как затребовать годорд обратно. Но летом до этого не дошло.

Когда Торд сын Стурлы еще гостил на Столбовом Холме, туда явились сыновья Хравна и сдались Снорри на милость. А он присоветовал им, чтобы Свейнбьёрн с Гримом ехали на тинг со своим годордом, и вверил их своему брату Торду напопечение, и те во время тинга находились при нем, вместе с сыновьями Свейна, Хельги и Торарином. А Эйнар и Крак отбыли обратно на запад с той свитой, с которой приехали.

53. Гицур женился на Ингибьёрг дочери Снорри.

[1224 г.] В то лето Торд рано явился на тинг и покрыл Хладирскую Палатку, которую занимали люди из Годорда Сноррунгов335. А Стурла покрыл Палатку Людей с Грязного Двора. И родичи ладили летом вполне сносно.

Торвальд сын Снорри пришел к месту суда с множеством народа.

[1224 г.] Летом после начала летних ночей (miðsumar) в Белую Реку пришел корабль. На нем прибыл Йон Малек сын Снорри. Ему было тогда двадцать лет. Тогда же в страну прибыл и Кольбейн сын Арнора, пятнадцати лет от роду, Ятгейр Скальд336, Арни Беспорядок, Кюгри-Бьёрн337, и многие другие исландцы.

[1224 г.] Тут же был произведен раздел имущества между Арни и Халльберой дочерью Снорри. Снорри соглашался признать раздел, только если Проезжий Холм останется за Халльберой, и не желал слышать ни о чем другом. А Арни купил себе Грязный Двор на Килевом Мысу.

[1224 г.] Магнус епископ выехал тем летом в Четверть Западных Фьордов. А пока он еще был в Долинах, Снорри сыграл свадьбу Гицура с Ингибьёрг, своей дочерью, у себя на Дымном Холме, ибо епископу было туда удобнее всего добираться. А Торвальд настаивал, чтобы его брат Магнус непременно присутствовал. На свадьбе был Торд сын Стурлы и лучшие люди из Городищенского Фьорда; кое-кто приехал и с Торвальдом. Угощение было знатным, и выставляли лучшие яства из тех, что были в Исландии.

[1224 г.] А незадолго перед свадьбой Снорри привез в дом Халльвейг дочь Орма и заключил с ней союз на половинных началах338: он принял на хранение имущество, принадлежавшее сыновьям Халльвейг, Клэнгу и Орму, восемь сотен сотен [так в тексте — прим. Ульвдалир]. Добра у Снорри теперь стало больше, чем у кого-либо другого в Исландии.

Но не послушал он тут совета своего брата Торда. А тот сказал, что у него есть опасение, что имущество это сведет Снорри в могилу, кто бы ни пресек его жизнь — воды или люди.

54. Свадьба Торвальда и наезд на сыновей Хравна.

[1224 г.] Позже, осенью, Торвальд сын Снорри приехал играть свою свадьбу на Дымном Холме, и это угощение тоже выдалось на славу. Торвальд вернулся назад в Озерный Фьорд и не стал встречаться по пути со Стурлой, своим прежним другом339.

А когда до начала зимы оставалось шесть недель (at vetrnóttum), Торвальд нагрянул на Песчаный Берег340 во Фьорд Эрна. Сыновья Хравна бежали прочь в Мшистую Долину, и первое время прятались в лесах. Торвальд разобрал хутор на Песчаном Берегу и наложил виру на всех людей из годорда сыновей Хравна, а имущество некоторых объявил своей собственностью.

Когда сыновья Хравна узнали об этом, они переправились на южный беper Широкого Фьорда и сперва находились на Песчаном Берегу у Торда сына Стурлы. А он посоветовал им ехать к Святой Горе к аббату Халлю, который был их шурином341.

Свейнбьёрн остался там на зиму, а Эйнар вместе с Гудрун, сестрой их отца, отправился на Песчаный Берег; Грим и Крак отбыли на Плоский Остров.

55. Стурла сын Сигхвата отрядил людей за головой Арона.

[1222–1224 гг.] После похода на Гримов Остров Стурла сын Сигхвата велел объявить Арона сына Хьёрлейва вне закона342. После этого тот находился у своих родичей в Западных Фьордах; дольше всего он жил у сыновей Хравна на Песчаном Берегу, как рассказывается в Саге об Ароне343, пока Стурла не возбудил против них тяжбу об укрывательстве Арона. Тогда Бёдвар с Усадьбы поручился за сыновей Хравна и выплатил за них на тинге десять сотен. И после этого уже никто не решался держать Арона в доме открыто. Он прятался в разных местах и подолгу жил на Отмели Фьорда Гейртьова у мелкого бонда по имени Торарин.

[1224 г.] Когда Стурла заподозрил это, он отрядил в Западные Фьорды Рёгнвальда сына Кара с Торвальдом сыном Свейна и Бергом Танцором: всего их было трое. Это было той же осенью, о которой рассказывается. Стурла также посылал Ингимунда сына Йона на запад во Фьорд Эрна, чтобы искать там Арона.

Арон был тогда на Отмели Фьорда Гейртьова. Он был в корабельном сарае и чинил лодку Торарина. Он встрепенулся только тогда, когда к сараю подошло двое вооруженных мужчин: увидев внутри человека, они зашли внутрь.

Арон приветствовал их и спросил, кто они такие. Один из пришедших назвался Эгилем Толстым — это он решился найти Арона, — а другой — Сигурдом <сыном Эйвинда>. Оба они в прежнее время были людьми епископа, а сейчас назвались домочадцами хутора в Озерном Фьорде.

Арон взялся за секиру, ибо Торвальд не был его другом.

Броня Арона висела на штевне судна. Сигурд взял ее и надел на себя. Арон держался настороже и не знал, долго ли ему надо ждать <их действий>.

Сигурд спросил, не слыхал ли Арон о каких-либо разъездах в округе.

— Ни о чем не слыхал, если вы мне сами не скажете.

— Мы с Эгилем слышали, что люди Стурлы уже здесь во фьорде и вынюхивают твое пристанище.

— Это вполне может быть, — говорит Арон, — ибо мне во сне явился епископ Гудмунд и возложил на меня свой плащ.

Эгиль просил товарища выходить.

Сигурд выглянул наружу и сказал:

— Сюда вдоль фьорда скачут трое мужчин, и судя по всему, они готовы к бою не хуже нас.

— Но они и не лучше нас, если мы будем сражаться, как должно. Но я не знаю, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку.

Сигурд сказал:

— Было бы не мужественно оставлять тебя. Но я не знаю, как настроен Эгиль.

— Я тебя в бою не оставлю, — говорит Эгиль.

Тут Сигурд хотел снять броню.

Арон сказал:

— Так не снимай же броню, если хочешь помочь мне.

Затем они вышли наружу: Рёгнвальд и его спутники въехали на поле, соскочили с лошадей и встали между Ароном и постройками. Затем они сошлись в бою. Эгиль из них троих оказался самым крупным и занял место в середке. Против него выступил Рёгнвальд. На нем была броня без поддевки, а шею закрывал ворот стального шишака. Эгилю удалось ранить его в ногу. Сигурд обратился против Берга Танцора, а Арон против Торвальда, и тот не выдержал напора и попятился. Рёгнвальд между тем ранил Эгиля. Тут подоспел Арон и оглушил Рёгнвальда обухом секиры по затылку, так что шишак съехал тому на лицо, и шея оголилась. Арон тут же перевернул секиру в руке и ударил по шее с такой силой, что голова отлетела. Сигурд тоже был ранен.

Торвальд с Бергом побежали к лошадям; Торвальду удалось запрыгнуть в седло, и он пытался разогнать лошадь под Бергом, который лежал поперек седла. Так они с Бергом пытались забраться на кручу, а Арон гнался за ними344.

Когда Торвальд это увидел, он громко крикнул:

— Сюда, люди Стурлы, Арон гонит нас!345

Тут Арон остановился, и они оторвались от него.

После этого Арон вернулся назад и стащил доспехи с тела Рёгнвальда; затем он вывез его в море и утопил346.

Сигурд с Эгилем отправились на Песчаный Берег, и там их выходили. Затем они отбыли на Озерный Фьорд, и Торвальд не осудил их за их поездку.

Арон после этого бежал на Бардово Побережье и скрывался в пещере в Долине Орлиного Логова под надзором одной женщины, жившей на Междуречном Отроге347. Осенью Арон взял у Йона сына Аудуна корабль на мысе Вадиль и переправился на нем на южный берег Широкого Фьорда вместе с одним спутником. Затем он отпихнул корабль в море, и его прибило к Песчаному Берегу, на хутор Торда <сына Стурлы>. Осенью Арон скрывался на Мысу Снежной Горы в разных местах. Там к нему примкнул Хавтор, его дядя по матери348.

[1224 г.] Осенью Стурла сын Сигхвата выехал на Мыс к Святой Горе, чтобы повидать аббата Халля; его сопровождали Вигфус сын Ивара и Зернистый Бьёрн, сын Йона и Торкатлы, дочери Барда с Колодезной Реки — она жила на Песчаном Берегу у Торда349. Стурла посылал Бьёрна на Песчаный Берег разведать, нет ли Арона поблизости350. Позже, той же осенью, лазутчики донесли Стурле, что Арон живет на Сокольей Скале у Вигфуса, который держал тамошний хутор. Тогда Стурла выехал туда на побережье; всего с ним было пятнадцать человек. Арон в то время был на Сокольей Скале; вместе с ним был Хавтор, и их держали вне жилища, в хлеву для овец. Стурла и его люди подъехали к хутору, и поднялся большой гвалт351. Было темно. Стурла и его люди спешились (tóku af hestum sínum) и зашли в дом; тут в покоях зажгли свет352.

Арон сидел в лесу поодаль от Сокольей Скалы, в то самое время, когда Стурле с его спутниками случилось проезжать мимо. Арон хотел напасть на них, ибо с каждой стороны было по три человека, но Хавтор схватил его и удержал. Стурла и его люди ничего не заметили353. Эйрик Берестяник совсем незадолго до этого примкнул к Стурле; он был бродяга354. Эйрик то выходил из дома, то возвращался внутрь и следил, что вокруг происходит.

Арон с Хавтором решили, что Хавтор пойдет к дому и выяснит, кто пришел. Хавтор тихо прошел на задворки дома; в боковой стене было оконце, и Хавтор приложил к нему ухо. Тут подошел Эйрик Берестяник и рубанул его по другой щеке, и рана оказалась смертельной.

Эйрик бросился внутрь и сказал, что он убил одного из гадов. Люди Стурлы схватили оружие и выбежали во двор.

Арон пошел выяснять, что случилось с Хавтором. Он уже вышел на поле и успел подойти близко к дому, когда Стурла и его люди вышли во двор, и им удалось окружить его355. Стурла прыгнул в седло. Арон побежал с выгона дальше к реке. Людям Стурлы показалось, будто на утесе брезжит какой-то свет, и они повернулись в ту сторону. Тут Арон подбежал к Зернистому Бьёрну и ударил его тесаком *Сокровищем Туми356; оружие не вонзилось, но Бьёрн рухнул от удара как подкошенный, а Арон спрыгнул с выгона вниз, переправился через реку и ушел в темноте от погони357. Он бежал по пустоши на юг и не останавливался, пока не прибыл на Красный Песчаник к своей матери; он был сильно изнурен.

Стурла и его люди отбыли прочь: Вигфусу пришлось предоставить Стурле право самолично решить тяжбу, и Стурла отнял у Вигфуса Острова <Сокольей Скалы>, стоимость которых составляла двадцать сотен сотен. А Бьёрн оглушил Вигфуса обухом секиры358. После этого Стурла уехал домой.

Арон шел по пустоши, как было написано, и задержался там на юге, чтобы набраться сил идти дальше. Затем он уехал в Округу Песчаного Берега и жил на Отмели Берсерков у Халльдора сына Арни. Там жила наложница его отца Хьёрлейва, и отец с сыном часто встречались там.

В это время к Арону примкнул Старкад сын Бьёрна, по прозвищу Горлопан, и перед йолем оба они двинулись на юг, и их тайком держали в разных местах.

А во время йоля Арон сказал, что хочет, чтобы они со Старкадом подстерегли Сигмунда Крючка, — он послан за моей головой.

Сигмунд в ту зиму жил на Пустыре поодаль от Неприкрашенного Яра.

[1225 г.] На девятый день йоля Арон со Старкадом засели на одном сеновале. Неподалеку был другой сеновал, откуда Сигмунд брал сено; с ним вместе был один человек, и Арон не захотел нападать на него. А вечером, когда стояла кромешная тьма, Арон со Старкадом направились к Пустырю. Арон остался на дворе возле дверей; он стоял за поленницей, которая была сложена у стены. Старкад вошел в дом и потребовал, чтобы его приютили на ночь. Кроме Сигмунда, мужчин на хуторе не было; он лег еще засветло, потому что была пятница (frjádagr)359. Хельга, наложница Сигмунда, сказала, что в доме нет воды, а дети хотят пить. Сигмунд обещал принести воду и попросил дать ему ведра; Старкад вызвался пойти с ним. Старкад громогласно просил Сигмунда выходить первым. Но когда Сигмунд вышел из дверей, Арон пронзил его тесаком, Сокровищем Туми. Это была смертельная рана. После этого они вошли в дом, загнали домочадцев в покои и хозяйничали там, как им хотелось. Они пробыли на хуторе дотемна, а потом ушли.

[1225 г.] Выйдя, они направились на юг к Красному Песчанику и пробыли там какое-то время. Затем Арон поехал дальше на юг, на Китовый Мыс к Торстейну, и пробыл какое-то время у него. Оттуда он отправился на юг в Одди к Харальду сыну Сэмунда, и некоторое время жил там в церковном приделе360. Харальд вывез Арона из страны, и он предстал перед конунгом Хаконом361. Затем он отправился в Йорсалир, а оттуда вернулся обратно в Норвегию, и тогда конунг Хакон сделал его своим дружинником362.

Олав Белый Скальд363 говорит так:

№ 25.
Шаг, стрелец, обретший
Сан и славу, — ставлю
Выше доблесть мужа —
Мерил к Иордану.
Смыл клеймо, с лихвою,
Фрейр щита пресветлый,
Вознеся изгоя
Имя, в Йорсалире364.

56. Стурла взял под защиту сыновей Хравна.

Торд сын Стурлы ранее покупал землю в Лощине у Стурлы сына Сигхвата, а тот, в свой черед, купил ее у Свертинга сына Торлейва, но не успел расплатиться с ним. И при покупке Торд обязался принять на себя долг Стурлы. Позже Торд передал землю Гуннстейну сыну Халля. Но тот, прожив там два года, не расплатился за нее, и тогда Торд затребовал землю обратно и не пожелал слушать ни о чем ином, хотя Гуннстейну было крайне не по душе расставаться с землей. Весной Торд переехал в Лощину, а Гуннстейн отправился к Колодезной Реке и жил там, пока не купил себе Молодецкую Долину.

Той весною у Рубежной Горы встретились аббат Халль и Стурла сын Сигхвата. Аббат попросил тогда от имени сыновей Хравна, чтобы Стурла принял их к себе и защитил их от Торвальда, а сам взял из их владений столько, сколько ему нужно. Стурла принял их к себе, ради аббата, и на том условии, что их годорд перейдет к нему в собственность, а он, Стурла, должен будет добиться для них такого мира, который аббат и другие добрые люди сочтут для них выгодными365.

[1225 г.] Той весной, когда Торд сын Стурлы перенес свой хутор в Лощину, Стурла велел построить в Долинах крепость; ее можно видеть и сейчас. Он собирает народ по Долинам и тратит на постройку много сил и средств.

В то лето никто из родичей не ездил на тинг: У Торда в Лощине было много работы по дому.

Между родичами была вражда, ибо Стурле казалось, что Торд и Снорри хотят совместно на него навалиться, с тех пор как Снорри заявил притязания на годорд.

Летом Снорри поехал в Лощину на домашнее угощение, и с ним было двадцать человек. Но в тот день, когда он собрался домой, мимо хутора проехал Ингимунд Скидунг из Долин, и никто не знал, какое у него дело366. Люди заподозрили, что Стурла, вполне может быть, захочет повстречаться со Снорри, когда тот поедет на юг. Тогда Торд, и с ними другие двадцать человек, выехали вместе со Снорри и проводили его до Сыпучего Перевала.

Стурла же сидел дома и не поднимал шума, но держал при этом возле себя изрядное число людей.

57. Распри насчет Годорда Сноррунгов и дело Йорейд.

Могущество Торвальда из Озерного Фьорда сделалось в ту пору столь велико, что ни сыновья Хравна, ни сыновья Йона уже не могли из-за него находиться западнее Фьорда Гильса. Сыновья Хравна были со Стурлой, о чем написано ранее. Ингимунд сын Йона тоже был при Стурле, а Бранд жил в Среднем Фьорде, либо на Краю Горы, а иногда приезжал на Овечью Гору.

Ингимунд посватался к Йорейд дочери Халля. Но она не желала выходить замуж, чтоб не уменьшать наследство своей дочери.

[1225/1226 гг.] А в первую зиму из тех, что Торд прожил в Лощине, Стурла выехал вместе с Ингимундом и увез Йорейд с ее хутора на Овечью Гору. Стурла пытался убедить ее выйти замуж за Ингимунда. Но поскольку это не получалось, и она не желала садиться с ними за трапезу, Стурла распорядился отвезти ее обратно домой. Все это крайне не понравилось родичам Йорейд.

Священник Паль, брат Йорейд, жил тогда на Усадебном Пригорке. Он был очень большим другом Торда, и обратился за помощью в этом деле к нему.

[1226 г.] Летом все набрали к альтингу большие отряды — Снорри, Стурла, Торд и его сын Бёдвар, Торвальд из Озерного Фьорда и Сигхват у себя на севере. На альтинге братья Снорри и Торд потребовали у Стурлы вернуть годорд. Затем Снорри начал тяжбу Йорейд. Вслед за этим Йон Малек выдвинул против Стурлы иск о попытке нападения (hernaðarsök). В качестве ответчиков вызывались и другие люди. Наметилась очень большая распря.

Тогда Стурла велел выяснить у Торвальда из Озерного Фьорда, какую помощь тот готов оказать ему, согласно их союзу, который они ранее заключили в Долинах.

Но Торвальд отвечал Торвальду сыну Гицура, который задал этот вопрос, что он готов помочь Стурле в той мере, в какой Стурла ранее помог ему, если Стурла согласится отдать все свои тяжбы на суд Снорри, — ведь он сам сказал мне в свое время, что никогда не пойдет против Снорри, если мы со Снорри вдвоем не поладим. А теперь и я тоже не пойду против Снорри, если Стурла не предоставит ему права самолично решить тяжбу.

Тогда Торвальд сын Гицура отправился к Стурле и сообщил ему об ответе своего тезки.

Стурла отвечает:

— Я не стану поступать по совету Торвальда и не отдам Снорри права самолично решать тяжбу. Пусть отец мой вступается за меня и берет мою сторону, ибо это он вручил их годорд мне, и именно с ним я буду тягаться, если меня лишат того, что мне причитается. Но я хочу, чтобы ты отправился к Снорри и попросил его уговорить Торвальда позволить нам решить его распри с сыновьями Хравна, так чтобы они могли замириться, ибо их распри не имеют отношения к нашим.

Тогда Торвальд сын Гицура, как и просил Стурла, идет к Снорри.

Но Снорри отвечает так:

— У Торвальда нет средств, чтобы взвалить на себя такое бремя. Придется ему теперь обороняться от сыновей Хравна, и надеяться на удачу367.

И ничего из примирения между ними не вышло.

А Стурла велел отогнать их лошадей к дому, и сам уехал с тинга, не дожидаясь суда; он заночевал на Дымном Холме и после этого отправился к себе домой в Долины.

Сигхват сын Стурлы поручился за сына в тяжбе Йорейд, и епископ Магнус определил по ней пеню в двадцать сотен. А спор о годорде между родичами тем летом уладить не удалось.

58. Приезд Кольбейна Младшего.

[?1224 г.] Кольбейн сын Арнора, которого позже прозвали Кольбейном Младшим, прибыл на корабле к Белой Реке, о чем было написано ранее. Осенью он отправился на север в Островной Фьорд и провел зиму у своего шурина Сигхвата на хуторе Почва.

[?1225 г.] А весной Сигхват выехал в Нагорный Фьорд и стал добиваться от людей из годорда Кольбейна, чтобы они поставили ему хутор. Те с готовностью откликнулись. Кольбейну поставили хутор на Кряже на Мысу Ца-пель, и он быстро сделался человеком надменным и подавал надежды вырасти в хёвдинга. Сигхват, в основном, решал за него, пока Кольбейн был молод.

То лето выдалось дурным и обильным на дожди. В море перед Мысом Дымов проявился огонь368.

[1226 г.] Позже в Хрутов Фьорд пришел корабль. На нем прибыл епископ Гудмунд *с Бьёрном Писарем369, и епископ направился к своему престолу. Родичи, Торд и Стурла, встретились у корабля и вполне сносно поладили, ели и пили вместе. Каждый из них взял к себе домой по норвежцу. В Лощину поехал Бард Крушитель Дворов, сын Торстейна Пуганого370, а Бард Краса Деревяшки поехал к Стурле371.

[1225–1226 гг.] 59. Распри Дувгуса с Торгильсом из Залива Скорри.

На Стадном Холме372 проживал тогда Дувгус сын Торлейва <Подковы>. Он слыл первым бондом в Долинах. Дувгус был женат на Халле дочери Бьёрна, их сыновьями были Свартхёвди и Бьёрн Чурбан, Бьёрн Недоросток, Кольбейн Ус.

В Заливе Скорри жил тогда Торгильс сын Снорри. Бестолковая баба по имени Гудбьёрг уверяла, что он сделал-де ей ребенка. Торгильс в этом не признался. А она обратилась за помощью в этом деле к Дувгусу. Жители Побережий373 сочли это смехотворным и подняли Дувгуса на смех.

Тем летом Дувгус выехал из дома и направился в Залив Скорри; его сопровождал Бьярни <сын Арни>. Они схватили Торгильса в его постели, вывели во двор и угрожали отрубить ему ногу, если он не отдаст Дувгусу права самолично решить тяжбу.

Торгильс не поддавался запугиванию, пока норвежец Торкель Снежный Кели374 не поговорил с ним и не убедил его обезопасить себя, сохранив неприкосновенность членов. Так и произошло, и Торкель отдал тяжбу на суд Дувгуса, и на этом они расстались.

В то время на Дворе Асов жил норвежец Тьостар. Он ранее успел продать Бьярни сыну Арни товару, стоимостью на две сотни, и деньги эти выплачены не были, а когда Тьостар затребовал недоимку375, Бьярни отвечал дурно. Оба они вновь оказались вместе на угощении в Заводи, когда Свейн сын Снорри женился. Тогда Тьостар еще раз потребовал от Бьярни выплатить недоимку, а Бьярни отвечал дурно. Тьостар проявил выдержку и сказал, что подобные вещи с наскока не решаются.

Дувгус спросил Бьярни, как прошла их встреча с Тьостаром.

Бьярни отвечает:

— Нынче Тьостар хотел жить, раз просил недоимку тихо и с выдержкой.

Зимой, между йолем и постом, Дувгус и Бьярни отправились на острова за вяленой рыбой и на обратном пути заночевали в Заводи.

Тут на хутор пришел Торгрим сын Торда, бонд со Двора Кетиля, и сказал, что он наткнулся на человечьи следы, которые тянутся с гор к побережью.

Халльбера, хозяйка дома, сообщила об этом Дувгусу и сказала, что это, наверняка, Торгильс.

Дувгус сказал, что Торгильс отлично знает, что Торд, его дядя по матери, сидит в Лощине, а его родич Стурла — на Овечьей Горе, и сказал, что Торгильсу слабо осилить подобное.

Торгильс действительно выезжал из дома к морю; вместе с ним поехали трое сыновей Эрлинга — Гудмунд, Бьярни и Халлькель; пятым с ними был Хунбоги сын Хаука. Они проезжали через Двор Асов. Там к их отряду присоединился Тьостар, на том условии, что они воспретили ему причинять Дувгусу вред, а с Бьярни просили поквитаться, как захочется. Они поднялись в гору, и засели в Викингском Ущелье неподалеку от Двора Баклана.

Халльбера, хозяйка дома, велела всем своим домочадцам ехать провожать Дувгуса. Среди них были ее сыновья, Торгильс и Одд, работники Торкель и Хунбоги, а также Асбьёрн Слепой и женщины.

Как только Люди с Заводи прошли мимо, Торгильс и его спутники выскочили на кручу и погнались за ними Тогда Дувгус и его люди бросились нау-тек; они хотели добраться до овечьего хлева. Вот и те, и другие бегут, что есть сил; почти сразу же они поравнялись, и завязался бой. Дувгус с размаху ударил Тьостара; удар пришелся в боковину стального шишака и задел лицо. После этого Тьостар бросился на Бьярни, и они сошлись в схватке. Дувгус же нанес несколько ударов Торгильсу, но оружие не вонзилось, ибо Торгильс обмотал себя пряжей Затем они налетели друг на друга, и под ногами Торгильса оказалась кочка, и он упал, а Дувгус оказался наверху. Асбьёрн Слепой держал Гудмунда сына Эрлинга376; прочие спутники Торгильса тоже не могли вырваться из рук людей Халльберы.

А Одд, сын Халльберы, был послан в Лощину сообщить Торду.

Торкель, работник хутора в Заводи, стоял свободный. Дувгус предложил взять его с сыном к себе на пропитание, если тот пододвинет к нему секиру. Но Торкель этого не хотел. Тогда Дувгус попросил о том же Торгильса сына Одда, но он тоже не захотел.

Гудмунд сын Эрлинга извернулся — слепой держал его поперек туловища, но руки его оставались свободными — и подобрался к ним поближе. Он успел взмахнуть мечом и нанести Дувгусу два удара по ноге, и это были большие раны. После этого Асбьёрн сумел оттащить его прочь.

А Дувгус с Торгильсом добрались-таки до секиры, и топорище разломилось у Дувгуса у самого глаза, так что лезвие скользнуло вверх. Тут Дувгус стал изнемогать от потери крови, и Торгильс выбрался наверх и полоснул его лезвием секиры. Затем Дувгус получил рану в спину, и больше не мог продолжать бой.

Тут Тьостар крикнул Торгильсу:

— Знаешь, Торгильс, Бьярни нынче решил помереть!

Он подскочил к нему и пронзил его копьем между лопаток, так что острие показалось из груди. У Бьярни были и другие раны, когда он пал.

В это время подоспел Торстейн с Восточных Фьордов, домочадец Тьостара. Он собирался зарубить Дувгуса, но Тьостар ему это запретил. Тогда Торстейн рубанул Бьярни по голове, и эта рана принесла ему смерть.

После этого они уехали прочь, спустились на побережье, и далее поехали понизу. А Торд сын Стурлы и его домочадцы ехали поверху, и никто из них не заметил друг друга.

Торд прибыл на поле боя и распорядился отвезти Дувгуса к себе домой, и там его выходили.

Тьостар и его спутники прибыли на Двор Асов и сели там за стол. Затем они ввосьмером выехали в Долины; к ним примкнули Олав сын Брюньольва и Торстейн. Они подъехали к Овечьей Горе, когда Стурла уже отужинал, и вызвали на двор священника Торви сына Гудмунда, чтоб он пошел упрашивать Стурлу взять их под защиту.

Но когда священник рассказал про увечья Дувгуса, Стурла пришел в ярость и сказал, что они совсем обнаглели, если вздумали после всего являться к нему, и велел им тотчас убираться прочь. А Тьостара он просил оставаться, если тот хочет.

Но Тьостар не захотел. И они все поехали на юг, огибая гору; они собрались ехать на восток Исландии на Побережье, к Орму Свиногорцу, другу Тьостара.

Но священник Торви упросил Стурлу и привел такой довод, что если сейчас помочь Торгильсу, то Гудмунд с Подножия Горы, шурин Торгильса, и с ним прочие Жители Побережий, переметнутся к Стурле, и сторонников у него в округе станет больше, нежели у его родича Торда.

После этого священник Торви поскакал за ними вдогонку, и той же ночью они возвратились.

Наутро Стурла с четырнадцатью людьми выехал на Двор Асов, и тем же утром прибыл оттуда в Лощину. Туда явились сыновья Дувгуса и многие жители Долины Лососьей Реки.

Они помирились на том условии, что родичи, Торд и Стурла, должны будут вместе вынести решение по мировой, и они наложили на Торгильса пеню в сорок сотен за увечья Дувгуса, а за убийство Бьярни определили пеню в двадцать сотен; половину этих денег должен был выплатить Тьостар. Торгильс также объявлялся вне закона на Побережьях; ту зиму он провел на Воловьем Острове.

Затем Дувгус купил Двор Бауга и перебрался туда. После этого Торгильс перестал соблюдать запрет появляться в округе.

Кузнец Амунди377 сложил такой стих.

№ 26.
Почву песчаную
Всучил с расчетом
Премудрый Флоси,
Свою, Дувгусу.
Двор Бауга рад был
Себе, с правами
Купить грома копий
Вершитель вялый378.

Когда же вести об увечьях Дувгуса и последующем примирении дошли до Дымного Холма, там сложили такую вису.

№ 27.
Знать, вожатый жатвы
Ливня стрел не в Стурлу
Уродился — чуем
Явно кровь Подковы.
Огрести за рану
Виру муж решился:
Жмется люд к закладам,
Да платить не жаждет379.

60. Угощение на йоль у Снорри.

[1226 г.] Зима эта получила имя Песчаной Зимы; зимой был большой падеж скота380, и у Снорри сына Стурлы на Извилистом Перевале пало сто коров.

Зимой, на йоль, Снорри устроил дома угощение по норвежскому обычаю381. Там было многолюдно. Были Йон и Орэкья, а также сыновья Халльвейг, Клэнг и Орм, сыновья Торда, Олав и Стурла382, а еще — Торд сын Торвальда из Озерного Фьорда, Сигурд сын Орма, брат Халльвейг, Стурла сын Барда, Стюрмир сын Торира из Боговых Долин, дружинник Бард Юный, брат того Дага, который был женат на дочери лагмана Дагфинна, и много иных добрых людей. В это время между родичами, Снорри и Стурлой, была большая вражда. Он тоже держал дома много народа.

61. Наезд Стурлы на Лощину.

[1227 г.] Следующей весной Торд проводил Тинг Мыса Тора, о чем братья договорились заранее, и Снорри отрядил туда своего сына Йона с семью людьми: у них была одна лошадь на всех. На тинге Торд принял их родовой годорд, Годорд Сноррунгов, и вручил Йону две трети годорда, а треть осталась у самого Торда.

Это крайне не понравилось Стурле сыну Сигхвата; он остался дома и не явился на тинг. Так дело шло до альтинга.

Снорри выехал на <аль>тинг и, по своему обыкновению, взял с собой множество народа.

Торд назвал имена тех людей, которые поедут на тинг с ним. Он не собирался являться к началу альтинга, но отослал своего сына Стурлу, поручив ему ведать годордом, к Снорри.

Во время тинга, на Мессу Йона [24 июня 1227 г.], Стурла призвал к себе людей. Их набралось за три десятка. Там были двое сыновей Хравна, Свейнбьёрн и Эйнар, Арни сын Аудуна, братья Ингимунд и Скиди, Банный

Снорри, братья Асбьёрн и Эйольв, братья Торгильс и Бирнинг, Вигфус сын Ивара, и кроме них, домочадцы и насельники Стурлы. Стурла выехал на побережье.

Тут Свейнбьёрн сын Хравна спросил, куда он собирается ехать.

Стурла сказал, что собирается нагрянуть в Лощину.

Большинство людей отговаривали его.

Стурла сказал, что отговаривать его бесполезно, — ибо я не желаю, чтобы Торд впредь в одиночку решал, куда уйдет Годорд Сноррунгов, как это было на Тинге Мыса Тора. Однако я не хочу, чтобы кто-либо из моих людей причинил вред Торду, моему дяде по отцу, или же его сыновьям, или Ингимунду сыну Йона. А распоряжаться здесь буду я.

В Лощине с Тордом было много народа: его сын Олав, Ингимунд сын Йона, Бард Крушитель Дворов, братья Паль и Магнус, Халльвард сын Торкеля, Эйнар Бык. Паль с еще одним человеком сидели на страже на стене крепости у дверсй на чердак. Они ничего не заприметили, пока Стурла со своими людьми не проехал ограду Лощинной Долины. Тогда они разбудили тех, кто спал наверху, и захлопнули двери.

Люди Стурлы крикнули засевшим на чердаке и сказали, что Стурла хочет встретиться с Тордом. Ответом было молчание.

Торд подал голос и просил своих выходить, но Ингимунд сказал, что это неразумно, при таком-то перевесе сил и неравной подготовке.

После того как люди Стурлы не получили ответа, они взяли амбарную балку, поднесли к дверям и проломили брешь. Те, кто стоял в сенях, а были это священник Торкель, Олав сын Брюньольва н Торстейн сын Финнбоги, — заперли за собой дверь в горницу.

Первыми внутрь ворвались Вигфус сын Ивара и Скиди сын Торкеля; за ними зашли остальные. Торстейн сын Финнбоги бросился из сеней к дверям, ведущим к отхожему месту, и они нанесли ему множество ран. А священник с Олавом сыном Брюньольва бросились в покои, и туда в покои ворвались Банный Снорри с его братьями — всего шесть человек. Снорри ударил Олава мечом, который ярл Хакон Шальной посылал Снорри сыну Стурлы; удар пришелся Олаву в горло, и меч скользнул по шее. Снорри еще раз ударил Олава по лицу и пробил боковину стального шишака, выбил Олаву глаз и сломал ему челюсть. Он также нанес Олаву большую рану на ноге, а еще одну рану нанес ему Бирнинг. Торвальд Бегун ударил Олава по шее так, что обнажились сухожилия383.

После этого они вышли на двор и рассказали Стурле о том, что произошло в доме. Они спросили, не хочет ли он, чтобы они вошли в горницу.

Стурла сказал, что не хочет, и что, и без того, сделано лишнее.

Затем он послал Арни сына Аудуна к чердаку и предложил Торду и всем его людям мир.

Арни потом рассказывал, что Стурла, как ему показалось, сразу же увидел, что поездка не заладилась.

Торд, и все, кто был в доме, вышли наружу.

Тут был объявлен мир, и его провозгласил Олав, сын Торда.

Стурла сразу же ускакал прочь, и они в этот раз не общались и не говорили о примирении.

На следующий день Торд выехал на тинг с четырьмя десятками людей.

И когда братья повстречались, Снорри предложил Торду выехать в Долины с таким числом народа, которое Торд сочтет уместным.

Торд сказал, что перемирие действует до середины лета. Торд сказал также, что хочет узнать, какой ответ даст Стурла, когда люди доброй воли вступят с посредничеством.

Стурла послал людей на север сообщить своему отцу о том, что случилось у них с Тордом.

Но Сигхват отозвался уклончиво и сказал на встрече с бондами в Островном Фьорде, что малец Стурла, мол, наезжал в Лощину и выбрасывал там голь да чеку384.

Когда об этих словах узнали на Дымном Холме, Гудмунд сын Гальти385 сказал:

№ 28.
Мир вотще в Лощине
шепчут, был нарушен;
С чекой голь мешая,
Кость швырял куст битвы.
Происходит распря
От вещей похожих,
— на душе щемит мне —
коль вожжи не держат386.

62. Примирение Торда со Стурлой387.

[1227 г.] В то лето, о котором рассказывается, с севера на альтинг с тремя десятками людей прибыл епископ Гудмунд, и Снорри на время тинга разместил его у себя, со всей свитой. А после тинга епископ отправился на запад в Городищенский Фьорд и летом разъезжал в его пределах. К нему стеклось множество народа, но, тем не менее, люди хорошо принимали его и дарили ему много скота. Он выехал на Мыс Снежной Горы, а оттуда — в Долины, и, не останавливаясь на хуторах, поехал дальше в окрестности Лощины, а оттуда на Побережья и во Фьорд Стейнгрима. Затем он вернулся назад на Грязный Двор, и поздней осенью, перед наступлением зимы, прибыл на Усадебный Пригорок, и у него было тогда сто человек388.

Сигхват в это время находился в Долинах, и они со Стурлой держали на Овечьей Горе шесть десятков мужчин, ибо никакого примирения между Тордом и Стурлой летом заключено не было.

Торд сын Стурлы к этому времени вернулся в Лощину; ранее, летом, он сидел на Песчаном Берегу. Торд и его сын Бёдвар держали дома шесть десятков людей.

Братья, Торд и Сигхват, встретились в Покосных Лесах, и пока они беседовали о лошадях и случайных новостях, Сигхват был веселей некуда. Но когда они дошли до дела, они не смогли вести беседу и расстались не примиренными.

Сигхват послал сообщить епископу, чтобы тот не вздумал ехать в северные округи.

Епископ сидел на Усадебном Пригорке, когда до него дошли вести, что ему закрывают дорогу. Тогда послали за волами, которые ранее епископ получил в подарок, и первым делом съели их. Затем люди епископа отправились к тем людям, которые ходили в поход на Пригорки против епископа, и взяли у них много скота.

А когда подошло время поста на йоль, епископ подхватил болезнь, а люди его не могли долго оставаться без присмотра389. Тогда Торд подъехал к ним и пригласил епископа к себе. Епископ был этому рад, и Бёдвар отнес епископа на носилках на юг в Лощину, и он пробыл там до начала поста. Теперь в Лощине никогда не бывало меньше сотни людей, с тех пор как туда прибыл епископ.

Священник Торви сын Гудмунда и Колли сын Торстейна часто ездили зимой между родичами и посредничали о перемирии, и перед постом сумели сговориться. Епископ должен был отбыть на север к своему престолу с теми людьми, которые сидели зимой в Лощине, а Торлак сын Кетиля и Бёдвар должны были вынести решение по мировой Торда со Стурлой.

После этого Сигхват сразу же отбыл на север. А епископ выехал немного погодя и застал Стурлу на Стадном Холме, и они вторично помирились между собой. А между собой Торд и Стурла встретились на Дворе Торберга, и помирились. Остаток зимы прошел спокойно390.

[1228 г.] Весной Торлак сын Кетиля и Бёдвар объявили свое решение на Дворе Торберга. Они определили за умысел против жизни Торда пеню в шестьдесят сотен трехаршинных отрезов сукна, и постановили взыскать еще двадцать <сотен> в пользу каждого, кто был ранен в Лощине; еще по три сотни должно было быть заплачено за каждого, кто ездил в Лощину.

Стурла так отозвался на это решение:

— Пеня в пользу раненых вполне соразмерна, и ее нужно выплатить полностью. А за тех людей, кто ездил в эту дурацкую поездку со мной, будет справедливее заплатить мне самому. Но вот за умысел против жизни я, по-моему, ничего не должен платить Торду, моему дяде по отцу, ибо я не искал его смерти, о чем я заранее объявил своим людям. Однако отныне я не стану враждовать с Тордом из-за того имущества, которое мы до сих пор с ним не поделили, будь то Леса Стеклянной Реки, или что-то другое.

[1228 г.] Затем Стурла передал Торду Острова Сокольей Скалы, которые он ранее отнял у Вигфуса за укрывательство Арона сына Хьёрлейва391.

63. Кольбейн Младший женился на Халльбере392.

[1227/1228 гг.] В ту зиму, которую епископ Гудмунд провел на хуторе в Лощине, с севера на Дымный Холм прибыл Кольбейн Младший сын Арнора. Он прибыл, чтобы посвататься к Халльбере дочери Снорри. Тут же сыграли их свадьбу, и она сразу отправилась на север вместе с Кольбейном.

Тогда же на север выехал и Йон Малек. Они прибыли к Усадьбе в Хрутовом Фьорде. Там жил тогда Бранд сын Йона. Снорри сын Стурлы ранее велел объявить его вне закона за давнюю тяжбу об имуществе, которую в свое время передала ему его сестра Стейнунн, мать Бранда. Но Бранд загородил двери крепкими бревнами, и им не удалось попасть внутрь. После этого Кольбейн с Йоном повернули прочь и уехали к себе на север. Тяжбу против Бранда вел именно Йон.

64. Разговор о зятьях Снорри.

[1228 г.] В то лето Снорри, по своему обыкновению, поехал на альтинг. А Торд и Стурла на тинг не ездили. Торд сидел на Песчаном Берегу, а на хуторе в Лощине посадил Сигурда сына Олава; сам он там не появлялся. Снорри послал сообщить Торвальду из Озерного Фьорда, чтобы тот приезжал к нему на тинг. Торвальд прибыл с запада вместе с тремя десятками людей, своим сыном Тордом и Орэкьей сыном Снорри, которого за ним посылали. Он въехал на тинг и покрыл палатку Дитя Вальхаллы393.

С севера страны на тинг прибыл Сигхват сын Стурлы: они с братом мало общались, и люди почти не ходили от одного к другому.

В день роспуска тинга Снорри, по своему обычаю, подъехал к Скале Закона, прежде чем отбыть с тинга. Сигхват был у Скалы Закона394.

Торвальд спросил Сигхвата, не следует ли братьям поговорить о Годорде Сноррунгов.

— Я не буду заводить разговор, — говорит Сигхват.

— Ты, наверное, захочешь узнать чужие доводы, — сказал Торвальд.

Они не покажутся мне весомей тех, что привожу я, — говорит Сигхват.

— Негоже вам, братьям, враждовать из-за подобных вещей, — говорит Торвальд.

А тебе не надо встревать, — говорит Сигхват, — потому что по твоему слову все равно не поступят.

После этого они расстались, и Снорри со своими людьми ускакал домой на Дымный Холм. Провожатые Торвальда отправились на запад, а сам он, с семью людьми, задержался.

Однажды вечером, когда Снорри сидел в горячем источнике, зашел разго-вор о хёвдингах. Люди говорили, что хёвдинга, равного Снорри, нет, и никто не может соперничать с ним из-за тех зятьев, которых он подобрал себе. Снорри согласился, что зятья его, и впрямь, не последние люди.

Стурла сын Барда стоял у горячего источника на страже, и проводил Снорри до дома395. Он как бы невзначай произнес стих, так что Снорри его услышал:

№ 29.
Вы зятьев призвали
На подбор, как древле
— гнет отпор нередко
жнет — владыка Хлейдра396.

65. Снорри взял клятвы с людей из годорда Стурлы.

[1228 г.] Когда Стурла сын Сигхвата узнал, что братья почти не общались на тинге, а Торвальд после тинга задержался на Дымном Холме, отправив свой отряд на запад, он послал священника Торви на юг к Торвальду и просил его посредничать о перемирии со Снорри.

Торвальд сказал, что может выехать, если Снорри не против.

Снорри счел, что Торвальду ехать не стоит из-за сыновей Хравна и сыновей Йона, и сказал, что Стурле нельзя доверять.

Торвальд отвечал, что должно примешаться нечто особенное, чтобы сыновья Хравна смогли встать над его трупом. И все же поездка Торвальда сорвалась.

Снорри выехал на север к Лавовой Пустоши к Скули397, навстречу своему брату Торду, и сказал, что хочет двинуться на запад в Долины, чтобы склонить людей из годорда Стурлы на свою сторону, и просил Торда присоединяться к ним с множеством народа.

Торд сказал, что поедет ради того, чтоб между ними не произошло худшего, но объявил, что хочет предупредить Стурлу.

Снорри просил его самому распорядиться.

После этого Торд послал к Стурле людей и настоятельно советовал ему не сидеть дома.

Тогда Стурла выехал по пустоши на запад к Среднему Фьорду, но оставил лазутчиков, дабы следить за перемещениями Снорри и его людей по Долинам.

После этого Снорри с Торлейвом сыном Торда созвали ополчение, и у них набралось три больших сотни народу. Торд и Бёдвар подъехали к ним с полутора сотней людей.

Торгрим сын Хаука поведал свой сон сыновьям Торда, Олаву и Стурле, когда те проезжали Озерную Пустошь398. Ему приснилось, будто он въезжает вместе с войском в Долины. Ему почудилось, что навстречу войску идет женщина, большого роста и с крупными чертами лица; ему казалось, что от нее исходит дурной запах. Женщина сказала:

№ 30.
Вспомнить пора
О радости Мёрн.
Знаем мы оба:
Довольно ль вам этого?399

Торд и его люди въехали в Долину Хёрда, и там их отряды соединились. После этого они въехали в Средние Долины. Снорри и Торвальд направились к Овечьей Горе, а другие отряды разъехались по Долинам.

Всех бондов, живших к югу от Неприкрашенной [Реки], вызывали к Овечьей Горе. Каждый, кто пришел, принес Снорри клятвы и обязался провожать его на тинг.

Торвальд пытался выяснить у доверенных лиц Стурлы, где он, и когда прибудет домой.

Те спросили, дадут ли ему сидеть мирно, если он вернется домой.

— Я думаю, тогда ему быстро устроят баню, — говорит Торвальд.

Отряды разъехались в Долинах в среду, а на четверг пришлась Вторая Месса Олава [3 августа 1228 г.].

Торд сын Стурлы подошел на прощание к Торвальду и просил его ехать осторожно и остерегаться сыновей Хравна: он сказал, что не знает, где те находятся, и добавил, что Торвальд пробыл в их краях достаточно долго, чтобы каждый, кто этого хочет, мог выяснить, каким путем он поедет.

— Бог отблагодарит тебя, бонд, за то, что ты предупреждаешь меня, — говорит Торвальд, — только маловероятно, чтобы моими убийцами стали сыновья Хравна.

— Порой маленькая кочка опрокидывает тяжелый воз, — сказал Торд.

66. Разведка сыновей Хравна.

[1228 г.] Эйнар сын Хравна был на Песчаном Берегу у Гудрун, сестры его отца, когда узнал о том, что Торвальд собрался выезжать из Долин на запад. Он тут же взошел на корабль и отплыл на запад к Плоскому Острову. Там на корабль взошли все его братья, и с ними Гудмунд сын Олава, Олав сын Варди, Кар Челядинец Епископа, Жеребячий Нарви и Торстейн. Они зашли вглубь Трескового Фьорда и засели в одной долине неподалеку от Двора Щеки, ближе к берегу, ибо там расходятся две дороги — дорога, ведущая к броду через фьорд, и дорога вдоль самого фьорда.

Вечером Торвальд прискакал в Жилище, а к обеденному времени, на Мессу Олава [3 августа 1228 г.], заехал в Междуречье к Йорейд, и в тот же день прибыл на запад к Грязному Двору; лошадей он пустил на выпас в Роще. Торвальд вызвал к себе Арни с Шатровой Хижины и обвинил его в том, что он купил Острова Олава у сыновей Йона, и сыновья Йона часто там ночевали. Вечером Торвальд выехал в Долину Олава, и в пятницу прибыл на Двор. Там он отрядил своих людей, своего сына Торда вместе с Тордом сыном Хейнрека, в Ледовый Фьорд, а двоих других послал в Тресковый Фьорд, и они должны были созывать народ на конские бои в Тресковом Фьорде, в воскресенье.

Сыновья Хравна видели этих людей, но не выдали себя: они полагали, что Торвальд позже поедет той же дорогой, и не желали его спугнуть.

В субботу Торвальд остался на Дворе. А вечером он распорядился привести своих лошадей и объявил, что поскачет на Двор Гилли к своему другу Скегги, что и произошло.

Работника Скегги звали Снорри. Он встретил вечером в лесу двоих людей, которые назвались домочадцами хутора на Озерном Фьорде и расспрашивали его о поездках Торвальда. Снорри сказал, что того не надо долго искать, и что он на Дворе Гилли. Затем Снорри пришел на хутор и лег спать в пристройке (útihús), и никому не сказал о своей встрече.

67. Сожжение Торвальда из Озерного Фьорда.

[1228 г.] На Междуречье Стейнбьёрна ночью пришел человек и взял из очага уголь400.

Какая-то женщина спросила, куда понесут огонь.

— На Двор, — говорит тот, — чтобы согреть баню для Торвальда.

Торвальд, как было написано, находился на Дворе Гилли. При нем были его жена Тордис, Гутторм сын Хейнрека401, Хёгни сын Халльдора. Четвертым мужчиной был бонд Скегги, а пятым — Снорри.

Бонд Скегги вышел на двор на рассвете, увидел, что скотина пришла на выгон, и кликнул работника. В этот миг из-за дома послышался шум. Скегги кинулся к дверям и увидел, что на дворе стоит пять человек. Он услыхал брань и сквернословие и различил имена людей, которых призывают идти на приступ — Стурлу сына Сигхвата и иных с ним. Скегги сообщил Торвальду, что пришли враги, и добавил, что, по его мнению, людей на дворе немного.

Торвальд отвечал, что гораздо вероятнее, что их там не мало.

Тут они почуяли запах дыма.

Скегги сказал, что за отхожим местом стена из дернины, и выйти там не удастся. Хёгни призывал прорываться наружу, но Торвальд ответил, что там все равно люди, и ушел в дом. Тут же постройки занялись огнем.

Тогда Гутторм бросился к наружным дверям и стал их оборонять. Он получил удар копьем в горло, и еще один в живот, и пал. Торвальд, когда огонь занялся и постройки запылали, ушел к очагу и распростерся на нем, расставив руки наподобие креста; в таком виде его позже и обнаружили.

После этого Скегги запросил мира и позволения выйти для тех, кто оставался в доме.

Тогда Тордис вытащили через брешь в стене. После этого вышел Хёгни, и с ним все домочадцы. Вместе с Торвальдом, у очага, погибла маленькая девочка.

После этого сыновья Хравна собрались в дорогу; они увели всех лошадей, которых смогли найти. Они также забрали с собой пару доспехов. Затем они поскакали вдоль берега к Фьорду Гильса, и прибыли оттуда на север к Утесам; днем они спали, а вечером выехали дальше к Китовой Реке и в понедельник прибыли в Хрутов Фьорд и встретили Стурлу сына Сигхвата у окончания фьорда и сообщили ему эти новости.

Когда с этим было покончено, братья отошли на беседу со Стурлой, и какое-то время проговорили между собой. После этого они расстались, и сыновья Хравна ускакали на север в Островной Фьорд, и Сигхват хорошо принял их всех.

Стурла приехал домой и послал на юг к Дымному Холму священника Торви, запросив мира для себя и своих людей, чтобы Снорри поручился за себя, своего сына, своего брата Торда и Людей из Озерного Фьорда.

Снорри отвечал, что сыновья Хравна, наверное, в Долинах, и если они там, мир предоставлять он не будет.

Но когда выяснилось, что они у Сигхвата, была назначена встреча между родичами в Долине Северной Реки, чтобы договориться о мире. Стурла прибыл туда, а Снорри — нет; он послал вместо себя Торлейва сына Торда402 и священника Стюрмира Мудрого403, чтобы они заключали мир от его имени. Но Стурла счел это вероломством, и не захотел сам подавать руку, велев Кальву сыну Гисля взяться за руки с Торлейвом, а священнику Торви со священником Стюрмиром. Стюрмир провозгласил мир, и на этом расстались.

68. Сыновья Торвальда приняли на себя власть отца.

[1228 г.] В ближайшее воскресенье после сожжения Торвальда, Торд, его сын, прибыл в Тресковый Фьорд и узнал там о случившемся. Он стал выяснять, имеет ли смысл скакать в погоню. Но люди полагали, что те, наверняка, уже скрылись. Поэтому погони не вышло. А Торд уехал на запад во фьорды и стал хёвдингом в округе своего отца, вместе со своим братом Снорри.

Еще один сын Торвальда звался Иллуги, он был ровесником Снорри; Кетиль и Паль были моложе. Эйнару, сыну Торвальда и Тордис, исполнился один год.

Снорри сын Стурлы послал своего сына Йона в Озерный Фьорд и предложил Тордис вернуться к нему на юг, но она перебралась во Фьорды на Боло-та, хутор, которым они с Торвальдом владели сообща.

69. О Йоне Мальке и Бранде сыне Йона.

[1227/1228 гг.] В ту зиму, которую епископ Гудмунд провел в Лощине, на Дворе Кольбейна был ранен Коль Богатый сын Арни. Ранил его Дагстюгг, сын мелкого бонда, сидевшего на земле Снорри и Халльвейг. Поэтому Снорри после покушения принял Дагстюгга к себе. Дагстюгг был человек большого роста и силы, но при этом не слишком удачливый.

В то время со Снорри был Йон, которого называли сильнейшим человеком в Исландии. Они с Дагстюггом оба летом были на сенокосе.

Однажды летом случилось так, что Йон Малек позвал домой всех сенокосцев посреди работы, и они пошли к своим лошадям. Людям это показалось странным. Тогда Гудмунд сын Гальти произнес:

№ 31.
Со страды брел Сильный
В дом: к чему тревога?
Не узрел народ ли,
Скопом, поступь Буки?404

Йон и его люди поскакали на север в Хрутов Фьорд, к Усадьбе и нагрянули к Бранду сыну Йона. Они схватили Вандрада, домочадца Бранда, и Йон Сильный отрубил ему ногу; это была смертельная рана. Они схватили Бранда и увезли его с собой на юг, на Дымный Холм, ибо он не давал себя запугать. Снорри помирил их. И он простил тогда Бранду тяжбу об имуществе, и они расстались по-доброму.

Той же осенью Бранд выехал на север в Тальниковую Долину, вместе с ним поехали его зять Тейт сын Торбьёрна и братья Филиппус, Эгмунд и Эйвинд405. Они торговали мясо у бонда Гуннара сына Клэнга, — он жил тогда на Пригорке Торкеля — и других бондов, и не стеснялись при этом в средствах.

Тут подъехал Торстейн сын Хьяльма и зятья Гуннара, Рёгнвальд406 и Ари, с немалым числом народа. Бранд не захотел уважить их слово, и завязалась стычка. На Бранда напало четверо. На нем был плотный панцирь, который оружие не брало, но под ногами Бранда оказалась щель, и он оступился и выставил руку вперед. Тут подоспел Рёгнвальд и рубанул его по предплечью, там, где начиналась кисть, и почти отсек ее, так что кисть держалась лишь на сухожилии со стороны большого пальца. Эйвинд тоже был ранен. Руку Бранда завязали плохо, и кончилось тем, что она отнялась. И они расстались непримиренные.

70. О сыновьях Торвальда.

[1228 г.] Осенью Стурла сын Сигхвата послал людей к Озерному Фьорду и предложил сыновьям Торвальда мировую от имени сыновей Хравна, за сожжение их отца. Но Торд ее не принял и обвинил Стурлу, а с ним вместе и Сигхвата, в умысле против жизни отца.

Зимой Снорри посылал к Озерному Фьорду Старкада сына Снорри; в другой раз посланцем был Гест сын Кара. Об их поручении было много пересудов, со стороны тех людей, кто не был другом Снорри, учитывая то, что случилось в дальнейшем407. Зимой продолжались большие стычки между Людьми с Дымного Холма и Людьми с Овечьей Горы.

Зимой после Праздника Лучей [13 января 1229 г., день св. Илария] сыновья Торвальда собрали вокруг себя тех людей, которые казались им самыми храбрыми, и выехали с запада с пятью десятками людей, сперва во Фьорд Стейнгрима, а оттуда во Фьорд Колли и далее к Стуже.

У Колодезного Ущелья жили Сварт сын Нарви и Ботхильд дочь Хейнрека, сестра Торда, который ехал с ними.

Они пустили слух, что собираются ехать в Хрутов Фьорд и далее на юг к Снорри. Они взяли на хуторе проводника, по имени Альв Бедовый. Проехав Пустошь Треугольной Горы, они попали в Долину Лососьей Реки и вышли к Скалам. Они схватили всех людей на хуторе и следили за ними, а сами развели большие огни и высушили одежды. Они заготовили себе большие факелы и взяли их с собой. Когда ночь перевалила за половину, они выехали оттуда, связав всех людей на хуторе, кроме Гудмунда сына Торгильса, брата Хельги Лекаря, тамошнего бонда; его они увели с собой. У Дворов Даны они поднялись на кряж и спустились по кряжу в Поперечную Долину и вышли оттуда к заброшенному выгону, который называется Эйнаров Луг; он находится у Поперечного Ущелья возле Холодной Щеки.

Накануне женщина по имени Ракель, жена Мара Халупы со Скалы, послала сообщить Стурле, чтоб он не сидел на хуторе, и сказала, что в округу пришли духи-двойники врагов.

Днем раньше Стурла выехал из дома на север в Средний Фьорд; он хотел помирить Торстейна сына Хьяльма с Брандом сыном Йона.

71. Налет на Овечью Гору.

[1229 г.] На следующий день после того, как Стурла уехал из дому, Люди из Озерного Фьорда прибыли к Овечьей Горе. У загороди близ Междуречья они задержались и распределили силы для приступа.

На Овечью Гору приходил человек из Ледового Фьорда, по имени Свейн Рыжий. Он снял задвижки с дверей и вышел, и жители Долин говорят, что он был лазутчик, хотя сам он это отрицал; мы полагаем, однако, что это похоже на правду, ибо приходил он на хутор с другой стороны, с Мыса Снежной Горы.

На Овечьей Горе было тогда отличное убранство; вся горница была завешена тканями, а поверх ткани висели шиты. Доспехи же висели перед кроватями женщин. Сольвейг, хозяйка дома, незадолго перед этим родила дитя. Она только что поднялась с ложа и продолжала лежать в покоях вместе со своей дочерью Турид, своей матерью Валльгерд и многими другими людьми.

Вот Люди из Озерного Фьорда подступили к хутору снизу, со стороны Могильной Ограды. Они изначально замыслили идти на приступ, сколько бы народу Стурла ни держал на хуторе, и взять хутор с оружием в руках, а если не получится, то при помощи огня. Весь отряд был настроен столь отчаянно, что каждый призывал товарища не отставать, и никто не убеждал погодить. Когда они ступили на дорожку (hlaðit) перед домом, раздался сильный грохот.

На двор к отхожему месту выходила женщина по имени Арнгерд дочь Торви, она воспитывала Гудню дочь Стурлы. Услышав, что пришли враги, Арнгерд затушила огни в горнице и бросилась к постели, где лежала девочка. Она взяла одеяло и натянула на себя, а девочку положила возле себя у столба, закрыв ее своим телом; она осенила ее крестным знамением и просила Бога сберечь ее.

Те ворвались через двери, Торд сын Торвальда с двенадцатью людьми через главную дверь, а Снорри с сыновьями Хьяльма и всего пятнадцатью людьми через пожарную дверь.

По пять человек осталось у каждого выхода, а один, Торд Дутый, взобрался на крышу.

Чeтверо людей стояли в дверях, ведущих из жилища в церковь. Вот они входят в горницу, сыпля ударами и руганью и разрубая на своем пути все, что попадется. Они разрубили каморку с засовом с обеих сторон, и никто из мужчин не смог оказать им никакого сопротивления оружием.

Лишь одну кровать миновали удары — ту, где лежала маленькая Гудню.

Те, кто стояли дальше, высекли огонь в кухне (eldhús), и внесли его в горницу. А Бард Башка привез огонь с собой, со Скал, и факел, который он зажег, первым осветил горницу

Было жалостно слушать стенания женщин и раненых.

Торд и его люди подступили к каморке с засовом и рассекли ее. Они просили Фрейра из Долин408 больше не прятаться по углам. А когда створка открылась, Торд зашел в каморку и ударил по кровати. Тут он понял, что кровать пуста. И он сам рассказывал впоследствии, когда об этом заходила речь, сколь радостным для него был миг, когда он подступил к кровати, надеясь застать Стурлу, и сколь нерадостным миг, когда того на месте не оказалось. Затем он вышел наружу.

Ближе всего к каморке лежал священник Свейн сын Торвальда. Он взял деревяшку и стал отбиваться ею, когда они начали бить его копьями и мечами. Они подумали, что это явно один из провожатых Стурлы, раз он защищается столь мужественно.

Тот, кто лежал рядом со Свейном, чуть дальше от каморки, звался Снорри Грязный. Он произнес такие слова:

— Бейте нас, людей неученых, и оставьте священника в покое.

Тогда напали на Снорри, и он был изранен до полусмерти.

Сольвейг, хозяйка дома, и Валльгерд, ее мать, проснулись в покоях и стали спрашивать друг друга, слышат ли они шум ветра снаружи, или же на хутор пришли враги. Они выслали вперед человека по имени Тормод Франк. Как только он показался в проходе, ему нанесли удар в грудь и поранили до полусмерти. После того, как Тормод не вернулся, Валльгерд послала служанку, и та рассказали, что пришли враги.

А когда братья Торд и Снорри вполне убедились, что Стурлы в горнице нет, они прошли в покои с зажженными факелами и обыскали все покои с чуланами. Они подступили к постели Сольвейг с занесенным оружием, залитым кровью, и трясли им над ней, говоря, что этим самым оружием они окрасили локоны нашему Фрейру из Долин. И от всего вместе, потрясения, и ее нездоровья, она несколько изменилась в лице.

Валльгерд, мать Сольвейг, сказала:

— Вам не нужно искать здесь Стурлу за пологом или протыкать стены, и есть у меня предчувствие, что в вашей с ним распре будет о чем рассказать, кроме того, что вы здесь натворили, ранив женщин с работниками.

Они сказали, что не остановятся, пока не возьмут его голову.

Она сказала, что в этот раз судьба распорядилась так, что еще неясно, су-ждено ли им встать над трупом нашего Стурлы.

А после того, как они, обыскав покои, убедились, что Стурлы нет и там, они принялись рыскать по всему хутору. Тут-то и обнаружилось, сколько всего произошло в горнице. Многие люди страдали от ран, а кое-кто — от побоев. Затем весь народ согнали в покои и заперли там. Были разрублены сундуки и разграблено все, что в них было. Сундук с оружием Стурлы они не могли открыть до тех пор, пока не раскололи дно. Оттуда они умыкнули секиры Теслицу Небес и Жгучку и два золоченых копья. Награбленное из этого сундука тянуло на семьдесят сотен. Они также взломали сундук с драгоценностями Сольвейг.

В этот миг подошел норвежец Эйвинд Крутой. Он увидел, что наверху стоит завернутый золотой ларец, в котором лежали кольца дочери с матерью. Эйвинд снял его и дал в руки Криструн Бродяжке. Тут же к ней подбежал человек и хотел отнять ларец. Она просила его отстать, пока он цел, и сказала, что раненым людям и без того тяжко, даже если ей дадут отнести им повязки и мази. Она сказала также, что женщине, у которой отрублены обе груди, тяжко невмоготу, даже если смазать ее раны теми мазями, которые есть в наличии. Тогда он убрал руки и прикинулся, что не понимает ее слов. Криструн же зашла в покои и передала ларец Валльгерд.

Они разграбили все, до чего дошли их руки, связали щиты вместе, сделав из них вьюки, и забрали всех лошадей, которых смогли достать. Когда они собрались в дорогу, уже почти рассвело.

Тут Торд зашел в покои. Он произнес такие слова:

— Две вещи случились не так, как я рассчитывал: то, что я не застал Стурлу, а еще то, что ты остаешься здесь, Сольвейг, и было бы не так, если б я мог с тобой столковаться.

Затем Торд вышел вон, и дружеских слов на прощание не было. Они поехали своей дорогой. В округе стоял густой туман, но в горах тумана не было. Они брали лошадей повсюду, где видели их.

Как только они уехали с Овечьей Горы прочь, мать с дочерью послали Траси сына Траси сообщить Стурле о том, что приключилось. Траси сперва заехал в Ястребиную Долину и созвал народ на сходку на Двор Торберга днем; Халль сын Ари отправился на север вместе с Траси. Был отряжен человек и в Долину Хёрда, чтобы скликать народ там.

Ингимунд сын Йона прибыл на Овечыо Гору, и Сольвейг призывала его ехать в погоню. Но Вальгерд отговаривала и сказала, что Стурла, весьма вероятно, захочет оставить месть за собой, да к тому же, едва ли выйдет что-нибудь путное, если будет мстить не он.

Затем Ингимунд выехал с хутора и прибыл на Двор Торберга. Там набралось почти семь десятков людей, и Торир Ледник, и несколько людей с ним, призывали ехать в погоню. Но Ингимунд сказал, что те, наверняка, уже успели отбыть к Грязному Двору, и погони не получилось.

Торд и его люди вечером прибыли в Лощину, а оттуда направились к Грязному Двору и дальше к себе домой на запад, и об их поездке было очень много пересудов.

72. Возвращение Стурлы

[1229 г.] Теперь следует рассказать о том, что Халль сын Ари и Траси прибыли к Усадьбе в Хрутовом Фьорде. Халль остался там на ночь, а Бранд сын Йона, который был тамошним бондом, дал Траси другого спутника. Рано утром они прибыли к Дымам. Стурла сидел в горячем источнике, когда они сообщали ему новости. Стурла спросил, не причинили ли они вреда Сольвейг. Те сказали, что она цела. После этого он ни о чем больше не спрашивал. Гислунги409, и многие другие с ними, призывали созвать ополчение, но Стурла отвечал, что не будет с этим торопиться. Каждый из собравшихся подал совет, в соответствии со своим нравом.

После этого Стурла прискакал домой, и вот, и убранство, и дом, стали постылыми. Пятнадцать человек было ранено, и девять из них не могли о себе позаботиться сами. Трое скончались от ран. Торбьёрг Рева прожила две ночи, Берггор сын Коля дольше, а дольше всех прожил Снорри Грязный. Клэнг сын Халля остался калекой, как и Бранд с Восточных Фьордов. У Тормода Франка была большая рана на груди, и еще другие раны, а священник Свейн, Эйвинд Крутой, Криструн Бродяжка, Хельга дочь Асбьёрна и Оддню были легко ранены. Кроме них, было ранено трое мужчин и две женщины.

Говорили, что убранство до и после налета рознились как небо и земля: насколько изобильным и богатым на одежды и другие вещи оно было до их приезда ночью, настолько же неприглядным и бедным оно стало, когда они отбыли. Кровь текла по всему дому, а все напитки вылиты на пол и изгажено все вокруг, чем те не могли воспользоваться.

На поперечной балке в горнице лежала большая доска-столешница. Скальд Гудмунд вспрыгнул на нее, когда услышал звук ударов, и лежал там, и его так и не обнаружили. Люди спросили Гудмунда, как могло случиться так, что он не был ранен. Он сказал:

№ 32.
Ужасом прижатый,
Я дрожал — кружило
В луже жил оружье
Уллей лжи, все ближе.
Сошки язв не сохли,
Но сберег башку я,
Бой не испытавши,
На дощатой крыше410.

Вернувшись домой, Стурла не стал держать дома больше народа, но отрядил лазутчиков, и, прежде всего, — на юг к Дымному Холму, ибо он утвердился во мнении, что за этим враждебным налетом стоит Снорри.

Снорри дал уклончивый ответ, когда услыхал о случившемся, и сказал так:

№ 33.
Не одна лишь свора
— чадь чтит покоя —
Фьорда Шхер на сходы
Копий днесь способна,
Коль дубы кольчуги,
Рубят, не робея,
Хутор на рассвете,
Месть верша по чести411.

Гудмунд сын Гальти находился при Снорри. Он сказал:

№ 34.
Помыслом проворна,
Фьорда Шхер порода,
Пусть решит — бушует
Нынче бой в общине,
Могут ли потомки
Смельчака припомнить
— меч мужей при встрече
метит — об обиде?412

Но когда эти висы дошли до Овечьей Горы, Гудмунд сын Одда сказал:

№ 35.
Вспомнили, вестимо,
Сорванцы, что рвутся
Кровь пускать на дроты,
Об отце бывалом.
Только для Торвальда
Толку нет в налете:
Наущенья Снорри
Трудно скрыть от взора413.

73. Стихи о налёте на Овечью Гору.

[1229 гг.1 Новости эти, про налет на Стурлу, стали известны по всей стране, и большинство людей сочло, что Стурле крепко повезло в том, что его не оказалось дома. И очень многие сурово осуждали Снорри, если налетчики ездили с его ведома.

Орм Свиногорец был в ту пору большим другом Стурлы и его отца. Он сказал, когда услыхал о налете:

№ 36.
Порешили Рёву —
Рев стоял — герои.
Кровь лилась на крючья
Ран, пред смертью Торбьёрг.
За отца утрату
Тесаком совал он:
Торд опасен в жесткой
Стрел игре для жизни414.

Арни сын Магнуса не был большим другом Людей из Озерного Фьорда. Он сказал эту вису:

№ 37.
Сокрушили Рёву
Бедную, бесславно,
Рдяный меч под ребра
Дряхлой встал старухи.
Помянули, грабя,
Гроб отца потомки:
Щит отряд из сечи,
Вынес прочь, злосчастный415.

Той же зимой была сложена еще одна виса, и некоторые приписывают ее Стурле416:

№ 38.
В громе шлемов Рёва
Дух свой испустила,
Сталь крепка во мраке
Поднялась — вот новость!
Помянули — часто
Гнев ведет на подвиг-
Воины, как видно,
Об отца утрате417.

Свертинг сын Торлейва жил в Красивой Долине. Он был другом Людей из Озерного Фьорда, но небольшим другом своей родни, кроме Сигхвата418. Он сказал вису:

№ 39.
Посещенье тяжко.
Вспомнит всяк, как платят
За главы отряда
Умерщвленье мужи,
Раз они владыку
Лося снасти гнали
Из Широка Фьорда
По тропе нечастой419.

Но когда Свертинг услыхал вису Снорри, он сказал еще одну:

№ 40.
Быть бы Реве живу,
— Травит мир орава,-
Каб грозу не вызвал
Грима, родич Йона.
За сожженье зятя
Вздумал вдруг стишками
Мстить мучитель птицы,
Снорри, осрамися!420

В то время у Свертинга жил Олав сын Брюньольва. У него была привычка высмеивать в стихах людей лучше, чем он сам. Вот что он сказал:

№ 41.
Зятя смерть сгибатель
Змея древ мстить тщился
— Жар гонца беседы
Дротов жрал — стишками.
Кленам шквала Али
Пшик от виршей Снорри:
Главаря надгробный
Дым взывает к мести421.

74. Отказ от похода на Снорри.

[1229 г.] Стурла сын Сигхвата помирил Торстейна сына Хьяльма с Брандом сыном Йона, и одним из условий мировой было то, что Торстейн обязался сопровождать Стурлу в тех поездках, в которые Стурла захочет позвать его. То же самое обязались делать братья Рёгнвальд и Ари.

Зимой Торстейн и его люди прибыли с севера к Овечьей Горе; их было двадцать человек. Тогда Стурла призвал к себе народ. Было объявлено, что предстоит ехать на Снорри, и об этом сказали всем, кто собрался в покоях на хуторе. Но люди встретили эти слова молчанием. Первым отказался ехать Рёгнвальд сын Иллуги, за ним — Халльдор с Бабьей Кручи. Торстейн тоже отговаривал от похода. А Ингимунд сын Йона вообще не пожелал подходить близко, когда рядом находились Торстейн и его люди, и поход сорвался.

Стурла рассказывал, что накануне ночью, перед сходкой, ему приснилось, будто к нему подошел человек и сказал:

— Знай, что Снорри уйдет в сундук раньше тебя.

И он истолковал это так, что Снорри, вероятно, раньше него попадет в защищенное место, и поэтому он сам тоже не захотел ехать. Но впредь, — сказал он, — не все его решения будут зависеть от воли Людей из Долин422.

Немного позже Стурла выехал из Долин и направился на север в Нагорный Фьорд. Он прибыл на Тальниковое Болото к Кольбейну Младшему и сидел у него весной.

На Тальниковом Болоте был замок, который велел возвести Снорри сын Стурлы, в ту пору, когда Арнор сын Туми, выезжая из страны, поручал свою округу Снорри. Кольбейн и Стурла устроили себе забаву, наскакивая с разбегу на стену замка, и соревновались, кто пройдет по стене дальше423. Но когда Стурла взбежал на стену, жилы на задней стороне его голени надорвались, и он почти не мог наступать на эту ногу. Первое время после этого он лежал, а затем, когда счел себя готовым сидеть верхом, уехал оттуда дальше на север к своему отцу.

75. О распрях на тинге.

[1229 г.] Позже, той же весной, все хёвдинги стали набирать народ для поездки на тинг, и каждый забирал всех, кого мог. Стурла выехал на тинг с севера, вместе со своим отцом; он послал за своими людьми в Долины и Средний Фьорд, но ополченцев из более отдаленных округ на западе у него не было.

У Снорри тоже было много людей из Тальниковой Долины и Среднего Фьорда, и с Южных Мысов, а также со всего Городищенского Фьорда. У него набралось не менее семи больших сотен.

Сыновья Торвальда ранее весной уехали к Снорри с двадцатью спутниками; сперва они выехали к Свиному Мысу, а затем переправились на Песчаный Берег к Торду. Снорри <сын Торвальда> там и остался, а Торд отправился дальше к Усадьбе, и Бёдвар велел своим людям ехать с ним верхом на юг до Мыса Хит. Обратно они ехали той же дорогой, и по пути домой заехали на Вертельный Остров и убили там волов, принадлежавших Стурле. Они тоже собирали людей к тингу и набрали две большие сотни.

Торд с Бёдваром поддержали Снорри; у них было три больших сотни.

Сигхват со Стурлой привезли с собой с севера очень много народа. Их поддержали также все жители Восточных Фьордов, во главе с братьями, Ормом и Торарином.

Отряд Кольбейна Младшего по численности уступал лишь отряду Снорри. На тинге вместе с Кольбейном была его жена Халльбера. И по ней было очевидно, что здоровье ее покидает.

Когда отряд Снорри спустился на лавовую пустошь за Полозным Кряжем, Торд и Бёдвар со своими людьми выдвинулись вперед. А когда они заезжали на Верхние Поля <Тинга>, они свернули на запад и встали на лавовой пустоши. Сигхват к этому времени уже прибыл, и отряд его стоял на лавовой пустоши с южного края Полей; сыновей Хравна Сигхват заранее отослал на восток, когда они проезжали Островные Горы. Отряд Кольбейна стоял в Нижних Полях, к югу от прохода.

Сигхват послал гонцов к своему брату Торду и просил явиться к нему своих названых братьев, священника Халльдора сына Одда и Амунди сына Берга. После того, как они встретились с ним, он отослал их назад к Торду, и просил того не занимать Хладирскую Палатку и позволить Стурле покрыть ее. Он сказал, что было бы разумным, чтобы каждый из них оставался на своей стороне реки; он просил также, чтобы ему дали первым спуститься к реке, и сказал, что его задерживает лишь то, что Стурла с Ормом пока еще не подъехали к пустоши с востока.

Торд просил Сигхвата решать насчет палаток, как ему хочется, — но только Снорри, наверное, сам захочет распорядиться, где и как ездить, когда будет здесь.

Бедвар с несколькими людьми прошел по полю вперед, и из войска Сигхвата навстречу ему выступили Арни, сын Гисля сына Кормака, и Гудмунд сын Гисля.

Гудмунд спросил:

— Здесь ли Люди из Озерного Фьорда?

— Нет, — сказал Бедвар.

— Со стороны этих чертовых псов было бы слишком наглым являться сюда, — сказал Гудмунд.

Вальгард сын Стюрмира спросил, нет ли тут сыновей Хравна.

— А что тебе от них надо? — сказал Арни.

— Эти чертовы гады были бы, по-моему, столь же наглыми, если б посме-ли явиться сюда.

— Твое мнение не спрашивают, — говорит Гудмунд.

Сигхват послал людей, чтоб они прекратили браниться.

В это время из-за лавовой пустоши показался Снорри и тотчас поехал вниз к реке. Бёдвар и его люди кинулись к своим лошадям и оказались самими последними в строю. И когда они сели верхом, Стурла с Ормом въехали на лавовую пустошь. Стурла ехал верхом на бледном коне, по кличке Лебяжья Нога; это был очень большой и на редкость красивый конь. На Стурле был красный плащ, и я думаю, что немногим на своем веку доводилось видеть более внушительного воина. Бёдвар приветствовал Стурлу. Тот отозвался на приветствие.

Сольвейг подала голос:

— Подумай только, как далеко отдаются нынче приветствия твоих родичей.

Гудмунд с товарищем к этому времени уже присоединился к Стурле. Он спросил, не следует ли вступить в битву прямо сейчас, и сказал, что они не склонны ждать у моря погоды.

Стурла велел им обоим идти к своим лошадям и заезжать на тинг.

Там уже находился Гицур сын Торвальда с большим отрядом, и люди не знали, к кому он намерен примкнуть. Торвальд, отец Гицура, был на тинге; он дружил с обеими сторонами.

Люди из Озерного Фьорда в это время сидели на Дымном Холме, потому что решили, что на тинг им ехать не стоит.

Во время тинга Снорри заболел рожей и слег: ходить он не мог. А Стурла подъехал к церкви; все копья стояли у стен их палатки.

Сигхват со Стурлой велели возбудить со Скалы Закона иски о набеге с грабежом (hernaðarsök) против Людей из Озерного Фьорда. А Снорри велел объявить вне закона сыновей Хравна в лёгретте424. Это сделал Йон Малек. А сыновья Халля сына Клеппьярна довели до конца тяжбу против Людей из Озерного Фьорда, и они были объявлены вне закона в суде четверти. Все это лишь усугубило положение, но, тем не менее, удалось разъехаться без происшествий.

Суд с изъятием имущества сыновей Торвальда должен был проводиться в Озерном Фьорде, а с изъятием имущества сыновей Хравна на хуторе Почва, но ни один из этих судов не состоялся.

Йон Малек ранее просил своего отца, чтобы тот выделил ему вено для невесты; он собирался свататься к Хельге дочери Сэмунда и хотел получить хутор на Столбовом Холме, вместе со скотом.

Но Снорри хотел, чтобы Йон держал землю у Городища, и вместе с ней прочее добро своей матери, а своим имуществом делиться не желал.

Тогда Йон принял иное решение и собрался ехать в Норвегию; он призвал своих друзей помочь ему товаром. Торд сын Стурлы ранее отдал Йону сотню сотен в качестве наследства Хродню дочери Торда425, и Йон сберег кое-что из этого добра. Он условился о провозе на корабле, стоявшем в Белой Реке; то же самое сделал Маркус сын Торда со Двора. После тинга Йон отправился к кораблю. Когда Снорри об этом узнал, он уступил ему хутор и обещал помочь со скотом, но Йон уже не захотел отказываться от поездки, и тем же летом выехал из страны.

Тогда же из страны, с Отмели, отплыл и Гицур сын Торвальда.

Халльбера, дочь Снорри, находилась в палатке своего отца. А когда Кольбейн уезжал с тинга, он не обратил на нее никакого внимания, и она уехала на Дымный Холм и пробыла там какое-то время426. Немного позже Снорри велел проводить ее на север в Лощину в Озерной Долине. А Торстейн с Ингунн велели проводить ее дальше до Тальникового Болота, и она пробыла там короткое время, и так не легла в одну постель с Кольбейном. Затем она уехала с севера к Городищу к своей матери и осталась там.

В то же лето епископ Магнус, по повелению архиепископа Торира427, выехал из страны.

Стурла сын Сигхвата летом оставался в Долинах, и боль в его ноге со временем пошла на убыль. Он держал на хуторе немного народа и вел себя спокойно.

76. О бесчинствах людей епископа и убийствах428.

Епископ Гудмунд сидел у себя в усадьбе на Пригорках, пока жители Нагорного Фьорда, по совету Кольбейна, не прогнали его прочь. [1229–1231 гг.] Тогда он двинулся на север и ехал по округам, надолго не задерживаясь на хуторах, пока не прибыл в Жилой Залив к Гудмунду Викингу Жилого Залива. В это время при епископе было много людей, и народ подобрался беспокойный. Тогда епископ посадил сыновей Хравна, чтобы они не давали его людям красть429. Затем те присоединились к епископу; жили они в то время у Кольбейна на Дворе Греньяда430.

И в день, когда отряд должен был покинуть Жилой Залив, братья сели перед отрядом и не позволили никому выехать, прежде чем они обыщут всех до единого, не исключая самого епископа. Тут обнаружилось много вещей, принадлежавших бондам, и каждому было отослано то, что ему причиталось431.

Оттуда епископ едет к Секирному Фьорду и взимает там у многих людей десятину китовым мясом; так набирается много припасов, кита и солонины. Все это отвозят на Двор Скорняка и развешивают на хуторе.

На этом хуторе жили сын с матерью, Йон и Гудлейв. Епископ со своим отрядом прибыл к ним на пост перед йолем и задержался почти до великого поста. К этому времени припасы иссякли, и бонды опасались, что скоро начнут запускать руки в их добро, и пошел ропот.

Тогда епископ съехал со Двора Скорняка и двинулся по Ледниковой Реке на запад. Он гостил на Мысе Ключей. Там они плохо уживались с бондами; были наезды в округе и стычки. Оттуда они отправились к Предгорью.

И вечером, когда епископ пошел спать, а те, кто этого хотел, — в баню, в покоях затеяли танец. На поперечной скамье сидел священник Кнут432, а свет зажгли ближе к дверям. В это время из бани вышел Йон сын Бирны; он был в банной шапочке и холщовых одеждах.

Йон подошел к Кнуту и сказал:

— Хотел бы я, чтобы мы перестали задирать людей и оставили безобразия, с которыми мы разъезжаем. Мы и так в долгу перед епископом за его благодеяния, даже когда мы не сеем смуту, будучи в его свите.

— Я отнюдь не больший негодяй, чем ты, — сказал Кнут, — хоть я и человек вспыльчивый.

И тот же миг из тени выскочил служка Кнута и нанес Иону большую рану в плечо. Йон отбросил секиру себе за спину, и мальчишка был легко ранен. Затем их развели, и Йон слег с ранами433.

А епископ выехал с Предгорья и поехал по кручам вместе с теми своими людьми, кто был покрепче; немощных погрузили на корабль и перевезли к мысу. Епископ ехал, не останавливаясь на хуторах, пока не прибыл на Кустарниковый Остров. Там к ним присоединился Йон. Пост к этому времени подходил к концу.

С Кустарникового Острова епископ выехал во Фьорд Олава; вместе с ним отправилась большая часть отряда. А Кнут и несколько человек с ним, у которых были свои дела, поехали в Скобленую Долину: оттуда Кнут собирался ехать к началу фьорда по пустоши.

Накануне Мессы Бенедикта [21 марта 1231 г.] епископ гостил на Дворе Тородда. А вечером после еды, епископ остался в доме, но многие его люди вышли на выгон. И те, кто стоял там, увидели, как Кнут проезжает пустошь и направляется к хутору.

Они сочли разумным, — хотя это, скорее, было верхом неразумия, — дать Кнуту проехать по тропе на выгон, лежавшей между церковным двором и снежным заносом, который образовался зимой. Вот часть их стала на церковном дворе, а часть расположилась за сугробом. Случилось, как они и предполагали, и Кнут въезжает на тропу между ними, не ожидая нападения со стороны. Он всегда ездил с оружием, ибо он был человек неуживчивый и не имел должности. Тут Йон бьет его сзади по стальному шишаку, и шишак съезжает Кнуту на лицо. Тогда Йон снова бьет его ниже затылка, и Кнут сразу упал с коня бездыханный, ведь на секире остались мозги.

Тут люди вбежали в дом и сообщили епископу, что сражен только что прибывший Кнут. Епископ сидел в отхожем месте и выслал вместо себя священника Кетиля. Тот выскочил во двор и крикнул, чтобы собаки отошли прочь, ибо они уже собирались отрубить мертвецу палец, чтобы стащить с него золотой перстень, но еще не успели этого сделать. Затем тело обмыли и на следующее утро захоронили.

А вечером, в день, когда случилось убийство, бонд говорит епископу, что, если ему угодно, баня для него готова.

Епископ отвечает:

— Мои люди уже устроили мне баню и отблагодарили меня за кров этой зимой.

Они выехали из фьорда и направились оттуда к Потокам через пустошь. Далее они ехали вдоль моря по Побережью, и к светлому четвергу434 добрались до Древесного Залива. Там их уже поджидал Кольбейн Младший с большим отрядом. Он разогнал всех людей епископа, оставив при нем лишь двух клириков, Торкеля, сына Кетиля сына Ингьяльда, и Хельги, сына брата епископа. Кольбейн велел отвезти епископа домой на Пригорки. Там его заточили и держали в каморке, вместе с названными клириками; там он спал, и там он ел, и там же пел все службы, кроме торжественных песнопений. Не было под его началом никого, кроме этих двоих, и никому не мог он подать милостыню, из бренных вещей, ибо его держали, словно человека, который промотал наследство. Так продолжалось до тех пор, пока епископ Магнус не прибыл из Норвегии к пристани Гасир с письмами архиепископа Сигурда435, которые отрешали епископа Гудмунда от должности436.

[1232 г.] В то же самое лето, ближе к его середине, на Пригорках произошло вот что. Епископ сидел с южной стороны церкви; был погожий летний день. А на усадьбу пришел Кольбейн Младший, вместе с Клеппьярном, сыном Халля сына Клеппьярна. Туда прибыл также Йон сын Бирны, чтобы повидать епископа. Он стоял перед церковью, а Кольбейн был в звоннице и забавлялся с колоколами. Люди его в это время стояли с северной стороны церкви, и там же находился Клеппьярн. Они замечают Йона и тут же бегут на него с оружием. Тот обороняется, отступая вдоль церковной стены на север, а затем на восток, и, наконец, на юг, к хору; там, возле столба, он упал и хотел подняться. Тут Клеппьярн ударил его между лопаток и после этого отошел прочь. Йон же прошел от церкви несколько шагов и рухнул наземь. Он прожил после этого недолгое время, и люди рассказывают, что он отвел от себя тогда обвинения в убийстве Хавра. Столб был сильно забрызган кровью. После этого Кольбейн с Клеппьярном ушли, а епископ и его люди отпели тело.

Затем между Кольбейном и епископом начинают ездить гонцы и договариваться о мировой. Кончается тем, что Кольбейн с Клеппьярном соглашаются отдать все тяжбы на суд епископа. А он снимает с них отлучение и просит их заплатить все, что полагается по закону, родичам их долю, а епископу и церкви — то, что им причитается. На этом они расстаются, и Кольбейн с Клеппьярном уезжают домой437.

На исходе лета епископ едет по своим делам на север по пустоши и переправляется через фьорд, рассчитывая перебраться дальше на север. Он доезжает до Лиственного Кряжа. Тут к нему приходят вести, что Жители Долины Дымов собираются ополчиться против него. Тогда епископ поворачивает назад, переправляется через фьорд и рассчитывает ехать в Островной Фьорд чрез прибрежную полосу. Он доезжает до Речного Леса, и там к нему приходит весть, что Жители Островного Фьорда принимать его не желают.

Об этом узнает Бранд, бонд с Мыса. Он едет к ним и приглашает епископа к себе на зиму. Епископ с радостью соглашается и проводит у него на хуторе две зимы438.

77. Примирение Стурлы с Людьми из Озерного Фьорда.

[1229 г.] На западе, в Дымящейся Долине, жил тогда священник Йон Крюк, сын Торлейва Подковы и Турид, дочери Стурлы. Он был женат на Халльдоре, дочери Торгильса сына Гуннстейна.

На Круче в Дымящейся Долине жил человек по имени Оддвак, вместе с Хельгой дочерью Тормода. У них было два сына. Один звался Торгисль, а другой — Ари. Он был человек воинственный. Ари сделал ребенка Халльдоре, жене священника Йона, и дело это было улажено миром. Но для отца с сыном нужда платить виру была, как бельмо в глазу.

Гудмунд, сын Арни сына Аудуна, находился на Круче вместе с Ари. Ари послал его на север, на Шиповой Мыс. Там жил Сигурд сын Олава; Йон ранее велел убить Олава, отца этого Сигурда. И Сигурд отправился на запад вместе с Гудмундом. Когда они прибыли на Кручу, послали за священником Йоном, чтобы он принимал плату. Он вышел во двор в плаще, подбитом мехом. Как только он появился, Ари ударил его мечом и пронзил насквозь. Сигурд нанес ему большую рану в поясницу. Гудмунд ударил его по макушке; это тоже была смертельная рана.

После этого они ускакали на юг в Долины к Роговому Двору. Там жил тогда Арни сын Аудуна. Арни отправился к Овечьей Горе и призвал Стурлу принять их. Но Стурла отнесся к его просьбе враждебней некуда и сказал, что требовать подобного наглость, и что с Арни будет довольно, если он не убьет их и позволит им уйти439.

После этого они отправились к Святой Горе и причастились у аббата Халлькеля. Затем Ари с Гудмундом вернулись на Роговой Двор и приготовились там к обороне, а Сигурд находился в Покосных Лесах у Олава сына Брюньольва, вплоть до Мессы Всех Святых [1 ноября 1229 г.].

Ближе к Мессе Всех Святых Стурла сын Сигхвата призвал к себе людей и выехал на запад к Грязному Двору. У него набралось почти семь десятков мужчин. В походе к ним примкнул Ари со своими товарищами, и Ари постоянно скакал впереди. Стурла никак не показал, что замечает их.

Стурла ехал ночью и днем, пока не прибыл в Дымящуюся Долину. Там он сделал привал для еды.

Вигфус сын Ивара нашел повод отъехать на Палатный Мыс. Там находился Гудлауг, сын Торгрима Щеголя, вместе с одним спутником.

Вигфус наклонился к Гудлаугу и сказал:

— Со стороны друзей братьев было бы мужественным поступком оповестить их о том, что Стурла уже в Дымящейся Долине и хочет напасть на них.

После этого Гудлауг со своим спутником выехали к Двору Увальня и достали себе корабль, чтобы плыть к Двору. Там жил Эйнар, единоутробный брат Торда. Он тотчас вскочил и побежал ночью по пустоши на запад к Заливам; оттуда сын бонда пошел к Озерному Фьорду и успел прийти до начала дня. Торд, и несколько людей с ним, сидели тогда в бане. Снорри уехал по своим делам на север к Главному Заливу.

Торд и его люди тут же бросились к кораблям, едва гонец успел рассказать о походе Стурлы. Но тут разыгралась такая сильная буря, что у них не осталось другого выхода, кроме как причалить обратно к берегу.

Стурла прибыл к Озерному Фьорду, когда Торд и его люди отсутствовали. Навстречу им, на двор, вышел Нарви Шелудивый, ибо других мужчин дома не было. Тогда они спешились и зашли в дом. А когда рассвело, они увидели, как пристают корабли и люди поднимаются на сушу. Тогда Стурла послал сообщить им, чтобы они заключали перемирие. Затем был провозглашен мир, и они встретились. Беседа их обернулась так, что Торд отдал Стурле право самолично решить все их тяжбы. Тогда Гудмунд сын Одда сказал вису:

№ 42.
С ополченьем пышным
Шел во Фьорд Озерный
Хёвдинг, в путь на запад,
Не мечтал о мире:
Дух святой к исходу
Стурлу сам направил,
Славу ворог злата
В распре не утратил440.

После этого Стурла выехал домой, и Ари сын Оддвака отделился от его отряда в Ледовом Фьорде. А Сигурд с Гудмундом поехали дальше на юг. Стурла добыл для них мир у Свертинга, вплоть до пасхальной недели, и они уехали из страны тем же летом.

78. О поездках Стурлы.

[1230 г.] Весной Стурла собрался ехать во Фьорды на запад. Он должен был огласить там свое решение, в соответствии с тем, как было условлено у них с Людьми из Озерного Фьорда. Они назначили друг другу встречу на Палатном Мысу. Стурла выехал к Грязному Двору и взял там корабль. Затем он отбыл на запад к Палатному Мысу с двадцатью пятью людьми.

Туда подъезжают братья с тремя с половиной десятками людей.

На месте их поджидал Свертинг сын Торлейва с десятью людьми. Он свел их вместе, ибо Стурла счел, что для общей сходки у тех слишком много народа. Стурла взошел на одну шхеру, вместе со священником Торви. Братья тоже взошли на шхеру, и они проговорили короткое время. И перенесли встречу во Фьорд Энунда в Рощу. Каждый должен был явиться туда с тремя десятками людей.

Люди из Озерного Фьорда поехали на запад по пустоши, а Стурла плыл, пока не прибыл к Пескам во Фьорд Дюри. Там жил тогда Одд сын Али.

Навстречу Стурле подъехал Бёдвар с Усадьбы и вызвался проводить его до места сходки. К ним присоединился Гисли с Песков. На Болотах Гисли и все Жители Фьорда Дюри остановились и дальше не поехали. Священник Стейнтор из Рощи встретил Стурлу на Круче Арнкеля и пригласил его к себе. Стурла въехал в Рощу.

79. Решение Стурлы и кончина Йона Малька.

Сыновья Торвальда находились в Долине Вальтьова, когда им сказали, что Стурла сидит в Роще, с отнюдь не малым числом народа — большой сотней. Они не решились ехать тогда на сходку, и Снорри уехал на север в Сплавной Залив, а Торд с Гудмундом сыном Сигурда и еще одним спутником отправились к Роще. Торд с этим человеком едут по песчаникам вблизи хутора, а Гудмунд подъезжает к Роще и рассказывает Стурле, как обстоит дело.

Узнав об этом, Стурла выходит на песчаники, вместе со священником Торви и Вигфусом сыном Ивара. Какое-то время они беседуют. После этого Торд едет назад в Долину Вальтьова; он обещал вернуться наутро с пятнадцатью людьми. Ночь Стурла провел в Роще, он велел восемнадцати людям бдить на страже, по девять человек в каждом наряде. Тогда Олав441 произнес эту вису:

№ 43.
Стражу огневержцу
Боя держим строем,
— рад сорить он щебнвм
Морщуна — покамест
Тинг блажной на ложе,
Ускоритель бури
Дротов, близ подруги,
Дорогой, проводит442.

Наутро явился Торд, и Стурла объявил решение в мировой по тяжбам об убийствах и увечьях людей и большинству прочих исков, кроме иска об умысле против своей жизни. Затем Торд выплатил девяносто сотен. Он уступил Стурле Обрубок Корабля и Двор Ингунн в Крюковом Фьорде, плавник на Мысу Дымов в Заливе Щитового Бьёрна, стоимостью в восемнадцать сотен, а кое-что заплатил золотом и серебром. Люди сказали, что добро выплачено с размахом, притом, что расходы были велики.

— Вира и впрямь велика, — сказал Торд, — и я желаю удачи тем, кто ее принимает. И мне бы, будь я таким человеком, как Стурла, казалось, что уж лучше платить эту виру, нежели принимать ее после такого урона.

Не по душе пришлись Стурле эти слова, но расстались они, тем не менее, пристойно. Затем Стурла отбыл во Фьорд Дюри, а оттуда во Фьорд Эрна, к Лебяжьему Болоту. Стурла торговал хутор на Лебяжьем Болоте у Бьярни сына Сверрира, для Одда сына Али, но Бьярни не хотел его продавать. Люди Стурлы торговали у Бьярни хороший тулуп, но он не захотел продавать и его. А затем тулуп пропал, и Бьярни обвинил в этом людей Стурлы, а те в ответ ему угрожали. После того, как тулуп так и не нашелся, Стурла подошел к своим людям и пришиб их. Позже выяснилось, что Бьярни сам велел припрятать тулуп. От этого Стурла пришел в такой гнев, что велел убить Бьярни. Люди вмешались, и кончилось тем, что Стурла купил землю по той цене, которую сам назначил.

После этого Стурла отбыл домой, и поездка добавила ему и денег, и славы.

[1230 г.] Лето выдалось спокойным, и в Исландии стоял добрый мир. Люди мало ездили на тинг.

Снорри сам не выезжал на тинг, но велел священнику Стюрмиру Мудрому ехать на тинг и быть законоговорителем443. Теперь отношения между Снорри и Стурлой потеплели, и Стурла подолгу гостил на Дымном Холме; он велел записывать книги саг по тем книгам, которые составил Снорри, и положил на это много сил444. Осенью того же года епископ Гудмунд выехал на запад в Хрутов Фьорд, а оттуда на север во Фьорд Стейнгрима. Потом он вернулся назад на Грязный Двор, а оттуда поехал в Лощину к Торду. При нем было тогда много народа.

Тут пришли гонцы Стурлы и сказали, что он не хочет, чтобы епископ ехал дальше. Тогда Торд отправился на Двор Торберга встречаться со Стурлой, и они поладили на том, что епископ проедет по северной части Долины Лососьей Реки, а Стурла пригонит из Долин овец к тем хуторам, где должен будет гостить епископ — Датскому Двору и Стадному Холму. Позже епископ уехал к себе домой на Пригорки.

В ту осень Люди из Озерного Фьорда разъезжали по всем Фьордам, собирая то, что им было нужно для хутора. Они получали и от людей Стурлы, и от своих собственных, все, что требовали. Некоторые из друзей Стурлы нашептывали ему, что друзья его никогда не смогут свободно поднять голову, пока Торд остается хёвдингом в Ледовом Фьорде. Стурла делал вид, что пропускает такие речи мимо ушей.

Йон Малек выехал из страны предыдущим летом, о чем было написано ранее. Он предстал перед ярлом Скули, и ярл отлично его принял и сделал своим дружинником и стольником. Зиму Йон провел с ярлом. Он к этому времени уже вполне возмужал.

Весной Йон выехал в Берген и встретился там с конунгом Хаконом; он рассчитывал плыть летом в Исландию, но конунг не отпустил его. Йон к этому времени сильно издержался и отрядил в город своего прислужника Одда, чтобы добыть денег. Но епископ Арни445 пригласил Йона к себе, и он отправился на епископский двор и поселился в постройке к северу от Церкви Хри-ста; сейчас на этом месте стоит двор священников. В тех же покоях с ним вместе спал его зять (вероятно, в тексте и переводе Циммерлинга ошибка. По смыслу саги и в соответствии со следующим абзацем должно быть «свояк», а не «зять» — прим. OCR) Гицур сын Торвальда, и их слуги, Симон Узел и Вальгард сын Гудмунда. Туда же, к Йону, прибыл и Олав Черный Скальд, сын священника Легга. Он был без денег и жил на кошт Йона.

[1230–1231 гг.] Свояки, Йон и Гицур, как и другие стольники, зимой во время йоля находились при конунге. Затем они перешли в покои для челяди на конунговом дворе. Однажды вечером, незадолго до Праздника Лучей [13 января 1231 г.], свояки вышли из покоев для челяди; они были сильно пьяны, а на чердаке было темно, и постели еще не постланы. И когда зажгли свет, Йон повел себя буйно и выбранил слуг. Названный выше Олав вставил слово в их защиту. Но Йон схватил пластину китового уса и ударил ею Олава; Гицур хватает Йона и держит. В это время Олав вытащил топорик и ударил им Йона в ro-лову. Рана с виду была небольшой. Йон резко освободился и спросил, зачем Гицур придержал его, подставив под удар. Олав сбежал с чердака, и створка захлопнулась. Гицур споткнулся и растянулся на створке. Но когда он узнал, что Йон ранен, он вскочил, и оба они выбежали с чердака в погоню за Олавом. Но Олав уже успел скрыться, ибо стояла кромешная тьма. Тогда они вернулись на чердак и перевязали рану. Йон не показал, что с ним случилось что-то особенное, и остался на ногах. Наутро они стали искать Олава, но его и след простыл. Йон не следил за собой и пошел в баню, и после этого еще пил в доме. Тут начались боли, и он слег. Он умер на Мессу Агнесы [21 января 1231 г.] и был похоронен у Церкви Христа, в том месте, где сейчас стоит стена хора. Позже, летом, Гицур привез в Исландию ценности Йона.

80. Убийство Дагстюгга на Дымном Холме.

[1231 г.] Весной, после убийства Йона, в Исландии случилось такое событие, что Сигхват сын Стурлы решил сбыть с рук сыновей Хравна и условился для них о провозе на корабле, стоявшем у пристани Гасир. Летом они жили у корабля. В эту пору братья обменивались дружескими словами. Летом Сигхват выехал на тинг и встретился там со своим братом Снорри, и к этому мигу они еще хорошо ладили. Стурла тоже находился на тинге; между ним с Снорри была тогда большая дружба.

Во время тинга на Дымный Холм явился человек по имени Бранд. Он был бродяга и прибыл на хутор с Восточных Фьордов. Дагстюгг радушно его принял и был с ним на редкость дружелюбен. Они стали торговать друг у друга одежды и лошадей. Наутро Бранд попросил Дагстюгга выехать с ним на дорогу. Они с Брандом проехали до Двора Ульва. Бранд обманом заставил Дагстюгга снять одежды и нанес ему смертельный удар, когда Дагстюгг натягивал одежду себе на лицо. После этого Бранд выехал на юг на пустошь и встретил Орма Свиногорца прежде, чем тот въехал на тинг — это Орм посылал Бранда за головой Дагстюгга. Коль ранее дал Орму денег, чтобы тот изыскал способ покончить с Дагстюггом.

Поздно вечером Орм въехал на тинг; с ним было почти сто человек; Торарин, брат Орма, уже был на тинге с шестью десятками людей. Орм велел сообщить Сигхвату об убийстве Дагстюгга, а Сигхват велел передать это Стурле. Тогда Стурла пошел к палатке Снорри; тот уже успел лечь в постель, когда Стурла постучался в дверь. Стурла вызвал Снорри в пивную палатку и там сообщил ему об убийстве, предложив такую помощь людьми, какую Снорри захочет. Тогда Снорри крикнул, чтобы ему принесли его броню. Тут люди во всей Вальхалле повскакали и бросились к своему оружию; то же самое сделали Торлейв и его люди.

Тут в палатку вошел Сигхват и просил Снорри не буйствовать и не умножать неприятностей. Снорри отвечал, что это даже к лучшему, если они с Ормом, наконец-то, померятся силами на тинге, ведь Орм, по его словам, уже давно завидует ему и его славе.

Сигхват сказал, что он настолько дружен с Ормом, что ни за что не позволит избивать его прямо на тинге, —

— если Орм предложит такую отступную, которая покажется мне почетной.

После этого Сигхват пошел к Орму. Братья, Орм и Торарин, ополчились и приготовились держать оборону в его палатке.

Сигхват спросил, что они намерены предпринять.

Они говорят, что рассчитывают обороняться на месте.

Сигхват сказал, что это неразумно,

— У одного Снорри свыше трех больших сотен, да и у нас со Стурлой есть кое-какая поддержка, и в этот раз мы со Стурлой не отступимся от Снорри. Хотел бы я, Орм, чтобы ты отдал тяжбу на суд Снорри. А я за это буду при примирении держать твою сторону.

После этого братья пошли совещаться. Торарин просил Орма решать по своему усмотрению.

Затем Орм сказал:

— Я нахожу вполне уместным, чтобы Снорри сам оценил урон своей славе, захочет ли он взять за это много добра, или удовлетвориться меньшим. Моя десятина, при любом раскладе, вряд ли пострадает446.

После этого Сигхват с Ормом идут навстречу Снорри. Тот выстроил свое войско на лавовой пустоши между Палаткой Общих Полков и Вальхаллой. Снорри стоял посреди своих людей. Он распорядился оцепить проход, через который должны были пройти Орм с братом перед рукопожатием. Орм заступил в проход, и то же самое сделал Торарин. Затем Орм предоставил Снорри право самому решить мировую, и сказал, что делает это ради того, чтобы возместить Снорри урон, который, по мнению Снорри, был ему нанесен, а за убийство объявленного вне закона Дагстюгга он, по его словам, платить не желает. Снорри определил в свою пользу сорок сотен; Коль заранее обязался заплатить эти деньги.

81. Кольбейн Младший породнился с Людьми из Одди446.

[1231 г.] Епископ Гудмунд приезжал с севера; во время тинга он находился при Снорри, вместе с большой свитой.

Снорри уехал с тинга вместе со Стурлой. С ними были также Кольбейн сын Сигхвата и Орэкья сын Снорри; оба они должны были стать домочадцами Стурлы и поехали к нему на Овечью Гору. Епископ Гудмунд после тинга тоже поехал на запад. При нем находился священник по имени Дальк, он утверждал, что он искусный лекарь и умеет врачевать хвори. А когда епископ Гудмунд гостил на Городище, зашел разговор о том, не может ли Дальк как-то помочь при недуге Халльберы. Она была тогда уже сильно недужна.

Дальк отвечает, что может приготовить ей горячее купание, от которого ей полегчает, если только она это выдержит.

Но так как она сильно хотела выздороветь, она решила рискнуть. Тогда этот самый священник устроил ей купание, и она зашла в воду. Затем ей поднесли одежды. Тут в груди ее начались боли, и спустя короткое время она скончалась.

Когда об этом узнал Кольбейн Младший, он выехал на юг страны и посватался к Хельге дочери Сэмунда, и ее выдали за него замуж. Незадолго перед этим Хальвдан сын Сэмунда женился на Стейнвёр дочери Сигхвата, и они вместе поставили хутор на Ключах. Все Люди с Реки448 хотели, чтоб он стал их хёвдингом, но Хальвдан был человек непритязательный и в чужие дела особо не вмешивался.

Бьёрн сын Сэмунда жил тогда в Роще Гуннара. Он пользовался наибольшим почетом среди сыновей Сэмунда. Харальд с Вильхьяльмом хозяйствовали в Одди, а Андреас на Отроге Эйвинда, пока не купил Ближний Перевал у Кетиля сына Торлака. Филиппус жил на Пригорке <Сторольва>. Все они были крепкие бонды, но от них требовали большего, памятуя о том, кем был их отец449.

Сыновья Хравна летом, как было написано ранее, находились у корабля. Они вышли в море, но их снесло обратно к Гримову Острову. У берега, куда они подошли, было множество шхер, и они спустили на воду лодку450. Туда прыгнули сыновья Хравна, Эйнар и Грим, и все их спутники, кроме Гудмунда сына Олава и нескольких норвежцев. Все они утонули, а корабль уцелел, и его вытащили на берег. Сигхват позаботился о телах братьев451.

82. Развод Гицура с Ингибьёрг452.

[1231 г.] В то лето из Норвегии на Отмель приплыл Гицур сын Торвальда и его товарищи, которые сидели зимой в Норвегии. Они поведали об убийстве Йона и рассказали, как это случилось. Вальгард сын Гудмунда уехал на Дымный Холм и сообщил эти новости Снорри, и, по мнению Гицура, выставил его не в лучшем свете453. Но когда Торвальд сын Гицура узнал о дурных слухах вокруг убийства Йона, он устроил встречу Снорри с Гицуром. На этой встрече Гицур присягнул в суде пятерых, что он никоим образом не замешан в сговоре с Олавом с целью убийства Йона, и что он хочет, чтобы его поведение было правильно истолковано всеми людьми.

Снорри показал, что удовлетворен тем, что произнес Гицур.

После этого Гицур с Ингибьёрг отправились хозяйствовать вместе, и их совместная жизнь редко бывала удачной; большинство людей полагает, что ее вины в том было больше. Между тем она очень любила мужа.

Им было суждено иметь ребенка; это был мальчик по имени Йон, и он прожил недолго. После этого начались прежние свары, и Торвальд со Снорри приложили все силы, чтобы помирить их; каждый из них подарил молодым ради примирения по двадцать сотен, и все же это не помогло. И кончилось тем, что между ними был произведен развод454.

Епископ Гудмунд летом поехал по округам.

Лето это получило имя Песчаного Лета, ибо в море перед Мысом Дымов показался огонь, и было на редкость мало травы.

А когда епископ Гудмунд прибыл в округу Торда сына Стурлы, тот поручил Стурле, своему сыну455, проводить епископа и разместить его людей, ибо вокруг епископа скопилась тогда большая толпа народа. Его отвезли с Песчаного Берега в Заводь Бьёрна на корабле, который назывался Длинное Копыто, а на второй большой паромной ладье перевезли его свиту. Оттуда он выехал к Святой Горе, а затем — на Песчаный Берег, к священнику Палю сыну Халля. Но когда он прибыл туда, его уже поджидали Стурла сын Сигхвата со своим братом Кольбейном и Орэкьей сыном Снорри; они разогнали большинство людей епископа, а самого епископа Стурла распорядился отвезти в Долины и далее на север, через Перевал Ястребиной Долины, в его область.

Осенью по всей стране распространилась болезнь, которую прозвали Капюшонной Хворью. От нее умерли Ингимунд сын Йона и множество других людей. Он заболел, когда ездил со Снорри сыном Стурлы на юг страны. Ингимунд держал хутор на Скотском Острове в Северной Долине Дымов и был провожатым Снорри456.

83. Снорри пригласил Людей из Озерного Фьорда на званый пир.

[1231 г.] Кольбейн сын Сигхвата и Орэкья сын Снорри оба съехали осенью с Овечьей Горы. Кольбейн отправился на север к своему отцу и пробыл у него зиму. А весной отец с сыном добыли у Йона сына Эйольва с Подмаренничной Горы права на Двор Греньяда, и Кольбейн поставил там достойный хутор. Тогда сыновья Хравна перебрались к нему и оставались у него несколько зим457.

Орэкья сын Снорри уехал на Дымный Холм и провел там зиму. На хуторе в это время усиленно набирали отряды. Клэнгу сыну Бьёрна пошел тогда шестнадцатый год (var á sextanda vetr), и у него был свой отряд. При Клэнге были Гудмунд сын Асбьёрна, Кари, сын аббата Кетиля, Стурла сын Свейна, Танни сын Финнбоги, и иные с ними. А при Орэкье был Вальгард сын Стюрмира с Ятвардом сыном Гудлауга, Берг Танцор и еще кое-кто.

Той осенью Люди из Озерного Фьорда много разъезжали по Фьордам, забирая то, что им было нужно для хутора, и друзья Стурлы сполна ощутили на себе их вражду. Тогда с запада к Стурле прибыл Торд, сын Гудмунда сына Сигрид, и поведал Стурле много разного о повадках братьев. И некоторые люди рассказывают, что Торд вовсе не сглаживал углы.

[1232 г.] Зимой, после йоля, Снорри послал гонцов к своему брату Торду и его сыну, Бёдвару с Усадьбы, чтобы они приезжали к нему на юг, на Дымный Холм, на званый пир; Снорри хотел залучить к себе своих друзей, чтобы заручиться их поддержкой. Подоплека же была такова, что между Снорри и Кольбейном сыном Арнора наметилась распря из-за наследства Халльберы и годордов в северной части страны. А когда Торд с Бёдваром прибыли на юг, там уже был Стурла сын Сигхвата, и угощение удалось на славу. Перед тем, как они уехали, Снорри завел беседу со Стурлой и просил его предоставить Людям из Озерного Фьорда мир; Снорри сказал, что хочет, чтобы те прибыли к нему накануне поста. Стурла отвечал, что Снорри отлично известно, что их тяжба с сыновьями Торвальда улажена, и мир им не нужен. Снорри отвечал, что ему известно о том, что вокруг крутится много подстрекателей, и добавил, что не знает, доволен ли Стурла тем, как они блюдут мировую, — а я не хочу рисковать, если они поедут сюда на юг, не получив мира.

— Я вижу теперь, — говорит Стурла, — что ты сам признаешь, что они не соблюли уговор полностью. Раз так, я поручаю тебе самому позаботиться о мире для них, но протяну тебе руку, если ты настаиваешь.

Затем Снорри взял Стурлу за руку и произнес слова мира.

Торд сказал своему брату Снорри:

— Что-то не понравилось мне выражение лица нашего родича Стурлы, в тот миг, когда ты объявлял мир.

— Ничего подобного, — говорит Снорри, — Стурла будет отлично соблюдать мир.

После этого Снорри послал гонцов в Озерный Фьорд и пригласил братьев к себе на юг перед постом, передав, что рассчитывает на их поддержку ближайшим летом. Шла также речь о том, что они получат в жены сестер Халльвейг, — Турид и Валльгерд.

В ту пору, когда Снорри ожидал приезда братьев, он послал своего сына Орэкью им навстречу, в Междуречье Обильной Долины, и он ждал их там несколько ночей. Но они не явились. После этого Орэкья уехал домой на юг.

84. Стурла подсидел сыновей Торвальда.

[1232 г.] Во время великого поста сыновья Торвальда выехали с запада.

В ближайшее воскресенье после Недели Блаженных Мужей458 они позавтракали на Усадебном Пригорке и вечером прискакали к Стадному Холму. Там жил тогда священник Торви сын Гудмунда. Той же ночью он отрядил, как договаривались, Магнуса сына Колля к Овечьей Горе, чтобы сообщить о поездке братьев. Священник Торви просил братьев подъехать к Овечьей Горе и встретиться со Стурлой и сказал, что с тех пор, как они помирились со Стурлой, между ними вновь возникли трения, — к тому же вы теперь едете к людям, которые ранее не были друзьями Стурлы, хотя сейчас они ладят сносно. Этот самый человек, как поговаривают, в свое время приложил руку к тому, что мир между вами оказался нарушен. Может быть, вы не доверяете Стурле, раз не хотите встречаться с ним один на один. Я вызываюсь посредничать между вами и встречусь со Стурлой сам, и я надеюсь, что после этого ваша дружба окрепнет. Я заново заручусь у Стурлы миром для вас. Я прошу вас ради Бога поступить по моему слову, и коли вы навестите его дома по-дружески, ваши с ним отношения пойдут на лад. Я скажу вам доверительно, что мы со Стурлой обговорили все это заранее, на тот случай, если вы поедете с запада.

Ежели вы не хотите этого, поворачивайте обратно на запад, или езжайте на север по пустоши, а оттуда на юг, через Пустошь Каменистого Холма, но не пытайтесь проехать через Долины, коли вы не хотите выказать Стурле никакой дружбы. Подумайте хотя бы о том, сколь оскорбительны для него ваши поездки, пока ваши с ним дела не улажены.

Торд отвечает.

— С нас будет довольно того мира, которым заручился для нас Снорри. Поворачивать назад мы тоже не будем. К тому же, мы покроем себя позором, если свернем в сторону от своей дороги. И мы не станем встречаться со Стурлой, если он не выйдет нам навстречу.

Тогда священник Торви сказал:

— Стурла знает все о ваших поездках.

— Мы не станем прятаться по Долинам, — говорит Снорри, — раз мы считаемся примиренными со Стурлой.

Когда Стурла узнал от Магнуса вести о поездках сыновей Торвальда, он послал Магнуса в Ястребиную Долину и вызвал оттуда тех людей, которых счел подходящими. Он также послал людей в Долину Хёрда и в другие места в Долинах и вызвал народ к себе.

Люди с Озерного Фьорда встали на Стадном Холме рано утром, и Снорри сказал, что ночью ему снилось многое.

Торд отвечал, что снам не стоит придавать значения, и просил отправляться в путь.

Вигфус сын Ивара ехал вместе с ними. Он был домочадец Стурлы. Они ехали вместе, пока не подошли к Средней Реке, ниже крепости. Тогда Вигфус отделился от них и поехал к дому. Стурла с несколькими людьми стоял на дворе возле дверей. Он приветствовал Вигфуса и сразу же зашел в дом; там он справился о новостях. А Вигфус выложил все, как было, и повесил свое оружие на стену. После этого Вигфуса заперли в покоях, вместе с женщинами и Тьостаром Норвежцем; оружие у него отобрали. Поняв, что происходит, Вигфус потерял самообладание и стал буянить.

Когда братья ехали у подножия хутора, Стурла сделался нелюдим. Но никто из вызванных к этому времени не поспел.

Люди из Озерного Фьорда, проезжая мимо хутора, говорили друг другу, что там, видать, все спокойно, и на хуторе мало народа. Они переправились через реку и отъехали к отдаленному сеновалу, стоявшему у горного склона, который тянется из Собачьей Долины. Там они пустили лошадей на выпас.

Первым явился Халльдор с Бабьей Кручи. Он просил Стурлу набраться терпения и дождаться своих людей, а не подставляться под удары врагов. В этот миг появились Халль сын Ари, и всего девять человек, включая Магнуса. Тогда Стурла и его люди выехали; их было шестнадцать, а лошадей всего восемь, и на каждой из них ехало по двое.

Когда они подъехали ко Двору Эрпа, Стурла сказал Халльдору и его спутникам:

— Хотите послушать мой сон и попытаться истолковать его?

— Да, — сказал Халльдор.

— Приснилось мне, — говорит Стурла, — что я, будто бы, держал в руке кусок кровяной колбасы, и один конец ее был обрезан. Я, как будто, выпря-мил колбасу и разорвал ее своими руками на части, и дал вам всем поесть вместе со мной. Но я думаю, что все это действо относится к тому, что происходит сейчас.

— Ясен твой сон, — сказал Халльдор, — ты, должно быть, выправишь свою долю. Может статься также, что и нам перепадут какие-то куски, прежде чем встреча закончится.

— Это вполне вероятно, — сказал Стурла и рассмеялся.

Стоявшие возле сеновала заговорили о том, не едут ли люди сверху, вдоль горы. Торольв, бонд из Собачьей Долины, стоял возле ограды сеновала. Он отвечает:

— Я не умею опознавать всадников, коли это не Люди с Овечьей Горы спускаются сейчас в долину и едут к бане.

Братьям было что обсудить, глядя на продвижение отряда. Теперь они видят, как люди эти спустились с края Телушкиной Отмели, переправились через реку и держат путь к Отмели Собачьей Долины. Теперь они вполне убедились, что это враги. Братья принялись совещаться со спутниками, что уместнее всего предпринять. Все считали, что надо попытаться ускакать. Но Торд ратовал за то, чтобы остаться на месте, выдав Снорри лучшую лошадь, — он полагал, что у них больше надежд получить пощаду, если Снорри удастся ускользнуть.

Пока они это все обсуждают, Стурла поднимается на вершину горного склона, что начинался у ограды. Вышло так, как это обычно бывает, что те, у кого плохой выбор, слишком долго медлят с решением. Те же, напротив, успели быстро, потому что заранее знали, на что шли; вдобавок они изрядно спешили.

Когда Стурла занял рощицу, что была выше ограды, Торд сын Торвальда послал за священником Торкелем и попросил его подойти для беседы. Когда тот подошел, Торд спрашивает, с какой целью Стурла затеял этот поход.

Торкель отвечает:

— Я точно не знаю, но думаю, что пришел он явно не с миром.

— Какие же основания он отыскал? — говорит Торд.

— Срыв множества соглашений, — говорит священник.

— Я хочу теперь, говорит Торд, чтоб ты, священник, пошел к Стурле и доложил наш ответ: пусть Стурла знает, что нас оболгал Торд сын Гуд-мунда, а мы перед ним ни в чем не виновны.

Священник подходит теперь к Стурле и пересказывает слова братьев, что Торд <сын Торвальда> отвергает все обвинения в наездах на людей из годорда Стурлы.

Затем выступили посредники и стали добиваться перемирия. Стурла выжидал, пока не подойдут задержавшиеся; кроме того, он хотел услышать, какие условия ему предлагают. Но, увидев, как подъезжают Жители Долины Хёрда, Стурла послал священника Торкеля к братьям и велел им причащаться и готовиться к обороне, если они хотят защищаться, — он говорит, что пощады все равно не будет.

Услыхав это, они принимают причастие.

А Снорри сын Магнуса и Халльбьёрн сын Кали459, домочадец Снорри сына Стурлы, вышли за ограду, потому что Торд сын Гудмунда вызвал своего товарища Снорри на беседу. Торд сделал вид, будто выступает с посредничеством о перемирии, и Снорри ему поверил. Но на деле вышло совсем иначе, ибо Торд схватил Снорри и велел его задержать, а Стурла велел схватить Халльбьёрна. Теперь за оградой осталось восемь человек. Прежде всего — братья Торд и Снорри.

Снорри было восемнадцать лет. Это был красивый молодой человек, у него были светлые, ровно лежавшие волосы, он был хорошо сложен и приятен в обхождении. Он был довольно высок для своих лет, настойчив и смел. У него была красивая речь; в обычной беседе он держался непритязательно, но если хотел настоять на своем, лучше было ему не перечить, а иначе можно было нарваться на большую беду.

Торд был высокий и широкоплечий человек. У него был несколько некрасивый нос, но другие черты лица были скорее приятны. У него были большие глаза и пристальный взгляд, светло-каштановые волосы, кудрявившиеся красивыми локонами. Речь его была приветлива и дружелюбна, но нрав крут: он обещал стать большим хёвдингом. Стурла говорил впоследствии, что никто из сидевших в Долинах не мог бы рассчитывать на первенство в Западных Фьордах, если бы Торд по-прежнему жил в Ледовом Фьорде.

Третьим был Торд сын Хейнрека. Он был курчав и весь покрыт веснушками. У него были большие глаза, вытянутый вперед рот и выдававшаяся вперед нижняя часть лица и длинный нос. Он был близорук и приземист, но, тем не менее, муж доблестный.

Четвертым был Снорри сын Лофта сына Маркуса. Это был небольшой и чернявый человек с правильными чертами лица; у него были ловкие сноровистые руки и хорошая смекалка.

Пятым был Торстейн сын Геллира сына Хёскульда, низенький смуглый человек с глазами навыкате и волосами, разделенными пробором. Он был силен.

Еще было двое сыновей Хьяльма.

Атли сын Хьяльма был невысок, широкогруд и хорошо сложен; он был скорее хорош собой, хотя у него был несколько некрасивый нос.

Седьмым был Тормод сын Хьяльма. Это был высокий муж могучего сложения, косая сажень в плечах; у него были светло-каштановые волосы.

Восьмым был Торкель сын Магнуса; он был невысок и толст, но при этом человек храбрый.

85. Оборона и смерть сыновей Торвальда.

[8 марта 1232 г.] Когда братья поняли, что на мир надежд больше нет, и получили причастие, они распорядились занять оборону. Сдаваться они ни в коем случае не желали, чтобы, как они сами сказали, впоследствии было о чем поведать.

Торд сын Торвальда с Тордом сыном Хейнрека обороняли ту часть ограды, которая выходила на горный склон и была ближе всего от отряда Стурлы. Там было труднее всего защищаться и легче всего нападать. За той частью ограды, что была по правую руку от Торда и выходила на Двор <в Средних Долинах>, стояли Тормод сын Хьяльма и Торкель Бочонок сын Магнуса. А за той частью ограды, которая выходила к реке, стояли Снорри сын Торвальда и Снорри сын Лофта; пробиться там было труднее всего. Наконец, часть ограды, выходившую на Собачью Долину, обороняли Торстейн сын Геллира с Атли сыном Хьяльма.

Когда Жители Долины Хёрда были еще на подходе и поднимались по реке вверх к ограде, Снорри сын Торвальда завел речь:

— Чего ж вы не наступаете? Мы уже готовы и ждем вас: довольно щадить нас на этой встрече. Но вы явно ждете тех, кто сейчас едет вверх по реке, знать, не зря судачат про Стурлу, что он никогда не решится испытать судьбу в честном бою с нами.

Стурла отвечает с улыбкой:

— Я пользуюсь тем, что в моих руках больше власти. А про тех людей, что стоят сейчас за оградой, я думаю, что в моем отряде много таких, кто мог бы потягаться с вами на равных, когда не нужно лезть в гору. А еще я забочусь о том, чтобы вы не могли причинить нам вреда. К тому же я намерен выбрать из вашего войска по своему усмотрению тех, кого считаю наиболее виновными предо мной.

Снорри сказал, что еще неясно, удастся ли этот замысел. В это время подошли Банный Снорри и Жители Долины Хёрда. Тогда Стурла распределил силы для приступа и велел наломать камней на пригорке, на котором они стояли. Банный Снорри и его свита направились в ту сторону, которую обороняли оба Торда.

Торд сын Гудмунда и его свита должны были наступать на Тормода сына Хьяльма. Халльдор с Бабьей Кручи и Жители Ястребиной Долины подошли к той части ограды, за которой стояли оба Снорри. Эйрик Берестяник со своей свитой пошел туда, где стоял Атли. Священник Торкель и его люди стерегли захваченных в плен.

Стурла и несколько людей с ним отошли в сторону; он направлял своих людей туда, куда считал нужным. Норвежец Скаги Белый находился при Стурле. У него был легкий лук, и Стурла велел ему стрелять в стоявших за оградой. Скаги так и сделал и пустил две или три стрелы в сторону ограды, но все прошли мимо цели. А он был, при том, превосходный лучник. Стурла вырвал лук у него из рук и сказал, что от такого вонючки, как он, нет никакого проку.

Вот нападавшие обложили сеновал со всех сторон и забросали его камнями. Однако они не подходили достаточно близко для того, чтобы можно было сойтись с оружием в ближнем бою. Было, к тому же, не так много мест, где оружие могло дать нападавшему преимущество.

Стурла поднялся на склон и поднял камень. Он швырял камни лучше прочих людей и мог издалека бросить прицельно. Он сказал:

— Сдается мне, что если б я хотел бросить камень, я б, в отличие от вас, знал бы, куда он попадет, но теперь не хочу даже пробовать, — и выпустил камень из рук.

Увидев это, Снорри сын Торвальда сказал:

— Чего это Стурла не наступает? По-моему, Фрейр из Долин решил оправдать свое имя и поэтому не подымается к нам на гору460.

Рёгнвальд сын Иллуги отвечает:

— Не стоило б тебе подстрекать. Может статься, что тебе сполна за это воздастся. Гораздо приличней, чтоб мы сразились с вами.

Халль сын Ари молвил тогда Снорри:

— Мы здесь с тобой самые младшие и, если хочешь, можем помериться силами.

— Я б и сам очень хотел, говорит Снорри, — кабы вам можно было хоть в чем-то довериться. Но теперь уже доподлинно ясно, что на вас нельзя положиться ни в чем. Ведь вы обманом выманили одного из наших за ограду, и он так и не смог вернуться к нам назад.

Снорри подхватил камень и размахнулся. Он сказал:

— Ну, берегись, Халль!

Но камень он послал в Рёгнвальда, и тот свалился от удара.

— Один уже наклонился, — говорит Снорри, — не худо бы, если б за ним последовали другие.

Теперь сильнейшие из нападавших усиливают натиск и приступают к самой ограды. Атли сын Хьяльма ударил Халльдора сына Йона461, но удар пришелся в броню, так что Халльдор не был ранен.

Тут Стурла крикнул:

— Прижмите их покрепче!

Тогда Халльдор зашел на приступ сверху, присоединившись к Банному Снорри: там можно было хоть как-то нападать при помощи оружия. Тогда Торд и его товарищ отступили с того места, где они изначально приняли оборону, чтоб не дать нападавшим прорваться. Сам Торд метнулся в ту сторону, где нападали Торд сын Гудмунда с Эйриком Берестяником. В этот миг скальда Гудмунда оглушили ударом камня, так что он повалился наземь, задрав ноги выше головы. Люди хотели его подхватить.

Стурла сказал:

— Оставьте его в покое. Ничего с ним особенного не стряслось: он ведет себя так на каждой встрече, — и Стурла выругался и засмеялся.

Он сказал:

— Эй вы, нападайте мощней!

Вслед за этим на ограду обрушился такой град камней, что те не могли от него укрыться. Торд сын Торвальда дважды падал у края стога от удара камнем, и во второй раз поднялся не скоро.

Во время схватки некоторые из стоявших снаружи оставили свои щиты за оградой и пытались теперь выгрести их оттуда с помощью копий.

Тут Торд сын Торвальда вызвал Халльдора сына Йона и сыновей Иллуги, чтоб они попытались добиться для него пощады и примирения со Стурлой.

Халльдор спросил, что он ради этого готов предложить.

— Я предлагаю свой отъезд из страны, — говорит Торд, — и паломничество в Рим, нам обоим во благо. Я отдам ему свои владения и сам отдамся под его власть до тех пор, пока не уеду из страны. Я принесу клятву и сдержу ее полностью.

Тогда Халльдор и его люди пошли к Стурле и поведали ему о сделанном предложении. Многие вступились и замолвили свое слово, сказав, что хорошо услыхать почетное предложение от столь видных мужей. Все это время приступа не было.

Тогда Торд сын Гудмунда сказал:

— Предложено и впрямь хорошо, но они не станут держать слово, если у них будет хоть какой-нибудь иной выбор, кроме как умереть. Вполне понятно, что теперь они готовы пойти дальше, чем прежде.

Стурла не вмешивался, пока они вовсю обсуждали предложение Торда, и был довольно задумчив. Затем он сказал Халльдору:

№ 44.
Тролль! Твоим не верю
Словесам — рек Хёскулль462.

— Как это мне понимать? — сказал Халльдор.

— Так, — сказал Стурла, — что бесполезно клянчить пощаду, ибо они ее все равно не получат. И нападайте сильней!

— Мы нападать не будем, — сказал Халльдор, — ибо наши люди сильно устали.

— Тогда найдутся другие, — говорит Стурла, — раз вы так расчувствовались от их слов.

Стурла распалился и пришел в ярость.

А Халльдор говорит Торду, что на пощаду надежды нет.

— Да-да, — сказал Торд, — но все равно сдаваться не будем.

Многие нападали тогда вполсилы, по сравнению с началом боя, но и защитники были уже едва способны держать оборону. Впереди у них бились тогда сыновья Хьяльма, ибо сил у них осталось побольше. Тормод постоянно шел в самое пекло, где натиск был наиболее жестоким. Затем наступила короткая передышка.

Тут Торд сын Торвальда сказал:

— Побережем наши щиты, и не будем подставлять их под удары или уколы, которые для нас неопасны. А щиты нам все равно еще понадобятся.

В это время ко двору подошел Торир сын Армода.

Тогда Стурла сказал:

— Поздновато явился ты, Торир Соня, подтвердив свое имя.

— Ты так взаправду считаешь, бонд? — говорит Торир.

— Конечно, — говорит Стурла, — а ну-ка пошел вперед!

Тогда Торир подскочил к ограде и поразил Торкеля сына Магнуса в предплечье; это была большая рана. Больше ничего Торир на этой встрече не совершил.

Затем снова попытались убедить Стурлу пойти хоть на какое-нибудь перемирие, но ничего не подействовало. Стурла вовсю призывал идти на приступ.

Тормод сын Хьяльма ударил Торда сына Гудмунда с такой силой, что броня на том лопнула; Торд был ранен, и острие уперлось в кость. Оборонялись ожесточенно. Тородд сын Мара получил удар камнем в лицо, и люди стали говорить, что он, должно быть, сильно ранен.

Он отвечает:

— Не будем терять лицо оттого, что голова слегка кровоточит.

Тут удар камнем в пах получил также Хермунд сын Хермунда; он намеревался вскочить на ограду, но получив удар, кубарем покатился вниз. Этот удар нанес ему Снорри сын Торвальда. Хермунд был домочадцем на Бабьей Круче; он был тогда еще молод.

В этот миг Торд сын Торвальда получил такой удар камнем в стальной шишак, что череп оказался продавлен. Торд упал. И после того, как он поднялся, оборона его была уже недолгой. Затем он протянул через ограду древко своего копья туда, где стояли Халльдор с Банным Снорри, прекратил оборону и сложил оружие. Вслед за ним вышел Торд сын Хейнрека и тоже сложил оружие. А Тормод и все остальные еще продолжали сражаться.

Халльдор снова подошел к Стурле и попросил пощады для Людей из Озерного Фьорда.

Стурла сказал, что пощады для братьев просить бесполезно, но что прочие люди ее получат.

Затем Халльдор говорит Торду, каков итог.

После этого все бывшие за оградой, кроме Снорри сына Торвальда, прекратили оборону и сложили свое оружие. Снорри был очень огорчен тем, что они решили сдаться.

Стурла велел подозвать к себе Тормода Франка и Хермунда сына Хермунда, и, что-то тихо сказал им. Хермунд сын Хермунда отошел молча, но Тормод просил Стурлу подыскать другого человека для того, чтобы убить Торда.

Но Стурла сказал, что Тормоду негоже ему перечить, и тот плохо помнит рану в грудь, которую ему нанесли во время Налета на Овечью Гору. Он взял щит и замахнулся на него.

Все, стоявшие рядом, просили Тормода не перечить и сделать то, что хочет Стурла.

Затем Стурла поднялся на склон за двором, и те, кому предоставили такую возможность, пошли к нему за пощадой. Снорри сын Торвальда со своим оружием сидел в углу ограды. Тут к нему подошел Хермунд и замахнулся на него секирой: удар пришелся в ногу у колена и почти отсек ее. Снорри повалился, но затем встал стоймя; отрубленная часть ноги осталась под ним. Он ощупал обрубок, посмотрел на него, улыбнулся и сказал:

— Ну и где же моя нога?

Торд, его брат, видел это. Он сказал Торду сыну Хейнрека:

— Подойди к парню и побудь рядом с ним.

Тот фыркнул в ответ и не пошел.

Когда Хермунд нанес свой удар, Халльдор сказал:

— Мерзкий удар, недостойный мужа.

Стурла ответил:

— Отличный удар, достойный воина.

Затем Стурла просил Торда ложиться на землю.

Тот так и сделал, осенив себя крестом. Как только он лег, Тормод ударил его секирой между лопаток, и это была большая рана.

Стурла сказал:

— Бей еще раз.

Тот так и сделал и попал в верхнюю часть шеи.

Стурла сказал:

— Бей в третий раз: плохо рубят доброго мужа.

Эйрик Берестяник ощупал рану и сказал:

— Больше не нужно, того, что есть, хватит сполна.

Снорри, брат Торда, наблюдал эти события, не изменившись в лице. Когда Торда убивали, вокруг стояло много народу.

Затем Хермунд пошел с занесенной секирой в угол двора и подошел к месту, где сидел Снорри. Тот поднял вверх руку и сказал:

— Не руби меня, я хочу сперва кое-что сказать.

Хермунд, не останавливая маха секиры, ударил Снорри по шее, и почти отсек ему голову, так что она болталась лишь на сухожилиях. Удар снес также кисть руки. После этого стали убирать тела.

Стурла сказал тому Гриму, что жил в Зубцовой Долине, чтобы он перевез тела братьев к себе.

Но тот отпрашивался и заявил, что боится темноты. Стурла назвал его презренным трусом.

Халльдор с Бабьей Кручи просил Стурлу не ругать Грима за это, —

— Я сам берусь перевезти тела к себе.

И ограничься этим, — говорит Стурла, — ибо с тебя станется вскорости объявить убитых святыми.

После этого Стурла и его люди сели в седло и поехали домой, а Халльдор отвез тела к себе.

Жители Ледового Фьорда выехали в Собачью Долину, оттуда к Двору и к вечеру достигли Края Скал.

Когда Стурла и его люди подъезжали домой к своей крепости, зашел разговор о том, понравятся ли Снорри <сыну Стурлы> эти убийства и что он на сей раз сочинит. Стурла просил Гудмунда припомнить те висы, которые Люди с Дымного Холма сочинили о Налете на Овечью Гору.

Тогда Гудмунд произнес эту вису:

№ 45.
Уроженцы Фьорда
Крыши Ран, решайте,
Хорошо ль врашает
Хильд пращу наш Стурла?
В завихреньях бури
Рыб брони набрался
Брашна черный коршун,
Кровяной, на нави463.

Прибыв домой, Стурла зашел в покои, а его спутники повесили свое оружие. Потом люди справились о новостях. И когда они были поведаны, Сольвейг сказала, что теперь Людям из Озерного Фьорда впору вспомнить о жестокости, которую они проявили во время налета на здешний хутор.

Тогда Гудмунд произнес это:

№ 46.
Лютый полк лощинных
Хищников ущелья
Платит десятину
Сытью нам, с избытком.
Пред орла кормильцем
Распростерлись разом
Два вождя прожженных
В день один, как видим464.

Затем Стурла и его люди отправились в церковь, и с них сняли отлучение. После этого все разъехались по домам.

Жители Ледового Фьорда уехали на запад; они сильно страдали от ударов камнями и были очень недовольны своей поездкой, чего следовало ожидать.

Халльбьёрн сын Кали отправился домой на Дымный Холм и рассказал новости Снорри. Его очень потрясли эти события. Наследство и виру за братьев должен был принимать Эйнар, их брат и сын дочери Снорри. А Иллуги, другой брат погибших, был участником тяжбы465.

Стурла послал гонцов к Снорри и предложил ему мировую, но затребовал для себя ручательств безопасности. Снорри предоставил мир от своего имени и от имени наследников братьев, но сказал, что не будет ручаться за Жителей Западных Фьордов, пока не узнает, что у них на уме.

Иллуги сын Торвальда отправился на юг к Снорри, как только узнал об убийстве своих братьев, и Снорри принял его к себе. Все защитники сеновала отдали свои тяжбы Снорри, чтобы под его попечением заключить мировую, а Тордис, по совету отца, взяла в свои руки хутор в Озерном Фьорде.

Снорри способствовал их примирению, ибо он не хотел лишиться поддержки Стурлы летом на тинге, в тяжбах с Кольбейном Младшим. В ту весну Клэнг сын Бьёрна съехал со своей свитой с Дымного Холма прочь. Затем он поставил собственный хутор на Полях, Снорри отдал этот хутор ему. После этого к нему на юг перебрались Вигфус сын Кальва, Танни сын Финнбоги и другие жители округи.

86. Примирение Снорри с Кольбейном Младшим.

[1232 г.] Орэкья сын Снорри поставил свой хутор на Спорном Междуречье, с ним вместе хозяйствовал его зять Филиппус465. Летом, перед тингом, Стурла и Жители Западных Фьордов смогли договориться о мировой, и решение по ней должны были вынести братья, Снорри и Сигхват. А когда пришло время тинга, Снорри выехал на тинг с восемью большими сотнями людей: его поддержали многие другие хёвдинги — оба его брата и Стурла. Орм Свиногорец к этому времени тоже сдружился со Снорри: Снорри простил ему всю пеню, которую ранее определил за убийство Дагстюгга. Тогда Коль сын Арни выплатил Орму сорок сотен отличным добром.

Кольбейн Младший привез с севера шесть больших сотен. Его поддержали Торарин сын Йона, и с ним другие хёвдинги.

Торвальд сын Гицура больше всех ратовал о мире; вместе с ним посредниками выступили многие другие ученые люди. У Гицура сына Торвальда тоже было при себе много народа, но люди не знали, к кому он намерен примкнуть, ибо он хорошо ладил с обеими сторонами.

Снорри настаивал, чтобы и имущество, и годорды в северной части страны, были поделены поровну. Но Кольбейн не спешил поддакивать чему-либо и противился заключению мировой. Под конец, Торвальд сын Гицура с Тордом сыном Стурлы сочли, что их слово совершенно не уважают, и отказались посредничать. Но тут вмешались друзья и доверенные лица Кольбейна и Снорри. Немного позже стало известно, что Снорри с Кольбейном достигли соглашения о мировой. А когда решение огласили, выяснилось, что к Снорри перешла во владение половина законных годордов Кольбейна, но он поручает Кольбейну распоряжаться ими, при условии, что тот будет помогать Сноррн на тингах. Кольбейн соглашается также выплатить Снорри виру, если тот захочет ее потребовать. Еще одним условием было то, что Кольбейн обязуется выдать свою сестру Арнбьёрг за Орэкью сына Снорри и выплатить ей приданое в шестьдесят сотен, а Снорри обязуется выплатить Орэкье двести сотен и выделить усадьбу на Песчанике, вместе со Старым Годордом Хавлиди467, чтобы шурья, Кольбейн и Орэкья, могли совместно орудовать на севере. Затем людей призвали подходить на поруку, и Кольбейн со Снорри скрепили мировую рукопожатием.

87. Поездка Снорри на запад и свадьба Орэкьи.

[1232 г.] Торвальд сын Гицура спросил Торда сына Стурлы, почему, по его мнению, мировая была заключена почти сразу после того, как они оба отказались посредничать.

— Этого я не знаю, — говорит Торд, — но боюсь я, что Снорри, мой брат, сменил друзей и продал дружбу Сигхвата со Стурлой в обмен на дружбу Кольбейна, и есть у меня предчувствие, что мы, его родичи, еще хлебнем за это на своем веку горя.

Тогда Торвальд сказал:

— Странным кажется мне, что Кольбейн решился выдать свою сестру, зачатую в законном браке, за сына Снорри от шлюхи468. Но недаром говорят, что самому видней, какой товар сбывать с рук.

В то же самое лето, во время тинга, Жители Ледового Фьорда — Торд сын Хейнрека, Хёгни сын Халльдора, Бёдвар сын Стейнара, сыновья Хьяльма и прочие защитники сеновала — отправились на запад в Долины. Они выкопали там тела братьев и отвезли их на запад в Озерный Фьорд и похоронили там, и люди сочли, что сделано это из большой любви к этим братьям, сыновьям Торвальда.

Летом, перед Мессой Олава [29 июля 1232 г.], Снорри вместе с двадцатью людьми выехал на запад к Озерному Фьорду. С ним были его сын Орэкья, Арни Беспорядок, сыновья Асварда и отборные провожатые. Снорри остановился на ночлег в Лощине. На Мессу Олава он был уже в Озерном Фьорде, и туда пришли бонды со всего Ледового Фьорда, и все они заключили со Снорри союз. Явился и Олав с Выпасного Острова. Он ранее сделал ребенка Тордис дочери Снорри. Теперь Олав отдал тяжбу на суд Снорри. Снорри отнял у него Выпасной Остров, но родичи Олава могли его выкупить, если хотели. В то время любовником Тордис был Одд сын Али, но он со Снорри в этой поездке встречаться не стал. Снорри отбыл на юг и по пути домой встретился со Стурлой у него дома, и в этот раз все между ними прошло гладко.

Осенью Кольбейн готовился к свадьбе Орэкьи и надеялся встретиться со Снорри. Но Снорри не хотел ехать и поручил ведать поездкой Торлейва с Оград и Бёдвара с Усадьбы, и решение о переезде Орэкьи в Средний Фьорд принято не было. И когда те прибыли на север, а Кольбейн узнал, как обстоит дело, он сделался враждебен и назвал произошедшее срывом соглашения. Но, в конце концов, Торлейв поручился перед Кольбейном, что Орэкья получит двести сотен и двор на Столбовом Холме; Торлейв утверждал, будто Снорри заранее дал на это согласие, на тот случай, если Кольбейн сочтет, что обещанное ему не выполнено.

Затем Орэкья с Арнбьёрг поженились, и она перебралась на его хутор в Спорном Междуречье и провела там зиму.

88. Стурлу и Сигхвата вызывают в Норвегию469.

[1232 г.] В то лето из-за моря пришли письма архиепископа Сигурда, который только что прибыл в Норвегию. В них были суровые слова о Стурле и Сигхвате за их поход на Гримов Остров и прочие притеснения епископа Гуд-мунда. Отца с сыном обоих вызывали в Норвегию470. Но решили так, что Стурла поедет один и снимет отлучение с них обоих. Той же зимой он объявил, что выезжает из страны, а Сольвейг с их детьми должна будет перебраться на север на хутор Почва и оставаться там, пока Стурлы нет в стране. Все это время, пока Стурла не вернется, Сигхват должен будет надзирать за его округой.

В эту пору на Западных Фьордах не было своего хёвдинга, а из бондов самыми видными были Одд сын Али и Гисли с Песков, оба — очень большие друзья Стурлы. И Стурла доверил защиту своих друзей, в первую очередь, Одду, и следующей весной тот перебрался на Песчаный Берег; при нем было много храбрых мужей. Одд был человек богатый и жил на широкую ногу. Его власть и слава быстро умножились; он сделался надменен и не останавливался перед насилием.

89. Об Одде сыне Али и Олаве с Выпасного Острова.

[1233 г.] Та зима выдалась суровой и скверной, и люди страдали от нее повсеместно. Тордис жила тогда в Озерном Фьорде, о чем было написано ранее. Весной, после Пасхи, туда прибыл Одд сын Али, со своим родичем Хёгни сыном Халльдора и своей свитой. Они задержались на несколько дней. В это время между Оддом и Тордис была большая любовь. И вот, однажды утром люди обнаружили, что хутор окружен врагами и слышен лязг оружия. Хёгни подошел к дверям и спросил, кто пришел. Ему сказали, что это свояки, Олав с Выпасного Острова и Снорри из Мелкого Залива, сын Магнуса, и они просят их выйти во двор.

Хёгни спросил, будут ли они там в безопасности. Те отвечали, что не могут за это ручаться. Но когда Одд схватил оружие, и они смекнули, что на дворе народа немного, они все же решились выйти. Разница в силах была небольшой, и никто из них друг на друга не напал. Расстались они на том, что Одд обвинил их в умысле против своей жизни. Однако до каких-либо потасовок и увечий в этот раз не дошло. Те отправились домой, а Одд со своей свитой уехал на юг во Фьорды.

90. Орэкья переехал в Озерный Фьорд.

[1233 г.] Весной Орэкья потребовал от своего отца выплатить ему вено за невесту и отдать хутор в Столбовом Холме. Но Снорри отвечает ему так, чтобы Орэкья ехал на запад в Озерный Фьорд и принимал в свои руки тамошний хутор и попечение над округой, которое по закону принадлежало Эйнару, а в дальнейшем, когда Эйнар подрастет, он, Снорри, по своему усмотрению произведет между ними раздел. Тордис же он пригласил к себе. Орэкья, во что бы то ни стало, хотел получить Столбовой Холм. Но вышло все в итоге ровно так, как хотел Снорри. Затем Орэкья вместе с женой и свитой отбыл на запад. Но когда он прибыл на Озерный Фьорд, Тордис сочла, что соседство с ним тяжко, и переехала оттуда на Болота, во Фьорд Дюри. А Орэкья принял хутор в Озерном Фьорде в свои руки; он принимал любого свободного человека, который хотел к нему попасть, и вскоре там скопилась уйма мужчин. И очень быстро припасы на хутор стали доставлять силой; обычай этот держался в Озерном Фьорде испокон веков.

Стурла сын Сигхвата летом намеревался выехать из страны и собирал товар в дорогу. Он дал понять, что переезд Орэкьи в Озерный Фьорд не пришелся ему по душе. Стурла все это время сидел дома на Овечьей Горе, и так продолжалось до тинга.

Снорри, по своему обыкновению, сидел на тинге, ибо он был законоговорителем.

Сигхват к началу тинга прибыл с севера в Долины и сидел на Овечьей Горе весь тинг.

А когда Снорри прибыл с тинга домой, он отрядил Стурлу сына Торда к Сигхвату и пригласил того погостить у него на юге. Тогда Сигхват с Тордом Какали и Торвардом с Грязного Двора выехал на юг. Всего их было четверо. Снорри отлично принял их всех, и выставил знатное угощение. Там братья вынесли решение в тяжбе об убийстве Людей из Озерного Фьорда, так что каждый в итоге остался доволен. Снорри подарил Сигхвату на прощание зо-лоченое копье, и сказал, что им не подобает расставаться без подарков, учитывая то, сколь редко они встречаются.

Когда Сигхват был еще на Дымном Холме, туда прибыл один человек с Восточных Фьордов и потребовал у Сигхвата недоимку, и Сигхват отдал ему коня, на котором приехал. А Сигхват попросил Вальгарда сына Стюрмира — тот был тогда управителем хутора на Дымном Холме — одолжить ему другого коня до Долин. Вальгард одолжил ему каурого коня (bleikaløttan), большогo и крепкого; все копыта коня были подкованы, и он был отличным подспорьем. Но когда Сигхват прибыл на запад к Крутому Обрыву, конь выдохся до такой степени, что больше не мог стоять.

Сигхват посмотрел на коня и сказал:

— Должно быть, Вальгарду недолго осталось жить, коли конь изнемог, ведь само по себе это невероятно.

В тот день, когда Сигхват выехал из Дымного Холма, Вальгард отправился к морю, к Болотам, чтоб затребовать там коней и погнать их на север, к Нагорному Фьорду, за лесом — в ту пору на Дымном Холме строили покои. Вместе с Вальгардом были Ингьяльд сын Гейрмунда471 с Тордом сыном Тюрвинга и Тордом Истребителем сыном Грима. Они прибыли в Ясеневую Рощу и потребовали коня у Халльдора сына Гудмунда из Ясеневой Рощи472, но он отказал им. Вальгард ткнул его древком копья (aurfalr) в горло, так что Халльдор упал со стены. Они забрали коня, поднялись на Извилистый Перевал и сели там за трапезу. После этого спутники Вальгарда пошли снаряжать лошадей в дорогу; сам он остался в покоях. Пока он одевался, в покои вошел Халльдор; в этот миг Вальгард натягивал себе на лицо темно-синий капюшон, который прикрывал его шею под стальным шишаком. Халльдор ударил его в голову. Это была смертельная рана. Затем Халльдор выскочил вон, и спутники Вальгарда гнались за ним до леса; там он оторвался от них и ушел.

На Мессу Олава [29 июля 1233 г.] Халльдор появился в Озерном Фьорде. Там, на пиру, в это время сидел епископ Магнус. Он замолвил слово за Халльдора перед Орэкьей, и тот принял Халльдора к себе. Этим летом был также убит Вигфус сын Кальва сына Снорри, провожатый Клэнга сына Бьёрна. Он был убит, когда сопровождал Бьёрна сына Сэмунда.

Йон, сын Крака с Конца Склона, жил на Дворе Эгиля. Он не захотел кормить их. Но они, невзирая на это, взяли еду и сели за трапезу. А ночью Йон вошел в горницу и нанес Вигфусу смертельную рану; он бросился к кораблю и переправился на юг через реку и спасся. Затем он пошел сухим путем на север, и Сигхват принял его к себе и помог ему выбраться из страны. А Бьёрн поквитался с Хавлиди, братом Йона, и велел отрубить тому ногу.

91. Встреча Одда473 с Орэкьей.

[1233 г.] Одд сын Али летом находился при Стурле; ходили слухи, что он тоже поедет с ним. Но когда Стурла узнал, что вокруг Орэкьи в Озерном Фьорде скапливается народ, он посадил Одда охранять людей из своего годорда. Затем Одд поехал на запад, и они с Орэкьей повстречались и отлично поладили и договорились дружить между собой. Тордис тоже поехала на запад во Фьорды, и, проехав Грязный Двор, родила дитя на Усадебном Пригорке. Это была девочка, которую они зачали с Оддом. Тордис лежала на хуторе три ночи, а затем отправилась к себе на запад, на Болота.

Летом к Орэкье пришел человек из Северной Четверти, по имени Бьёрн; его называли Бьёрн Брюхо. Бьёрн ранее был на Гримовом Острове и сражался там с домочадцами Сигхвата, — как и его родичи, Паль и Магнус, сыновья Магнуса. При Бьёрне находился человек по имени Эйнар Башка, родом из Южной Четверти. И когда они прибыли на хутор в Озерном Фьорде, Бьёрн сделался заводилой в наездах. Он не останавливался перед насилием и не искал повода отнимать запасы у бондов.

92. Стурла совершил паломничество в Рим474.

[1233 г.] Стурла сын Сигхвата летом выехал из страны с пристани Гасир, с ним вместе поехало несколько человек475. Стурла замешкался со сборами и пристал в Норвегии к северу от мыса Стад и перебрался оттуда в Боргунд. Там в это время сидел Альв из Торнберга, зять герцога Скули476. Альв отлично принял Стурлу и просил его подождать, пока герцог подъедет с севера; он сказал, что хочет, чтобы Стурла вошел в число друзей герцога. Альв говорил Стурле, что герцог окажет такому выдающемуся человеку, как он, наивыс-шие почести, и назвал герцога главным другом исландцев, а уж Стурлунгов — и подавно.

Стурла не хотел ничего иного, кроме как отправиться на юг, к конунгу Хакону, а в это время между родичами, конунгом и герцогом, была большая вражда, и они набирали себе ополчение, где только могли.

Осенью конунг с герцогом встретились в Бергене и замирились, но герцогу было уже трудно соблюдать мировую. Это пору прозвали Акульей Осенью477. Стурла в это время находился в Бергене; первую половину зимы он оставался там же, а затем выехал в паломничество на юг. [1234 г.] Он прибыл в Данию и встретил конунга Вальдимара Старого478, и тот отлично принял Стурлу; он задержался там на какое-то время. Конунг Вальдимар подарил Стурле доброго коня и другие почетные подарки, и они расстались крайне радушно. Затем Стурла поехал дальше на юг в немецкую землю. Там он встретил Паля, епископа в Хамаре, и все они вместе единым отрядом двинулись в Рим. Епископ хорошо отблагодарил Стурлу за проводы и был его главным ходатаем, когда они предстали перед папой, и это помогло Стурле успешно разрешить все дела.

Епископ Паль отбыл на юг к папе потому, что разошелся с конунгом Хаконом, они враждовали из-за Святого Острова, что лежит на озере Мьёрс479.

Стурла получил в Риме отпущение всех своих грехов и грехов своего отца, и на него наложили там суровую епитимью. Его провели босым между всеми церквями Рима, а перед большинством главных церквей — бичевали. Сносил он это мужественно, чего и следовало ждать, но народ вокруг стоял и дивился, бил себя в грудь и горевал оттого, что столь красивого мужа бьют столь нещадно, и многие мужчины и женщины не могли сдержать своих слез.

Епископ Паль и Стурла ехали в Северные Земли вместе и расстались как добрые товарищи. Каждый из них преподнес другому хорошие подарки.

[1234–1235 гг.] Стурла застал конунга Хакона в Тунсберге, и конунг отлично его принял, и Стурла остался прн нем еще на одну зиму, и конунг со Стурлой постоянно беседовали между собой480.

93. Набег Бьёрна Брюхо.

[1233 г.] Орэкья сидел теперь в Озерном Фьорде, о чем написано ранее. Летом он поехал на юг к своему отцу. В поездке его сопровождал Хёгни сын Халльдора; Орэкья был в эту пору с ним дружен и высоко ценил.

А после того, как они вернулись к себе домой на запад, Хёгни отправился на Песчаный Берег к Одду. В эту пору на Западных Фьордах все были друзьями.

Осенью Одд сотоварищи выехал с большой свитой на север к Мелкому Заливу, к Снорри сыну Магнуса и Олаву с Выпасного Острова; угрозами они вынудили Снорри с Олавом отдать на суд Одда тяжбу о налете, который те ранее совершили на Озерный Фьорд. Одд и Снорри, кроме того, враждовали из-за имущества одной женщины, и тяжба эта тоже отошла на суд Одда.

После того, как они вернулись с севера, они, по приглашению Орэкьи, отправились к нему, и их принимали как закадычных друзей; они обменялись дарами. Среди подарков был меч Истребитель, который ранее принадлежал Петру Истребителю481. Судя по тому, что рассказывают, расстались они большими друзьями.

Осенью Орэкья отрядил Бьёрна Брюхо на юг в Широкий Фьорд, и там, на Мысу и в поперечных фьордах, они требовали у всех и каждого все, что им было нужно, а если им отказывали, — грабили. Они взяли у сыновей Торбьёрна Мохнатого корабль и отправились по островам <Широкого Фьорда>; на Западных Островах они грабили повсеместно. Они явились к Дреколью и убили там бонда Ятгейра; его убил Эйнар Башка. Они вышли на юг к Побережью Средней Горы и ограбили там Свейна с Точильной Горы и Торбьёрна из Палаточной Долины; грабили они и у Китовых Могил.

Были посланы люди на юг, в Лощину, сказать Торду сыну Стурлы, и он двинулся на запад к Грязному Двору. Но Бьёрн и его люди уже ушли дальше на запад и были на пути к Озерному Фьорду.

Орэкья выразил удовлетворение их походом, но мало было людей, живших южнее, кто бы этот поход одобрял.

94. Убийство Одда сына Али.

[1234 г.] Асгрим сын Бергтора жил тогда на Широком Жилье во Фьорде Стейнгрима. Он был другом и родичем Орэкьи482.

Одного человека звали Откель. Он был сын Бьёрна, сына того Торира, который в свое время жил на Осенних Жилищах в Островной Округе. Откель был бродяга и ходил по Побережьям вместе с одной женщиной, продавая горшки. Он прибыл к Асгриму и вручил ему письмо. Откель уверял, что пришел из Ледового Фьорда и отдаленных фьордов и сказал, что Одд сын Али с Тордис дочерью Снорри вручили ему письмо.

Асгрим взглянул на письмо, а в нем было приветствие Одда и Тордис к Асгриму. А далее письмо гласило, что им всем троим, по замыслу Сигхвата, надо беречь власть Стурлы и навалиться на Орэкью, одним с запада, а другим с севера, так, чтобы тот никуда не ушел, и говорилось, что им незачем терпеть над собой Орэкью, раз они посажены Стурлой. В то самое время к Асгриму пришли домочадцы Орэкьи, Гуннлауг сын Хроллауга и Бут сын Торда483, и Acгрим вручил письмо им, а они отвезли Орэкье.

И когда тот увидел письмо, он узрел в нем умысел против своей жизни и показал письмо друзьям и доверенным лицам. А между Жителями Ледового Фьорда и Жителями Окраинных Фьордов была древняя вражда, и большинство тех, кто высказался, лишь усугубили дело.

После этого Орэкья назначил сходку Людям из Мелкого Залива, и они решили совместно напасть на Одда. И те, и другие, должны были взять с собой по двадцать пять человек. Орэкья ехал через Мерцающую Пустошь, а те — через Пустошь Конского Фьорда. Во Фьорде Эрна, неподалеку от Песчаного Берега, они встретились и пошли к хутору; было это еще до наступления дня. Они окружили двор, потому что все двери были заперты на засов.

Когда люди на хуторе поняли, что пришли враги, они подошли к дверям и спросили, кто стоит на дворе.

Те сказали, что там Орэкья с Людьми из Мелкого Залива.

Одд не поверил, что Орэкья там.

Те поднесли к постройкам огонь. После этого женщин и детей вывели и проводили в церковь.

Хёгни сын Халльдора призывал своих выходить, ибо в доме было немало отважных людей, Одд и сам Хёгни, Бард с Песков484, Бёрк сын Бьярни, Магнус сын Гисли, Халльбьёрн сын Кали и многие другие. Одд был настроен крайне решительно. Он и его люди подошли к тем дверям, которые были проделаны в тыльной стороне дома и вели от очага в баню; там был узкий проход. Напротив выхода стояло пять человек, а остальные прикрывали их, стоя на постройках.

Первым выбежал Халльбьёрн сын Кали. Он задел головою за притолоку, и стальной шишак слетел у него с головы. Тут же ему нанесли смертельный удар. За ним вышел Хёгни, держа в руке меч. Он ударил им Торбьёрна Кобылу, и это была смертельная рана. Затем Хёгни еще раз ударил Торбьёрна и разрубил ему плечо, так что показалось легкое. За ним вышел Одд и ударил Торбьёрна сына Йона; удар пришелся в голову выше уха, и это была очень большая рана. Торбьёрн был в меховом тулупе, в котором мечи вязли, даже если под него подложить деревяшку. Хёгни ударил Торбьерна по спине и разрубил тулуп одним ударом. Затем вышел Бёрк сын Бьярни, за ним Бард с Песков, затем — их родич Свейнбьёрн. Всего они вышли ввосьмером. Магнус сын Гисли ударил Торбьёрна сына Йона по голове за ухом, и это была смертельная рана. Все люди бросились из прохода врассыпную, прочь от Хёгни. Однако с крыши их доставали копьями и рубили. В этот миг Одд получил тяжелую рану, ибо ему одному пришлось отбиваться от многих сразу; он отступил тогда обратно в дом. Тогда Бьёрн Брюхо спрыгнул вниз в проход к Хёгни, а Хёгни замахнулся на него мечом. Бьёрн не видел для себя иного выхода, кроме как налететь на Хёгни и ухватить его за руки, а эта задача была для большинства людей непосильной. Но тут вниз в проход спрыгнуло пять человек, и Хёгни удалось схватить, и Бьёрн даровал ему пощаду, а Орэкья с этим согласился. Затем Хёгни и его товарищи отошли поодаль и уселись в поле, ибо им дали пощаду.

В этот миг из дома вышел какой-то человек и сказал, что рана Одда смертельна.

Услышав это, Хёгни тут же вскочил и ударил мечом человека по имени Сигхват Разиня и нанес ему большую рану в поясницу; при этом бечева штанов Сигхвата оказалась разрублена напрочь.

Сигхват хотел отомстить за себя, но штаны свалились у него с ног.

Затем Хёгни вновь схватили, но перед этим он рубил направо и налево.

Тут подошел Орэкья и велел убить его.

Гудмунд Сосунок убил Хёгни.

После этого люди Орэкьи стали тушить огонь. Всем людям дали пощаду, и они вернулись в дом. А домочадцы остались хлопотать возле Одда, и он был соборован и помазан.

Днем, после завтрака, люди Орэкьи нашептали ему на ухо, что Одд, мол, ранен не так тяжело, как прикидывается. И тогда Орэкья отрядил к нему Свейна, человека из Ледового Фьорда, и велел убить Одда. Об этом в народе отзывались дурно.

После всех этих событий Орэкья покинул Песчаный Берег и уехал к себе домой в Озерный Фьорд.

Большинство людей рассказывают, что это священник Магнус с Людьми из Мелкого Залива велели написать то письмо, которое попало к Асгриму.

95. О Кольбейне Младшем и Жителях Нагорного Фьорда.

[1234 г.] Кольбейн Младший жил тогда на Мошкарном Болоте. Он был большой хёвдинг и держал при себе большую свиту храбрых мужей. Старая дружба между ним и Сигхватом к этому времени дала трещину, и было немало людей, которые внесли дурную лепту. Те, кто творил бесчинства в Островном Фьорде, перебегали к Кольбейну, а те, кто творил бесчинства на западе в округах Кольбейна, бежали к Сигхвату.

В то время в Нагорном Фьорде было много крупных бондов, и большинство из них были друзьями Сигхвата — Кальв сын Гутторма с Большого Двора, Халль с Шумного Двора, Иллуги с Борта, Бьёрн с Кряжа, Йон сын Маркуса со Двора Хьяльти, муж умный и видный, — он был тогда уже в сане священника.

Одного человека звали Эйнар Наседка485. Он жил в той же округе и отлично ладил со всеми подряд — дружил и с епископом, и с большинством его недругов.

В ту зиму между Островным и Нагорным Фьордами сновало множество подстрекателей.

Однажды на Мошкарном Болоте случилось так, что Эйнар Наседка завел беседу с Кольбейном и сказал, что может поведать ему вещи, которые тому полезно знать.

Кольбейн спросил, что же это.

— Это предательство, — его, мол, замыслили бонды из округи, в случае, если Сигхват пойдет на Кольбейна.

Кольбейн выругался и сказал, что Эйнар лжет.

Эйнар отвечает:

— Можно проверить все на месте. Йон сын Маркуса говорил мне, что Кальв сын Гутторма и Энунд сын Торгрима стакнулись между собой, чтоб уводить от тебя бондов, если Сигхват нагрянет сюда, и тебе понадобятся люди. Я сейчас пошлю за Йоном, и проговорю все это перед ним, так что ты сам сможешь услышать, сидя в укромном месте.

Кольбейн одобрил эту затею. Решили, что Эйнар пошлет за Йоном, и они уйдут беседовать в каморку, а Кольбейн сядет под ними, в погребе, и будет слушать весь их разговор.

Эйнар посылает теперь за Йоном.

И когда тот въезжает на двор, провожатые Кольбейна выезжают со двора. Исар сын Паля ехал с оружием Кольбейна и его одеждой.

После того, как Йон прибыл, они с Эйнаром зашли в каморку. Эйнар стал спрашивать, а Йон подтверждал. Йону показалось, что Эйнар чересчур громогласен, и все же он толком не опроверг ничего из того, что произнес Эйнар

Люди Кольбейна тотчас повернули назад, едва Йон зашел в дом, и встали перед дверьми в покои. Тут Кольбейн с руганью выскочил из погреба, он сказал, что Йон вполне заслужил, чтоб его убили. Затем провожатые Кольбейна ворвались в покои. Йону крепко повезло в этот раз, что он имел сан священника; иначе он мог и не выбраться целым.

96. Убийство Кальва сына Гутторма.

[1234 г.] После этого Кольбейн послал своего родича Эйнара сына Глума сына Орма на запад в Озёрный Фьорд и просил Орэкью как можно скорее выезжать к нему вместе со своей свитой. Несколько позднее он посылал с тем же поручением Хильдибранда сына Грима, и тот застал Орэкью в Хрутовом Фьорде. При нем было более двадцати человек. Орэкья ехал, не останавливаясь, покуда не прибыл на Мошкарное Болото. Кольбейн радушно его принял.

Сразу после беседы Йона с Эйнаром Кольбейн выехал к Большому Двору и обвинил Кальва в умысле против своей жизни, приводя в доказательство слова Йона.

Кальв ответил, что дружба с Сигхватом еще не является умыслом против чьей-либо жизни.

Но поладили они все ж на том, что Кальв обязался ездить с Кольбейном во все поездки, куда отправятся Иллуги сын Асгрима, Халль с Шумного Двора, Энунд сын Торгрима и Торстейн сын Хьяльма.

И когда Орэкья приехал на север, Кольбейн тотчас созвал народ идти на Сигхвата, и у них набралось более двух сотен.

Кольбейн посылает людей на Большой Двор и требует, чтобы Кальв выезжал в поход. Проезжая выше Большого Двора, он вторично послал людей к Кальву и просил его выезжать, сказав, что Халль и Энунд уже с ним. Но Кальв ехать не захотел.

Кольбейн и его люди скакали на север к Поперечной Круче. Тут они узнали, что к Сигхвату уже ушел лазутчик, которого отправил зять Сигхвата, Стюрмир, живший на Склоне Двора Бьёрна. Лазутчика звали Эйрик Граф. Кольбейн и его люди сочли за благо повернуть назад. После этого бонды разъехались по домам.

Кольбейн с Орэкьей принялись совещаться и приняли решение отобрать из своих людей тех, которые поедут к Кальву и лишат его жизни, вместе с его сыном Гуттормом. Первым из людей Кольбейна был назван Торальв сын Бьярни, после него — Гудмунд сын Асбьёрна, Торд Большой Палец сын Халльдора486, Сигурд сын Эльдьярна487, Симон сын Оттара, Эйнар сын Глума, Хильдибранд сын Грима, Эйнар Наседка, Офейг сын Бьёрна, а из людей Орэкьи — Торд сын Тюрвинга, Сигмунд сын Гуннара, Ятвард сын Гудлауга, Сварт сын Грима, Бут сын Торда. Они прибыли на Большой Двор в промежутке между полуднем и тремя часами дня.

Еще до того, как они прибыли, Оск, хозяйка хутора, спросила, какую еду Кальв хочет кушать — белую, или же постную488.

Кальв отвечает:

— Сегодня пришел час переходить в годорд к святому апостолу Петру. Тяжким бременем становятся для нас хёвдинги этого мира (valtir verða þeir óss nú).

Было это зимой, днем раньше Мессы Петра [22 февраля 1234 г.], а Месса Петра в этот год пришлась на первую среду девятинедельного поста.

Отец с сыном сидели в малых покоях; они заранее побрились и выбрили себе темя. Кальв имел чин аколуфа, а Гутторм, его сын, был дьякон.

Первым в дом зашел Гудмунд сын Асбьёрна, и Оск его приветствовала. Но он нахмурил брови. Затем в малые покои передали, что Кальва вызывают во двор.

Он спросил, кто именно его вызывает.

Они сказали, что такова воля Кольбейна.

Тогда Кальв прошел из малых покоев вперед, и то же сделал его сын. Кальв хотел забрать свою секиру и меховой плащ, который лежал на его кровати в общих покоях.

Люди Кольбейна уже заполнили покои. Они сказали, что секира ему не нужна, и что им обоим с сыном предстоит умереть.

Кальв спросил, нет ли тут Стюрмира сына Грима или Клеппьярна сына Халля.

Те сказали, что их здесь нет.

— Тогда я полагаю, — сказал он, — что здесь нет людей, которые вправе мстить мне по-крупному. Но все же мы хотим повидать священника.

Священник Торстейн с Дымного Пригорка исповедал отца с сыном и дал обоим причастие. После этого их вывели наружу, и Кальв взял распятие из руки священника и зажал в своей, когда выходил из дому. А когда они подошли к месту между чуланом и церковным двором, Кальв воткнул распятие у ограды, и лег возле него на землю.

Торальв сказал:

— Не соображаешь ты Кальв, что творишь. Не ложись так близко к кресту, чтобы кровь его не забрызгала.

Кальв сказал:

Да вы совсем не даете мне проходу, — и с этими словами лег от креста подальше.

Бут сын Торда зарубил его.

После этого Гутторм молча подошел и лег возле своего отца.

Бут зарубил его.

Затем они ускакали прочь и прибыли к себе домой на Мошкарное Болото. А домочадцы убрали тела, и они были перевезены на Пригорки. И молва гласит, что Кальв был первым бондом на севере страны, из живших в его время.

После убийства отца с сыном, Кальва с Гуттормом, Кольбейн с Орэкьей отправились с восемнадцатью людьми на юг к Дымному Холму, чтобы испросить совета у Снорри; они выясняли, на какую помощь могут рассчитывать.

Снорри отвечал, что у него нет привычки встревать в распри в чужих округах, но что он, по его словам, поедет на альтинг и поможет им добиться такого исхода, который бы всех устроила489.

После этого они поскакали обратно на север.

А по прибытии в округи Кольбейна они призвали бондов ополчаться и блюсти оборону скопом, и бонды сами должны были содержать себя сами. Так и поступили, и чаще всего на хуторах сидело по три бонда.

97. Действия Сигхвата490.

[1234 г.] Теперь следует рассказать о Сигхвате, что Эйрик Граф, лазутчик, которого послал Стюрмир, поздно вечером прибыл на хутор Почва, вместе с еще одним человеком.

Сигхват сидел в своей постели; на плечи его был накинут лоскутной плащ (tuglaskinnfeld), а голову закрывал черный капюшон из шкуры ягненка.

Эйрика и его товарища спросили о новостях.

Те отвечали, что в Нагорном Фьорде созвано ополчение, и что Кольбейн с Орэкьей могут явиться уже этой ночью, и не с миром.

Но Сигхват отозвался вяло и усомнился, что до этого дойдет. И по свежим следам распоряжений отдано не было.

Халльдора, хозяйка дома, подошла к Сигхвату и сказала, что тут нечего думать и надо посылать за людьми.

Сигхват просил ее саму послать за теми, кого она хочет видеть.

Она тотчас отрядила гонца к морю, к Посаду, и оттуда послали гонца дальше на север к Кольбейну, на Двор Греньяда, а тот человек, который пришел в Посад, принялся собирать народ в низовьях. Другого человека Халльдора послала в горы к Грязному Двору. Затем Торвард сам собрал народ в верховьях, ибо у него было много друзей491. Первым на хутор прибыл Торгильс Парень с Пригорков492, с сорока людьми, а наутро явились все прочие бонды, жившие на севере Островного Фьорда; они пришли еще до заутрени.

Сигхват к этому времени облачился в темно-синий плащ; на голове его был стальной шишак, а в руке секира, черненная серебром. Вид у него был не в пример воинственней, чем тогда, когда приходили лазутчики. Он, не мешкая, отрядил конную стражу в горы, на Пустошь Долины Скьяльга, а второй наряд выслал к берегу фьорда.

Вскоре стало известно, что Кольбейн и его люди повернули назад. Тогда бонды отправились по домам. Сигхват оставил у себя на хуторе много народу и выставил крепкую стражу.

Но, узнав, что в Нагорном Фьорде бонды ополчились и сидят скопом, Сигхват тоже ополчился на хуторе Почва; он содержал ополченцев за свой счет, а бонды на сей раз не платили ничего. Так продолжалось до поста493.

98. Встреча Сигхвата с Кольбейном на Плоском Междуречье.

[1234 г.] В то время епископ Гудмунд жил на Мысу у Бранда. Сигхват послал туда гонцов и пригласил епископа к себе: он хотел, чтобы епископ был при нем, пока распря не кончится.

Но когда посланные явились на Мыс, там уже сидели гонцы Кольбейна с Орэкьей, которые пригласили епископа перебираться к ним на запад.

И поскольку Орэкья издавна дружил с епископом, с тех самых пор, как достиг совершеннолетия, а отец его Снорри тоже был другом епископа, их предложение перевесило, и епископ отправился на запад к Мошкарному Болоту и сел там на время поста494.

Весной после Пасхи Орэкья послал гонцов на запад во Фьорды, чтобы собирать ополчение. Тогда с запада выехал Иллуги сын Торвальда, с тремя десятками людей. В Долине Лососьей Реки к ним присоединились Свартхёвди сын Дувгуса и Одд сын Гудлауга со Двора Хёскульда. Кольбейн с Орэкьей также послали людей на восток в Речную Долину к Торарину сыну Йона, и просили его выезжать к ним на подмогу. Торарин выехал с востока с четырьмя десятками людей. Вместе с ним поход проделал Эгмунд Хрен, а ему было уже за семьдесят. И люди рассказывали, что он выглядел лучшим воином во всем войске495.

Когда Сигхват узнал, что Кольбейн с Орэкьей стягивают силы с запада и востока, он тоже созвал ополчение и выехал к Нагорному Фьорду с четырьмя большими сотнями. При нем были его сыновья, Кольбейн и Торд Какали; младшие сыновья в то время еще не могли носить оружие. С Сигхватом были также сыновья Хравна, Свейнбьёрн и Крак.

Но когда Сигхват спустился в Долину Северной Реки, ему сообщили, что Кольбейн с Орэкьей стоят на Дворе Серебряшки с шестью большими сотнями. Eпископ Гудмунд находился там же. Туда подъехало также несколько людей Сигхвата, и их похватали и раздели. Тогда Сигхват повернул к Плоскому Междуречью, и сел там на ночь со своим войском, *а Кольбейн со своими людьми заночевал на Дворе Серебряшки496.

Наутро и те, и другие, изготовились к битве. А епископ Гудмунд исповедал людей Кольбейна. Он говорит, впрочем, что в тот день сражаться они не будут,

— но Сигхват все равно кончит, как конунг Харальд сын Сигурда497. Сигхват и его люди приготовились принять бой на Плоском Междуречье и выстроили свое войско на выгоне, возле построек.

Когда Кольбейн и Орэкья еще поднимались к Плоскому Междуречью, Торстейн сын Йона из Лощины подъехал к Кольбейну и спросил, как тот представляет себе их встречу с Сигхватом.

Кольбейн отвечает, что они сразу вступят в битву, как только повстречаются.

Торстейн говорит, что люди хотели помочь ему добиться почетного примирения, а вовсе не биться с Сигхватом.

Кольбейн ударил Торстейна копьем и разразился бранью.

Торстейн отвел от себя удар. Тогда Кольбейн хотел обнажить меч. Но тут подоспел Орэкья и схватил его.

Многие люди вмешались и угомонили Кольбейна. Но он все равно был в бешенстве.

Затем они поднялись к Плоскому Междуречью, соскочили с коней и побежали к хутору. Но когда они увидели строй людей Сигхвата, войско врага оказалось больше, чем они рассчитывали, и они не решились напасть с ходу.

Тут Сигхват произнес такие слова:

— Нам больше не нужно бояться их, раз им не хватило духа напасть сразу.

Вслед за этим крупные бонды из Островного Фьорда выступили из войска Сигхвата вперед; то же сделало несколько бондов из войска Кольбейна, и они стали посредничать о мире. Среди посредников был и Олав с Камня498. Он был домочадцем Хальвдана с Ключей, и это был его первый поход. Олаву было тогда восемнадцать лет; он был весьма воинственным мужем.

Вышло так, что обе стороны прислушались к уговорами добрых людей, и договорились на том, что епископ Магнус должен будет решить все их тяжбы499. Тогда же удалось договориться о мировой за убийство Кальва с Гуттормом, ибо Олав с Подмаренничной Горы, сын сестры Кальва, был участником тяжбы.

После примирения Сигхват уехал к себе домой на север и распустил своё войско.

Торарин сын Йона узнал о примирении в Долине Дымов, и после этого повернул обратно на восток.

Жители Западных Фьордов к вечеру прибыли в Нагорный Фьорд, уже после того, как встреча на Плоском Междуречье окончилась. Их сильно бранили за их нерасторопность.

Орэкья после этих событий уехал к себе на запад; при нем было более шести десятков людей, и они ехали по округам, бесчинствуя, и брали у людей лошадей и еду всюду, где им было нужно. Все они прискакали к Лощине, к хутору Торда сына Стурлы, и самовольно взяли там сено и прочие вещи. Они также забили там девятилетнего вола, принадлежавшего Торду. Сам Торд в это время сидел на Песчаном Берегу, на другом своем хуторе. Оттуда Орэкья отбыл к Грязному Двору, взял там скотину у бондов и развернул свой хутор на Усадебном Пригорке. Они должны были владеть хутором сообща со Свертингом сыном Торлейва, который там остался. Оттуда Орэкья отбыл на Мыс Дымов и развернул на Холмах еще один большой хутор; следить за этим хутором был посажен Снорри сын Магнуса. Наконец, он отбыл в Ледовый Фьорд, развернул большой хутор в Озерном Фьорде и навез туда имущества со всех Фьордов.

Но когда об этом узнал Сигхват, он расценил это как срыв всех соглашений, в которых ударили по рукам на Плоском Междуречье. Поэтому он не стал готовиться к поездке на тинг.

99. Набор ополчений и тревога на тинге.

[1234 г.]Кольбейн Младший после встречи на Плоском Междуречье уехал к себе домой на Мошкарное Болото и затаил лютую злобу на тех бондов, кто больше всего выступал с посредничеством.

Доверенные лица Йона сына Маркуса доподлинно прознали, что Кольбейн замыслил убить его, и предупредили Йона. Он тотчас ускакал прочь, вместе со своим сыном Свейном. Они повернули на запад, переправились через Ледниковую Реку и не делали привала, пока не прибыли на юг к Дымному Холму, и Снорри, по давней дружбе, принял их к себе. А Кольбейн велел разобрать хутор Йона и присвоил его имущество.

Когда подошло время тинга, хёвдинги выехали туда, и у большинства с собой было много народа.

Кольбейн прибыл с севера с пятью большими сотнями. У Снорри сына Стурлы тоже было пять больших сотен. У Торлейва с Оград была большая сотня. У Арни Беспорядка было пятьдесят человек, и оба они поддержали Снорри. У Орма Свиногорца было десять десятков людей, а у Торарина, его брата, — пять, и они оба были большими друзьями Кольбейна. У Гицура сына Торвальда было две больших сотни, и он сносно ладил с обеими сторонами. Торвальд сын Гицура тоже был на тинге, как и епископ Магнус — тот уже два года, как вернулся в страну. К этой поре архиепископ Сигурд отрешил епископа Гудмунда от должности.

Во время тинга люди ждали нападений, ибо Кольбейн не хотел безнаказанно спускать Снорри то, что тот принял Йона сына Маркуса с сыном к себе. Епископ Магнус запретил всем людям вносить оружие в суд. Те, кто должен был продвигать свои тяжбы, ходили в суд безоружные.

Но Кольбейн завел свой вооруженный отряд в крепость братьев, Орма и Торарина, и они держали там все свои силы и оружие.

Снорри со своим отрядом стоял на яру перед Вальхаллой и западнее ее, до самого Дитяти Вальхаллы. Торлейв и Арни сын Магнуса находились с ним.

Орэкья со своим отрядом стоял выше лёгретты, и они забавлялись, состязаясь в борьбе.

Торарин, сын Стейнгрима Сутяги, незадолго перед этим вышел из отряда Кольбейна и пошел к Палатке Людей с Ледника. Он стоял у стены и разговаривал с другим человеком, заложив ногу на ногу. Тут к ним подошли священник Йон сын Маркуса и его сын Свейн, и Свейн ударил Торарина по обеим ногам ниже колена и полностью отсек ему одну ногу, вместе с изрядной частью другой. После этого они с Йоном свернули в проход между Палаткой Людей с Восточных Фьордов и Палаткой Людей с Ледника, и побежали в направлении отряда Снорри.

Гудмунд сын Асбьёрна обнажил меч, подбежал к Торарину и спросил, кто поразил этого человека.

Наш Йон обернулся на бегу и сказал:

— Его поразил Свейн сын Йона, но вовсе не потому, что нам не хотелось, чтоб пострадал ты.

Кольбейн и его люди тотчас вскочили и побежали к своей палатке. Они схватили свои доспехи, панцири, копья и щиты и после этого пошли на юг и встали в верхней части полей. Затем Кольбейн обратился к Орэкье и просил его присоединяться к их войску и отомстить за того человека.

Орэкья отвечал, что ему не пристало биться с собственным отцом.

Кольбейн помрачнел и призвал тогда к себе на помощь Орма с Торарином.

Затем все трое изготовились к битве и выстроили свое войско на полях ниже лёгретты, между ней и Палаткой Людей с Восточных Фьордов.

Орэкья присоединился к отцу и поставил своих людей в середину его войска.

Арни Беспорядок пытался выстроить войско Снорри на норвежский лад, но получалось довольно неуклюже, ибо Арни был к подобной работе непривычен500.

Торвальд сын Гицура подошел к своему сыну Гицуру и просил его ни в коем случае не помогать ни одной из сторон — он сказал, что надежда на мир есть лишь в том случае, если Гицур не нарушит равновесия, ибо без этого разница в силах была невелика, хотя у Снорри народу было побольше.

Затем епископ Магнус и Торвальд сын Гицура подошли к Кольбейну. У них был большой отряд, ибо епископ призвал к себе всех ученых людей. Они выступили спосредничеством, и Торвальд настоял на том, чтобы провели суд и объявили Свейна вне закона. Так они и поступили. В конце концов, епископу были даны обещания не нарушать перемирия, чтобы люди смогли без несчастий разъехаться с тинга, но никаких мировых заключено не было. Торарин умер от ран.

100. Примирение Сигхвата с Кольбейном.

[1234 г.] Кольбейн уехал с тинга домой, и епископ Магнус так и не объявил своего решения в их тяжбе с Сигхватом, ведь Сигхват на тинг не прибыл. А за убийство Кальва сына Гутторма с его сыном Гуттормом епископ определил виру в сто сотен, и Кольбейн полностью выплатил ее к положенному сроку.

Друзья Кольбейна настойчиво побуждали его замириться с Сигхватом, и между ними стали ездить посредники. В конце концов, между ними была назначена встреча в Долине Капищной Реки. Но когда они прибыли на эту встречу, и люди пытались помирить их, не оказалось иного выхода, кроме как отдать тяжбу на суд кому-то одному, а кому именно — определял жребий: надо было бросать кубик. И когда они начали подбрасывать кости, у Сигхвата выпадали сплошь чеки с голью501. Тогда один из провожатых Сигхвата сказал.

— Что-то из рук летит одна мелочь, бонд Сигхват.

Но во второй половине уже Сигхват выбрасывал больше, и право решать в итоге выпало ему. Однако на той встрече он так и не объявил решения.

Затем было решено, что Кольбейн сын Арнора и Кольбейн сын Сигхвата отправятся на юг, с полутора сотней людей каждый, и сядут на хуторах Снорри сына Стурлы, которые тот держал на юге в Долине — под Островным Горами и на Глинистом Яру, и еще на нескольких. Они долго сидели на Глинистом Яру тем летом и творили много бесчинств, грабя в различных местах.

101. Торд разобрал хутор Орэкьи.

[1234 г.] Торд сын Стурлы счел, что люди Орэкьи натворят много бед в его округе, если позволить Орэкье сидеть на Грязном Дворе или на Холмах. Он принял решение стянуть ополчение; то же самое сделал его сын Бёдвар, и вот они скачут в Долины по берегу моря и едут оттуда к Грязному Двору вместе с полутора сотней людей. А своим младшим сыновьям, Олаву и Стурле, Торд велел садиться на корабли, вместе с шестью десятками людей. Те приплыли к Пригоркам вместе со своим войском и сняли весь тамошний хутор; затем они отплыли назад к Грязному Двору и застали там своего отца Торда. Они разобрали все запасы, которые люди Орэкьи успели натащить туда. Затем они распорядились отогнать скот с обоих хуторов дальше к Крестовому Проливу. А Олав со Стурлой поплыли на своих кораблях вдоль фьорда. Торд с Бёдваром ускакали со своим отрядом той же дорогой, что приехали.

А те, кому поручили гнать скот, отъехали на трапезу в Палаточную Долину, а шестерых своих людей послали на трапезу в Укромную Долину. Там жил человек по имени Эйольв Вилы сын Эрпа, он был родич Торбьёрна из Палаточной Долины. Эйольв не захотел кормить их. Но они, тем не менее, взяли еду. Их разборки кончились тем, что Эйольв подскочил к одному из них и нанес ему смертельную рану; убитого звали Хавлиди, он был родом с Мыса Снежной Горы. Затем Эйольв бросился бежать в гору, и они его упустили. После этого они выехали на побережье, застали братьев, Олава со Стурлой, на Песчаниках, и поведали им о случившемся.

Тогда братья с тремя десятками людей взошли на Длинное Копыто и ночью прошли на веслах к Палаточной Долине.

Торбьёрн и его брат Бард уже выехали к Перевалу и встретились там со священником Снорри сыном Нарви.

Но когда Олав со своими людьми прибыл на хутор, они вынесли оттуда все, что можно было взять с собой.

Священник Снорри подъехал к ним и стал посредничать о мировой. Олав желал самолично решить тяжбу, а Снорри соглашался отдать ее на суд Торда, отца Олава. Они поладили на том, что решение по мировой объявит Торд, но Олав при этом выставил условие, чтобы Стурла улаживал тяжбу наравне с отцом, и Снорри на это пошел502. После этого Торбьёрн подошел к Олаву для заключения мировой; они ударили по рукам в тяжбе об убийстве и расстались примиренными.

Затем Олав отплыл в Заводь Бьёрна вместе со всей добычей, и сидел летом на хуторе с множеством народа. Торд летом тоже держал у себя на Песчаном Берегу много народа.

Но когда обо всем этом узнали в Городищенском Фьорде, с юга приехал Йон сын Маркуса, вместе со своим сыном Свейном, Бергом и Ари, и Олав принял их всех к себе, а они задержались у него на хуторе.

102. Снорри с Орэкьей стягивают силы.

[1234 г.] В конце лета Снорри сын Стурлы послал гонца к своему сыну Орэкье, чтобы тот выезжал к нему на юг с множеством народа — Снорри собрался напасть на Жителей Северной Четверти, которые сели на его хуторах. Тогда Орэкья созвал ополчение со всех Западных Фьордов; у него набралось за три большие сотни, и они двинулись на юг по округам.

Когда ополчение шло по Красным Пескам и Бардову Побережью, священник Хаук сын Торгильса с Пастбища послал своих сыновей, Олава и Паля, на юг к Песчаному Берегу, и они поведали о походе Торду, и сказали, что отряд наверняка повернет на юг.

Тогда Торд принялся собирать людей на северной стороне Мыса, а Бёдвар — на южной, и у каждого набралось по две большие сотни. Однако объединяться они не стали, так как не знали, с какой стороны горы появится Орэкья.

Но когда Орэкья вошел со своим отрядом в Долины, с юга, от Снорри, пришли ополченцы и поведали Орэкье, что Кольбейн и его люди уже съехали с Полей Кривой Реки прочь и ускакали к себе на север, и что они причинили хуторам Снорри ущерб не менее, чем на шестьдесят сотен.

Снорри просил Орэкью воздержаться от поездки на юг, и поворачивать со своим отрядом домой, если у него нет дел в других местах.

103. О грабежах Орэкьи.

[1234 г.] Орэкья развернул свой отряд на Пустоши Красного Песчаника и заехал на Мыс. Там жил человек по имени Горный Гейр, вместе со своими сыновьями. Все они сели там за трапезу и ограбили хутор больше, чем на шесть сотен. Оттуда они направились в Округу Песчаного Бepeгa, затем — в Округу Большого Холма, и бесчинствовали там без удержу.

Торд сын Стурлы ранее посылал своего сына Торда на запад через мелководье, и тот выехал, взяв все десятивесельники, которые нашлись к западу от Широкого Фьорда. Они взяли также большой двенадцативесельник, принадлежавший епископу Палатного Холма. У Торда сына Стурлы на юге осталось множество крупных судов, и они взошли на них и прошли на веслах к основанию фьорда до Пахотных Островов. Торд хотел дождаться там вестей об отряде Орэкьи. А его сыновья, Стурла и Торд, отправились собирать ополчение дальше на запад к Побережью Средней Горы и набрали там сорок человек; в их числе был священник Гудмунд с Подножия Горы. Бёдвар сын Торда собрал на Мысу двести человек; когда до него дошли вести о разъездах Орэкьи, он выехал с двадцатью людьми на разведку.

Но люди Орэкьи ехали по округе столь стремительно, что Бёдвар со своими людьми опомнились не прежде, чем часть войска Орэкьи успела опередить их и спуститься в низовья. Люди Орэкьи выведали все о поездке Бёдвара, и дали Орэкье знать.

Когда Бёдвар и его люди поняли это, они решили заехать в городище, лежавшее южнее Капищного Холма; по этому самому городищу наречен хутор на Городище. Они зашли внутрь.

Орэкья вместе со своим войском подъехал к ним. Однако пробиться приступом там было нельзя. Нашлись посредники, которые стали хлопотать о мировой. Орэкья не соглашался ни на что, кроме права самолично решить тяжбу — он объявил, что не ищет корысти и хочет получить только почести.

Многие приложили силы, чтобы уговорить Бёдвара пойти на то, чего домогался Орэкья. А Орэкья, в свой черед, обещал предоставить Бёдвару право решения в их будущей мировой с Тордом.

И поскольку Бёдвар был человек доброй воли, он пошел заключать поруку на этих условиях. Затем он выехал на север по пустоши, застал своего отца на Пахотных Островах и принялся настойчиво побуждать его к миру; он сказал, что Орэкья, несомненно, проявит себя как благородный муж, если получит право решения.

Но Торд говорит, что Орэкье не придется на сей раз выказывать свое благородство, ибо он ни за что не отдаст ему право самолично решать тяжбу, а сыновья его, мол, вольны поступать, как им хочется.

Орэкья ехал со своим отрядом на север через Старушечий Перевал и нагрянул в Заводь Бьёрна503 в разгар непогоды; они захватили хутор со всеми, кто был дома, и пригнали с гор всех ягнят, принадлежавших бондам, и пустили их на мясо.

Олав послал своего управителя Орма сына Старкада на десятивесельнике к Заводи Бьёрна, чтобы выведать, много ли народу у Орэкьи, и какой оборот приняло дело.

Завидев корабль, люди Орэкьи вышли на берег и призвали их подходить. Тогда Орм и его люди подгребли поближе, ради беседы с Орэкьей. Тут люди Орэкьи сказали, что Орм, должно быть, человек удачливый, и такие люди, как он, вполне подходят для того, чтобы заключать мировую между родичами.

Орм развесил уши и поддался на посулы, хотя он был наименее подходящий человек для подобных дел; он призвал своих людей причаливать и сказал, что хочет поговорить с Орэкьей.

Но едва они ступили на берег, как всех их похватали и раздели, а люди Орэкьи взяли корабль и отправились на нем по островам грабить.

Бёдвар просил Олава встретиться с Орэкьей и сказал, что тот сулит свою дружбу тем, кто решит помириться с ним. Кончилось тем, что Олав со своими людьми явились в Заводь Бьёрна, и Олав отдал тяжбу на суд Орэкье. А тот простил Олаву всю тяжбу и обещал в ответ свою дружбу. Они расстались с самыми, что ни на есть, дружескими речами.

Затем Орэкья повернул со своим отрядом на Лесистое Побережье и отбыл к себе домой на запад. Когда он еще находился на Дымных Холмах, он велел перевезти на Пахотные Острова множество лошадей, принадлежавших Торду сыну Стурлы, и не спросил на то разрешения. Он также возобновил хутор на Холмах, который ранее был разобран, и угнал овец у Торгрима со Срединных Жилищ; грабеж тянул на пять сотен. Тогда Одд Помолимся, зять Торгрима, выехал на север к Сигхвату, вместе со своими детьми, Эйнаром и Ингрид. После этого Орэкья отбыл домой. Его сопровождал Снорри сын Магнуса — он должен был стать домочадцем хутора в Озерном Фьорде. А когда они прибыли домой, Орэкья велел набрать припасов для хутора и не стесняться действовать жестко.

Когда Олав сын Торда явился к себе домой в Заводь Бьёрна, приезд оказался для него не в радость. Все запасы сена были изведены или вывезены с хутора, все хозяйство истощено, и все постройки поломаны. Он принял решение перевезти свой хутор в Лощину. Там летом осталось всего семь коров, но было вдоволь травы для выпаса.

Торд Шиш504 сперва перебрался в Лощину вместе с Олавом, а затем уехал на запад в Озёрный Фьорд, и Орэкья отлично его принял; он не хотел слышать ни о чем ином, кроме как о том, чтобы оставить Торда у себя на зиму. Так и случилось, и Орэкья отлично к нему относился; Торд же, со своей стороны, крепче всего сдружился со Снорри сыном Магнуса.

104. Ограблен и убит Эйнар с Потока.

[1234 г.] Одного человека звали Эйнар, он был добрый бонд и жил на севере у Потока. Эйнар был ловким и храбрым мужем. Летом он нашел кита, и у него на хуторе было много постной еды, воблы, рыбы и запасов янтаря (riklinga ok rafi ok fiska)505. Эйнар не был другом Людей из Главного Залива, священника Магнуса и его сына Снорри, и Снорри направил людей Орэкьи за постной едой именно туда.

Орэкья выслал к Эйнару на север Бьёрна Брюхо и Эйнара Башку, вместе с их свитой.

Прибыв к Эйнару, они стали торговать у него постную еду. Но он не хотел продавать ее и предложил им мясо кита и воблу. Брать это они не захотели, и кое-кто из них ворвался в дом. А Эйнар схватил кол и бросился в сени. Его сопровождал его работник Тьёрви. Эйнар зацепил одного из спутников Бьёрна. Тогда те, кто уже был в доме, зашли ему за спину и выволокли во двор. Они схватили его и повалили на землю, и Танн, сын Торкеля Гадюки, нанес ему смертельный удар. После этого они загрузили еду в десятивесельник и затем отбыли к себе домой в Озерный Фьорд.

105. Склоки между людьми Орэкьи.

[1234 г.] Зимой в Озерном Фьорде наперебой набирали людей в отряды; во главе одного из них стоял Снорри, и между ним и Орэкьей произошло много ссор, прежде чем Снорри съехал с хутора прочь, вместе со своей женой Гримой. Случилось это накануне йоля. Снорри отправился тогда в Главный Залив, к своему отцу. Но многие его друзья оставались в Озерном Фьорде: его родич Иллуги сын Торвальда, — после йоля он тоже съехал прочь, — Снорри сын Лофта, Торстейн сын Гуннара, Торд Шиш, Бьёрн Брюхо, Гуннлауг сын Хроллауга и прочие с ними.

[1235 г.] Снорри сын Магнуса исполнился лютой злобы к Орэкье и вовлек в заговор против него множество бондов из Ледового Фьорда — сыновей Хьяльма, Атли и Тормода, и сыновей Халльдора сына Рагнхейд — Халльдора, Арона и Рёгнвальда, и сыновей Валльгерд из Залива Тейта и Паля, и Торгрима Крутого из Судового Залива — он жертвовал своим хутором в Судовом Заливе ради того, чтобы Орэкью сожгли там в доме, когда он весной поедет по фьордам на запад. В заговоре со Снорри были замешаны и многие другие люди, хотя они здесь не упоминаются. Иллуги сын Торвальда был посвящен в эту затею, равно как и те из домочадцев Орэкьи, которые были большими друзьями Снорри.

Снорри отправился на запад во Фьорд Энунда проведать Гудмунда сына Сигрид506; он хотел вовлечь его в эту затею и назвал ему имена тех, кто согласился пойти на дело. Гудмунд был человек умный, и у него была большая родня. Он доложил обстоятельства Стейнтору, священнику из Рощи, и Стейнгриму Деревянная Нога. Гудмунд привел такой довод, что знают слишком многие, и более чем вероятно, что все выйдет наружу, ибо до расчетного срока еще полно времени. Можно быть уверенным, — сказал он также, — что когда все выйдет наружу, всех, кто был посвящен в замыслы Снорри, постигнет суровая кара. Они посовещались и решили отправить Орэкье гонца и предупредить его об опасности, и рассказать все, что им стало известно о заговоре.

В Озерном Фьорде по-прежнему не распускали отряды. Во главе одного из них стоял Филиппус сын Кольбейна, он был женат на Вилльборг, сестре Орэкьи; при нем были Ятвард сын Гудлауга, Торд сын Тюрвинга, Свейн сын Хеминга, Халль сын Эгиля и многие прочие с ним. А в другом отряде были Бьёрн Брюхо с Торкелем сыном Эйвинда, Скофти сын Иллуги, Торд Шиш. Орэкья чаще находился в отряде Филиппуса.

Во время поста и те, и другие облачились в доспехи. Поводом было то, что у Скофти пропала рубашка — позже она нашлась у Ятварда сына Гудлауга: произошло это потому, что женщины забыли рубашку при стирке. Один отряд сидел в горнице, а другой в покоях. Орэкья вмешался и помирил их на какое-то время, но помирились они только для вида.

В первую же неделю после окончания поста Орэкья выехал с хутора в Озерном Фьорде на большом корабле и с множеством провожатых.

И когда они прошли на веслах на запад до Мыса Узкого Фьорда, Орэкья объявил, что среди них есть шесть-семь человек, которые уличены им в предательстве этой зимой. Но каждый напрочь отрицал свою вину и предлагал поклясться, и дело замяли.

Затем они подошли к началу Фьордов Йокуля, но сыновья Хьяльма и большинство других людей, которых обвинял Орэкья, уже вышли в море.

Тогда они пошли на веслах к Равнине, и там Орэкья объявил, что хочет напасть на Снорри сына Магнуса. Но поездка была многим не по душе, и они испросили позволения не ехать. На Равнине остались Снорри сын Лофта с Торстейном сыном Гуннара, Торд Шиш и многие другие с ними.

А Орэкья прибыл в Главный Залив, и Снорри бежал с хутора в сторону моря; он хотел попасть на утес между Главным и Средним Заливами — там бы к нему не удалось подобраться. Он выскочил в заднюю дверь в одних холщовых штанах: Снорри был человек проворный. Они побежали за ним и предложили ему пощаду, и Халль сын Эгиля сумел схватить его. Тут подошел Орэкья и обвинил Снорри в предательстве. Снорри не отпирался и предложил откупиться вирой. Но Орэкья не пожелал этого слушать. Они отвели его назад к дому. Затем Орэкья велел Рёгнвальду сыну Бьёрна Рунореза убить Снорри, и тот так и сделал.

После этого Орэкья отправился на запад через Глубоководье к тем, кого он считал виновными в умысле против своей жизни. Других людей убивать он не стал, но многим пришлось отдать свои тяжбы на его суд. Он прибыл в Сплавной Залив и отнял Пригорок у Халльдора сына Рагнхейд, и тот перебрался дальше на запад в Долину Выдр. Сыновья же Халльдора, Арон и Рёгнвальд, бежали в Усадьбу к Бёдвару. Орэкья также отнял Судовой Залив у Торгрима Крутого. А Иллуги сыну Торвальда он велел убираться на юг к Снорри и дал ему в провожатые Сигмунда сына Гуннара. Они заехали на трапезу в Лощину и поведали об убийстве Снорри братьям, Олаву и Стурле. Они рассказали, что во Фьордах неспокойно и добавили, что не знают, как Торду, брату Олава со Стурлой, удастся оттуда выбраться.

В это время с запада вместе со своим отрядом прибыл Тородд Ржавый. Они взяли у Викара сына Торкеля лучший десятивесельник во всем Широком Фьорде, он назывался Высокий Борт. Они отправились на Пахотные Острова, чтобы забрать оттуда лошадей Орэкьи. Все они утонули вместе с лошадьми. Вот кто погиб при этом: сам Тородд, Лодин сын Грима, Бранд Хитрый, вместе Брандом, братом клирика Йона, Ульв и Халль.

106. Об Олаве и Стурле.

[1235 г.] Братья, Олав и Стурла, весной к условленному дню выехали на запад к Палаточной Долине, чтобы надзирать за выполнением мировой в тяжбе об убийстве Хавлиди. Торд со Стурлой ранее определили за это убийство пеню в двадцать сотен. Они поднялись в верховья Долины Поперечной Реки.

А когда они прибыли на запад к началу Палаточной Долины, навстречу им выехал Грим сын Торгильса, домочадец Орэкьи. Он поведал им новости из Озерного Фьорда, где Бьёрн Брюхо с Торкелем сыном Эйвинда изранили Филиппуса сына Кольбейна до полусмерти. Когда Орэкья об этом узнал, он прогнал их с Озерного Фьорда прочь. Они зашли к Филиппусу, когда тот сидел в бане, и ранили его там. После этого они вшестером убрались из Западных Фьордов, — и вот, эти шестеро теперь здесь в Палаточной Долине: Торд Шиш и Бьёрн Брюхо, Торкель сын Эйвинда, Кетиль сын Гудмунда, Эйрик, сын брата епископа Гудмунда, и Мартейн из Среднего Фьорда.

Олав спросил, куда они направляются.

Грим сказал, что они рассчитывают встретиться с Тордом сыном Стурлы, — они, по его словам, надеются, что тот отведет Торду место для хутора. После этого Бьёрн Брюхо собирался нажить имущества и поставить собственный хутор на Западных Фьордах.

С Олавом в поездке были люди, которые сказали, что немедленно убьют Бьёрна, как только с ним повстречаются. Там находился Гудмунд Белый сын Арни — Бьёрн осенью раздел его в Ястребиной Долине догола и отнял все, что у Гудмунда было с собой. Вторым был Хьяльм сын Офейга — его осенью ограбили на Сонных Островах, когда Бьёрн грабил близ Побережья Средней Горы.

Но Олав не хотел, чтобы они нападали на Бьёрна, потому что при нем был тогда его брат Торд. Они проговорили между собой достаточно долго, прежде чем Олав взял со своих людей обещание, что на этой встрече они будут вести себя мирно.

После этого Олав со своими людьми въехал в Палаточную Долину. Там вместе со своей свитой сидел Бьёрн — они вызвались отстаивать все тяжбы Торбьёрна. Самого Торбьёрна не было, он уехал к Перевалу, к священнику Снорри <сыну Нарви>, и они вместе со Снорри решили, что Торбьёрну стоит выплатить виру за убийство. Тогда Эйольв отдал Торбьёрну свою землю в Укромной Долине, и они поладили с Олавом на этих условиях. Затем Олав отбыл к себе домой в Лощину. А Стурла подъехал к Грязному Двору и заключил союз со Свертингом, чтобы хозяйствовать на Усадебном Пригорке с ним на паях. Торд Шиш и его спутники отправились по островам фьорда; они рассчитывали встретиться с Тордом сыном Стурлы.

107. Убийство Бьёрна Брюхо.

[1235 г.] В этот самый год, накануне поста, Сигхват послал с севера Магнуса Большого и Одда Помолимся к своему брату Торду и передал ему самые теплые слова: он сказал, что намерен прибыть в Долины по истечении шестой недели лета (at fardögum), и хочет, чтобы встретились там и приняли меры против набегов Орэкьи на их друзей и провожатых.

В субботу шестой недели лета Торд выехал из дому с Песчаного Берега; в эту пору он обычно ездил на весенний тинг на Мыс Тора. Но в этот раз тинг проводить он не стал, так как рассчитывал встретиться с Сигхватом. К вечеру он прибыл на Красивый Остров. При Торде была его свита. Туда навстречу к нему подъехал священник Снорри сын Нарви с Атли сыном Басси и прочими бондами. Насытившись, они ушли в спальню и собрались ложиться.

В это время явились Бьёрн Брюхо и его спутники и зашли в покои. Затем перед ними поставили еду.

Торд велел призвать к себе своих провожатых для беседы и сказал, что хочет, чтобы они убили Бьёрна с Торкелем, но сделали это не прежде, чем те встретятся со священником. Он сказал, что Торарин Дылда, сын Эльдьярна сына Грима, должен будет убить Бьёрна, а Торкель Шип, сын Вермунда Смолы, должен будет убить своего тезку.

Сперва они собирались опрокинуть на них столешницу. Но тут им сообщили, что те уже насытились и легли в постель. Тогда люди Торда вошли в горницу.

Бьёрн и Торкель лежали в дальней части горницы в одной постели, а Йорейд дочь Коналя, наложница Бьёрна, лежала между ними.

Тут Торда Шиша вызвали к его отцу. Было заранее решено, что Торгильс сын Арни с Шатрового Мыса507 и Бард, сын священника Снорри с Перевала, схватят Бьёрна, а Олав сын Сигурда, местный бонд, и Олав сын Хаука схватят Торкеля. А прочие провожатые Торкеля занялись их спутниками.

Затем их вывели во двор. Они причащались у священника по имени Торгейр; у него было прозвище Прибрежная Свинья.

После того, как они причастились, священник Торгейр подошел к Торду сыну Стурлы; он говорит ему, что Торкель взял на себя такие грехи, что — по-моему, его нельзя убивать просто так.

Торд отвечает:

— Тогда его, тем более, нельзя оставлять в живых. Его надо за это судить и затем повесить.

Так и было сделано.

Торарин убил Бьёрна. Тот вел себя мужественно и говорил мало. Затем Торд велел отвезти их тела на запад на Шхеру Гисли508.

Стурла сын Торда и Халль с Шатрового Мыса ночью выехали с Грязного Двора на юг. И когда они добрались до Крестового Пролива, на Стурлу нашел сон, и он положил голову на колени Халлю. Пробудившись, он сказал:

— Привиделось мне, будто отец мой неласково встретил Бьёрна и его спутников, когда те пришли на Красивый Остров.

И когда Стурла с Халлем явились туда, Бьёрн с Торкелем были уже мертвы.

Торд сын Стурлы выехал с Красивого Острова в Лощину. А Торд Шиш отправился на юг к Усадьбе; его сопровождал Кетиль сын Гудмунда. Эйрик с Мартейном отправились в Лощину, и Эйрик задержался у Олава, а Мартейн уехал дальше на север в Средний Фьорд.

Но когда Торд прибыл в Лощину, Сигхват еще не прибыл с севера, и в ту весну он вообще не приезжал.

108. Убийство Скиди с Бабьего Пригорка.

[1235 г.] На Побережье Средней Горы на Бабьем Пригорке жил Скиди сын Торкеля. Часть земли там держал Йон сын Торгейра Почвенника, со своей сожительницей, и соседи плохо уживались вместе. Скиди и его брат Ингимунд отняли у Йона коня; Скиди, кроме того, ущемлял Йона во многом другом. Дошло до того, что Йон съехал с хутора и направился к Подножию Горы, к Гудмунду. У Гудмунда было мало общих друзей с его родичем, священником Снорри с Перевала. Скиди же, напротив, был большим другом священника Снорри сына Нарви и мог взять у него любое имущество, о котором просил.

И вот, поскольку Торд в это время находился в Лощине, Гудмунд направил Йона туда и посоветовал пожаловаться Торду: Гудмунд знал, что Торд вовсе не друг Скиди, ибо тот участвовал в Налете на Лощину и многократно наезжал на провожатых Торда.

Йон выехал тогда в Лощину; его сопровождал Одд сын Эйндриди, по прозвищу Скакунок.

Но когда они явились в Лощину, Торд не пожелал слушать Йона.

Тогда Йон обратился со своим делом к Олаву, и тот вышел проводить его на дорогу.

Одд рассказывал после, будто он слышал, как Олав сказал Йону, чтобы в следующий раз тот приходил в Лощину вместе с секирой Дроплауг, которая постоянно была при Скиди: секиру эту ранее подарил Сигмунду сыну Снорри Стурла, брат Олава509.

В пятницу, накануне Белого Воскресенья510, Йон вернулся домой; ночью он не ложился спать. В субботу он заточил свою старую изношенную секиру, которая звалась Погибелью Ярлов: она была оркнейской511.

Гудрид дочь Ари, наложница Скиди, сказала Скиди, что вид у Йона больно злобный, и просила Скиди остерегаться его.

Скиди ответил, что мразь вроде Йона и ему подобных не сможет ему навредить.

В ночь с субботы на воскресенье Йон лег в покоях. Вдруг Скиди в ярости вскочил и сказал, что Йон хочет лишить его жизни: он сказал, что ему приснилось, будто тот хочет отрубить ему голову. Гудрид удержала Скиди и угомонила его, и он заснул, и в воскресенье они общались вполне сносно.

А в понедельник снизу, из Жилища Эрна, подъехали Гуннлауг сын Эйндриди и Гудлейв, сын Стейнгрима Халупы. Они стали торговать у Скиди лошадей. Тогда Скиди позвал Йона, чтобы тот привел им лошадей, а они паслись поблизости от двора. Лошади убежали на другую сторону реки к Сеновальной Горе, и они пошли за ними. И когда они вышли на поле, наш Скиди садится наземь; секиру он держал перед собой, подпирая топорищем челюсть. Гуннлауг с Гудлейвом сидели возле него, а Йон стоял за их спиной возле лошадей. Скиди спросил, верно ли, что сейчас два часа дня, и пропел Pater noster. Гудлейв спросил, какую цену тот хочет взять за лошадей.

— Марку, — говорит Скиди.

Тут на него обрушился удар, снесший голову, так что та свалилась на грудь512. Йон подхватил секиру Скиди, вскочил на спину его лошади и ускакал к побережью.

Арни сын Аудуна ехал с побережья вверх. Он жил под Крайней Горой. Они с Йоном проехали близко друг от друга. Пути их пересеклись ниже Двора

Вигольва, и Торкель, сын Арни, сидевший у отца за спиной, говорит ему, что Йон скачет на лошади Скиди. Арни встретил Гуннлауга с Гудлейвом; они рассказывают ему об убийстве. Тогда Арни повернул назад и загнал Йона в горы выше Двора Бёрка. А Арни забрал лошадь Скиди и повернул назад.

Йон добрался до Лощины, и какое-то время его держали в потайном месте.

Затем Олав отослал Йона на Песчаный Берег и дал ему в провожатые Асгейра, родича Валльгерд. Возле Борта им встретились Халль с Каменистой Гряды и Кольбранд, сын Скиди, и Йон, бросив своего коня, бежал от них в лес. Халль же ранил Асгейра в руку, и тот повернул назад в Лощину. А Йон пришел на Песчаный Берег и оставался там летом. После этого он жил на Ключах у Хальвдана и в иных местах на юге страны.

Той весной Орэкья разъезжал по всем Фьордам и забирал у людей имущество. Он отнял у священника Хаука землю у Пастбища, вместе с хутором. АХаук отправился на Песчаный Берег к Торду, как и его сыновья, Олав, Паль и Одд, и его дочь Халльдора. Торгильс перебрался в Шатровый Залив, с ним вместе отправилась одна девица, а Стейнольв — в Палаточную Долину. Орэкья согнал с насиженных мест и многих других людей.

Той же весной Торд Шиш поставил в Длинной Долине собственный хутор и прожил на нем ближайшую зиму, а следующей весной перебрался на Средние Ограды и поселился там.

109. Отъезд Кольбейна и дружба Торда со Снорри.

[1235 г.] Весной на севере страны у всех на устах было то, что Кольбейн Младший собрался выезжать в Норвегию и вверил власть над округой и свой хутор попечению Сигхвата.

Сигхват посадил на Мошкарном Болоте своего сына Торда Какали и поручил ему надзирать над всей округой Кольбейна. В то время провожатыми Торда были Мёрд сын Эйрика и Снорри сын Торальва — он ранее сопровождал епископа Гудмунда513.

Вместе с Кольбейном выехали Торальв сын Бьярни, Торд Большой Палец сын Халльдора и Сигурд сын Эльдьярна. Зимой все они отправились на юг в Рим и проделали вместе весь путь в оба конца. Кольбейн застал конунга Хакона в Бергене, и тот хорошо его принял. Однако дружинником он не стал514.

Летом, после тинга, между братьями Тордом и Снорри была назначена встреча на Песчаной Круче.

Торд по дороге на встречу заночевал на Дворе Кольбейна, и Торлак вместе со своим сыном Кетилем и людьми из их округа выехали проводить Торда до конца, ибо на это время пришелся праздник.

Со Снорри было шесть человек. И когда они подъехали к Белой Реке с юга и увидели под кручей уйму народу, они кинулись к своим лошадям и заехали в лавовую пустошь, что лежит к югу, а Торлак и несколько людей с ним поспешили вдогонку и настигли их у Скобленого Пригорка. Снорри долго упирался и не хотел скакать назад. И все же встреча их состоялась поодаль от Лавовой Пустоши, и братья поладили между собой, как в лучшие времена. Торд остановился на ночлег на Лавовой Пустоши, а Снорри — в Долине Реки Хит. Там для него было выставлено угощение. Наутро кадки с медом отвезли на Лавовую Пустошь. Проговорили они весь день, и общение их было на редкость приятным: они решили, что уже ничто не изменит их родственный союз и дружбы, пока живы они оба. Ради укрепления союза между ними было решено, что Стурла, сын Торда, отправится к Снорри и останется с ним515. Тогда же к Снорри переехал Паль, сын Лофта, и они оба летом остались у Снорри.

110. Орэкья напал на своего отца.

[1235 г.] Тем летом Орэкья отправил к Ситхвату на север Снорри сына Нарви с Гудмундом с Подножия Горы и Свертинтом сыном Торлейва, дабы они попытались устроить мировую между ними. Орэкья, со своей стороны, выражал готовность сделать все, что укажет Сигхват.

И Сигхват посоветовал, чтобы Орэкья первым делом перебирался на юг в Городищенский Фьорд и сидел там на имуществе своего отца, а впоследствии между родичами надо будет заключать мировую.

Как только они вернулись назад, Орэкья собирает народ и выезжает с восемью десятками людей в Городищенский Фьорд.

Снорри летом сидел на юге, на своем хуторе, Дворе Берси. Узнав о походе Орэкьи, он отплыл на корабле к Столбовому Холму, а оттуда поехал дальше на Дымный Холм. Он велел созывать народ со всей округи к Дымному Холму.

Когда Орэкья еще был на Лачужной Отмели, оттуда собрались выходить в море Андреас, сын лагмана Хравна с мыса Катанес516, с Андреасом, сыном Гунни сына Андреаса — отцом того был Свейн сын Аслейва517. У этих людей Орэкья ранее зимой велел отнять муки на шестьдесят фунтов (vætt). К ним ездили тогда Филиппус с Сигмундом сыном Гуннара: в этой поездке они творили много бесчинств.

У Андреаса сына Хравна был добрый меч, который он называл Нарушителем. Насчет этого меча зимой ему слало гонцов множество людей — Бёдвар с Усадьбы и Торлейв с Оград, и Гицур и Орэкья. Теперь Андреас подарил меч Орэкье, а тот сразу передал его Маркусу с Песчаников.

Орэкья с восемью десятками людей выехал с Лачужной Отмели и поднялся в верховья к Дымному Холму. Его сопровождали Маркус с Песчаников, Асгрим сын Бергтора, Гудмунд сын Сигрид и большинство виднейших бондов с Западных Фьордов.

На Дымном Холме собралось две сотни народу. Там сидели Лофт Епископский Сын и Олав сын Торда. Явился туда и Торлейв с Оград. Людей расставили за стенами крепости вокруг всего хутора.

А люди Орэкьи расхаживали вдоль стен, и до приступа не дошло.

Торлейв с Лофтом посредничали между отцом и сыном и пытались заключить перемирие.

Вышло так, что сидевшие в крепости опомнились не прежде, чем все люди Орэкьи попали в жилище: они проникли внутрь со стороны бани и вышли в переднюю часть горницы.

К этому времени Лофт с Торлейвом сумели заключить между отцом и сыном перемирие.

Ночью все оставались на хуторе. А наутро они договорились о том, что Столбовой Холм отходит к Орэкье: он уехал туда и принял хутор в свои руки. А все бонды отправились домой на запад. Осенью Орэкья сидел на Столбовом Холме и держал при себе большую свиту.

111. Орэкья отправился встречаться с Сигхватом.

[1235 г.] Те люди, которые были друзьями Сигхвата, убеждали Орэкью поехать на север и отдаться во власть Сигхвата; они говорили, что тогда дела его быстрее пойдут на лад.

В конце концов, Орэкья прислушался к этим речам и осенью выехал на север в Островной Фьорд вместе со Свертингом сыном Торлейва, Маркусом сыном Торда, Ятвардом и Торстейном сыном Геллира. Всего их было девять человек.

И когда они прибыли на хутор Почва, Сигхват принял их на редкость приветливо, и угощение выдалось на славу. Там не было недостатка в хорошем меде.

Но когда они приступили к своим делам, Орэкья сказал, что прибыл он сюда потому, что он хочет, чтобы Сигхват единолично решил их споры по всем тяжбам, где Сигхват вменяет ему что-то в вину. Он объявил, что не постоит за деньгами, но сказал также, чтобы Сигхват не вздумал уменьшать его власть — это, по его словам, заденет его больше всего.

И после таких слов Орэкьи Сигхват счел себя не готовым ударять по рукам. Они пробыли там две ночи.

На следующий день после этого Орэкья попросил пригнать их лошадей к дому. Они зашли в горницу для беседы, и тут Орэкья спросил, каким будет исход его поездки, и вновь предложил в точности то же, что раньше.

Сигхват отвечал, что у них с ним нет таких тяжб, где б они не могли поладить, — но вот за то, что ты причинил Стурле, все равно придется держать ответ, ибо Стурла не пойдет на поруку, если его не уважить.

— Я ведь говорю с тобой и предлагаю помириться тебе, а ни за какие тяжбы со Стурлой я держать ответ не намерен, пока его нет в стране [слова Орэкьи — прим. OCR].

И вот, когда они проговорили все это, в горницу вошел человек и что-то сказал Сигхвату на ухо.

Затем Сигхват спрашивает Орэкью, какой дорогой тот поедет.

Тот говорит, что собирается ехать на север к пристани Гасир, чтоб купить нужные вещи

Тогда Сигхват произнес такие слова: — Тебе не надо ехать к пристани Гасир. Я хочу, чтобы ты ехал на запад через Пустошь Долины Скьяльга или Пустошь Долины Дикарей, и уезжайте прямо сейчас, ибо мы с этого мига не сможем прийти к согласию, раз не сумели сделать этого ранее.

Орэкья вышел тогда к своим лошадям и уехал прочь. Попрощались они чинно.

Тогда же были приготовлены лошади для самого Сигхвата, и он выехал на север к морю.

А когда Сигхват подъехал к Песчаному Краю, навстречу ему выехал его сын Стурла — тот сразу сел на коня и отъехал от корабля, едва пристал к берегу. Стурла сказал, что им надо, не мешкая, скакать в погоню за Орэкьей и его людьми. Но Сигхват этого не хотел, и они поехали к себе домой на хутор Почва.

Орэкья скакал на запад по пустоши. И когда ему случилось проезжать Тальниковое Болото, им повстречался Торд Какали, прибывший туда на игру. Торд и его люди, а их было много, стояли на дворе. Орэкья со своими людьми проскакал прямо возле них, и ни те, ни другие друг с другом не заговорили. Орэкья приехал домой и сидел зиму на своем хуторе. А незадолго до начала зимы он ускакал на запад во Фьорды.

Когда Орэкья ехал на запад, он, по пути туда, заночевал в Лощине: там находились тогда Стурла сын Торда и Паль сын Лофта. Орэкья упрашивал обоих ехать с ним на запад и не жалел слов, чтоб убедить их.

И вышло так, что они поехали с ним518.

Тогда же на запад отправились Свартхёвди сын Дувгуса с Андреасом сыном Хравна — того осенью снесло обратно к берегу, на Отмель.

Той зимой на хуторе в Озерном Фьорде было очень много народа, и быт был удобным, хотя открытых грабежей в ту пору не было. Тем не менее, у бондов требовали скотину по всем Фьордам. С Лебяжьего Болота на Песчаный Берег перегнали стадо овец, когда там играли свадьбу, и Сигмунд сын Гуннара женился на Хердис дочери Хравна.

112. Орэкья ополчился.

[1235 г.] Осенью Снорри сын Стурлы послал гонца к Бёдвару с Усадьбы и побуждал его переехать на зиму на Дымный Холм. Бёдвар с двенадцатью людьми приехал туда. С ним вместе отправились его родич Эйнар и сыновья Халльдора сына Рагнхейд. У Снорри тоже было много народа.

[1236 г.] Зимой после йоля гонцы Сигхвата и Стурлы выехали на запад в Тальниковую Долину; они велели бондам подковать лошадей и быть наготове, когда их позовут.

У Снорри в Тальниковой Долине было много друзей и провожатых, и они дали ему знать. И Снорри принял такое решение, что он направил гонцов на запад к Орэкье. — Сигхват со Стурлой, — говорит он, — стягивают силы на севере, и неразумно ждать, пока каждый из них будет отрезан.

Тогда Орэкья принял решение разослать гонцов по всем Фьордам: он велел забирать всех мужчин до единого, кого можно было найти. Когда Орэкья вступил в Долины и подошел к Овечьей Горе с севера, при нем было шесть больших сотен. Тогда Орэкья со своей свитой отделился от войска и уехал к своему отцу на юг.

К этому времени на Дымный Холм прибыли Торд сын Стурлы и Торлейв с Оград, и на хуторе стали держать большой совет. Орэкья хотел, чтобы они выдвигались на север со всем ополчением, которое смогут набрать. К этому призывали все те, кто был порешительней. Но Снорри не был готов идти на своего брата во время череды праздников, которая тогда наступила. Было принято решение отправить на север их зятя Сёльмунда519 и Орма сына Бьёрна, чтобы посредничать о мировой. А Орэкья поехал в Долины отгонять свое войско обратно на запад.

Тогда же на Овечьей Горе была обнаружена виса, вырезанная на палочке520:

№ 47.
Шесть сотен взял с ходу
Вод солнца добытчик,
— почет в том для мужа,-
Полков, в миг короткий.
Орэкья рек: рвите
Мир древ строя тарчей.
— стяжать бы стрел жатву,
не жался бы Снорри521.

Орэкья вернулся на юг, на Столбовой Холм, и сидел там со своими домочадцами во время поста. Бёдвар отправился к себе домой в Усадьбу, а Торд остался на Дымном Холме. Во время поста Орэкья проехал дальше на юг к Килевому Мысу и добыл там много припасов — муку, вяленую рыбу, масло и мед: подарил все это Орэкье Арни с Грязного Двора522.

113. Снорри отправился на юг на Мыс, а Орэкья — на запад.

[1236 г.] За неделю до вербного воскресенья с севера прибыли лазутчики. Снорри не пожелал тогда набирать ополчение и съехал вместе со всеми домочадцами с Дымного Холма на юг, на Двор Берси. Дымный же Холм он поручил заботам своего брата Торда и отдал ему хутор со всем, что на нем осталось. Орэкья принял решение отбыть на запад во Фьорды с двенадцатью людьми. А Стурла <сын Торда>, и с ним пятнадцать человек, выехал на юг к Болотам; они везли муку и прочие припасы на двенадцати лошадях. Поздно вечером они выехали со Столбового Холма и направились к Междуречью Лебяжьей Реки.

Ночью от них тайком отделился Хьяльм сын Офейга на чалом (jarpskjóttr) коне, по кличке Глазок. Хьяльм не делал привала, пока не встретил Стурлу <сына Сигхвата> в верховьях реки у ледников. Об этом сложили стих:

№ 48.
Поздно по дороге
Трус скакал убогий.
Ведь негоже мужу
Ехать ночью дюже.
Что-то не примечу
Я Глазка на встрече:
Драпал по канавам
Хьяльм, в плечах плюгавый523.

Прибыв в Ледовый Фьорд, Орэкья вывез все свои припасы на Выпасной Остров и сидел там весной.

Стурла сын Торда и его люди ехали, пока не прибыли в Заводь Бьёрна. Затем Стурла отправился дальше к Песчаному Берегу за кораблем Длинное Копыто. В вербное воскресенье524 они прибыли на нем к Красивому Острову и сидели там до страстной пятницы. Тут задул северный ветер. На Пасху, во время мессы, они прибыли в Озерный Фьорд и прошли на веслах до Выпасного Острова; там они сели за трапезу. Орэкья послал людей забрать Длинное Копыто и сам выехал на запад к Выпасному Острову.

Весной у Орэкьи образовалась болячка на руке, и он долго лежал.

Пропитание было скудным, ибо весна была дурной, а зима, напротив, выдалась на редкость крепкой. В День Вознесения525 на Выпасном Острове пало четырнадцать лошадей, пока люди сидели за трапезой. Ледовый Фьорд грозил опустеть, но тут у Середины Протока появилась рыба.

Орэкья велел собрать на Выпасном Острове все стоящие корабли, которые нашлись на Западных Фьордах. Некоторые корабли пришли из Хрутова Фьорда.

114. Стурла захватил владения Снорри в Городищенском Фьорде.

[1236 г.] Сигхват, и его сыновья, Стурла, Кольбейн и Торд Какали, в вербное воскресенье вступили в Городищенский Фьорд с десятью большими сотнями людей.

Когда об этом узнал Торд сын Стурлы, он выехал им навстречу и застал своего брата Сигхвата на Пойме Белой Реки. Он крепко пенял Сигхвату за то, что тот пошел на своего брата во время праздника; за это он, старик, — говорит Торд, — еще будет сурово наказан богом на своем веку.

Сигхват обратил все в шутку, но речь его была довольно ехидна:

— Едва ли кому-то из нас двоих стоит пенять другому на старость. Но что это, никак ты, родич, заделался пророком?

Торд отвечает:

— Никакой я не пророк. Но вот для тебя я буду пророком. Сколь бы могущественным ты теперь себе ни казался, и как бы ни верил в собственную мощь и своих сыновей, не пройдет много зим, и люди все равно скажут, что ты получил по заслугам526.

— Сейчас ты, родич, разгневан, — говорит Сигхват, — а гневные речи внимания не заслуживают. Может статься, в следующий раз, когда мы оба будем в добром расположении духа, наша беседа пройдет удачнее. Дождемся этого мига.

После этого Торд ускакал прочь.

Сигхват въехал на Пойменный Отрог, а Стурла — на Дымный Холм; он повел себя так, словно был там единственным владельцем. Он подчинил себе все владения Снорри в Городищенском Фьорде. Стурла послал также людей на Столбовой Холм, и они взяли запасы еды, лежавшие в церкви и вынесли их наружу в пятницу, во время праздника (um kropning) — они заявили, что церкви не подобает хранить имущество отлученных. Стурла также подчинил себе всю округу. Он встретился с Торлейвом с Оград, и тот согласился со всем, что предлагал Стурла. После этого они с Сигхватом разделили свои отряды, и младшие сыновья Сигхвата отправились на север, а сам он отправился на запад в Долины и остановился на Пасху в Междуречье у Йорейд. Оттуда он отбыл на север.

Когда Снорри узнал, что Стурла подчинил себе всю округу, он съехал с Южных Мысов прочь и направился к своим хуторам на юге страны. Оттуда он перебрался на восток к Чаше, к Орму Свиногорцу и остался там на лето.

Орэкья снарядил на Выпасном Острове множество судов. А когда подошло время альтинга, он велел погрузить все свои запасы на корабли и поплыл по Ледовому Фьорду вместе со всей своей свитой.

Был слух, что он захочет вывести все свои корабли на юг в Широкий Фьорд или еще дальше к Городищенскому Фьорду, что впоследствии и случилось. Но когда они вышли на запад, к истокам Фьорда Дюри, то завели все свои корабли к Летней Обители. Дальше на запад пошла только одна паромная ладья, которая звалась Скамья. Плывшие на ней не приставали к берегу до самого Залива Тюлених. Ладьей этой правили Йон сын Халльдора из Округи Песчаного Берега — у него было прозвище Полупоп, и Аудун Стрелок из Ледового Фьорда. Тут разыгралась сильная буря.

Однажды, когда Орэкья пересек фьорд на веслах и прибыл в Ястребиную Долину, чтобы поразвлечься, случилось так, что Йон сын Офейга отъехал во Фьорд Эрна, к Шишке, проведать своего родича Ислейва. Вместе с Йоном была его белая ловчая собака.

Но когда он гостил на Шишке, на Песчаный Берег пришли люди Стурлы. Им сказали, что Йон сейчас на Шишке. Тогда они отправились к Шишке; Ислейв говорит им, что Йона нет. Тут они замечают, что возле часовни лежит собака, и узнают в ней пса Йона. Они поняли, что он в доме. Они грозились взломать дверь. Тогда Йон обнаружил себя, и они договорились дать ему пощаду до встречи со Стурлой. Затем Йон выехал с ними в Долину Выдр встречаться со Стурлой, и тот принял его суровей некуда. Тем не менее, благодаря заступничеству людей, он получил пощаду.

В Ястребиную Долину к Орэкье вовремя пришли вести, и он вернулся обратно к Летней Обители. Тут среди бондов пошел ропот. Они сделались несговорчивы и желали поскорее заключить мировую.

Стурла, будучи в Долине Выдр, узнал о тех людях Орэкьи, которые высадились в Заливе Тюлених, и отрядил туда Торда сына Гудмунда, норвежца Эйвинда Крутого, Сигмунда, сына Снорри с Перевала, Гудлауга сына Гильса, Эйрика Берестяника, Торира Ледника, Торца Маяка, и всего пятнадцать человек. Они появились в заливе, когда те спали, разделившись по двум шатрам. Сперва они срубили тот шатер, который был к ним ближе. В нем находились Йон Полупоп и Аудун Стрелок. Йона убили, а Аудуна рубанули по щеке и подбородку, содрав волосы — сам подбородок, однако, был едва задет. Там были убиты также: Стюр сын Халля, Торгильс с Грязного Двора и Лоскутный Финн. Затем они срубили второй шатер. В нем находились Даг Большой, брат Ятварда, Торарин Мощный, Рёгнвальд, сын Танна сына Бьярни527. Всех их вывели наружу, и их убил человек по имени Гамли, их собственный спутник. Эйрик Берестяник дал пощаду Халлю сыну Эгиля, Эйвинд Крутой — норвежцу Арни Крутому, Гудлауг — Орму Белому. Они захватили всю их добычу и после этого вернулись к Стурле.

Стурла переправил свое войско на другой берег Фьорда Эрна; на южном берегу он набрал еще сорок человск, в придачу к тем ста, которые были у него, когда он вошел во Фьорд Дюри.

Затем между ним и Орэкьей стали ездить посредники, и была назначена встреча в Песках, и предоставлены ручательства безопасности. Орэкья с семью десятками людей пересек Фьорд Дюри, а Стурла со всем своим войском в это время сидел на круче выше Песков.

Почти сразу же после этого они повстречались, и каждый взял с собой одинаковое число людей. Говорили о примирении, и, не тратя слов, следует сказать, что мировая была заключена без труда. А исход дела был таким, что объявить решение должен был Сигхват, в середине лета, на Ключах. Орэкья должен был также немедленно отправиться со Стурлой на юг и вывести все свое имущество с Западных Фьордов. Он должен был держать хутор на Столбовом Холме, а Стурле отходил Дымный Холм и имущество Снорри, и он не должен был делиться ими с Орэкьей. Было также обговорено, что родичи должны ладить между собой и ждать исхода распри со Снорри, когда тот отыщется.

После этой встречи Орэкья вернулся в Летнюю Обитель и отрядил людей в Ледовый Фьорд за своими запасами и лошадьми, велев отвезти все это на юг.

А сам Орэкья и его люди двинулись вслед за Стурлой во Фьорд Эрна и застали его на Песчаном Берегу. Оттуда все они вместе отправились к Грязному Двору. И Стурла все время устраивал так, чтобы каждый из них обедал со своими людьми в своем помещении.

115. Расправа Стурлы над Орэкьей.

[1236 г.] Отряды Стурлы и Орэкьи разделились на Шатровом Мысу, и Стурла поехал на тинг, а Орэкья со своими людьми отъехали к Столбовому Холму и задержались там на короткое время, прежде чем ехать дальше на юг. Они поравнялись со Стурлой на Пустоши Синего Леса. Они условились встретиться к середине лета; к этому времени с севера должен был подъехать Сигхват и вынести решение в мировой между ними.

Орэкья выехал на восток к Чаше повидаться с отцом. После этого он проехал назад до Полей Кривой Реки, остановился в Развилке у своего брата, священника Торстейна528, и стал дожидаться Стурлу, и они встретились там, как было условлено. Однако Сигхват не прибыл с севера, и никакой мировой в тот раз заключено не было.

На Мессу Торлака [20 июля 1236 г.]529 все они вместе двинулись дальше к Палатному Холму, и Орэкья со своими спутниками были единственными, кто сидел на трапезе в доме, пока рядом находился Стурла.

Они выехали из Палатного Холма все вместе и поднялись в Банную Долину, а оттуда двинулись на запад к Пустоши Синего Леса и ехали, пока не подошли к Обороне Халльбьёрна530.

Тут Орэкья говорит, что хочет свернуть в долину к югу и скакать к Столбовому Холму.

Но Стурла просил его скакать к Дымному Холму и заявил, что слишком многое осталось невысказанным.

Затем несколько людей Орэкьи — Маркус с Песчаников, также отец с сыном, Грим сын Торгильса и его сын Эйольв, Йон сын Арни с Шатрового Мыса ускакали в долину к югу. А Орэкья, вместе со Стурлой сыном Торда, Свартхёвди сыном Дувгуса, Эгилем Умельцем, Свартом сыном Эйнара, Асбьёрном сыном Свейнбьёрна, Торгейром Наконечником531 и Свертингом сыном Торлейва, въехал на Дымный Холм.

Вечером Орэкья и его люди ужинали в каморке. А наутро, когда они пришли с мессы, они зашли в покои. Тут Орэкью со Стурлой сыном Торда вызвали в каморку. Чуть позже в дверях, ведущих из покоев в каморку, показался Стурла сын Сигхвата и вызвал Стурлу сына Торда к себе, и они поднялись на чердак.

Тут Стурла сын Сигхвата сказал:

— Тебе было известно, тезка, о нашем перемирии во Фьорде Дюри. Но вот теперь отец мой не прибыл. А ведь тогда говорили, что Орэкья должен получить Столбовой Холм и жить там, а я — тут. Но не кажется все это здравым, если он, почти не имея средств, будет сидеть у меня под носом, в то время, как я трачу имущество Снорри. Нынче принят иной совет, и я думаю, что ему придется ехать на север в Нагорный Фьорд и выезжать из страны оттуда, так что вашему с ним союзу пришел конец.

Затем Стурла взял меч Котенок, который лежал между ними — это был меч Стурлы сына Торда. Они спустились к покоям, и навстречу им к дверям вышли люди Орэкьи: всех их обезоружили и раздели. Затем их завели на чердак и посадили людей стеречь их. Тут со своей свитой подъехал Торлейв. Ночь он провел на Дворе и ехал к хутору по Туманной Долине он тоже сопровождал Стурлу в поездку на юг. Теперь Торлейва посадили стеречь людей Орэкьи.

Стурла выехал теперь прочь в верховья реки, к ледникам, забрав Орэкью; из людей Орэкьи при нем остался один Свертинг532. Они поднялись на Пустошь Орлиного Озера и доехали до Пещерных Лугов. Там они въехали в пещеру под названием Сурт533 и поднялись на самое высокое место. И там они наложили на Орэкью руки, и Стурла велел Торстейну Длинноногому изувечить его. Они срезали часть древка копья и заострили его конец. Стурла велел Торстейну выколоть Орэкье глаза. Но Торстейн сказал, что не сможет сделать это колышком. Тогда взяли нож и обвязали его, оставив жало более, чем в полпальца. Орэкья призвал себе на помощь епископа Торлака. А во время истязания он пел молитву Sancta Maria, mater domini nostri Jesu Christi. Topстейн воткнул ему в глаза нож вплоть до обвязанного места. А когда с этим было покончено, Стурла просил Торстейна вспомянуть Арнбьёрг и оскопить Орэкью. Тогда Торстейн вынул у него одно яичко. После этого Стурла поставил людей стеречь его. А Свертинг остался в пещере возле Орэкьи.

Стурла и его люди скачут после этого прочь и спускаются к Дымному Холму. Затем Стурла распорядился отпустить людей Орэкьи, и они сохранили большинство своих вещей. Но лошадей Орэкьи и оружие у них отобрали.

Когда Стурла <сын Торда> со Свартхёвди подошли к Белой Реке, им встретился Ятвард сын Гудлауга. И когда они поведали ему эти новости, он сказал, что хочет ехать в пещеру к Орэкье. Но они его отговаривали. Он, во что бы то ни стало, хотел ехать и уверял, что все сойдет ему с рук, так как там был Торир Ледник534, его дядя по матери. Стурла просил его как можно скорее возвращаться с горы назад и ехать на запад к Усадьбе, чтобы поведать им то, что он обнаружит.

Арнбьёрг была на Столбовом Холме, и Стурла сын Торда послал сообщить ей, чтобы она тоже выезжала к Усадьбе, навстречу своим пожиткам, которые прибыли на кораблях с запада.

Свартхёвди затем уехал в Долины к Стадному Холму, а Стурла со своими путниками — на запад к Усадьбе. Оттуда он выехал к Святой Горе, чтобы исповедаться и замолить грехи, и с этим же делом заехал на Песчаный Берег к Торду535.

Но Торд счел, что грехи Стурлы слишком велики, и велел ему отправляться на Палатный Холм встречаться с епископом536.

После этого они отбыли обратно к Усадьбе. Там уже были Арнбьёрг с Ятвардом — он сообщает им на ухо, что Орэкья сохранил зрение и остался цел537. Он просил их с Арнбьёрг скакать к нему, если они будут в силах, ибо Стурла <сын Сигхвата> к тому времени уже отбыл на север страны.

Стурла сын Торда и Арнбьёрг поскакали тогда на юг, вместе с Ятвардом, Ингьяльдом сыном Гейрмунда, Хравном сыном Эйнара и Асбьёрном сыном Свейнбьёрна. Но когда они прибыли в Городищенский Фьорд, Орэкьи уже в пещере не было — он с двумя спутниками выехал на юг. Тогда Стурла с Арнбьёрг поскакали к Столбовому Холму, и Орэкья сам выехал им навстречу, с востока, из Развилки — он был тогда в полном здравии.

Епископ Магнус радушно встретил их всех и снял, в своей милости, с них отлучение538. Он передал Орэкье десять сотен сукна и посоветовал ему покинуть страну: он сказал, что здесь ему все равно не удастся расквитаться за свои обиды.

Затем Орэкья с Арнбьёрг спустились на берег, к Отмели, и Орэкья условился о провозе с Андреасом сыном Хравна.

Тогда же с Отмели отплыли Магнус, сын Гудмунда Поросенка, которого выбрали епископом Палатного Холма, и Кюгри-Бьёрн, которого Жители Северной Четверти выбрали своим епископом539.

В день Мессы Марии [15 августа 1236 г.], когда Орэкья был на Отмели, с моря туда приплыл маленький кнёрр540: на нем находились Кольбейн Младший и его товарищи, и они радостно встретили своего зятя Орэкью. Затем Кольбейн принял к себе свою сестру Арнбьёрг, и она отправилась с ним на север.

Сигхват с сыновьями отдали Кольбейну его хутор и власть над округой, и это прошло легче, чем можно было ожидать.

Орэкья вышел в море с Отмели и зимой решил отправиться в Рим. Он встретил в Дании конунга Вальдимара Старого и сложил о нем вису. А конунг подарил Орэкье коня, на котором тот проделал весь путь в оба конца.

Кюгри-Бьёрн с Магнусом вместе ездили на юг, и с юга, и на обратном пути Бьёрн скончался.

Люди Орэкьи покинули Острова. Стурла <сын Торда> вернулся на Песчаный Берег и провел зиму там, вместе с Ингьяльдом и Хравном сыном Эйнара.

[1236/1237 гг.] В ту зиму Олав сын Торда жил на Городище: он перебрался туда из Лощины еще весной, по совету Снорри. Зимой все сыновья Торда постоянно встречались у Бёдвара в Усадьбе.

116. О поездках Снорри и ополчении Стурлы

Дружба между Стурлой сыном Сигхвата и Торлейвом с Оград после искалечения Орэкьи пошла врозь. Торлейв дурно откликался на просьбы Стурлы, а у того, между тем, были большие расходы: с Лугового Острова вывозили муку с вяленой рыбой, а кое-что закупали на Пахотном Мысу.

И когда Снорри узнал у себя на востоке в Чаше, что они не ладят, он послал гонцов на запад к Торлейву. Другие его гонцы дошли аж до Усадьбы и Песчаного Берега.

[1237 г.] Зимой после йоля Снорри выехал с Чаши, сперва на свой хутор в Долины, а затем дальше на запад, к Озеру Пиволюба (ólfus), к Гицуру сыну Торвальда: оттуда он выехал дальше на Двор Берси. Но когда об этом узнал Стурла сын Сигхвата, он послал в западные округи за людьми, и с запада в Городищенский Фьорд прибыло большое войско. Затем он собрал ополчение со всех окрестных мест и выехал в направлении Причальной Горы.

Торлейв собрал войско на Мысах и в южной части фьорда, тех, кого смог набрать; он собирался ехать навстречу Стурле.

Тут между ними стали ездить посредники, и была назначена сходка Стурлы с Торлейвом, и они встретились на Песчаниках. Благодаря увещеваниям Бёдвара и прочих его друзей встреча прошла пристойно.

Но после того, как они расстались, каждый из них рассказывал о беседе посвоему. Тем не менее, свои отряды они все же распустили. Но немного позже выяснилось, что дело обстоит гораздо хуже, чем до встречи. Над жителями Дымного Холма взахлеб насмехались провожатые Торлейва, Торкель Гривастый и Гудлауг Треск Поварешки.

Снорри выехал с Мысов на юг к Дымам и сидел во время поста у Гицура. Тогда еще шурья отлично ладили.

Дружеские слова слали тогда друг другу и Гицур со Стурлой.

117. Убийство Гудмунда сына Асбьёрна541.

Кольбейн Младший жил на Мошкарном Болоте. При нем находилось много храбрых людей. Гудмунд сын Асбьёрна после убийства отца с сыном, Кальва и Гутторма, оставался у Кольбейна. Там же был и Торальв сын Бьярни. Они с Гудмундом постоянно не ладили. Гудмунд произнес вису:

№ 49.
Следопыт столовых
Просит слов суровых.
Рос на рыбьих мордах
Вор в Восточных Фьордах.
Вон взашей с востока
Выгнан муж далеко,
Прочь, за Пустошь Грязей,
— Тут не место мрази542.

[1236 г.] Два года спустя после убийства отца с сыном, Кальва и Гутторма, на Мошкарном Болоте случилось такое событие, что Кольбейн Младший и Гудмунд сидели за игральной доской и играли в кватру543, на настиле в покоях. Было это на третью ночь после йоля. И когда зазвонили к вечерне, Кольбейн, и множество людей с ним, ушли в церковь. Гудмунд остался и стал складывать доску. Тут в покои вошли Торальв и хозяйка хутора, Хельга дочь Сэмунда. На Мошкарном Болоте было два человека. Одного звали Бьярни Ножны, а другого — Бёдвар. Они были братья, и между ними и Гудмундом была вражда. И когда Кольбейн вышел, Бьярни рубит Гудмунда; удар пришелся тому в бедро, повыше колена, и это была большая рана. Гудмунд хотел встать, но наткнулся на столешницу. Тогда Бёдвар ударил его в голову, и это была смертельная рана. Они вместе добили его. Хельга с Торальвом вывели их безопасным путем. Кольбейн узнал о случившемся не прежде, чем те успели уйти достаточно далеко, чтоб до них нельзя было добраться. Они приехали в Восточные Фьорды, и Торарин сын Йона помог им покинуть страну. А Кольбейн был в ярости. Однако за Гудмунда не мстили, и никакой виры за это убийство выплачено не было.

118. О епископе Гудмунде.

[1234 г.] После того, как Сигхват, Кольбейн и Орэкья примирились на Плоском Междуречье, епископ Гудмунд уехал вместе с Кольбейном на Мошкарное Болото. Но потом он отбыл оттуда на запад к Пригоркам и уже не выезжал из Пригорков надолго, до самого конца своих дней. Обычно он сидел в маленькой каморке; при нем находились два клирика — Хельги, сын его брата, и Торкель, сын Кетиля сына Ингьяльда544. Образ жизни его гораздо более напоминал о молчаливом и замкнутом отшельнике, нежели о суровом светском владыке, любящим встревать в чужие дела, каким его выставляли недруги.

[1234–1237 гг.] Две полных зимы прожил он там, и часть третьей, весь остаток своих дней. Нездоровье его давно уже было велико, ибо он не мог читать книги уже тогда, когда покинул Мыс, а в последнюю зиму своей жизни и вовсе ослеп. У него была болезнь лица, и на правой скуле повыше глаза развилась язва. Когда он не спал, то подолгу пел или велел читать ему вслух саги о святых мужах по-латыни.

[1236/1237 гг.] В ту зиму, о которой сейчас идет речь, ту самую, когда Стурла выезжал на Песчаники, незадолго до начала поста, с севера, с Пригорков, на Песчаный Берег к Торду прибыл Магнус Краснобай. Он был монах, но ничем не примечательный, и не всему, что он говорил, стоило верить. Магнус утверждал, что епископ Гудмунд прислал его к Торду. Он беседовали, сидя на поперечной скамье, и Торд подозвал своего сына Стурлу, чтобы тот слышал их разговор545.

Торд спрашивает, какое у него поручение.

А тот говорит, что епископ, мол, посылает Торду дружеское приветствие и свою любовь — и он просил меня передать тебе, чтобы ты не сомневался: этой весной вы еще встретитесь.

— По-моему, это маловероятно, — говорит Торд, — ведь оба мы уже не годимся для дальних странствий546.

— Тем не менее, он это сказал, — отвечал Магнус.

— А говорил ли он что-нибудь о своих гонителях?

— Про это он кое-что говорил, — отвечает Магнус.

— Что же? — говорит Торд.

— Он сказал, что не пройдет много зим, как его гонители и их потомство наложат друг на друга руки и сами истребят себя, словно волки, — и сказал еще, что расплата будет больше всего там, откуда сейчас идет главный напор.

Много всего прочего наговорил Магнус, но слова эти в саге не записаны547.

119. Смерть епископа Гудмунда.

[1237 г.] В ту же самую зиму незадолго до великого поста епископ Гудмунд тяжко занемог, но терпел недуг молча. С этим недугом он лежал до самой Мессы Грегориуса [12 марта 1237 г.], а первые признаки болезни проявились посреди постной дюжины548. В пятницу епископ велел священнику Йону Глубокоученому помазать его при помощи своих дьяконов и прочих ученых людей, бывших на хуторе. После этого он хотел говорить лишь то, что было настоятельно нужно.

Перед тем, как его помазали, он не отдал почти никаких распоряжений, разве только поделил книги между несколькими из своих клириков. Еще загодя, гораздо ранее, он распорядился положить его в землю в южном приделе церкви, между двумя священниками, которых он сам велел похоронить там; он говорил, что любому человеку положено покоиться в сырой земле.

Так текли часы до дня воскресения, и силы его убывали с каждым часом, так что на второе утро недели стоявшие рядом увидели, что ждать осталось недолго. Так оно и оказалось. И в четвертом часу того же дня он умер на шестом году восьмого десятка своей жизни.

Когда он кончался, Хельги с Торкелем распеленали его и подняли на дощатый настил, и там, на их руках, душа распростилась с телом. И там же, на настиле, они в последний раз поцеловали его, и им было мучительно больно оттого, что они расстаются со своим отцом столь надолго — ибо они с детских лет пользовались его отеческой любовью и лаской549.

Навряд ли можно было найти в нашей стране, да и за ее пределами, мужа, более почитаемого своими друзьями, чем сей блаженный епископ. Об этом свидетельствуют письма архиепископа Торира550, или архиепископа Гутторма551 или достославного конунга Хакона552, и множества иных важных мужей в Норвегии553: все они любили его как брата и обращались к нему за помощью, как к отцу, когда он был в Городе554.

Тело епископа Гудмунда на ночь поставили в ту же комнату, а в среду украсили и понесли в церковь. Подъехал священник Эйольв с Полей555 и дал те золотые вещи, которые потом закопали в могилу вместе с епископом. Все видевшие тело дивились на него и говорили, что им никогда не доводилось видеть столь светлых и приятных останков, как эти. Священник Йон556 пел заупокойную службу, а Кольбейн Холодный Свет557 был распорядителем похорон и произнес много красивых слов, стоя над могилой558.

Когда тело нашего владыки епископа Гудмунда понесли в церковь, ее предстоятели велели звонить в колокола, что есть мочи. Зазвонили в два колокола, но церковь сильно задрожала, потому что она была уже ветхая. Тогда священник Йон велел звонить в два других колокола; так и поступили. Тут люди ощутили разницу и увидели, что церковь стала прочнее, чем прежде. После этого Йон велел звонить во все колокола сразу, и это было сделано. И люди, бывшие там, рассказывают, что церковь вообще не дрожала: событие это запечатлелось в памяти. В тот день, когда хоронили епископа, произошли и многие другие памятные вещи, хотя об этом здесь не написано, и те, кто был удручен, приободрились559.

Вот какой обычай молиться был заведен у епископа Гудмунда, покуда он жил. Каждое утро, просыпаясь, он первым делом осенял себя крестным знамением и пел вот это: Adesto deus unus omnipotens, pater et filius et spiritus sanctus etc., затем — Credo in Deum, затем — Confiteor, а потом эту молитву: Omnipotens sempiterne deus, qui es ternus et unus etc., затем Assidue nobis еtс., затем Pater noster и несколько Псалмов Давидовых, затем — Domine, exaudi orationem meam, и много иных напевов, хотя они тут не упоминаются560. Будем надеяться, что принял он царство небесное и вечную радость вместе со всеми святыми мужами, избранными Господом Богом. Аминь561.

120. Кончина Торда сына Стурлы.

[1237 г.] Торд сын Стурлы заболел во время поста, когда уже перевалило за его половину. Тогда послали за его сыном Бёдваром, и все сыновья и друзья Торда прибыли и находились при нем. Ближе всего к нему подходил и дольше всего говорил с ним Амунди сын Берга.

Когда болезнь стала одолевать Торда, Амунди попросил его распорядиться насчет имущества. И Торд велел священнику Хауку сыну Аудуна узнать у Бёдвара, согласен ли тот признать его завещание,

— ибо он мой законный наследник.

Но Бедвар просил отца делить наследство по своему усмотрению. Затем Торд велел выделить Олаву со Стурлой по сотне сотен каждому, а Торду с Гуттормом — по восемьдесят сотен каждому. Валльгерд тоже должна была получить сотню сотен, а дочери Торда — по сорок сотен562. При таком pаcкладе на долю Бёдвара приходилось пятьсот сотен. Стурла получал хутор на Песчаном Берегу и должен был сразу принять его в свои руки.

После этого над Тордом совершили обряд помазания; так он ранее распорядился сам. А умер он в пятницу перед вербным воскресением, в середине дня; перед кончиной он пел, повторяя за священником Хауком: Pater, in manus tuas commendo spirilum теит.

Тело Торда, следуя его указаниям, похоронили на Песчаном Берегу, перед церковью.

Ему было семьдесят два года, когда он скончался. [14 августа 1237 г.] Епископ Магнус скончался летом того же года; он умер за день до Первой Мессы Марии [15 августа 1237 г.]. [1235 г.] Каноник Торвальд сын Гицура умер двумя годами ранее своего брата епископа Магнуса и Торда сына Стурлы; его кончина пришлась на Мессу Эгидиуса [1 сентября 1235 г.]. [1235 г.] В тот год, когда скончался Торвальд, умерли также монах Флоси сын Бьёрна, Сигурд сын Орма и Хельги Толстяк563.

121. О Гицуре сыне Торвальда.

[1237 г.] Гицур сын Торвальда прожил у Дымов на Озере Пиволюба один год с тех пор, как умерли епископ Магнус и епископ Гудмунд. Он сделался большим хёвдингом. Он был умен и имел много друзей. Гицуру было тогда двадцать восемь лет. К этому времени от пришествия господа нашего Иисуса Христа минуло двенадцать сотен, три десятка и семь лет. Гицур сделался стольником конунга Хакона, своего родича564, когда ему не хватало одного года до двадцати.

В ту пору сила Стурлы сына Сигхвата была столь велика, что почти никто из живших в стране не мог отстоять свои права в споре с ним. И кое-кто из людей сохранил впоследствии слова Стурлы о том, что он будет считать всю страну покоренной, если подчинит себе Гицура565.

Гицур был человек среднего роста, но при этом очень ладный, с красивыми руками и ногами. У него был живой, но, вместе с тем, твердый взгляд и быстрая смекалка. Он умел говорить красивее большинства прочих людей в этой стране; его речь была гладкой, и ее единодушно хвалили. Горячность была ему чужда, и он всегда принимал верные решения. Однако бывало так, что когда ему случалось присутствовать при распрях хёвдингов или собственных родичей, он особо не вмешивался: поэтому часто было неясно, кому он намерен помочь. У него была многочисленная родня, и большинство лучших бондов на юге страны, да и в других местах, были его друзьями. В ту пору он и Снорри сын Стурлы хорошо ладили566.

Олав сын Торда ранее, в ближайшую после кончины епископа Магнуса зиму, сочинил драпу о епископе Торлаке567. Во время поста Олав выехал на юг к Палатному Холму: он говорил, что едет за тем, чтобы исполнить свою драпу568. На самом же деле он хотел встретиться со Снорри сыном Стурлы, что и сделал на обратном пути. Снорри тогда гостил на Дымах у Гицура.

Он сообщил Олаву, что намерен после Пасхи прибыть в Городищенский Фьорд и хочет, чтобы его друзья явились ему навстречу, если они хотят прийти ему на подмогу.

Ближе к Пасхе Олав уехал домой.

Во время поста, когда Олав уже вернулся из поездки на юг, в Городище прибыл один человек, который назвался гонцом Снорри. И Аскель сын Олава с Олавом сыном Торда спрятали этого человека в хлеву и продержали там несколько ночей, обсуждая с ним многие вещи о тяжбах Снорри и его поездках.

Человека этого подсылал Стурла сын Сигхвата, и ему стало известно обо всех их беседах569.

122. О снах.

Одного человека звали Хавлиди сын Хёскульда, он был брат Сигхвата Богатого.

[1236 г.] Зимой того года, когда был Поход на Песчаники, под йоль Хавлиди приснилось, будто он стоит возле Двора Кольбейна, — он жил оттуда поблизости на Курганном Междуречье570. Он увидел, что неподалеку от хутора затеяли игру, и в ней участвуют одни мужчины. Это была игра в мяч. Тут сверху со стороны Комариной Долины571 пришел высокий человек в сером, и они пригласили его присоединяться к игре. Они спросили, как его имя. Он сказал:

№ 50.
Кар — моя кличка.
В край сей я вкрался
Мир колебать
И мысли людские,
Крепости рушить,
Растягивать луки,
Огня поддавать
И подначивать смуту —572.

— А чего это вы всё не играете?

Они отвечали, что у них нет мяча.

— Вот он, — говорит пришелец, достает из-за полы плаща камень и пускает его в одного из собравшихся, сразу убив его насмерть. Затем каждый из них стал посылать камень в другого, и они бились до тех пор, пока не пали все до единого.

Несколько позднее Хавлиди видел другой сон, будто он стоит в Красивом Лесу и смотрит оттуда вверх на Долину Реки Хит. Он видит, как вниз по долине скачет отряд. Во главе отряда скачет высокая и зловещая женщина и держит в руке полотнище с бахромою, с которого сочится кровь. Навстречу им со стороны Скобленого Пригорка едет другой отряд: они повстречались напротив Лавовой Пустоши, и завязалась битва. Женщина накрывала головы людей своим полотнищем; как только бахрома касалась шей, она отрывала им головы. Она сказала:

№ 51.
Я бью бахромою кровавой,
Кромсая людей в лютом пекле,
И веселит меня вволю
Злой итог, что им уготован573.

123. Стурла со Снорри стянули ополчение.

[1237 г.] Поскольку Стурла сын Сигхвата подозревал, что Снорри с Торлейвом сыном Торда исподволь стягивают силы574, он послал людей созывать ополчение на запад во Фьорды и на север в Долину Дымов, за своим братом Кольбейном, а также за сыновьями Хравна, и к нему стеклось много народу. В пасхальную неделю прибыли с запада Гисли с Песков и Асгрим сын Бергтора с множеством народа из всех округ. Стурла также созвал ополчение в Городищенском Фьорде, и у него набралось не менее пяти больших сотен.

Снорри прибыл с юга в пасхальную неделю; они с Торлейвом набирали людей на Моржовом Мысу и на всех мысах к югу от Городищенского Фьорда, и когда они выдвинулись к Перевальной Пустоши, у них оказалось почти четыре больших сотни.

В Средних Лугах они остановились и стали держать совет. Снорри хотел той же ночью скакать к верховьям реки и померяться силами со Стурлой — он говорил, что очень может быть, те к этому не готовы и не смогут быстро собрать свое войско, коли нагрянуть внезапно.

Но Торлейв считал, что ни в коем случае нельзя лезть на рожон, имея дело с таким перевесом в силах, какой наверняка получит противник.

Тогда Снорри хотел повернуть назад.

Но Торлейв не хотел и этого и говорил, что тогда люди Стурлы разгромят всю округу и не пощадят ничего.

Тогда Снорри спросил, чего же он хочет.

Торлейв предложил ехать вверх по реке и найти подходящее место, чтобы занять на нем оборону, а потом, если повезет, заключить перемирие: он надеялся, что встреча пройдет примерно так, как прошлой зимой на Песчаниках.

Снорри отвечал, что в первый черед намерен позаботиться о том, чтобы ни при каком раскладе не попасть в руки Стурлы и других своих врагов.

Так они препирались до тех пор, пока Снорри не вскочил в седло и не ускакал прочь сам-друг; он едет к мысам на юг. А Торлейв со своим войском едет вверх по реке и под вечер въезжает на городище возле Озерных Скал.

В Городищенском Фьорде к Торлейву присоединились Одд сын Свейнбьёрна и Олав с Городища, вместе со своим отрядом.

Войско Торлейва было хорошо вооружено, и под его началом было много храбрых мужей.

124. Надворная Битва.

[28 апреля 1237 г.] В ближайший вторник после пасхальной недели Стурла выехал с хутора на Дымном Холме. Когда он прибыл на Телячий Мыс, Торлейв уже успел занять песчаники наверху и выстроил там наверху свое войско. Стурла и его люди увидели, что строй у противника растянутый и неплотный, поскольку они видели небо в просветах между людьми.

Затем попытались заключить перемирие, и Бёдвар принялся разъезжать между ними.

Стурла не желал заключать никаких перемирий, если ему не предоставят права самолично решить спор, и заявил, что отныне никто не сможет назвать его слабовольным. Бёдвар очень упрашивал Стурлу помириться. Но вышло так, что речи Стурлы становились все жестче и жестче, и Торлейв отказывался сдаваться ему на милость. Стурла же не желал слышать ни о чем другом и настаивал, чтобы Торлейв и его люди заранее сложили свое оружие в чистом поле и стали от него поодаль, пока его собственные люди не заберут все, и лишь после этого можно будет приступать к примирению.

Торлейв нашел это неприемлемым.

Затем его люди сели в седло и поскакали домой ко Двору, и Торлейв расположил свое войско, приготовившись оборонять постройки усадьбы и церковный двор. Сам Торлейв занял помещения, которые стояли по северную сторону от церкви. У него и у норвежца Йостейна Курвы были при себе легкие луки. С восточной стороны церкви стоял Клэнг сын Бьёрна с Проезжего Холма575 и Люди с Килевого Мыса, а перед самой церковью Магнус сын Торда576 и Люди с Пахотного Мыса. Там же находился и Олав сын Торда. Люди с Мысов в основном расположились на крышах. Йорунд Большой из Лощины стоял в пристройке (forskáli) между усадьбой и церковью.

Стурла велел своим людям скакать вслед за Торлейвом. Бёдвар ехал рядом со Стурлой и еще на подходе ко Двору продолжал упрашивать его помириться. Но когда Стурла увидел приготовления к битве, он тут же на месте велел схватить Бёдвара и отрядил людей стеречь его — своего домочадца Эйнара сына Йона, сына Лофта, со священником Торарином сыном Вандрада и нескольких людей с ними. Сам же Стурла поскакал вперед к хутору и определил войско для наступления.

Собственную свиту он выставил напротив церкви, а Асгрим сын Бергтора и Гисли со своими людьми зашли с востока. Кольбейн сын Сигхвата предводительствовал людьми с Мыса Домов и Жителями Крюкового Фьорда и сражался здорово. Жители Западных Фьордов наступали на защитников домов.

Торлейв стрелял из легкого лука, и его стрелы точно ложились в цель, сильно досаждая врагу. От выстрелов же Йостейна толку не было, и Торлейв крепко ему за это пенял577. Дьякон Торд сын Симона держал перед Торлейвом щит.

Битва была ожесточенной; вначале в ход шли, в основном, камни. Едва началась рукопашная, как Эйрик Берестяник пронзил Мани сына Ивара насквозь на дворе перед церковью. А первым на крышу, согласно рассказам, взобрался Арон, сын Халльдора сына Рагнхейд578. За ним последовали другие. После этого Люди с Мысов обратились в беспорядочное бегство, но прежде чем они бежали с крыш на север к церковному двору, какое-то время продолжалась ожесточенная схватка.

Йорунд Большой не бежал из пристройки и получил там опасные для жизни раны; он отважно защищался. Торд Дьякон, тот, что держал щит перед Торлейвом, получил удар камнем в щит; щит врезался ему в лицо и выбил кучу зубов, так что у Торда мало что осталось. К этому времени бегущие достигли церковного двора.

Торлейв увидел, что внутрь церкви попасть будет нелегко. Он видел также, что исход битвы предрешен. Тогда он направился к церкви, и ему удалось попасть туда, отделавшись легкими ранами. После этого к церкви побежали все те, кто мог до нее добраться. Однако на подступах к ней образовалась такая давка, что внутрь не смогла попасть и половина желающих, а все прочие полегли перед церковными дверьми вперемешку. Тут подоспели люди

Стурлы и принялись рубить всех, кто им попадался. Погибло много народу, и еще больше было ранено, прежде чем Стурла распорядился прекратить резню.

Из людей Торлейва погибли эти: Хельги сын Йона, брат Бьёрна из Коровьих Заливов, Свейнбьёрн сын Стюркара, Сигурд сын Трюггви и Атли.

Эти были с Моржового Мыса — Торольв с Лесистого Острова, Гудмунд сын Барда, Атли со Двора Вальди, Оддлейв из Приморской Долины, дьякон Гудмунд сын Эйндриди.

Эти были из Ложбины: Торир сын Эгиля и Торбьёрн сын Гуннара из Свиной Долины.

Эти были с Пахотного Мыса: Сёрли сын Свейна, Сигурд сын Сёльви, Олав сын Бёдвара, Торкель сын Йона, Гудлауг Треск Поварешки, сын Халльдора, Мар и Одд с Оград Глиняной Реки, Сигурд сын Иллуги, Стейнтор, Вигфус сын Торда, Гудлауг сын Йона с Песчаников, Скегги сын Гудлауга с Кряжа, Торстейн сын Гильса со Двора Нарви, Гуннар сын Барда, Мани сын Ивара, Иллуги сын Иодхильд, Сёльви Высоконогий.

Эти пали в войске Стурлы: Арнор сын Берга и Кодран сын Сёрли. Эгмунд сын Гудмунда получил опасные для жизни раны и утонул в Белой Реке на обратном пути. Поговаривали, что всего в войске Стурлы раненых было двадцать три человека. Намного больше раненых было в войске Торлейва, и среди них лучшие бонды — Хаврбьёрн сын Стюркара и его брат Рунольв, тот, что позже был аббатом на Лесистом Острове579, Йорунд Большой, Кодран сын Свартхёвди.

Наутро Торлейв и его люди вышли из церкви просить пощады; все они сдались Стурле на милость. Тогда же было решено, что Торлейв с Олавом сыном Торда и ряд других людей из числа бывших там, уедут из страны.

После битвы Стурла выехал дальше на юг к Оградам <хутору Торлейва>, и они основательно разграбили хутор. Оттуда угнали почти три десятка волов, а еще сотню валухов Стурла велел перегнать к нему на Овечью Гору осенью. Они также разобрали на Оградах отличную горенку и увезли ее оттуда на Гейров Островок580. Многое из награбленного там и в других местах осело на Овечьей Горе, Лощине и прочих их землях.

Стурла передал Дымный Холм Торлаку сыну Кетиля581, а сам тогда же весной отбыл к себе на Овечью Гору и обновил тамошний хутор. Сыновьям Хравна он велел отправляться на запад во Фьорды, и они вернулись на свои хутора.

125. Об издевках Сигхвата иад Стурлой.

[1237 г.] Той же весной Стурла отправился на север в Островной Фьорд проведать своего отца Сигхвата.

Сигхват радушно его принял и много расспрашивал о Надворной Битве, но речь его часто переходила в издевку.

Вот он спрашивает Стурлу:

— Никак ты устроил у себя битву, родич?

— Так сложилось, — сказал Стурла.

— Недолго бушевала та буря, — говорит Сигхват.

— Нам не показалось, что так уж недолго, — говорит Стурла.

— Ты, похоже, считаешь, что поднялся на самый верх, — говорит Сигхват, — и это легко почуять.

— А почему бы и нет? — сказал Стурла и улыбнулся в ответ, — я же не говорю об этом вслух.

Тут Сигхват сказал:

— Теперь ты, родич, должно быть, подыскиваешь себе новый хутор, ведь ты, как мне доложили, выпустил Дымный Холм из рук. На обычные хутора ты уже глядишь свысока; где же найти усадьбу, которая будет тебя достойна?

— Предоставляю выбор тебе, — говорит Стурла.

— Таких усадеб от силы две, — говорит Сигхват, — если не принимать в расчет епископские престолы. Одна — это Двор Одди, а другая — Подмаренничные Поля в Долине Капищной Реки. Это — лучшие хутора, но и они не покажутся тебе чересчур большими.

— Оба хутора мне по душе, — говорит Стурла, — но я не думаю, что они сейчас свободны582.

— Для хорошего хутора нужно многое, родич, — говорит Сигхват, — прежде всего, тебе потребуются управляющий и распорядительница. Эти люди должны быть бережливы и знать счет деньгам. Я ясно вижу таких людей. Это твой зять Хальвдан с Ключей, и твоя сестра Стейнвёр. Подобная работа подходит им в высшей мере583.

Стурла отвечает:

— Эти, конечно, были бы на своем месте.

— Затем, родич, тебе первым делом нужно нанять пастуха, — говорит Сигхват. — Он должен быть небольшого роста, легок на подъем, женолюбив и подолгу находиться в хлеву. Я ясно вижу такого человека: это Бьёрн сын Сэмунда584. А провожатых, которые будут ходить за тобой по пятам на двор и со двора, я выделю тебе сам. Пусть это будут твои братья Торд Крюк и Маркус585.

Стурла сказал, что подобное занятие его братьям вполне подходит.

— Много еще тебе нужно, родич, — говорит Сигхват. — Тебе также понадобятся люди с умелыми руками, которые могут ставить силки и латать разные вещи, чинить корабли и делать другую полезную работу на хуторе. Я ясно вижу этих людей: это твои родичи, Бёдвар с Усадьбы и Торлейв с Оград586.

Стурла воспринял эти слова холодно, но признал, что оба названных люди умелые.

— Вот еще что, родич, — говорит Сигхват, — тебе явно потребуются люди, которые знают толк в лошадях и решают, что нужно взять с собой в каждую поездку. Я ясно вижу этих людей. Это Лофт Епископский Сын и Бёдвар со Двора.

— Я не рассчитываю на то, — говорит Стурла, — что все вокруг будут мне прислуживать, и слова эти лишние.

— Теперь осталось совсем немного назначений, но от них очень много зависит, — сказал Сигхват. — Тебе еще понадобятся люди, которые могут закидывать сети, ездить на торговые сходки и к кораблям; они должны быть в меру смышлены и быстро принимать решения, надзирать за другими людьми и отправлять их с поручениями. Я ясно вижу этих людей: это Гицур сын Торвальда и Кольбейн Младший.

Тут Стурла вскочил и вышел вон.

Но когда он вернулся, Сигхват обратил все в шутку, и они со Стурлой начали другой разговор.

Стурла пробыл там недолгое время и уехал к себе домой на Овечью Гору.

Когда Лофту Епископскому Сыну стали пересказывать беседу Сигхвата со Стурлой, он отвечает:

— Все это очень забавно и отлично придумано: каждому в точности подходит именно то занятие, которое нашел Сигхват.

Но когда дошло до того места, что им с Бёдваром надлежит присматривать за лошадьми, Лофт сказал;

— Черт бы побрал их брехню, и чтоб им всем было пусто! Надеюсь, что кончат они вовсе не тем, что все люди будут хлопотать ради них587.

126. Стурла добыл права на Двор Одди.

[1237 г.] Летом Снорри сын Стурлы покинул страну, выйдя в море с Отмели. С ним вместе отправились Торд Какали, Торлейв и Олав. Они пристали на севере Норвегии и провели зиму в Нидаросе.

[1237/1238 гг.] Снорри находился при Петре, сыне герцога Скули, а сам герцог той зимой сидел в Осло, как и конунг Хакон. Конунг и его тесть герцог тогда еще хорошо ладили.

Орэкья находился при герцоге.

[?1238 г.] Весной после Пасхи герцог отбыл на север в Нидарос, а конунг и фру Рагнхильд588 уехали в Тунсберг вместе с ее дочерью, королевой.

Там же весной, в канун Мессы Двух Апостолов589 королева Маргрет родила Магнуса, который впоследствии стал конунгом. Ребенка крестили в день Мессы Креста [?3 мая 1237 г.].

[1237 г.] Стурла в то лето сидел на Овечьей Горе. С Бёдваром с Усадьбы и прочими сыновьями Торда он держался враждебно: он считал, что те чересчур привержены Снорри в их распрях между родичами.

Осенью Бёдвар и Стурла встретились на хуторе Стены; после этого их отношения потеплели.

Позже осенью Бёдвар отправился на Овечью Гору, а оттуда выехал на север к своему зятю Кольбейну, с которым они отлично ладили.

А к посту перед йолем Стурла сын Торда и его брат Торд, по совету Паля сына Халля, отправились вместе с ним к Овечьей Горе. И Стурла отлично их принял и обещал осыпать почестями, если они будут вести себя как надо590.

Когда они ехали оттуда на запад к Лесистому Побережью, им встретилась женщина по имени Альвхильд, дочь Эйольва сына Йона, брата Валльгерд с Ключей. Она возвращалась со Святой Горы, где прошла испытание железом и подтвердила родство с Эйольвом. А ведь она была дочерью Эйольва от законной жены и его единственным ребенком. Тем не менее, Сольвейг <жена Стурлы> не желала признавать родство между ними, до тех пор, пока Альвхильд не пройдет испытания, ибо повадками и нравом Альвхильд мало походила на свою родню. Но после того как Альвхильд очистилась591, Стурла провозгласил ее законным наследником половины Двора Одди, который ранее, после смерти священника Эйольва сына Сэмунда, перешел в руки священника Лофта и Лодмунда, отца Йона, отца Эйольва, отца Альвхильд. Затем Стурла получил от нее права на хутор.

В это же самое время Орм Свиногорец заявил свои притязания на имущество Коля Богатого. Орм утверждал, что Коль задолжал ему сотню сотен за то, что Орм ранее подстроил убийство Дагстюгга сына Йона. Но Коль с этими деньгами расставаться не хотел. Тогда Орм призвал на помощь Стурлу. Орм и Стурла многократно сносились и решили, что они оба приедут, чтобы разделить имущество Коля между собой.

Коль был названым братом Андреаса сына Сэмунда и считал, что тот обязан всемерно помогать ему, не жалея сил.

[1237 г.] Той же самой осенью Бьёрн сын Сэмунда прибыл с юга на Овечью Гору на званый пир. Там много говорили об имуществе Коля; Бьёрн полагал, что у него тоже есть определенные права на половину имущества, и согласился, что Стурла вправе забрать себе столько, сколько захочет. Однако никакого уговора они между собой не заключили. Стурла упомянул, что собирается приехать весной и провести раздел между Колем, Ормом и всеми прочими. Когда Бьёрн уезжал с Овечьей Горы, Стурла преподнес ему почетные подарки, и они расстались в дружбе и согласии.

Вот Бьёрн пересказывает Орму, что Стурла замыслил забрать половину, если не все, имущество Коля.

Узнав об этом, Коль встретился со своим названым братом Андреасом и попросил у него совета и помощи.

Но Андреас счел, что не может позволить себе враждовать со Стурлой из-за тяжбы Коля.

Тогда Коль поехал встречаться с Бьёрном и попросил поддержки у него.

Бьёрн принял тяжбу у Коля и обещал уладить ее полюбовно. Затем Бьёрн отрядил людей на запад к Стурле и выслал ему толстое золотое обручье и другие сокровища. Он велел передать Стурле, что они с Колем уже поладили, и просил его во имя их дружбы снять иск либо умерить притязания.

Стурла был раздражен до крайности и ни за что не пожелал принимать сокровища; он сказал, что участь Коля будет тем хуже, чем больше у него будет заступников.

127. Беседа Сигхвата с Маром про Стурлу.

[1238 г.] Весной во время великого поста Стурла послал Кетиля сына Торлака и Свартхёвди сына Дувгуса на юг к Озеру Пиволюба к Гицуру сыну Торвальда и велел передать Гицуру, что весной он явится к ним на юг страны, чтобы совместно с Ормом вытребовать имущество Коля.

Гицур отнесся к этому хорошо.

Тогда же решили, что Гицур должен будет сопровождать Стурлу в поездке, если тот захочет двинуться дальше на восток к реке; встретиться они должны были, когда Стурла минует пустошь и выйдет на юг. Гицур должен был собирать сведения о том, что делается на востоке по ту сторону реки и узнавать, какие шаги предпринимают противники по тяжбе.

Все это время Сигхват и Стурла постоянно сносились друг с другом.

Весной, по окончании поста, Стурла выехал на Западные Фьорды и стал призывать всех, кого хотел, с собой в путь. Первыми он вызвал сыновей Хравна, и с ними многих иных храбрых мужей, живших тогда во Фьордах.

Сигхват прибыл в Долины с севера в ту пору, когда Стурла отлучился во Фьорды. Сигхват остановился на ночлег на Каменистой Гряде; его очень озадачил поход Стурлы на запад, и он справлялся, зачем Стурла туда выехал, но никто не мог ему толком ответить. Те, кого он спрашивал, полагали, что знают об этом еще меньше Сигхвата. Когда Сигхват спустился с гор в Ястребиную Долину, навстречу ему выехал Мар Халупа, давний друг Стурлунгов592; они долго беседовали. Сигхват снова расспрашивал о походе Стурлы и выражал тревогу, но Мар сказал, что скоро Сигхват обо всем сам узнает.

Тогда Сигхват произнес эти слова:

— Как долго продержится великая спесь и гнет, которому Стурла подверг всю нашу родню?

Мар отвечает:

— Похоже, что долго, благодаря тебе и прочим вашим знатным родичам. Но у тебя, бонд, наверняка есть свои догадки, и я хотел бы услышать, что ты об этом думаешь сам, и что говорит тебе предчувствие593.

Сигхват отвечает:

— Всего предвидеть я не могу, но все чрезмерное недолговечно594. Может статься, впрочем, что время Стурлы течет медленно, раз идет он, не спотыкаясь. Но если он споткнется, падение его будет громким.

Такова была беседа Сигхвата с Маром.

128. Стурла собрался в поход на юг.

[1238 г.] Сигхват приехал на Овечью Гору к полудню. Его усадили на почетное сиденье в углу и подложили под голову подушку, и Сольвейг вела с ним беседу. Сигхват расспрашивал ее о поездках Стурлы и о том, что за дело у него во Фьордах на западе. Но Сольвейг ответила, что Сигхвату об этом должно быть известно не меньше, чем ей.

Затем сообщили, что к хутору со стороны Могильного Островка быстро скачет двое всадников. Люди решили, что это, вернее всего, приехал сам Стурла. Так оно и оказалось.

Войдя в дом, он сразу подошел к своему отцу, приветствовал его и уселся у его ног.

Сигхват спросил его о поездках, и какое у него было дело во Фьордах. Но Стурла сделал вид, что за этим не стоит ничего особенного. Сигхват помрачнел и стал немногословен; он сказал, что тут, наверняка, замышляется худшее из дел, которое может произойти.

Стурла отвечал, что знать этого Сигхват не может. Он вскочил, вышел вон, вернулся обратно и сел на то же место.

Тогда Сигхват произнес эти слова:

— Ты собираешься ехать на юг страны?

Стурла отвечает:

— Я это уже говорил.

— Это дурной замысел, если ты вздумал затевать распрю из-за имущества Коля, — говорит Сигхват, — и многие поплатятся за него головой, ибо имущество это нажито лихом.

Стурла отвечает так:

— Я вижу имущество, которое сулит <нам> не меньше бед.

— Что это за имущество? — говорит Сигхват.

— Это имущество Снорри, твоего брата.

— Ты первым поплатишься за свой выбор, — говорит Сигхват.

Затем отец с сыном выехали оттуда к Песчаному Берегу к священнику Палю и встретили там Бёдвара с Усадьбы. Сигхват хотел получить от него хутор в Лощине, чтобы передать его Свертингу сыну Торлейва. Но Стурла вмешался и стал возражать, и Сигхват ничего не добился от Бёдвара. Зато Стурла потребовал, чтобы тот выехал вместе с ним на юг страны, и Бёдвар со своим братом Стурлой оба ему это обещали.

После этого Сигхват отбыл к себе на север. А Стурла созвал ополчение. Когда Жители Фьордов прибыли с запада, он первым делом двинулся в Городищенский Фьорд и стал созывать ополчение с окрестных мест. Там к нему присоединился Бёдвар во главе большого отряда. Они поскакали на юг к Пустоши Синего Леса; у них было три больших сотни.

Но когда они продвинулись на юг до Приюта Хравна, навстречу им подъехал гонец Гицура. Он рассказывает, что Коль, Бьёрн и Орм уже помирились между собой, и что в приезде Стурлы больше нет нужды, и все просят его поворачивать назад, если ему это угодно.

Большинство присутствовавших присоединилось к совету Гицура.

Стурла призвал к себе своих присных; он спрашивает их, как следует поступить.

Стурла сказал, что Жителям Южной Четверти, затевая свои шашни, нечего притворяться стадом невинных овечек в загоне. Затем Стурла говорит своим людям, что южанам придется столкнуться с ним поближе, перед тем как он повернет обратно.

Вслед за этим он велел объявить Гицуру, что назначает ему встречу на Озере Пересмешника.

129. Поход на Озеро Пересмешника.

[Весна 1238 г.] Стурла подъехал к Озеру Пересмешника со всем своим войском в начале дня. Люди отпустили лошадей на выпас, ибо травы было вдоволь. Было это накануне страстной недели. Весна в тот год была лучше всех весен.

На склоне дня с четырьмя десятками мужей явился Гицур; он тщательно отбирал народ для поездки. При нем был его родич Клэнг сын Бьёрна — он жил на Широком Жилье вместе со своим братом Ормом.

Стурла и Гицур отошли на беседу, и все бывшие там завели разговор со своими приятелями из другого отряда.

Стурла сын Торда и Клэнг были названые братья и завели беседу друг с другом595.

Клэнг спрашивает Стурлу:

— Вы нас не предадите? Вы были бы сокровищем, если б дали нам знать.

— Отчего ты так спрашиваешь? — говорит Стурла, — до этого далеко.

— Так говорят у нас люди между собой, — говорит Клэнг.

Почти каждый расспрашивал своего товарища о том же.

Стурла и Гицур беседовали друг с другом.

Стурла спросил, что нового к востоку от реки.

Но Гицур говорит, что все тихо и ополчения никто не созывал.

Стурла спросил, не понадобится ли Гицуру отряд покрупнее, когда они поедут на юг.

Гицур говорит, что он Стурле в походе не нужен, потому что никто не поднимал против него ополчения.

Стурла объявил, что хочет, чтоб Гицур поехал с ним.

А Гицур отговаривался, но потом сказал, что поедет, раз Стурла так хочет.

Наконец, Гицур спрашивает про оружие Клэнга, которое было захвачено в Надворной Битве — это были меч и броня, — и попросил вернуть его обратно.

Стурла отвечает, что насчет брони лучше всего осведомлен Банный Снорри, а насчет меча Торд сын Гудмунда.

— И сейчас я, — говорит Стурла, — призову их вместе с оружием сюда.

Затем Стурла подошел к Торду со Снорри и велел им подойти к Гицуру и стеречь его, что бы вокруг не происходило. Потом он идет к своим присным и говорит, что не верит Жителям Южной Четверти: Гицур, — объявил Стурла, — отказывался сопровождать их, и он, мол, не может знать точно, не ждет ли их на Полях Кривой Реки враждебное полчище, и нет ли тут умысла заманить его в западню, — и Гицур собирался ударить нам в спину, когда мы поедем на юг. Не желаю я им доверяться. Применим к Гицуру силу и отнимем у них все оружие.

Бёдвар подошел к своему брату Стурле и тихо сказал ему, как все обернулось. Клэнг спрашивает Стурлу, что ему поведал Бёдвар. Тот отвечал, что ничего особенного, но просил Клэнга, на всякий случай, не расставаться с ним, чтобы ни произошло. Клэнг сказал, что будет этому лишь рад.

Затем Стурла сын Сигхвата подошел к людям Гицура и громко объявил, что они должны сложить оружие; оттого, что кто-то погибнет, — сказал он, — никакого проку не будет.

Люди Гицура резко вскочили; некоторые обломали при этом древки копий. Бьёрн Недоpосток и Тейт сын Али596 выбрались из давки, и Бьёрна подхватили его братья597. Тут Гицур крикнул своим людям, чтобы они сложили оружие и не подвергали жизнь опасности. После этого они сдались и сложили оружие.

Гицур спрашивает Стурлу, чего ради он наложил на него руки.

Стурла просил Гицура не сомневаться в том, что он рассчитывает сидеть в Исландии выше всех прочих людей, — И я думаю, что, одолев тебя, превзойду всех, ибо ты единственный человек в Исландии, кого я опасаюсь в случае, если мы не поладим598.

Затем была принесена Книга, и ее вручили Гицуру. Стурла велел ему поклясться, что он уедет из страны и будет хранить ему верность.

Гицур спрашивает, какая клятва от него требуется — норвежская или исландская.

Стурла велел Гицуру решать самому.

— Тогда я произнесу норвежскую клятву, — говорит Гицур, — раз мне предстоит отправиться именно в эту страну. Но перед тем, как принести клятву, я хочу заявить, что никогда впредь не скажу о тебе превратного слова, не будучи пьян.

После этого Гицур принес клятву; ночью все оставались на месте599.

А на следующий день Стурла повел свое войско к Гримову Мысу и оттуда к Озеру Пиволюба. Весь день Гицур скакал впереди. Они переправились через реку возле Лебяжьего Озера; вода стояла довольно высоко. Стурла был погружен в раздумья и довольно мрачен, а Гицур был само веселье; под вечер он прискакал к Дымам.

Тогда отрядили людей собирать скот на Гримовом Мысу и у Озера Пиволюба: его пригнали к Дымам, забили и съели, невзирая на пост.

Вскоре во главе отряда явился Орм Свиногорец. Среди его спутников были родичи Гицура его брат Тейт и Хьяльти, сын епископа Магнуса600, а также Магнус сын Халля. Стали обсуждать, кто хочет принять власть на землях Гицура и держать их от имени Стурлы; для этого нужно было согласиться сопровождать Стурлу в любой поход, кто бы ни был его противником. Среди всех присутствовавших не было никого, кто поддакивал бы каждому слову Стурлы с большей готовностью, чем Хьяльти Епископский Сын.

Вот рассказ самого Гицура о том, как они остановились на лавовой пустоши на спуске к Лебяжьему Озеру и слезли с коней, и Стурла надолго замолк. Когда минуло какое-то время, он сказал:

— Едем дальше.

Эти минуты были для Гицура тягчайшим бременем, ибо он понял, что Стурла все еще не отказался от мысли поступить с ним и с другими людьми худо601.

После праздника Стурла и его люди двинулись на юг к Топи. Гицур находился в отряде Бёдвара. Несколько ночей кряду они пробыли на Холме Дикарей. Затем Стурла созвал сходку у Бычьей Реки. На ней Хьяльти принял от Гицура все годорды и обязался поддерживать Стурлу, на кого бы тот ни пошел. После этого они переправились на восточный берег реки. Стурла со своей свитой въехал на хутор в Одди, а Бёдвар с Гицуром отправились на Широкое Жилье на Речной Склон.

Стурла обвинил Харальда сына Сэмунда в укрывательстве Арона сына Хьёрлейва, и тому пришлось откупиться двумя угодьями в Нагорном Фьорде: Двором Халльдора на Длинном Холме и Двором Торбранда в Долине Северной Реки602.

Вслед за этим Стурла провозгласил, что половина Двора Одди перешла к Альвхильд по праву наследства. Он объявил, что не намерен заключать соглашения ни с кем, и будет распоряжаться хутором сам.

Затем послали за Колем, и ему пришлось предстать перед Стурлой. Уговоры были бесполезны: Коль должен был выплатить Орму сотню сотен, а Стурла принял у Коля поруку на имущество и должен был получить тридцать сотен.

Орм принял Гицура на свое попечение и обязался стеречь его до тех пор, пока тот не покинет страну. Бьёрн уехал к Килевому Хребту на север: он не присутствовал на встрече со Стурлой на Полях Кривой Реки.

Стурла послал Свартхёвди сына Дувгуса на Острова за волами Коля. Но когда они прибыли на воловий выгон, то обнаружили там Бьёрна: он производил расчет совместно с Колем. Свартхёвди и его люди хотели забрать запряжного вола, который пасся на выгоне. Но Бьёрн и его люди не отдавали его и предложили взамен другого вола из стада на Островах. Внезапно на выгон выскочил Гудмунд Ножик и прогнал всех волов прочь. Свартхёвди и его люди сели на лошадей и поехали своей дорогой: на этом они расстались.

Стурла двинулся со своим отрядом на запад к Палатному Холму. Он застал Эйнара сына Торвальда, прятавшегося в приделе церкви; Эйнар был настолько испуган, что беседы не получилось. После этого Эйнар и его родичи выехали на север к Килевому Хребту и встретились с Кольбейном Младшим и сговорились во всем. А Стурла отбыл к себе на запад.

Кольбейн и его родичи решили на Килевом Хребте, что все они соберут свои отряды и не распустят их до тех пор, пока кто-то из них двоих — либо Стурла, либо они сами — не окажется в аду. Тогда же к заговору примкнул Хьяльти. Они поставили себе срок, когда все их отряды должны соединиться на Выпасных Полях.

Гицур, как было написано ранее, находился у Орма. Он сумел переправить на восток письма своим доверенным лицам, чтобы они приезжали за ним, если его родичи получат какую-нибудь поддержку.

130. Кольбейн и Гицур стягивают силы.

[1238 г.] Кольбейн Младший набрал ополчения в Нагорном Фьорде и всем округам к западу от него, вплоть до Среднего Фьорда.

Перейдя Килевой Хребет, он отделился от основной части войска, и отъехал с сотней людей на юг к Ключам, и просил Хальвдана присоединяться к нему со всеми своими людьми. Но когда тот не захотел, Кольбейн велел схватить Хальвдана и стал вырывать секиру, которую тот держал в руке, и это удалось сделать не прежде, чем за нее ухватилось еще несколько человек. Хальвдан отдернул руку, и люди сказали, что у орла крепкая хватка. Хальвдана с его братом Вильхьяльмом и всеми домочадцами загнали в покои и заперли. Кольбейн со всем своим отрядом ночевал на хуторе; он распорядился за

брать весь запас оружия братьев и их коней. Он захватил также меч под названием Морж, который принадлежал Вильхьяльму — с мечом этим постоянно ездил ранее Сэмунд сын Йона. После этого Кольбейн послал сообщить братьям Хальвдана, чтобы они предстали пред ним, а иначе он, по его словам, проедется по всей их округе и разорит ее дочиста.

После этого четверо братьев — Бьёрн, Андреас, Харальд и Филиппус — пришли к Кольбейну вместе с теми людьми, кого сумели набрать.

В это же время люди Гицура Гицур Веселый и прочие его друзья, всего восемнадцать человек ускакали на восток. Они подъехали к Чаше, привязали своих коней у двора и пошли к хутору встречаться с Ормом и Гицуром. Они потребовали, чтобы Гицур отправлялся с ними.

Орм очень не хотел допускать этого, но, тем не менее, не стал препятствовать Гицуру, так как видел, что Гицур только того и хочет, чтоб ехать с ними.

Еще до этого у Перевала на Средиземье встретились священник Бранд сын Йона и Эгмунд сын Хельги, и по их совету Гицур был отпущен603.

Затем они поскакали на запад и поравнялись со своим отрядом на Выпасных Полях.

Затем было принято решение отправить Хьяльти Епископского Сына на <аль>тинг, и Хьяльти со своей свитой разогнал тинг, отняв у жителей Западной Четверти лошадей, оружие и одежды. И Гудмунду сыну Торда, самому видному из людей с запада, пришлось идти с тинга пешком.

В это самое время некой женщине на Монашьем Междуречье приснилось, будто к ней подошел человек. Он сказал эту вису.

№ 52.
Сбираются рати,
Разрыв назревает,
Страшно мне, страшно,
Что знает уж Стурла.
Алчут все люди,
Хоть действуют тайно,
С лихвою за лихо
Платить лиходею604.

В ту пору в стране людям повсеместно, и на севере и на юге, снились зловещие сны.

131. Поход Жителей Южной Четверти в Долины.

[Лето 1238 г.] Когда Стурла сын Сигхвата проведал, что на юге страны поднято ополчение, он созвал ополчение со всех округ к западу от Пустоши Синего Леса. Он послал гонцов к Усадьбе за Бёдваром и вызвал его к себе в Долины: всем ополченцам из Городищенского Фьорда он велел являться туда же. Лофт Епископский Сын вел Людей с Болот, их было шесть десятков. У Бёдвара набралось за сотню, а у Стурлы, его брата, было пятьдесят человек605. С запада были вызваны также сыновья Хравна и все прочие Жители Западных Фьордов. Гицур и Кольбейн повели свои отряды через Пустошь Синего Леса на запад; у них было тринадцать больших сотен.

Но, прибыв в Городищенский Фьорд, они узнали, что Стурла в Долинах, и поскакали тогда на запад к Крутому Обрыву. Стурла держал у Обрыва конную стражу, и те увидали, как отряд врага поднялся в Долину Бьёрна. Когда Стурла об этом узнал, он отъехал западнее, к Обильной Долине; вслед за ним туда отбыл и Бёдвар. Затем они ускакали оттуда к Грязному Двору и сидели там, пока Жители Южной Четверти проезжали Свиную Долину. Тогда Стурла и его люди ускакали дальше к берегу, к Утесам. На подмогу им туда прибыли Гисли с Песков и прочие Жители Западных Фьордов: некоторые приплыли на кораблях, но большинство добиралось на лошадях. Скот со всей округи отогнали на север к Фьорду Колли. Стурла собирался оборонять Утесы, если те вздумают туда наехать.

Жители Южной Четверти прискакали к Грязному Двору; большая часть войска остановилась, не доходя до Песцового Пригорка; оттуда они направились на приглянувшиеся им хутора. Никаких посредников при таком обороте дел не было. Они пробыли на Грязном Дворе несколько ночей и после этого повернули обратно на юг.

Сыновья Арни держали хутор на Стуже. Они вчетвером выехали на разведку на юг — два Гудмунда606, Йон и Олав.

И, когда они прибыли на юг в Долину Стеклянной Реки, они застали там троих человек — те только что забили корову и стояли возле нее, отрубая ребра от позвоночника. Йон сказал, что они здорово рубят,-

— А ну-ка и мы поучаствуем.

Затем он ударил между лопаток человека по имени Тьодольв, и это была большая рана. Вслед за этим они убили человека по имени Торкель. Третьего звали Кристрёд, он был сын Эйнара сына Йона сына Лофта. Кристрёд имел сан, и они поранили его до полусмерти607. А те двое умерли на месте.

Кристрёда отвезли к Овечьей Горе, и он там скончался.

Сыновья Арни увидели, что снизу на них надвигается отряд. Тогда они ускакали прочь и поднялись на пустошь и вернулись на запад к Утесам, и Стурла хорошо отозвался об их поездке.

А Жители Южной Четверти присмотрели за своими людьми. Убитые были из отряда сыновей Сэмунда. После этого им удалось схватить человека по имени Кари сын Гуннстейна — он был из Долины Лососьей Реки. Ему они отрубили ногу: это сделал Бьёрн сын Арни, человек с Окраинных Побережий (Strandmaðr utan). После этого Жители Южной Четверти вернулись в Долины и с той поры стали больше остерегаться отъезжать от войска в сторону.

Когда Стурла узнал, что войско врага рассеялось на мелкие отряды, он тоже разделил свое войско и сам спешно поскакал на юг, надеясь захватить кого-нибудь из отставших. Однако этого не случилось.

Те разделили свое войско в Долинах, и Кольбейн ускакал на север, а Гицур, со всеми Жителями Южной Четверти, — на юг.

Еще до того, как отряды разделились, было заключено перемирие, вплоть до середины лета.

Некоторое время после этого Стурла сидел дома.

В ту пору одному человеку в Городищенском Фьорде приснилось, будто к нему пришел зловещий муж высокого роста и сказал такие слова:

№ 53.
Безбедным едва ли
Выдастся лето.
Окрасятся кровью
Рдяною кровли.
На северной лаве
Сойдутся отряды:
Там-то и хлынут
Крови потоки608.

132. О сне Сигхвата и о грабежах.

[Лето 1238 г.] Сигхват в то лето сидел дома на хуторе Почва. Ему приснилось, будто он сидит в своей постели в покоях; ему казалось, что все покои заставлены столами с яствами, а на полу, на запасной столешнице, стоит большая кадка с пивом. Ему почудилось, будто внутрь зашел его гнедой конь по кличке Сполох. Конь подошел к Сигхвату и спросил, почему тот не приглашает его пить пиво и есть, ведь он алчет и жаждет. Затем конь подошел к столам и съел блюдо вместе с едой, а за ним и другое, и расправился со всем, что было на столе. Сигхват сложил об этом такую вису:

№ 54.
«Не позвал нас тинга
стрел затейник властный»,
влагу Бодн влеку я, —
«эль хлебать» — рек Сполох.
«Лютый глад не сгладил
Бури льдин владыка,
— Принужден я блюдо
Хель глодать жестоко»609.

Стурла сидел у себя дома на Овечьей Горе вплоть до самой Мессы Якоба [25 июля 1238 г.], она в тот год пришлась на воскресенье. Тут он отрядил Свартхёвди сына Дувгуса и почти всех своих домочадцев на юг к Китовому Фьорду, и они засели на Гейровом Островке и принялись свозить туда добычу, которую брали в округе, не гнушаясь насилием610.

Тут же на юг к Дымам побежали гонцы, и Гицуру рассказали, что люди Стурлы уже на Гейровом Островке и скоро разграбят все окрестные места ниже него.

Гицур тотчас собрался и выехал на север по пустоши. Бонды вовсю подстрекали его собрать суда и напасть на засевших на Островке.

Гицур сказал, что взять Островок с боем будет трудно, — и к тому же там сейчас, в основном, не те люди, из-за которых мне бы хотелось рисковать своей жизнью или жизнью моих друзей. Вот если бы на Островке был сам Стурла, я бы попытался на них напасть. Так что вам остается теперь охранять себя и свой скот самим, и держитесь заодно, кто бы из вас ни оказался в нужде.

Гицур велел летом снять хутор Дувгуса сына Торлейва в Тюленьем Заливе на Побережье и ограбить его дочиста. И поскольку все домочадцы остались без средств, бондам пришлось взять их на иждивение.

133. Стурла стянул ополчение для похода на север.

[Лето 1238 г.] После того, как Стурла отослал Свартхёвди с его товарищами к Гейрову Островку, он сам выехал на запад на свой хутор Дымные Холмы и отрядил оттуда гонцов на запад во Фьорды к сыновьям Хравна и прочим своим друзьям. Он вызвал с запада ополченцев и назначил им день для сходки: все должны были являться к Овечьей Горе в субботу перед Мессой Лаврентиуса [10 августа 1238 г.]. Она в тот год пришлась на вторник. Стурла также послал гонцов к Асгриму сыну Бергтора, чтобы тот собирал ополчение во Фьорде Стейнгрима и на Побережьях. Он также послал гонцов в Усадьбу к Бёдвару, дабы тот прислал ему когото из людей. Халльдора сына Гудмунда он послал на Песчаный Берег к Стурле сыну Торда и просил его приезжать, и тот прибыл с двадцатью людьми. Эйнар Нехристь привел людей Бёдвара. Стурла назначал всем одно и то же время для сходки611.

Жители Городищенского Фьорда ехали через Пустошь Орлиного Озера; они появились в Озерной Долине поздно вечером.

Когда на Побережьях собирали ополчение, там находились люди, жившие к северу от Топи — Халльдор, сын Хамунда сына Берга, и Снорри Синяя Шляпа, сын священника Торарина и Торарны, дочери Торгильса сына Гуннстейна. Когда они узнали, что созывают ополчение, они ушли на север через Топь. Там они добыли себе коней и ускакали на север в Нагорный Фьорд. В воскресенье они застали Кольбейна на конских боях и поведали ему, что с запада идет ополчение.

Тогда Кольбейн посовещался со своими людьми, и они решили, что Кольбейн заберет с собой храбрейшую часть полка. Он объявил, что в первый раз вынужден бежать из округи, но скоро вернется, если это будет ему суждено.

В субботу, ополченцы, вызванные Стурлой к Овечьей Горе, явились туда. Подъехал туда и его брат Маркус, он прибыл с севера с хутора Почва. С Маркусом было трое: Вигфус Кузнец, Колли с Осинового Пригорка и Мар Посох. Затем с юга со своими людьми прибыл Свартхёвди.

А в воскресенье Стурла выехал из дому на север к Среднему Фьорду. Часть войска ехала по Пустоши Долины Лососьей Реки. Ночью Стурла отрядил Кальва сына Гисля и Жителей Среднего Фьорда в разведку на север, и они одним махом проделали путь до Склона Жилой Усадьбы. Стурла тоже двинулся ночью и ехал днем со своим отрядом вслед за ними. В понедельник во второй половине дня он прибыл на Склон Жилой Усадьбы, и люди сделали там привал на ужин. Тут из округи пришли вести, что Кольбейн уже отбыл прочь.

Жители Среднего Фьорда ускакали всемером на север через Озерный Перевал и вечером, накануне Мессы Лаврентиуса, прибыли в Долину Вали. Там они принялись рыскать и забирать все, что плохо лежало.

Тут подошли люди Кольбейна, из тех, что ехали последними, и раздели их всех, а одного сильно ранили; имя его было Торкель Палочник. Остальных они увезли с собой на юг в горы и застали Кольбейна в Долине Жителей Хвинира612. Он дал им пощаду, и они возвратились назад без оружия.

134. Стурла сел со своим войском в Нагорном Фьорде.

[10 августа 1238 г.] Рано утром на Мессу Лаврентиуса Стурла выехал со всеми своими отрядами в Нагорный Фьорд, и они сделали привал для еды на Дымном Пригорке; еду они сами привезли на хутор. Затем Стурла со своей свитой отъехал к Мошкарному Болоту, а другие отряды разбрелись по округе. Была доставлена еда, и забит скот, чтобы прокормить людей; так распорядился сам Стурла. И, тем не менее, грабили почти повсеместно; люди неразборчивые приходили и брали все, что не успели заранее развезти по церквям.

Когда отряды уже были в Нагорном Фьорде, одному местному жителю приснилось, что к нему пришел человек огромного роста, внушающий ужас. Он будто бы спросил этого человека:

— Чем кончится эта большая смута, которая сейчас наступила в округе?

Великан отвечает:

— Скверно и очень скверно. Стурла падет в бою, не спасется и Кольбейн.

Тот был очень испуган: он думал, что речь идет о Кольбейне Младшем613.

Стейнвёр дочери Сигхвата в это же самое время на Ключах приснилось, будто она вышла из дома и пришла на некий пустынный двор с частоколом. Ей почудилось, что на стене сидит Торгрим из Рощи Гуннара614 и смотрит на человеческую голову, насаженную на кол ограды. Торгрим сказал:

№ 55.
Сижу и гляжу я
На отповедь Стейнвёр.
Зачем на колу здесь
Глава разлеглася?615.

К этому же времени относятся рассказы и о многих других снах, предвещавших большие события, равно как и о прочих знамениях, но они в этой книге не записаны.

Стурла пробыл на Мошкарном Болоте несколько ночей. Затем он отъехал в сторону берега, к Пригоркам; в то время распорядителем усадьбы был Усадебный Кольбейн616, и им со Стурлой столковаться было трудно. Кольбейн стоял за дверью церкви, и так они переговаривались между собой.

Оттуда Стурла уехал на побережье, к Устью Реки Кольбейна. Там стояло два оснащенных корабля. Стурла посадил на них своих людей и отправил их дальше к Потоку забирать лошадей, и они сильно бесчинствовали в этой поездке. Свейн сын Асгейра убил человека по имени Эйольв. Этот самый Свейн был с запада, из Крюкового Фьорда.

Затем Стурла уехал на Мыс Цапель, и пятницу и субботу провел на Кряже, дожидаясь <Первой> Мессы Марии [15 августа 1238 г.]: оба дня он постился и пил лишь воду. После <воскресного> дня, на который пришлась месса, он поднялся со своими отрядами на Склон Сэмунда и прибыл на Длинный Холм. Тут он узнал, что его отец Сигхват уже прибыл с севера и находится в округе вместе с четырьмя сотнями людей. При нем были все его сыновья, которые оставались в стране617. Тогда Стурла двинулся на восток через озера, и они с Сигхватом повстречались близ Полевой Бани.

Тогда же было решено, что людям надо снаряжаться, как в бой, и выдвигаться на юг, если Кольбейн и его люди сами не явятся на север.

Стурла постоянно посылал местных бондов на разведку в верховья реки и на юг к Килевому Хребту и еще в иные места, но никто из посланных не возвращался назад618.

[19 августа 1238 г.] Так тянулось время до ближайшей пятницы; Стурла по-прежнему находился на Полевой Бане. Было много пересудов, и, прежде всего, о том, придет ли Кольбейн со своими людьми на север, или нет. И пока люди это обсуждали, Стурла подал голос:

— Я полагаю, что тут между мной и моими родичами большая разница в том, как мы поступим. Коли они, мои родичи, захватят меня, они, я думаю, предадут меня смерти. Но Богу и мне известно, что коли они попадут в мои руки, я не пролью кровь никого из них619.

Вечером они не получили от своих людей никаких донесений. Но тем не менее пошел смутный слух; у людей возникло ощущение, что враг где-то поблизости. Тогда решили, что все отряды должны ночевать вне дома, держа оружие при себе. Они находились близко от горячего источника, и большинство народу спало мало.

[20 августа 1238 г.] Наутро Стурла спросил своего тезку, Стурлу сына Торда:

— Как ты думаешь, тезка, — сказал он, придут ли они с юга?

Стурла отвечает:

— Теперь я думаю, что придут.

— Что тебе снилось? — сказал Стурла сын Сигхвата.

— Мне приснилось, — сказал Стурла, — будто я стою в Лощине на моей отчей земле, и что мы все стоим там по ту сторону реки, текущей выше Пашен. Возле нас на отроге холма стоял крест, большой и высокий. Затем показалось мне, будто с горы сошла лавина, и в ней были сплошь мелкие камни, — все, кроме одного: он был огромен как скала и навалился на нас, и мне показалось, что под этим камнем осталось множество наших людей, хотя многим удалось выбраться620. Но вот Вигфус сын Ивара, насколько я различил, остался под ним, и тут я проснулся, — сказал Стурла621.

Стурла сын Сигхвата отвечает:

— Буря часто бушует во сне, — сказал он.

В пятницу вечером Стурла со своей свитой ускакал на Большой Двор, а Кольбейн, его брат, — на Тальниковые Поля. Сигхват уехал к Солнечным Домам. Маркус и сыновья Снорри с Перевала вместе с Жителями Побережья Средней Горы были у Среднего Ключа. Ополченцы разбрелись по всему Склону Смешанной Реки, а лошади паслись у подножия склона.

135. Гицур и Кольбейн прискакали с ополчением на север.

[10–15 августа 1238 г.] Кольбейн Младший, как было написано ранее, ускакал из округи, взяв с собой полторы сотни людей. Он велел отпустить людей Стурлы, захваченных в Долине Вали, когда ехал с Килевого Хребта на юг. Спустившись с горы, он выехал навстречу Гицуру. Тот летом сидел на Холме Хроара — он велел перевезти туда хутор, отнятый им ранее у Дувгуса.

Встретившись, родичи приняли решение немедленно отправить гонцов через пустошь в низовья и во все округи Гицура. Забирали так рьяно, что в ополчении собрались вообще все, кто мог проделать поход. Они также послали гонцов на Поля Кривой Реки за подмогой, но на сей раз никто из братьев, кроме Бьёрна, не пожелал подняться: он выехал с пятью людьми622. На Мессу Марии они сидели в Междуречье, и к ним продолжали стекаться отряды.

А после дня, на который пришлась месса, они двинулись в гору, и Кольбейн отрядил гонцов на север к своим друзьям, и призвал всех желавших помочь ему подъезжать к нему на гору.

Гицур и его люди ехали, пока не прибыли на север к Козлиному Перевалу. Там к ним присоединились Люди из Озерной Долины и прочие жители западных мест: их возглавляли Торстейн из Лощины и Торстейн сын Хьяльма. Они так выстроили свое продвижение, что Гицур ехал последним, и следил, чтобы никто не сбежал назад, а Кольбейн ехал впереди и высылал на разведку лазутчиков. Донесения при этом неизменно приходили к Кольбейну, а когда лазутчики, принесшие их, доезжали до Гицура, Кольбейн уже успевал получать свежие вести623. Так они скакали до Бани Двора Скиди.

Там от них с несколькими людьми отделился Бранд сын Кольбейна624. Он тоже отьезжал на юг вместе со своим родичем Кольбейном. Бранд спустился в округу и стал набирать ополченцев на Склоне Сэмунда, Длинном Холме, Мысе Цапель и восточнее, за озерами, и даже у самого подножия Мошкарного Болота. Он собрал там много народу.

Когда они выехали с юга, у них было девять больших сотен. А когда они встали близ Дымной Бани, у них было уже почти тринадцать; они прибыли туда в пятницу вечером. [21 августа 1238 г.] Рано утром в субботу туда подъехал Бранд с сотней людей.

136. О Знамениях.

[1238 г.] Перед теми событиями, которые сейчас произойдут, было множество предзнаменований, но в этой книге записаны лишь немногие из них625.

Брюньольвом звался житель Килевого Мыса, которому приснилось, будто он видит человека большого роста с отрубленными затылком и шеей. Человек этот сказал вису.

№ 56.
Меркнет мир и вянет.
Дровосек повсюду.
Люд свиреп на поле
Стал, и мы там пали.
Вязнет в трупных язвах
Дротов рой над строем.
Принужден средь Ньёрдов
Града стрел ждать ада,
Града стрел ждать ада626.

Священник Хавлиди сын Льота услышал, как с Пригорка Острова Халля доносится стих:

№ 57.
Скачем мы вместе
На гиблое вече,
О Сигрлёд отпрыск.
Там смелые бьются,
Как смелые бьются627.

Торарину сыну Гильса приснилось, что некая женщина произнесла такие слова:

№ 58.
Скоро пойду я
Выбрасывать камни,
Где схватятся в битве
Сигхват и Бьёрн628.

Эйнару Клепале приснилось, будто сказан такой стих:

№ 59.
Умер херсир,
Мертв Рёгнир распри,
Мертвы и потомки,
Пламя пылает,
Пламя пылает629.

Одного человека звали Снэбьёрн. Он жил в Песчаном Заливе в стороне от Округи Мыса. Снэбьёрн ночью вышел во двор. Это было перед йолем, зимой накануне Битвы на Дворе Эрлюга. По выгону шла женщина, большая и кряжистая, с красноватым лицом и мрачным взором. На ней был темно-синий плащ и пояс из пряжек630. Женщина обернулась к Снэбьёрну и произнесла такой стих:

№ 60.
Буду Грид для гриди,
Горько бремя края.
К вам приду: промыслю
Месть вам всем на месте.
Не избыть судьбы вам,
Мор нагрянет ярый:
Дрогнет враг наш скоро,
Смерти глас услышав,
Смерти глас услышав631.

Еще она произнесла вот это:

№ 61.
Еду, словно диво,
К ливню лун залива:
Птицей вороною
рею над отрогом.
В дол явлюсь — и в пашню
Павших кану спешно.
Пробавляясь тощей
Пищей Хель, ропщу я,
Пробавляясь тощей
Пищей Хель, взойду я632.

Одну женщину звали Халльдора дочь Торда, жила она у Потоков. Летом перед Битвой на Дворе Эрлюга ей приснилось, будто к ней пришел человек и сказал такой стих:

№ 62.
Буря крепчает,
Дождь брызжет кровью,
Ревет, горемычный,
Столб шлема от боли633.

Вот какая виса была сказана священнику Ормстейну во сне перед Битвой на Дворе Эрлюга:

№ 63.
Сумрачно в мире,
Туман над страною.
Явно, что ядом
Пропитаны стрелы.
Грома раскаты,
Бьются отряды.
Мужей зазывают
Брать синие...634.

Еще одна виса была сказана одной женщине в Долине Черной Реки на западе, когда к ней подошел зловещий человек высокого роста:

№ 64.
Безбедным не будет
Лето ...635.

Одного человека звали Йон, он был сыном Греттира. Йону приснилось, что к нему подошел человек и сказал такой стих:

№ 65.
Держитесь, держитесь,
В воздухе ветер.
Дождь брызжет кровью
На трупы нагие.
Лезвия, дроты
Делят наследство.
Начался жесткий
Ножей век отныне636.

Вот что было поведано Стурле сыну Сигхвата у него дома на Овечьей Горе тем же летом, перед тем как он отправился в Битву на Двор Эрлюга. К нему подошла женщина и сказала:

№ 66.
Грабам бурь не вправе
Открывать, ни вам же,
Кто, смельчак, от смерча
стрел спасется целым637.

И Стурле почудилось, что женщина говорит этот стих с рыданием в горле.

Тем же летом, перед Битвой на Дворе Эрлюга, женщине по имени Турид, на Краю Горы в Долинах приснилось, будто к ней подошел Стурла сын Сигхвата и сказал такие слова:

№ 67.
Кто кровь отворил мне
Теплую в распре?
Скажите, скажите —
Я ранен жестоко.
Надеются мужи,
И ведает Туми,
За Гицуром гнаться,
— по нраву мне это638.

Это четверостишие было сказано Стурле сыну Торда, и также перед битвой:

№ 68.
Нави ток достанет
До поста, в стык копий.
Вран свежует брашно,
Сам иду туда же639.

Вот какая виса была сказана человеку по имени Берг:

№ 69.
Бедой северяне
Сигхвата рода
То нарекут,
Или общей бедою.
Идем все в крови мы,
В ранах смертельных,
Смелые в битве,
Клинок обагрять,
И его обагрим мы640.

А вот что было сказано одной женщине неподалеку от двора на Вечевых Песках среди бела дня. Голос был громким, но говорящего она не увидела:

№ 70.
На севере игры,
Бьются отряды.
Хотят они Гицура
Пикой истыкать,
Но Гицура пикой
Пронять не удастся641.

Одного священника звали Торгейр. Перед битвой ему приснилось, будто к нему пришла женщина и сказала такой стих:

№ 71.
Прочь лечу из мрака
В мир иной: сурова
Мзда кустам сраженья
За грабеж жестокий.
Сляжет люд: за раны
Раной труп украсят.
Грянет смерч за смуту,
Черный, и уж скоро642.

Сигурду сыну Стюрбьёрна перед Битвой на Дворе Эрлюга приснилось, будто он видит двух воронов. Они сказали эту вису, причем каждый говорил по строчке:

№ 72.
Кто добьет медведя?
Кто стяжает славу?
Кто падет: родитель
Кольбейна, иль Стурла?
Страх охватит рати.
Сталь расклинит члены.
Запевалы распри
Быстро сгинут в буре643.

Эйольву Древнему, когда он спал в Нагорном Фьорде возле Ключа, приснилось, что женщина произнесла такие слова:

№ 73.
Спишь на дворе ты.
Вижу огонь над тобою645.

137. О подготовке войск.

[20 августа 1238 г.] Стурла прибыл на Большой Двор в пятницу на склоне Дня; затем он поднялся к Солнечным Домам проведать отца, и они какое-то время беседовали друг с другом. А на обратном пути он заехал на Тальниковые Поля, и его брат Кольбейн вышел со своим отрядом на двор. Войско было красивым и отлично снаряженным.

Стурла сказал так:

— У тебя хорошее войско, брат.

— Мне тоже так кажется, — сказал Кольбейн.

— Так и есть, — сказал Стурла, — и это нам выгодно, ибо враг, когда появится со стороны междуречья, первым делом поскачет именно сюда. И мой совет вам — взобраться на постройки, ибо здесь на постройках удобно держать оборону. А мы не замедлим прийти вам на помощь.

— Как вы распорядились, так и будет, — сказал Кольбейн.

— Ну, тогда все, как будто, в порядке, — сказал Стурла и уехал прочь на Большой Двор. Как и обычно, он выставил на ночь стражу.

Стурла лежал ночью в каморке с засовом; при нем находился священник Иллуги сын Торарина. А в другой каморке с засовом лежали Стурла сын Торда, и с ним Эйнар Нехристь. Вся горница была занята людьми.

В эту самую ночь Гицур и его войско находились у Дымной Бани. Рано утром они с Кольбейном встали и разбудили свое войско.

Гицур поведал Кольбейну и Бранду свой сон: Бранд пришел к ним еще до того, как они успели одеться.

— Мне снилось, — сказал Гицур, — будто ко мне пришел епископ Магнус, мой дядя по отцу, и он сказал мне так: «Вставайте теперь, родич», сказал, «я тоже поеду с вами». Затем я проснулся.

— Это удачный сон, — сказал Кольбейн, — а что ты думаешь о нем сам?

— Лучше такой сон, чем никакого, — сказал Гицур646.

Кольбейн пошел на Дымы, дабы исповедаться у священника Торда, и отдал ему на хранение хорошее копье, а сам взял себе взамен бердыш.

Гицур держал перед войском речь и призвал мужей проявить себя:

— Я не хочу, — сказал он, — чтобы вы насадили меня на кончики копий перед своим строем, как поступили Жители Нагорного Фьорда с моим родичем Кольбейном сыном Туми, когда он пал на Тальниковом Мысу. А сами они, между тем, тут же бросились вспять, не помня себя от страха до такой степени, что когда бежали через Ледниковую Реку, уверились, будто у них за спиной щиты, а вовсе не седла, как на самом деле. Возьмитека себе лучше за образец смельчаков, которые отважно защищали конунга Сверрира и прочих хёвдингов, и чья слава и доблесть у всех на устах. Не сомневайтесь, что я буду от вас неподалеку, если только вы сдюжите, чего я от вас всех очень жду. Сказать по правде, никто здесь не сможет назвать себя храбрецом, коли не разгонит эту шайку подонков. Да хранит всех нас Бог, — сказал Гицур.

Эту речь все хвалили647.

Затем они поскакали на восток через междуречье; там собралось все их войско. Они двинулись вдоль реки в сторону Тальниковых Полей.

138. Битва на Дворе Эрлюга.

[21 августа 1238 г.]. Стурла проснулся вскоре после того, как солнце взошло. Он приподнялся, и лицо его было покрыто потом. Он резко ударил рукой себя по щеке и сказал:

— Сны ничего не значат648.

Затем он встал и пошел в отхожее место. Вместе с ним пошел священник Иллуги. Вернувшись, Стурла пролежал еще недолгое время, и тут в горницу вошел человек и крикнул:

— Вон едет отряд Южан, и это целое полчище.

Люди тотчас вскочили и бросились к своему оружию.

Но когда Стурла выглянул из дверей и увидел их войско, он сказал:

— Оно и впрямь не столь мало, сколь ничтожно, и мы легко сможем противостоять им. Пусть конюхи выйдут и пригонят сюда лошадей, те разбрелись по всем болотам выше реки.

Затем Стурла пошел в церковь и, вынув из своего кошелька свиток, пропел Августинскую Молитву649, пока войско снаряжалось. После этого они вышли со двора и двинулись вверх, держа путь к окраине (it efra) Тальниковых Полей.

Когда Жители Южной Четверти подъезжали к Ледниковой Реке, один из их людей, по имени Торлейв Черенок, он жил на юге на Дворе Хрута, — упал с лошади, и народ вокруг загоготал. Гицур просил их не сбавлять вопля, и получился боевой клич.

Стурла и его люди молчали, пока навстречу им не выехал Кольбейн со своими людьми. Тут все они завопили и побежали на пригорок к ограде, которая зовется Двором Эрлюга. За оградой был хлев для овец. Но двор лежал слишком низко, чтобы быть препятствием для нападавших.

Стурла остановился, пройдя по постройкам полпути в сторону южного края ограды. На нем был темно-синий плащ (ólpa) с пристегнутыми рукавами — позже Халль сын Ари набросил на него поддевку из бурой шерсти — и короткая броня. Часть людей Стурлы прошла дальше к ограде и встала там, и между ними и тем местом, где стоял Стурла, было поле. Щиты были связаны во вьюки, и развязать их не удалось650. Один щит был свободен, он был помечен словом crucifixum. Щит этот предназначался Стурле, но он его не взял651.

Гицур со своей свитой въехал на Тальниковые Поля. Там они соскочили с коней и пошли вперед. Кольбейн Младший и большая часть войска оставались в седле; ехали они по краю склона.

Сигхват в это время спускался вместе со своим войском с горы: они ехали верхом.

Гицур и его люди остановились на подходе к южной стороне ограды, а Кольбейн Младший и его люди прискакали почти к самой ограде, и лишь возле нее стали спешиваться.

Тут один из стоявших за оградой молвил Стурле:

— Может, стоит напасть на них, пока они слезают с коней?

— Нет, — сказал Стурла, — мы будем дожидаться их здесь, и не станем никуда выбегать.

Но все же несколько человек, — Свартхёвди сын Дувгуса с сыновьями Перевального Снорри, Бардом и Сигмундом, Орм Ларчик, Халль с Каменистой Гряды, и всего семеро, — выбежали из-за ограды и набросились на тех. Вскорости они отпрянули обратно.

Люди Кольбейна решительно бросились на них; первым из них на ограду вспрыгнул Мёрд сын Эйрика652. За ним последовало множество других, и они грозились разнести немногих защитников, оказавшихся перед ними. В это время Сигхват заезжал за ограду сверху, и люди Кольбейна успели убить двоих его спутников, скакавших последними. Одним из них был Торд сын Колля, домочадец Сигхвата. Его убил Сигурд сын Эльдьярна. Затем люди Кольбейна, и в их числе он сам и его первые провожатые — Эйнар Тягло сын Иллуги и его брат Торстейн Боров653, Йон Горлопан654, Олав Звон сын Хескульда655, Сигурд сын Эльдьярна, Торальв сын Бьярни, и многие другие с ними — пробежали наверх и зашли на приступ оттуда.

Подойдя в первый раз к ограде, Кольбейн сказал:

— Пусть будет по воле Божьей и по справедливости, — сказал он.

Кольбейн и его люди прорывались сверху через ограду столь яростно, что в том месте, где они зашли на приступ, и обороняться было всего удобней, не осталось никого из защитников.

Гицур подошел к ограде с северо-запада, и люди Стурлы обратились против них; сопротивление там было ожесточенным.

Тут Стурла поднял камень, брошенный людьми Кольбейна за загородь, и швырнул его навстречу людям Гицура. Под удар подвернулся Нарви сын Сварта; камень угодил ему в стальной шишак в верхнюю часть черепа, и Нарви повалился словно подкошенный, задрав ноги выше головы. Он вскоре вскочил, ибо череп поврежден не был, и стал отчаянно наседать.

Один человек в войске Гицура сказал:

— Житель Городищенского Фьорда еще узнает сегодня, до того как солнце зайдет вечером, труслив Южанин или нет656.

Эйрик Берестяник был в белом панцире. Он швырнул камень в этого человека. Тот закрылся круглым щитом, но все равно упал на спину. Вскоре он вскочил и кинулся на людей Стурлы. Тут многие достали его, и он пал.

Люди Гицура вначале забрасывали войско Стурлы камнями. Тогда Гицур сказал:

— Прекратите бросать камни в их войско, ибо вас зашибают теми же самыми камнями, которые вы бросаете в них.

Аскель, сын Скегги сына Арни, был в войске Стурлы и утром собирал его лошадей. Его застигли в пути столь внезапно, что он перебежал в войско Жителей Южной Четверти и пошел с ними в битву.

А когда оба войска сошлись, он добрался до своих людей и нашел своего товарища, по имени Торкель, и сказал ему:

— Ныне в ходу хитрости. Я успел побывать в войске Южан, так что они ничего не заметили.

Тут один из жителей Южной Четверти сказал:

— Недолго придется тебе этим хвастаться.

Стальной шишак на голове Аскеля накренился, и щеки оказались незащищенными.

Торкель сказал:

— Поправька свой шишак, а я тебя в это время прикрою.

Тут Торкеля оглушили камнем, и он повернулся к своим противникам. Один человек ударил его копьем, но Торкель сумел срубить его с древка. Тогда тот человек взмахнул мечом, но Торкель ударил его по руке, и другие люди поразили его одновременно с Торкелем. Торкелю удалось выбраться невредимым, но Аскель пал.

В это самое время людям Стурлы крикнули, что их недруги зашли им за спину: то был Кольбейн со своими людьми. Тогда люди Стурлы обратились против них, и обнаружили, что оказались зажаты между рядов неприятеля; они стали прорываться за ограду на север. В этот промежуток в окружении пал Эгмунд сын Кольбейна. К тому времени Кольбейн сын Сигхвата и его люди уже обратились в бегство и бежали с верхней части двора в горы.

А Жители Островного Фьорда, напротив, были уже все за оградой, и Гудмунд сын Гисля поразил копьем Халля с Шумного Жилья, сына Торстейна, так что тот рухнул.

Сигхват пошел тогда по ограде на юг, навстречу Жителям Нагорного Фьорда. Он был в темно-синем плаще (kyrtill); на голове его был стальной шишак, а в руке — старинная секира, украшенная металлом, имя ее было Звезда. Он придерживал рукоятку пониже петли, отставляя лезвие от себя, и размахивал секирой.

Кто-то крикнул ему, когда он вышел из рядов:

— Не выходи туда, Сигхват, там враги.

Сигхват ничего не ответил и продолжал идти.

Вместе с ним шли Торвард с Грязного Двора, Сигхват сын Рунольва и Сам, работник названного выше Торварда.

Арни сын Аудуна шел впереди Сигхвата и рубил с обеих рук.

Люди Кольбейна спросили, чего ради он так усердствует, тщедушный старикашка.

— Я не рассчитываю спастись, — сказал Арни.

Сигхват и четверо его товарищей полегли у южной части ограды.

Тут подоспел Бьёрн сын Лейва с Кряжа и прикрыл Сигхвата щитом; он подставил руки под голову Сигхвата, ибо тот совсем изнемог от усталости, хотя ран у него было мало, или не было вообще.

Тут подошел Кольбейн Младший и спросил:

— Кто там корчится у ограды?

— Сигхват, — отвечали они.

— Почему ж вы его не убиваете? — сказал Кольбейн.

— Потому, что его прикрывает Бьёрн, — сказали они.

— Тогда убейте сперва Бьёрна, — сказал Кольбейн.

Бьёрн тотчас отпрянул прочь.

Кольбейн ударил Сигхвата копьем в то место, где сходились шея и плечи, но рана оказалась небольшой, ибо наконечник сорвался с древка.

Сигхват сказал:

— Давай перемолвимся; наша судьба теперь в ваших руках.

Тут подбежал Эйнар Тягло и рубанул Сигхвата по голове; рану это вполне можно было счесть смертельной, но Сигхвата затем поразили и другие люди.

Когда дьякон Сигхват увидел это, он лег на своего тезку сверху и был там убит.

На теле Сигхвата сына Стурлы было семнадцать ран. Ему шел тогда шестьдесят восьмой год.

Арни сын Аудуна погиб, покрыв себя большой славой. Торвард с Грязного Двора был в броне, которая звалась Доверитель: она не пропускала удары копий. Это спасло ему жизнь, а еще — Кольбейн, который подошел к нему. Сам погиб на месте. Арни было за семьдесят.

Они стащили с Сигхвата все одежды, кроме подштанников.

Одновременно с этим происходило то, что рассказывается о Стурле. На него вовсю наседали, а он мужественно защищался.

Одного молодого человека звали Маркус сын Торгильса. Он выбегал из отряда Стурлы в начале битвы и участвовал в вылазке за ограду. Его пронзили копьем, и еще после этого он отлично защищался. Затем его вторично пронзили копьем насквозь, так что выпали внутренности, и тогда он пал.

Стурла прорывался из окружения к низу от построек и далее к западной части ограды. Перед Стурлой шел Банный Снорри и прикрывал его круглым щитом, держа меч под щитом, как тогда было принято в боях на мечах. Стурла держал свой круглый щит над головой Снорри. В это время на Стурлу вовсю наседали, но его прикрывал Снорри; самого себя, однако, он не прикрывал, и получил множество тяжелых ран перед тем, как пал. Стурла оборонялся копьем, которое звалось Серый Клинок: это было старинное, и не слишком хорошо закаленное копье, украшенное драгоценным металлом657. Стурла все время бил им с такой силой, что люди от его ударов падали, но копье гнулось, и он несколько раз выправлял его у себя под ногой.

Хунрёд, сын Магнуса сына Хунрёда, ударил Стурлу копьем, но тот нанес встречный удар, так что Хунрёд рухнул. Он был человек некрупный, но броня на нем была доброй, и ранен он не был.

Тут к Стурле подступил Кодран сын Свартхёвди и ударил его копьем.

Стурла сказал ему:

— Это все еще ты, черт?

Кодран отвечает:

— Да где ж ему еще быть?

Большинство людей рассказывает, что Стурла от этого удара не пострадал.

К этому мигу Хунрёд уже встал. Он ударил Стурлу копьем в правую щеку, и наконечник ткнулся в кость.

Тут Стурла сказал:

— Достают меня дьяволята, — сказал он.

Вслед за этим Стурлу ударили двое людей одновременно. Хьяльти Епископский Сын поразил его в левую щеку, и копье проткнуло язык и задело кость. Бёдвар Щетина, сын Эйнара Телятника, поразил Стурлу копьем под нижнюю челюсть, и наконечник скользнул в рот.

Стурла ударил Хьяльма с Тальниковых Полей, и тот рухнул658.

Получив эти три раны, Стурла молвил Хьяльти:

— Пощаду, родич, — сказал он.

Пощаду от меня ты получишь, — сказал Хьяльти.

Стурла к тому времени изнемог от усталости и потери крови. Он оперся руками на плечи Хьяльти, и так они вдвоем вышли за ограду. Тут Хьяльти закинул руку Стурле за спину, чтобы поддержать его на ногах. Пройдя недолгий путь от ограды, Стурла опустился наземь. Речь его была уже невнятной, но Хьяльти показалось, будто он требовал священника. Потом Хьяльти отошел в сторону, а над Стурлой остался стоять Олав Кочка, зять священника Флоси659. Он закрыл Стурлу своим щитом, а Ятгейр сын Тейта, зять Гицура, держал над его головой круглый щит.

Тут подошел Гицур и сбросил со Стурлы все щиты и защиту, включая стальной шишак.

Гицур молвил:

— Здесь надо поработать мне.

Он взял из рук Торда сына Вальди широкую секиру и ударил Стурлу в голову с левой стороны сзади щеки; рана была большой, но расползлась мало. Те люди, которые стояли поблизости, рассказывают, что Гицур, когда он рубил Стурлу, подпрыгнул на обеих ногах так, что между его ногами и землей был просвет660. Вслед за этим Клэнг сын Бьёрна поразил Стурлу под нижнюю челюсть и в рот, разворотив рану, которая уже была ранее. Рана была теперь столь большой, что в нее можно было просунуть три пальца.

Тут пришел Эйнар сын Торвальда и сообщил о гибели Сигхвата.

— Это уже не в счет, — говорит Гицур.

Энунд Епископский Родич срезал кошель Стурлы и отдал его Гицуру. Еще один человек стащил с пальца Стурлы золотой перстень, которым в свое время владел Сэмунд из Одди; в перстне был темный камень с вырезанной на нем печатью. Гицур забрал перстень и оружие Стурлы.

Маркус сын Мёрда ударил Стурлу копьем в правую часть живота выше пупка. Три раны было у него на левой стороне груди. Наддом звался человек, который рубанул Стурлу по горлу. Ни одна из ран, полученных Стурлой после того, как его поразил Гицур, не кровоточила.

Торарин сын Свейна постоянно находился близ Стурлы и держался достойно, и Гицур, признав его, даровал ему пощаду — ради родства с Гроа, женой Гицура661. Торарин обмыл труп Стурлы и зашил его в саван: ранее они стащили с него все одежды, так что он лежал голым.

Мартейн сын Торкеля пал неподалеку от Стурлы.

Кольбейн сын Сигхвата и основная часть бежавших остановились у подножия склона на одном каменистом пригорке. Туда вместе со своей свитой прибыл Гисли с Песков; они были на лошадях, и люди призвали Кольбейна спускаться на помощь тем, кто бьется за оградой, а он попросил Жителей Западных Фьордов настроить их людей.

Но в этот миг снизу пришел Мани со Скалистой Горы и поведал, что оба они, Сигхват и Стурла, уже пали в бою. Он просил Кольбейна спасаться так, как ему самому кажется лучше. Тогда Кольбейн, и за ним весь отряд, по

бежали к церкви на Большой Двор; некоторые забежали внутрь церкви, а другие — в постройки662.

Спустя короткое время к церкви подошли Гицур и его люди.

Гисли с Красных Песков и Туми сын Сигхвата, и множество людей с ними, бежали в гору и выбрались оттуда в Островной Фьорд.

Маркуса сына Сигхвата изранили внутри ограды до полусмерти. Затем его перевезли на Тальниковые Поля; он лег ничком и был соборован. В головах у него сидел Бранд сын Ульвхедина. Затем Гицур послал Симона Узла663 и Гицура Веселого664 убить его. Бёрк, сын Торбьёрна, сына Сигурда Престола, добил его.

Торд сын Гудмунда держал оборону в дверях хутора на Большом Дворе, пока ему через потайные двери не зашли за спину. Тогда он бросился в покои и оборонялся там долго и мужественно, прежде чем его одолели. Гицур Веселый отрубил ему обе руки. Это была смертельная рана.

После того, как Гицур подошел к церкви, людям стали предлагать пощаду. В первый черед предложили Жителям Островного Фьорда. Гицур с Клэнгом сыном Бьёрна предложили пощаду Стурле сыну Торда. А тот выставил условие, чтобы вместе с ним дали пощаду Асгриму сыну Бергтора, и это быстро было одобрено. Сыновьям Дувгуса дали пощаду благодаря заступничеству Олава сына Сварта: в церкви сидели Свартхёвди сын Дувгуса и <его брат> Кольбейн Ус. В конце концов, пощаду и мир обещали всем людям, кроме шестерых.

Стурла спросил Кольбейна сына Сигхвата, хочет ли он, чтобы они вышли наружу.

Но Кольбейн просил их выходить и сказал, что одна надежда на то, что в церкви станет немного просторней, ибо народу в ней набралось под завязку.

Кольбейн просил их добиваться пощады для него, если они решат выйти наружу, и предлагать от его имени все, что ему незазорно сделать для сохранения жизни. Он вызвался уехать из страны и никогда более не возвращаться.

Но смотреть на это не стали. Те грозились сжечь церковь и объявили ее неосвященной, если Кольбейн сотоварищи не выйдут наружу. Они оставались там до захода солнца.

Затем Кольбейн попросил, чтобы им позволили сходить в нужник, и на это было дано согласие. Когда они выходили из церкви, уже смеркалось. Они прошли по горнице, а она была заполнена ранеными и теми, кому дали пощаду. Люди приветствовали Кольбейна и его спутников и выражали радость, что те целы.

Кольбейн отвечает:

— Это, конечно, хорошо. Но пощады мы не получили.

А когда они посидели в отхожем месте, сколько хотели, они вышли наружу.

Кольбейн сказал остававшимся в доме:

— Хотите выйти и увидеть, как здорово рубят?

У них не нашлось, что сказать в ответ.

Кольбейн сказал Гицуру, когда выходил во двор;

— Хотел бы я, чтобы ты велел зарубить меня раньше Торда, моего брата.

Гицур сказал, что так и будет:

Затем Эйнар Башка665 зарубил Кольбейна.

После этого под удар подвели Торда.

Тут кто-то из людей сказал Кольбейну Младшему:

— Не хочешь ли помиловать этого паренька, своего родича Торда?

Кольбейн сказал:

— Прошел муж вредоносный.

Бранд сын Торлейва666 убил Торда.

После этого были убиты сыновья Хравна, Крак и Свейнбьёрн. Херстейн, сын священника Берга667, убил их.

Торира Ледника убил человек, который считал, что мстит за своего брата, убитого Ториром в Надворной Битве. Прежде чем лечь под удар, Торир сказал эту вису:

№ 74.
Лезь на киль, громила,
Моря хлад не мил нам.
Дух крепи суровый:
Жизнь отдашь готовой.
Лоб не морщить время,
Дождь приняв на темя.
Девок взял ты вволю,
Смерть одна на долю668.

Затем под удар подвели Хермунда сына Хермунда. У него были очень красивые волосы, и он сказал, что подвяжет их, дабы они не запачкались кровью669. И так он и сделал. Он смотрел в небо, когда Гейрмунд Вор убивал его. Этого Гейрмунда выделил из своих людей Клэнг.

Всех их убили секирой Сигхвата, Звездой.

Тела Сигхвата, Маркуса, Стурлы и Торда отвезли к Поперечной Реке, а тело Кольбейна — на Двор Греньяда.

Вот имена людей, павших в Битве на Дворе Эрлюга, включая тех, кто умер от ран.

Из Жителей Запада — Стурла сын Сигхвата, Арни сын Аудуна, <Банный> Снорри сын Торда, Вигфус сын Ивара, Орм сын Халльдора, Мартейн сын Торкеля, Маркус сын Торгильса, Гицур сын Торарина, Хермунд сын Хермунда, Торир сын Стейнфинна, Вальди и Аскель, сыновья Скегги, Берси сын Торстейна.

С Западных Фьордов — сыновья Хравна, Крак и Свейнбьёрн, Маркус сын Магнуса, Хельги сын Свейна, Торд сын Гудмунда, Эйндриди Кузнец, Торкель сын Халлькеля и Амунди, Эгмунд сын Кольбейна, Йон Торгаш, Дальк сын Торгильса.

С севера Сигхват сын Стурлы, его сыновья, Торд и Маркус, Сигхват сын Рунольва, Ингьяльд Заика, Торд Глухой, Эйнар сын Ингьяльда, Бьёрн сын Гицура, Бьёрн сын Торарина, Эйольв, Гудмунд сын Халльдора, Сам, Торд сын Эйстейна, Эйрик сын Торстейна, Бьёрн сын Торгрима.

Еще дальше с севера — Кольбейн сын Сигхвата, Паль сын Магнуса, Торгейр сын Бьёрна, Одд сын Кари, Скегги сын Халля, Сигурд сын Гудмунда, Бранд сын Торкеля, Бранд сын Эйнара, Льот, Лодин сын Хельги.

Эти пали в войске Гицура: Ятгейр сын Торарина, Сигфус сын Тови, Торлак сын Бёрка, Торгильс сын Стейни, Торд сын Снорри, Торбьёрн, Тородд, работник Тейта сына Торвальда670.

139. О новостях узнали в Норвегии.

[22 августа 1238 г.] В воскресенье большинство людей, те, кому это позволяли раны, покинули Нагорный Фьорд. Жители Запада были после этого еще раздеты провожатыми Кольбейна на Яру Ледниковой Реки; некоторых, вдобавок, избили. Их участь была бы и вовсе незавидной, если бы Торстейн сын Йона с Людьми из Озерной Долины не пришли им на помощь. Кольбейн вел себя после битвы гораздо жестче, чем Гицур671. Множество раненых осталось лежать в Нагорном Фьорде. Среди них были сыновья Перевального Снорри, Сигмунд и Бард672, оба изранены до увечий; они пролежали всю зиму на Дворе Серебряшки. Их поранили Столунги673. Барда сразили у южного края ограды, а Сигмунда — на северо-западе.

К тому времени, как битва закончилась, корабли из Исландии в Норвегию уже не ходили, и новости дошли туда лишь осенью674.

Тейт, сын Стюрмира и Сигрид дочери Сигхвата, участвовал в битве и выбрался прочь, и Сигрид той же осенью посадила его на корабль в Островном Фьорде. Тейт добрался до Оркнейских Островов и провел там зиму, а затем вернулся обратно в страну675.

Когда новости эти осенью дошли до Норвегии, гибель Сигхвата со Стурлой сочли там большой утратой, ибо отец с сыном пользовались любовью торговых людей и прочих жителей страны. Конунг Хакон тоже был большим другом Стурлы; было много разговоров о том, что Стурла и конунг договорились между собой, что Стурла завоюет страну для конунга, а конунг сделает его хевдингом всей страны. Конунг Хакон при этом больше всего предупреждал Стурлу, дабы тот не умножал человекоубийств в стране, а высылал вместо этого врагов в Норвегию676.

Когда Снорри сын Стурлы узнал о гибели своего брата Сигхвата и его сыновей, он сложил эту вису и послал ее Торду Какали сыну Сигхвата:

№ 75.
Вот, в живых лишь двое,
— смерд разбой не терпит,-
братьев, Торд, а жребий
шестерых был краше.
Свод свиней волкам ведь
Ополчить недолго:
Род наш, броневержец,
Обживает бреши677.

Ему было очень жаль своего брата Сигхвата, как и следовало ожидать, хотя им с братом порой не хватало удачи жить в согласии.

140. О начинаниях Кольбейна Младшего.

[1238 г.] После тех событий, о которых было рассказано, Кольбейн Младший подчинил себе всю Северную Четверть и забрал права на все тамошние годорды у людей, которые держали их изначально. Было объявлено, что Сигхват ранее завладел годордами людей и властью на севере страны неправедно и при помощи насилия678.

[1239 г.] Следующей весной Кольбейн распорядился вчинить иск и взыскать имущество Сигхвата в Островном Фьорде. Так у наследников отсудили все, чем владел Сигхват, и земли, и движимость, и даже сам хутор на Почве. Его передали Стюрмиру и Сигрид, дочери Сигхвата, а взамен отобрали у них Склон Двора Бьёрна. Халльдоре и Туми, сыну Сигхвата, отдали Почву в Скобленой Долине, и первое время они жили там.

Когда Кольбейн ехал с суда, где отчуждалось имущество Сигхвата, он остановился в Долине Капищной Реки на одном хуторе. Кольбейн был человек редкостного проворства и очень любил состязания. Он устроил себе забаву и прыгнул через кочку или низкую загородь, и грянулся оземь, так что голова его оказалась ниже туловища. От этого он сильно расшибся; более всего пострадала грудь. Там образовалась болячка, которая затем вскрылась. Язва эта донимала Кольбейна все время, пока он был жив, и свела его в могилу.

[1239 г.] Следующим летом после альтинга Гицур возбудил иски о разбойном набеге против всех, кто участвовал в Походе к Озеру Пересмешника. Люди со всех округ на западе приходили и заключали поруку. Многим пришлось выложить там большие пени, и деньги эти были увезены на юг страны. Пени эти, как и следовало ожидать, пришлись людям сильно не по нраву.

141. Убийство Вермунда сына Туми.

Вермунд сын Туми, родич Кольбейна Младшего679, жил в то время на Пашнях. Вермунд был женат на Оддню, дочери Халля сына Торстейна с Шумного Жилья. Матерью Оддню была Алов дочь Бенедикта. Она тоже жила на Пашнях и держала там зимой корову и подсобное хозяйство.

Одного человека звали Торстейн Боров. Он пас коров Вермунда. Сын Торстейна звался Бранд. Он пас овец Вермунда и был человек воинственный. Бранд жил на кошт Вермунда, а его отцу Торстейну за работу платили. Было это зиму спустя Битвы на Дворе Эрлюга.

Както раз Вермунд завел со своим пастухом Торстейном беседу и сказал, что не хочет, чтобы тот воровал с выгона его сено для коровы своей свояченицы Алов. Торстейн отвечал, что не делал этого и сказал, что Халль с Шумного Жилья дает ей вполне достаточно корма для коровы, как и Скиди сын Бьярни, единоутробный брат Алов, — он жил тогда на Морозном Дворе — поэтому ему, мол, вовсе нет нужды воровать корм для коровы. Вермунд велел Торстейну убираться и сказал, что не хочет, чтобы тот долее оставался на хуторе. Было это между йолем и постом.

Днем Торстейн покинул хутор, а Бранд, его сын, отправился к овцам, и ничего про это не знал.

Одного человека звали Гудмунд Богу Мил, сын Гуннара. Он жил на Мысу Цапель на Дворе Асгрима. Гудмунд отправился к Большому Озеру, чтобы наловить рыбы; случилось это в сочельник перед йолем — он в тот год пришелся на пятницу. И вечером, еще до того, как Гудмунд пошел домой, стало резко темнеть. Затем к нему подошел человек большого роста и на диво могучего сложения. Он был в плаще и низко надвинул шляпу на лоб.

Гудмунд спросил этого человека, кто он такой. Тот отвечал, что его имя — Железный Грим680.

— Куда держишь путь? — спросил Гудмунд.

— Наверх, к Кончику Рога, — сказал тот, — а оттуда к Пашням и далее на запад к Льняной Долине.

Затем тот пошел прочь.

Гудмунд глянул ему вслед и увидел, что между плеч у него черная яма. После этого Гудмунд отправился домой и был сам не свой, когда увидал свет и людей.

В тот же вечер на Кончике Рога был убит человек по имени Гейр. Убил его Глам Черногривец, сын его сестры.

Теперь следует вернуться к тому, о чем уже шла речь ранее. В ближайшую субботу Вермунд сын Туми уехал в баню; вместе с ним был его провожатый Асгейр Грошовый Поп. Вермунд был человек смазливый и большой любитель принарядиться; у него был красивый голос. Поздно вечером Вермунд с товарищем явился домой. Они зашли в покои, а там горел свет, но лишь в передней части, а с тылу было темно. Покои были занавешены пологом. Они не увидели кого-либо из людей. Вермунд велел своему спутнику присмотреть за их лошадьми, и тогда Асгейр вышел из покоев, а Вермунд повесил свое оружие на стену.

Бранд пришел домой несколько раньше; он затаился в тени с острой секирой в руке. Он уже знал, что отца его выгнали с хутора; некоторые люди, кроме того, рассказывают, будто Вермунд ранее зимой прибил его. И когда Вермунд сдернул с себя верхние одежды, в которые был облачен, Бранд подскочил к нему и рубанул его по плечу, почти отрубив руку. Это была смертельная рана. Бранд выскочил наружу и сбежал под покровом тьмы.

Он приходит к Пастбищу и встречает своего отца.

Они пришли на Мошкарное Болото в час, когда Кольбейн и его люди уже легли в постель.

Бранд подошел к спальному мешку Эйнара Тягло сына Иллуги — тот благоволил ему — и, поведав Эйнару об увечье Вермунда, спросил, не стоит ли ему отдаться во власть Кольбейна.

Эйнар велел Бранду сейчас же убираться прочь, но сказал, что не желает хватать его, хотя это стоило бы сделать.

Затем отец с сыном ушли прочь и сделали привал в коровнике на Дворе Дюрфинны. Там жил тогда Кольсвейн сын Хельги Окуня.

Кольбейн узнал о ранении Вермунда той же ночью. А в воскресенье Вермунд скончался.

Тут же послали за Берси, братом Вермуцда — он жил западнее, у Мшистой Горы681. Берси прибыл к Мошкарному Болоту; ему достоверно сообщили, где засел Бранд с отцом, и Бранда схватили в коровнике, но перед этим он отважно защищался и получил множество ран. Затем они вывели его на двор, — и он вел себя достойно, и Берси убил его. Торстейна, отца Бранда, они забрали с собой, и Кольбейн даровал ему пощаду. Торстейн постился на пост перед Пасхой ради души своего сына — на севере, в Полях, в Скобленой Долине.

Тело Вермунда отвезли к Усадьбе, и Кольбейн Младший со своими людьми похоронили его у церкви.

142. Убийство Торальва сына Бьярни.

Торальв сын Бьярни был уроженцем Восточных Фьордов, но происходил при этом из рода Торгильса сына Одди682. Он убил в Восточных Фьордах человека по имени Каменный Гейр. После этого Торарин сын Йона отослал его к Кольбейну Младшему683. Он стал провожатым Кольбейна и был притом изрядно спесив и тщеславен. Все это раздражало прочих провожатых Кольбейна; им казалось, что Торальв умышляет против них.

В то время при Кольбейне находились Бранд сын Кольбейна и Исар, сын Паля сына Сэмунда. Им казалось, что Торальв задирает их: он дал им прозвище Белоручки. Но Кольбейн, тем не менее, больше всего ценил своего родича Бранда. Кольбейн подыскал Торальву жену, Арнфрид дочь Бьёрна, и они с Торальвом жили возле Устья. Торальв в свое время выезжал из страны вместе с Кольбейном. Соседи не слишком любили Торальва. А виднейшими из мужей в округе были в то время Бродди сын Торлейва684 и Альв сын Гудмунда с Ям. Между ними и Торальвом была лютая вражда.

[1240 г.] И вот зимой, два года спустя после Битвы на Дворе Эрлюга, Альв прибыл в Усадьбу и напомнил Бранду, как рьяно вел себя Торальв при убийстве отца с сыном, Кальва и Гутторма. Но Йорунн, жена Бранда, не пожелала встревать в разговор. Она была дочерью Кальва сына Гутторма. Не было ничего слышно и о том, чтобы она подстрекала Бранда. Но, в конце концов, вышло так, что они втроем, Бранд, Бродди и Альв, решили совместно напасть на Торальва. Бранд предоставил им десять или двенадцать человек. Первым был он сам, затем — Эйнар Богач из Залива684, третьим — Бёдвар Дно, четвертым — Сигурд сын Тьодольва, пятым — Торстейн сын Орма, шестым Торвард сын Тормода, седьмым Хельги сын Скафти, восьмым Торгильс Папа, девятым — Торлейв сын Грима, десятым — Торстейн сын Мара, одиннадцатым — Оддгейр сын Торда, двенадцатым Бьёрн Мельник. С Альвом поехал человек по имени Скофти, а кроме него — Торкель Подголовник, Хравн сын Олава. С Бродди были Гудмунд с Пенного Мыса, человек по имени Надд, Торкель Холод, который жил на Мысу, и сын его Хленни.

Они захватили дом Торальва и ворвались внутрь. Там находилось двенадцать мужчин. Торальв успел надеть броню и выскочить на настил перед каморкой с засовом. Он спросил, нет ли тут Бранда. Они отвечали, что он здесь.

— Туда-то, к Бранду, я и прыгну с настила, — сказал Торальв.

Так он и сделал. Его тотчас схватили и вывели во двор. Он исповедался у их спутника, дьякона Сигурда сына Тьодольва. А убил его Хельги сын Скафти.

После этого они отправились к Пригоркам, и епископ Ботольв снял с них отлучение. Затем они уехали к Усадьбе и ополчились на тамошнем хуторе.

После этого Усадебный Кольбейн отправился к Мошкарному Болоту, чтобы попытаться заключить перемирие, и добыл для них ручательства безопасности. Затем все они прискакали к Мошкарному Болоту.

Кольбейн собрал возле себя множество народа; он был настроен жестко. Он сидел в покоях, и все покои были заполнены вооруженными людьми, а в середине оставили узкий проход.

Первым в проход заступил Бранд, а за ним — все остальные, один за другим.

Кольбейн спросил, зачем Бранд велел убить Торальва.

Тот отвечал, что было множество причин, и сказал, что Торальв издавна враждовал с ним, — Но то, что я сделал, не было местью за Кальва, вопреки тому, что нашептали Вам на ухо.

Тогда Кольбейн спросил Бродди, зачем тот напал на его друга Торальва.

Бродди отвечает:

— Затем, что я сильнее других чувствовал свой долг освободить тебя от позора. Торальв уже давно был тебе неверен и скверно служил тебе как в этой стране, так и за морем.

С Альвом Кольбейн вообще не хотел мириться, пока Бранд не сказал, что либо они помирятся все вместе, либо примирению не бывать — и вслед за этим потребовал вернуть ему назад его долю власти над округой.

Все люди приложили силы к тому, чтобы они в конец не рассорились. И сошлись на том, что Кольбейн определил за убийство Торальва восемнадцать сотен трехаршинных отрезов сукна. Бранд заплатил землей у Двора Торлейка на Склоне Смешанной Реки — ее выделила Оск, мать Йорунн, и расстались они примиренными.

143. Прибытие Снорри сына Стурлы.

[1238/1239 гг.] Ближайшую после Битвы на Дворе Эрлюга зиму Снорри сын Стурлы с его сыном Орэкьей и Торлейвом сыном Торда провели при герцоге Скули в Нидаросе, а Торд Какали находился в Бергене при конунге Хаконе. А весной они добыли корабль у Гудлейка со Скартастадира, друга Снорри, и, по совету герцога, снарядили его в плавание.

Но когда они были уже готовы отплыть и стояли напротив Островка, с юга, от конунга, пришли гонцы с письмами: в них говорилось, что конунг воспрещает всем исландцам отплывать из страны в то лето. Они показали эти письма Снорри, а он отвечает так:

— Выйду в море686.

И когда они уже были готовы отплыть, герцог, перед тем, как дать им отпуск, пригласил их к себе на пир. При беседе герцога со Снорри было мало народу. Арнфинн сын Вора и Олав Белый Скальд были при герцоге, а Орэкья с Торлейвом — при Снорри. И Арнфинн рассказывал, будто герцог дал Снорри звание ярла, и Стюрмир Мудрый впоследствии записал так: «Кончина Снорри, тайного ярла». Однако никто из бывших там исландцев не подтвердил этот рассказ687.

После этого Снорри и его спутники вышли в море и пристали у Островов Западных Людей. Там Храни сын Кодрана688 пришиб одного норвежца.

Храни с Офейгом сыном Бьёрна сопровождали Снорри. На Островах они сошли с корабля. Оттуда Снорри уехал на Речной Склон к Широкому Жилью. Там жила тогда Халльвейг. Орэкья тоже сошел с корабля на Островах; вместе с ним отправились Эгиль сын Сёльмунда689 и Хакон сын Ботольва, по прозвищу Шальной690.

144. Иллуги сын Торвальда отомстил за отца.

[1239 г.] Торлейв владел долей корабля Снорри; он довел корабль до Отмели. После этого они с Орэкьей поскакали к Городищенскому Фьорду на запад, и по пути туда Орэкья встретил Гицура, и они сумели сносно поладить.

Орэкья потребовал выдать ему меч, который назывался Котенок; меч этот изъяли в тот самый раз, когда Орэкья был изувечен691.

Орэкья прибыл на Столбовой Холм, и Торарин сын Вандрада уступил ему хутор. К нему быстро стали стекаться люди.

Снорри и Халльвейг прибыли на Дымный Холм; там сидел тогда Клэнг сын Бьёрна.

Торлейв отбыл к себе домой на Ограды, вместе с Рунольвом и его братом Хаврбьёрном, а также с Халльдором сыном Асварда.

В это самое лето из-за моря в страну прибыли епископ Сигвард, которого посвятили в епископы Палатного Холма: ранее он был аббатом в Селье692, и епископ Ботольв — он ранее был братом в Хельгисетре693. Оба епископа направились к своим престолам694.

В то же лето Олав с Камня695 снаряжал свой корабль на севере страны и собрался выходить оттуда в море. С ним вместе должны были ехать Свартхёвди сын Дувгуса, Йон, сын Арни сына Аудуна, и Гудмунд сын Олава — он был единственным из участников сожжения Торвальда, кто еще оставался в живых696. Они вышли в море, но их выбросило обратно на берег у Рога в Амбарном Заливе, и они поломали корабль.

Иллуги сын Торвальда жил тогда на Выпасном Острове. Когда он узнал эти новости, он выехал из дому сам-седьмой. Его сопровождал его брат Эйнар, тринадцати лет от роду, и Грим сын Хедина — он вернулся тогда из плавания. Они зашли в Северный Фьорд и поехали оттуда к Заливу Кьярана. Один из их людей поранился, когда залезал на лошадь: секира Распорка Шатра свалилась на него, и ему пришлось остаться, а Иллуги забрал секиру себе. Его сопровождал Олав сын Маркуса, человек с Грязного Двора. Поразить Гудмунда предназначали именно ему, ибо Олав, единственный из них всех, знал Гудмунда в лицо.

Когда они прибыли в Амбарный Залив, норвежцы сушили свой товар. Гудмунд со Свартхёвди находились подле них. Завидев отряд людей, они зашли внутрь палатки. Гудмунд взял секиру. Тут Свартхёвди призвал его выходить из палатки, ибо он признал Иллуги. Они бросились наверх, навстречу своим людям. Иллуги и его люди бежали за ними. Гудмунд мешкал, и Свартхёвди спросил, неужто у него на ногах путы. Тот отвечал, что вовсе нет. В этот миг подоспел Иллуги, и Гудмунд развернулся к нему: они схлестнулись, и обе секиры угодили в рукоятку секиры противника. Свартхёвди хотел схватить Иллуги. Тут Иллуги рубанул Гудмунда по голове, и это была смертельная рана.

В этот миг подоспели норвежцы; они были настроены довольно воинственно. Но когда Иллуги объяснил свои причины, норвежцы успокоились. Затем Иллуги и его люди ушли прочь.

Свартхёвди было весьма не по душе, что убийство случилось у него под носом, и он с той поры не был другом Иллуги.

145. Стурла сын Тордя принял Годорд Сноррунгов.

[1239 г.] Торлейв сын Торда обвинил всех, кто участвовал в Надворной Битве на стороне Стурлы. Он грозился расправиться с ними, когда до них доберется. Снорри с Орэкьей обещали ему в этих тяжбах свою поддержку. Они разослали гонцов по округам на запад и вызвали всех, кто хочет помириться с ними, приходить на запад в Долины.

Сольвейг в то время жила на Овечьей Горе, и она хотела помочь этим людям, по мере сил.

Осенью Снорри выехал на запад в Долины с большим войском. С ним были Торлейв, Орэкья и Клэнг сын Бьёрна.

Но с запада прибыл Стурла сын Торда. Он предводительствовал Жителями Грязного Двора и также Жителями Побережий, наряду с Гудмундом с Подножия Горы. Асгрим сын Бергтора предводительствовал Жителями Фьорда Стейнгрима. Приходили из большинства округ на западе, кроме тех, кто жил на Красных Песках или ранее сопровождал Гисли. А во главе бондов, помимо Сольвейг, стояли те, кто был назван ранее.

Исход дела оказался таким, что Снорри должен был решить тяжбы самолично и объявить свое решение следующей весной. К мировой могли присоединиться все, кто этого хотел, включая и тех, кто не был на встрече, и все, кроме Гисли и его челядинцев, подтвердили свое согласие.

[1240 г.] Весной Снорри объявил решение по всем тяжбам. Он наложил на каждого из совершивших убийство в Надворной Битве пеню в десять сотен, и по пять сотен на тех, кто нанес людям раны; за швыряние камней причиталось две с половиной сотни. А те, кто пособничал убийствам на поле боя, должны были выплатить по сто пять эйриров. Пени эти распространялись на все округи, кроме Красных Песков697.

Осенью Орэкья поехал по всем Фьордам и подчинил себе все места, которые ранее были в его власти. А после того, как он прибыл в Ледовый Фьорд, к нему примкнул Олав с Камня со своей женой Гудрун. Потом к нему перебрался и Свартхёвди сын Дувгуса. Вслед за этим к Орэкье стеклось множество народа. Ту зиму он сидел на Столбовом Холме, и у них с Торлейвом не заладилось. Ранее, осенью, Орэкья встрял в тяжбу Гисли и во многом стал на его сторону. И следующим летом Снорри с Торлейвом осудили Гисли и объявили его, вместе с несколькими людьми, вне закона. А после тинга Снорри отправился на запад к Подножию Горы и провел там суд об изъятии имущества Гисли и его товарищей698.

[1240 г.] Но когда Снорри на обратном пути остановился на Овечьей Горе, Сольвейг объявила, что хочет тем же летом покинуть страну и взять с собой обеих дочерей. Йон, её сын, покинул страну еще предыдущим летом, вместе с Торарином сыном Свейна. Сольвейг передала хутор на Овечьей Горе в руки Снорри, а тот отдал его своему родичу Стурле сыну Торда. Тот принял в свои руки хутор, вместе с Островами Бьёрна и Островами Чаши, Плавником у Скал и четырнадцатью иждивенцами. После этого Снорри передал Стурле треть Годорда Сноррунгов — а Бёдвар уступил ему свою долю еще прежде699.

Все это крайне не понравилось Орэкье, поскольку ему не удалось завладеть всем годордом.

146. О начинанинх Орэкьи.

[1240 г.] В то лето из-за моря приплыли Эйвинд Крутой и Арни Беспорядок с письмами конунга Хакона, но письма эти держали под спудом700. Эйвинд с Арни поведали о том немирье, которой зимой случилось в Норвегии, и о гибели герцога Скули701.

Орэкья сидел в ту зиму на Столбовом Холме, и Снорри был раздражен до крайности тем, что Орэкья спускает большие деньги на содержание людей из округи. В то время между Торлейвом и Орэкьей была лютая вражда.

Ранее, весной того же года, Свартхёвди женился на Хердис, дочери Одда сына Али. Он перебрался на Песчаный Берег к Стейнунн, и ее сыну Хравну. Хравну было тогда пятнадцать лет.

В зиму, которую Стурла сидел на Овечьей Горе, с севера пришел Туми сын Сигхвата. Сперва он гостил на Овечьей Горе, а потом на Дымном Холме, и Снорри принимал их у себя. Туми сопровождали Торкель Цепной Молоток702 и Хьяльм сын Офейга. Они пробыли зиму на Дымном Холме.

[Январь 1241 г.] А после йоля Туми обручился с Турид дочерью Орма, сестрой Халльвейг. Свадьбу должны были играть на Дымном Холме весной. На пиру собрались вместе и Орэкья, и Стурла, и Торлейв, и Снорри хорошо обходился с ними всеми. Но затем он попросил Стурлу уступить Овечью Гору Туми, и так и порешили.

Снорри и Орэкья много говорили между собой; в ту пору Орэкья держался со своим родичем Стурлой враждебно, и с Торлейвом тоже.

Немного позже Орэкья выехал на запад во Фьорды и заночевал на Овечьей Горе. А за шесть недель до начала лета им обоим со Стурлой пришлось из-за бурана сидеть в Междуречье Обильной Долины три ночи, вместе более чем с тридцатью людьми, и между ними по-прежнему была вражда. Орэкья отбыл оттуда на запад к Плоскому Острову, а Стурла — к Усадебному Пригорку.

Затем Орэкья выкупает Плоский Остров у Торда Шиша и ставит на нем свой хутор, Торду он отдал взамен Банную Долину во Фьорде Китового Уса.

А потом Орэкья двинулся на запад на Фьорды и застал своего родича Эйнара сына Торвальда и вызвал его на сходку, чтобы подтвердить там права, которые у того будто бы были, на Землю Усадебного Пригорка и Белую Долину, Отрог, Поперечную Гору, Поперечную Долину, Двор Эйстейна и Грязный Пригорок703. Орэкья заранее принял права на все эти земли, на тот случай, если Эйнару удастся их отсудить. По истечении пятой недели лета он передал тяжбу о землях на Тинг Трескового Фьорда704. Он разослал также гонцов по всем Фьордам и вызвал оттуда людей, чтобы они к назначенному времени приходили на Тинг Трескового Фьорда. Орэкья тоже прибыл на тинг, вместе с Асгримом сыном Бергтора и людьми со всех Фьордов.

Явился на тинг и Иллуги сын Торвальда, с восемнадцатью людьми; он держался сам по себе, и они с Орэкьей на тинге не разговаривали.

Орэкья заявил свои права на земли, а вел тяжбу Старкад сын Снорри, которого с юга прислал Снорри705. Тяжбу подытоживал человек по имени

Бранд сын Сигмунда, исконный Житель Ледового Фьорда706. По суду все земли отошли к Орэкье. В суде сидел один человек из Грязного Двора — Йон, сын Торбьёрна Кузнеца из Рощи707.

Между Орэкьей и Иллуги была открытая вражда, но Асгрим подолгу беседовал и с тем, и с другим. Поговаривали, что Орэкья опасается Иллуги, ибо между ним и Кольбейном Младшим постоянно сновали гонцы, и Орэкье казалось, что Иллуги хочет сделаться хёвдингом в Ледовом Фьорде, опираясь на могущество Кольбейна.

Йон сын Офейга находился на тинге. Он сказал своим спутникам, вместе с которыми был в отряде Орэкьи, так: — Будь я на месте Орэкьи, сказал он, — я бы бежал с тинга прочь, ибо оставаться здесь ему, по-моему, опасно.

Но, тем не менее, все люди расстались без несчастий.

Орэкья взошел на Длинное Копыто и отплыл на Плоский Остров, а оттуда дальше на запад во Фьорды.

147. Убит Иллуги сын Торвальда.

[1241 г.] В то время с севера от Кольбейна прибыл Мёрд сын Эйрика; весной он находился при Иллуги. Иллуги теперь не испытывал недостатка в друзьях, и старые обитатели Ледового Фьорда, которые раньше были друзьями его отца, потянулись к нему.

Когда Орэкья находился во Фьордах, он послал гонцов к Ледовому Фьорду и назначил Иллуги сходку в Роще во Фьорде Энунда. Иллуги и отправился туда с несколькими людьми. Среди них был Мёрд, и всего девять человек.

По прибытии в Рощу, Иллуги спросил священника Стейнтора708, что Орэкье от него нужно.

— Мы уже встречались, — сказал он, — на Тинге Трескового Фьорда, и там он со мной не беседовал. Теперь я не знаю, что ему нужно.

Священник отвечает:

— Наверно, он хочет, чтобы вы с ним пообшались подольше.

— Это вполне возможно, — сказал Иллуги.

После этого к ним подошли люди и сказали, что Орэкья уже прибыл с запада со стороны пустоши.

Иллуги спросил, кто из людей сопровождает Орэкью.

— Его свита, сказали они, — а еще зятья, Свартхёвди, Хравн и Гисли.

Тогда Иллуги отвечает:

— Вот теперь, когда я знаю, кто с ним, мне ясно, что ему нужно.

Он просил священника Стейнтора быть при их беседе.

Они стояли на дворе, когда пришел Орэкья, и вокруг было много народа.

Подъехав на место, Орэкья вызвал Иллуги на беседу, и все они прошли вдоль ограды церковного двора на восток, а оттуда дальше на север. Орэкья велел людям остановиться. Священник Стейнтор и Гисли с Песков остались стоять на церковном дворе. А Орэкья с Иллуги отделились от общей толпы; вместе с ними пошли Торарин Дылда и Асгрим Коровья Нога. Ранее днем эти двое все обговорили с Орэкьей. Затем Орэкья схватил Иллуги и сказал:

— Получай за умысел против моей жизни, — и с этими словами наступил Иллуги на ногу и повалил его наземь. Торарин убил Иллуги.

После этого люди Иллуги уехали прочь, и были не рады своей поездке. А с Орэкьи и его спутников сняли отлучение. Потом священник позаботился о теле Иллуги, а Орэкья поехал по своим делам дальше по Фьордам.

148. Стурла сын Торда затребовал Усадебный Пригорок.

[1241 г.] Когда Стурла узнал, что от него отсудили Усадебный Пригорок, он выехал на побережья к Гудмунду с Подножия Горы и застал там священника Паля, который владел землей Усадебного Пригорка, и они принялись совещаться. Паль спросил, не хочет ли Стурла, чтобы он встретился с Орэкьей и поладил с ним, если тот захочет кое в чем уступить. Стурла ни в коем случае не хотел этого, если Паль признает, что раздел проведен неправедно. Но Паль сказал, что там, где силы сторон неравны, справедливости быть не может709. И Стурла решил, что им надо побороться. Паль дал указания, как именно следует вести тяжбу. А Стурла затем принял тяжбу, чтобы отстаивать себя и вчинять иски.

Затем Стурла выехал к Грязному Двору и вызвал Йона сына Торбьёрна на альтинг за то, что тот судил вопреки законам на Тинге Трескового Фьорда710, и обвинил Йона в срыве суда (stefitdi til rofs dóminum). Потом Стурла с двенадцатью людьми отбыл на альтинг. К нему с двумя людьми подьехал Сам сын Паля: священник Паль посылал его к Гицуру, дабы тот поддержал их тяжбу ввиду того, что Торвальд, отец Гицура, в свое время отнял подарок, который Эйнар сын Торгильса ранее сделал своей незаконнорожденной дочери Кольфинне711, в обход ее сестер, которым подарок полагался по закону — Торвальд же отнимал подарок от имени своей свояченицы Ингвильд дочери Торгильса.

Кетиль сын Торлака поддержал в тяжбах Стурлу, ибо они с Орэкьей крупно повздорили той весной, когда встречались на Дворе Кольбейна.

Стурла провел свою тяжбу, и суд был признан незаконным, но иск против самого Йона был из суда отозван, ибо Стурла не захотел его осуждать. Затем Землю на Усадебном Пригорке присудили Стурле, а прочее имущество тем, кому оно полагалось.

Во время тинга между Снорри сыном Стурлы и Гицуром ходили гонцы. Договорились, что Снорри подъедет на тинг и привезет с собой Туми, чтобы договориться от его имени о мировой и вире за убийство его отца. Снорри прибыл на тинг во время судов, вместе с большой сотней народа.

Но на следующий день на тинг с пятью большими сотнями въехал Кольбейн Младший. Снорри и его люди этого не ждали. Снорри с Туми ушли в церковь и переговаривались оттуда, а люди Снорри стояли снаружи перед церковью; туда к ним подошел Стурла. Люди Кольбейна неслись по полю во весь опор и вели себя буйно. А Гицур с Кольбейном долго проговорили один на один, и попыток заключить мировую не было. Кольбейн и его люди не спешивались и в тот же вечер ускакали с тинга.

После этого Гицур зашел в церковь, и они со Снорри долго проговорили. Все прошло у них гладко.

Халльвейг, жена Снорри, была в это время сильно недужна; весь тинг она пролежала в постели.

Когда Снорри ехал с тинга домой, они со Стурлой повстречались у Тальниковых Кустарников, и Снорри увещевал Стурлу, говоря, что тот готов из-за пустяков враждовать со своей родней из-за имущества чужих людей712.

Когда Стурла проехал на запад до Междуречья Гриса, навстречу ему выехали двое его домочадцев Снорри сын Стейна и Халльдор Шершень сын Торда: они рассказали, что к Грязному Двору с запада вместе с восемью десятками людей прибыл Орэкья и рассчитывает сесть на Усадебном Пригорке.

Тогда Стурла переправился через горы дальше к Лавовой Долине и добрался оттуда до Двора Кольбейна. Затем они с Кетилем послали гонцов к Усадьбе, и их встреча с Бёдваром прошла на Лесистом Мысу. Там они приняли решение созывать ополчение; встречаться должны были на Красном

Песчанике две ночи спустя. Туда подошло под три больших сотни народу.

К ним прибыл туда Асгрим сын Бергтора, с тремя людьми; его посылал Орэкья, чтобы договориться о мировой. Но бонды Снорри с Лесистого Мыса и иные с ним, кого ранее избили в Заводи Бьёрна, были столь разъярены, что не желали ни о чем слышать, кроме как о том, чтобы идти на Орэкью, и Асгрим со своими спутниками не смогли ни на что повлиять: они отъехали назад к Орэкье и поведали, как обстоит дело, и сколь разъярены бонды.

Бёдвар со Стурлой въехали в Долины и поднялись на тот холм к югу от Реки Ястребиной Долины, что лежит ниже Двора Харри. Орэкья к тому времени уже вступил в окрестности Лощины с запада. Тут между ними стали ездить гонцы. Договорились о перемирии, и встреча состоялась на Гребневом Мысу: с каждой стороны было по двадцать человек.

Когда они повстречались, Орэкья молвил Стурле так:

— Верно ли, родич, — сказал он, — что ты не хочешь мириться со мной, покуда я притязаю на Усадебный Пригорок?

— Это правда, — сказал Стурла, — его я из рук не выпущу.

— Тогда я прямо сейчас передам тебе, — сказал Орэкья — все права, которые у меня есть на хутор. И я бы хотел, чтобы ты стал мне таким же другом, как в лучшие времена. Но ясно как день, что моему отцу не нужно искать для меня иные жилища, кроме тех, что были мне предназначены изначально. Хотел бы я заручиться Вашей поддержкой, чтобы отстоять свои права на Городищенский Фьорд, кто бы там ни сидел.

После этого Орэкья протянул руку и передал Стурле все права, которые у него якобы были на Усадебный Пригорок.

Священник Снорри сын Нарви ранее посылал сообщить Стурле, своему зятю, — Стурла был женат на дочери его брата, — чтобы тот взял Дымные Холмы на свое попечение в ближайшие полгода, будет ли он жить там сам, или же захочет передать Орэкье, если им случится заключить перемирие. И поэтому Стурла передал Орэкье Землю у Холмов для проживания на полгода. И родичи расстались по-дружески, и Орэкья вслед за этим поставил на Холмах свой хутор.

Бёдвар и Стурла расстались в Долинах, и Стурла отправился домой на Усадебный Пригорок. Люди Орэкьи забили там двух коров, но других бесчинств не было.

149. Кончина Халльвейг дочери Орма.

[25 июля 1241 г.] Летом, на Мессу Якоба, на Дымном Холме скончалась Халльвейг дочь Орма, и Снорри счел это большой утратой, как и было на самом деле. Примерно в то же время, к Мессе Олава, в Хрутов Фьорд пришел корабль; кормчими на нем были Торфинн Кружево и Арнбьёрн Истребитель Соли. У них на корабле было большое богатство.

Когда братья Клэнг и Орм узнали о кончине своей матери, они прибыли на Дымный Холм с запада вместе со своей свитой. С ними были Торгейр из Рощи и другие бонды. Но когда они заговорили со Снорри о разделе имущества, каждый остался при своем мнении. Братья полагали, что им отошла половина всего имущества713, но Снорри утверждал, что остается распорядителем Пустоши Синего Леса; он говорил также, что покупал Двор Берси на свои деньги. Он также не соглашался делить хутора, Дымный Холм и Столбовой Холм. Драгоценности и книги они поделили, но с землями дело застопорилось, и каждый упорно стоял на своем. Братья отбыли и оставили полученные драгоценности на Дворе.

Вернувшись на юг, они встретились с Гицуром, и тот назвал неподобающим, что им не удалось добиться от Снорри справедливого раздела, и обещал им свою поддержку.

150. Встреча Снорри, Стурлы и Орэкьи.

[1241 г.] Орэкья сидел летом на Дымных Холмах и получал из Ледового Фьорда такие донесения, что родичи Иллуги и те из бондов, кто прежде дружил с Иллуги, будут ему злейшими недругами. Зачинщиками выступали Торд сын Хейнрека с сыновьями Хьяльма, Атли и Тормодом, сыновья Валльгерд из Залива, и Глейдунги — Петр сын Свейна и Торбьёрн Гребец714. Орэкья выехал на запад. У него было под тридцать человек; он собирался захватить Торда сына Хейнрека. Они прибыли во Фьорд Дымов на рассвете. Торд ночью почти не спал; когда они скакали к хутору, он находился в амбаре. Они захватили дом и зашли внутрь, а Йон Черный Горлопан715 сидел наверху на крыше. Йон увидел, как из амбарного оконца выпрыгнул человек, пустился бежать в гору и взобрался на скалы, но не сказал своим, пока человек этот не скрылся из виду. Но когда они узнали, что Торд ушел, они рассудили, что он, наверняка успеет известить и других людей, которых они желали найти. Тогда они повернули домой к Холмам.

А Жители Ледового Фьорда собрались вместе и вдевятером ускакали на север к Кольбейну Младшему, и тот принял их.

После этого Кольбейн послал передать Орэкье, что им надо повстречаться в Среднем Фьорде.

И когда к Орэкье пришли эти слова, он выехал на юг к Грязному Двору, и оба они со Стурлой поскакали на север к кораблю, что стоял в Хрутовом Фьорде; на нем они рассчитывали плыть навстречу Кольбейну. Там их застали вести о кончине Орма Свиногорца. Явился и посланец Кольбейна с письмом; в письме было ходатайство за Жителей Ледового Фьорда, чтобы Орэкья предоставил им мир и они могли вернуться к себе домой на запад, а Орэкья с Кольбейном, мол, решат их тяжбы в следующий раз, когда повстречаются. Кольбейн говорил также, что у него сейчас нет времени выезжать навстречу Орэкье.

Затем к Орэкье и Стурле пришли вести с юга, с Овечьей Горы, что туда прибыл Снорри сын Стурлы и хочет видеть Орэкью.

Тогда они поскакали туда на юг, и Снорри был весел, как никогда, и Снорри, Орэкья и Стурла беседовали в каморке, а Туми подливал им: на хутор привезли пиво с корабля. Снорри рассказал, как обернулась их встреча с сыновьями Халльвейг. Он также привез с собой письмо, которое послал ему Одд сын Свейнбьёрна с Лебяжьего Мыса. Почерк был убогим, и они не смогли прочесть слова, но все же им показалось, что в письме — какое-то предупреждение. Снорри говорит, что не доверяет Жителям Южной Четверти, — но я все равно первым делом вернусь на юг и распоряжусь своими хуторами, — сказал он, — а потом уеду на запад и буду жить наездами на Холмах, и иногда гостить на Грязном Дворе.

Много о чем они говорили; они все вместе проехали до Стадного Холма. Оттуда Снорри поскакал на юг, а они на запад.

151. Убийство Снорри сына Стурны.

[1241 г.] Кольбейн Младший и Гицур в это время встречались на Килевом Хребте и приняли те решения, которые воплотились впоследствии.

В то самое лето был убит Коль Богатый. Убил его Арни, по прозвищу Лютый. После этого он прибежал к Гицуру, и тот принял его к себе.

Когда Гицур прибыл к Килевому Хребту, он вызвал к себе людей. Туда явились братья Клэнг и Орм, Лофт Епископский Сын, Арни Беспорядок. Тут Гицур велел огласить письма, которые Эйвинд с Арни привезли из-за моря. Они обязывали Гицура выдворить Снорри из страны, будет ли это ему любо или грубо, а, если не удастся, убить Снорри за то, что тот выехал в Исландию вопреки запрету конунга. Конунг Хакон называл Снорри своим государственным изменником716. Гицур сказал, что он ни в коем случае не отступит от указаний конунга, а ему доподлинно известно, сказал Гицур, что Снорри никогда не покинет страну по доброй воле. Гицур объявляет, что хочет от них, чтобы они выехали и схватили Снорри.

Орм не пожелал участвовать в этом заговоре и отъехал к себе домой на Широкое Жилье.

Гицур же стянул к себе ополчение и выслал на разведку в Городищенский Фьорд братьев, Арни Лютого и Сварта. А сам Гицур отделился от войска и поехал с семью десятками людей вперед, оставив Лофта Епископского Сына во главе тех, кто ехал позже. Клэнг поскакал на Килевой Мыс набирать ополчение и вступил в округу оттуда.

Гицур прибыл к Дымному Холму на следующую ночь после Мессы Маурициуса [22 сентября 1241 г.]. Они взломали спальню, где спал Снорри.

А он кинулся из спальни в пристройки (in litlu húsin), что были поблизости. Там он встретил священника и обратился к нему. Они решили, что Снорри зайдет в погреб, который был сделан на хуторе под чердаком717.

Гицур и его люди отправились искать Снорри по постройкам.

Гицур встретил тогда священника Арнбьёрна и спросил, где Снорри.

Тот отвечал, что не знает.

Гицур сказал, что тогда они не смогут помириться, если Снорри не обнаружится.

Священник сказал, что не исключено, что он обнаружится, если ему обещают пощаду718.

[23 сентября 1242 г.] После этого они поняли, где прячется Снорри. И в погреб спустились Маркус сын Мёрда719, Симон Узел, Арни Лютый, Торстейн сын Гудини720, Торарин сын Асгрима.

Симон Узел велел Арни зарубить Снорри.

— Не надо рубить, — сказал Снорри.

— Давай, руби, — сказал Симон.

— Не надо рубить, — сказал Снорри.

После этого Арни нанес ему смертельную рану, и оба они с Торстейном поразили его.

152. Раздел владений Снорри.

На следующий день во главе отряда явились Лофт, Клэнг и Арни.

В тот же день весть о случившемся пришла на запад в Долины к Туми, и он тотчас отбыл оттуда в Лощину, и далее на Остров Храппа. А Свертинг послал своего сына Стейна дальше на запад к Стурле. Стурла же известил Орэкью, и тот прибыл с запада, и они со Стурлой повстречались на Шатровом Мысу.

Тут они узнали, что с севера в Долины прибыл Кольбейн Младший и сел у Бабьей Кручи с четырьмя большими сотнями людей. Тогда Орэкья распорядился подогнать Длинное Копыто к Соляным Островкам, и Стурла мог теперь в случае нужды взойти на корабль. Кроме того, Стурла должен был обеспечить конную стражу с обеих сторон пустоши, пока отряд Кольбейна сидит в Долинах.

Гицур со своим отрядом двинулся на запад навстречу Кольбейну, и они послали сообщить в Усадьбу Бёдвару, чтобы он подходил к ним.

И когда он пришел, было решено, что он примет хутор на Овечьей Горе и сядет на нем в ближайшую зиму и будет следить за Орэкьей и теми, кто станет на его сторону, и слать донесения Гицуру с Кольбейном. А в заложники к Гицуру отправятся Торгильс Заячья Губа, сын Бёдвара, и Гутторм, брат Бёдвара721. Затем Кольбейн и его люди отбыли на север, а Гицур — на юг. Было решено, что хутор на Дымном Холме перейдет к Клэнгу.

Гицур послал сообщить Сёльмунду с Хельгой, чтобы они встретились с ним. И когда они прибыли на Дымный Холм, были выбраны люди, чтоб побудить их отказать наследство Снорри Гицуру722. Было сказано, что они наврядли добьются правды от Орэкьи, а сыновья Халльвейг, мол, обойдутся с ними круто. Кончилось тем, что они поручили наследство Снорри Гицуру. Эгиль должен был получить из наследства не менее двух сотен сотен, а Гюда — столь большое приданое, какое ей понадобится. Ранее же Сёльмунд с Хельгой успели поручить имущество Стурле сыну Свейна, чтобы он оберегал его.

Затем Гицур вернулся домой на юг, а Клэнг отъехал к Проезжему Холму и поставил людей смотреть за хутором на Дымном Холме.

Кольбейн отбыл из Долин на север.

Бёдвар застал своего брата Стурлу на Стадном Холме, и между ними не заладилось. Стурле казалось странным,что Бёдвар решился встрять в столь неблагодарное дело, чтобы слать лазутчиков Гицуру. А Бёдвар считал,что не мог возражать в одиночку, когда Кольбейн с Гицуром обсели его, и никто не противостоял им724.

Орэкья был законным участником тяжбы об убийстве отца по тем законам, что были в стране в это время725. Но виры ему никто не предложил, и так время тянулось до самого поста перед йолем; после этого Орэкья уехал на запад во Фьорды. К Мессе Томаса [21 декабря 1241 г.]726 он прибыл к Грязному Двору с запада.

На следующий день после Мессы Томаса Орэкья со Стурлой выехали с Усадебного Пригорка. Сперва они двинулись к Стадному Холму и там к ним присоединились сыновья Дувгуса, а к ночи подошли к Овечьей Горе. Бедвар и его люди видели их войско; двери были загорожены строевыми балками, и на хуторе было много народа. Стурла подъехал к дверям, и братья стали переговариваться. Кончилось тем, что Бёдвар вышел во двор к Орэкье, и между ними все прошло гладко. Они зашли в дом и устроились спать и выехали оттуда не прежде, чем вполне насытились. Там же в Долинах, на Мессу Торлака [23 декабря 1241 г.], они остановились на ужин. Было у них почти три сотни людей. С ними были Гисли с Песков, Асгрим сын Бергтора, Вигфус сын Гуннстейна и большинство лучших бондов из Фьордов.

153. Убийство Клэнга и поход Орэкьи на юг.

В сочельник <йоля> они проехали по Крутому Обрыву и в час, когда смеркалось, вступили в Долину Северной Реки. Там Орэкья и Стурла с восемью десятками мужей отделились от войска; оставшимся ополченцам они наказали встречаться с ними у моста через реку. Они прискакали к Пойменному Отрогу и доподлинно выяснили, что Клэнг на Дымном Холме: он прибыл туда на Мессу Торлака [23 декабря 1241 г.]. Клэнг привел с собой более тридцати мужей. При нем находился Кодран сын Свартхёвди и прочие бонды с Мысов. На хуторе было, кроме того, немало народу из местных, так что всего набиралось почти восемь десятков мужей.

В то время хутор на Дымном Холме стоял за надежной крепостью, которую ранее велел возвести Снорри.

Клэнг и его люди держали конную стражу у моста и напротив всех бродов через Белую Реку, за исключением Каменного Брода; его не обороняли. И Орэкья со Стурлой переехали реку именно через этот брод. У них была с собой лестница, которую они привезли со Сконского Острова; еще одну они забрали на Гримовом Дворе.

На Дымном Холме не спали, и на хуторе сразу заметили, как скачет враг; тогда разбудили всех мужчин.

Но Орэкья со Стурлой подоспели быстро, и Орэкья въехал со своим отрядом на церковный двор, и они приставили лестницу к тем дверям, что туда выходили. Стурла подъехал к тем дверям, что вели к бане; они приставили к ним лестницу, и провожатые Стурлы взобрались по ней, и к крепостной стене одновременно подступили Ингьяльд сын Гейрмунда и несколько людей Клэнга, которые рвались наружу. Ингьяльд ткнул копьем шедшего первым, и тот свалился обратно в дом; с тех пор они больше не пытались делать вылазки.

Стурла и его люди забрались на постройки и заглянули в оконца. К тому мигу Клэнг и его люди уже были при оружии и ходили по горнице.

Орэкья подошел к горнице и велел им сдаваться и класть оружие. А они запросили пощады. И Орэкья сказал, что они получат пощаду ради святого праздника, который уже начинался. Тогда они прекратили оборону, и жители округи пошли за пощадой, впереди всех Эйрик Берестяник727. Затем люди Орэкьи зашли внутрь. А Клэнга и его спутников отвели на чердак, что был устроен над тем погребом, где убили Снорри. После этого стали петь службу, а люди Орэкьи продолжали стекаться к нему в течение всего дня.

Днем явился также Бёрк сын Орма с Мыса Тингов. Его послал Бёдвар с Двора: он просил пощады для Клэнга и говорил, что это пришлось бы по нраву и Торлейву, и Орэкья мог бы тогда рассчитывать на коекакую поддержку с его стороны.

Орэкья отнесся к этому холодно, а Стурла просил Бёдвара явиться самому, и сказал, что если Бёдвар поручится за Клэнга, возможно, удастся выпросить для того пощаду.

Но когда Орэкья и его люди стали совещаться насчет участи Клэнга, смерть ему принесло в основном то, что им показалось, что иначе поездка их будет зряшней, а если от них ускользнет и Гицур, положение их станет совсем незавидным.

На второй день йоля, когда пели заутреню, Орэкья велел вызвать Клэнга во двор, и они отошли от дома на юг. Тут Орэкья призвал к себе Одда сына Старри и велел ему убить Клэнга. Люди вновь стали упрашивать пощадить Клэнга, и больше всего — Асгрим сын Бергтора, но это не помогло, и Клэнг окончил там свою жизнь: он держался мужественно.

Стурла в это время отошел на мессу: тут ему поведали об убийстве Клэнга. Люди Стурлы позаботились о теле и похоронили его на третий день йоля728.

Орэкья велел прочесать всю округу, чтобы набрать ополчения. Им удалось также схватить двоих лазутчиков Гицура. Люди Орэкьи держали их у себя на хуторе: они рассчитывали идти на юг против Гицура.

Орэкья даровал пощаду всем людям Клэнга, но у большинства из них отобрали оружие.

Орэкья спросил Кодрана сына Свартхёвди, не хочет ли тот поехать с ним, но Кодран отказался. Тогда стали упрашивать поехать Торда, сына Торстейна с Китового Мыса729. И по совету сыновей Дувгуса, своих родичей, он согласился. Асгрим сын Бергтора был очень болен и не хотел ехать: он сказал, что Орэкья не уважил его слово и не пощадил Клэнга, — и уехал с большинством своих людей на запад.

Людей Клэнга стерегли на Дымном Холме.

На шестой день йоля Орэкья и его люди выехали из Дымного Холма и сперва двинулись к Двору, и Бёдвар одолжил им много оружия. Оттуда они поднялись в Долину Дымов; это было уже вечером. На седьмой день йоля они продвинулись на юг до Обратной Пустоши; у них было пять больших сотен народа. Орэкья и Стурла въехали со своими свитами на Поле Тинга, а прочее ополчение шло через Двор Кари и Двор Бруси. У них еще не было никаких достоверных сведений с юга о Гицуре.

154. О приготовлениях Гицура.

[Зима 1241/1242 гг.] Гицур в ту зиму сидел на Междуречье. На йоль он устроил многолюдный пир и пригласил своих друзей приходить на восьмой день. Смешали хмельного меду и сварили горячее пиво. На пиру были Олав сын Сварта730 и Торкель, сын Торстейна с Пригорков731, Берси Белый, Гицур Веселый и прочие друзья Гицура из Округи Людей с Обвала и Епископских Междуречий.

Гицур остерегался врагов и выставлял крепкую стражу. Он нашел странным, что лазутчики, посланные им в Городищенский Фьорд, не вернулись назад.

На восьмой день йоля пили всем миром, хотя просидели недолго. Собралось почти восемь десятков мужчин, способных держать оружие.

И когда люди вечером вышли из бани, Гицур велел внести их оружие в горницу и положить у постели каждого мужчины. А когда из бани вышел сам Гицур, он облачился в одежды и велел подшить ему рукава и лег в них. Лежал он в каморке с засовом.

И не успел он пролежать долгое время, как приходит Торстейн Длинный и идет в горницу. Он направляется к каморке с засовом и просит ее отворить, и это было сделано. Гицур приветствовал его и справился о новостях. Торстейн поведал ему об убийстве Клэнга и тех событиях, которые произошли. Он сказал, что с запада вот-вот нагрянет Орэкья с большим войском.

Гицур громко пересказывает новости и просит людей подниматься, одеваться и спешно вооружаться. После этого все выходят.

Затем решают, что людям надо внести в церковь ценности и прочие вещи, лежавшие в доме. Они должны были также в ближайшее утро проводить Тору, мать Гицура, до Палатного Холма.

Сам Гицур выехал к Палатному Холму той же ночью, с тем войском, которое было под рукой. Своего сына Халля, девяти лет от роду, он взял с собой. Гицур прибыл на Палатный Холм до полуночи. Он тотчас отправился встречаться с владыкой епископом Сигвардом, а своим людям велел дожидаться его на церковном дворе.

Епископ уже спал, но тотчас пробудился, как только Гицур подошел к его постели. Гицур приветствовал епископа и сообщил ему все новости, которые знал сам. Он говорит, что ему нужны поддержка епископа и его советы.

Епископ приветствует Гицура и просит его гостить у него вместе со всеми людьми; он обещает Гицуру любую поддержку, которую сможет оказать.

Гицур остается там на ночь.

Наутро, едва заутреня кончается, епископ, Гицур и Лофт Епископский Сын идут на беседу. Они договариваются о решениях. Решают отправить Торлейва Лепета, сына сестры Гицура, собирать ополчение на Гримовом Мысу и у Озера Пиволюба. В низовья, к Топи, был послан священник Тьёрви, чтобы привести оттуда тех, кто найдется. По всем Округам были разосланы гонцы Гицура, чтобы забирать, всех, кто найдется, в ополчение.

На Палатном Холме воспитывался человек по имени Аудун Башка. Ему было к тому времени около двадцати лет, был он мал ростом, но проворен и смел. Было принято решение отрядить его навстречу Орэкье на пустошь к западу.

Когда Орэкья и его люди ужинали на Поле Тинга, туда пришел пастух и сказал, что с юга к Яру над Трещиной подошел отряд, и он, возможно, уже на подходе к ним. Орэкья и его спутники бросились к оружию и вышли наружу. Они послали гонцов на Двор Кара и вызвали народ, который был на месте, выходить им навстречу к Скале Всеобщего Ущелья732. Они также отрядили людей на юг, к лаве, чтобы выяснить, что там происходит. Некоторые ополченцы успели добежать на запад до моста. За ними побежали вдогонку и сообщили им, что никаких передвижений в округе не замечено. Затем все вернулись обратно; большую часть ночи они бодрствовали с оружием в руках и были начеку.

155. Гицур приготовился к отпору.

На восьмой день йоля, рано утром, Орэкья и Стурла выехали со своим войском с Поля Тинга. И когда они вышли на Пустошь Вересковой Долины и достигли места, которое называется Палаточной Кручей, навстречу им вышел Аудун Башка. Ехавшие первыми сочли его лазутчиком, схватили и отвели к Орэкье.

Но тот сразу же признал Аудуна, ибо много раз видел его на Палатном Холме. Орэкья спросил, что побудило Аудуна тронуться в путь.

Аудун отвечал, что епископ послал его на Лесистый Остров; он говорит, что у него с собой письмо епископа, и показывает его.

Орэкья говорит, что ему ясно, что Аудун, и в самом деле, гонец епископа, и сказал, чтобы тот ехал с миром. Тем не менее, он спрашивает, был ли Гицур дома.

Аудун отвечает:

— Был дома вчера вечером.

Орэкья спрашивает, сколь много народу с ним.

Башка сказал, что при Гицуре всегда много народу, —

— А сейчас он, к тому же, зазвал к себе на восьмой день своих друзей, и для них сварили хмельной мед и горячее пиво.

Тут вокруг них стекаются люди, как это обычно бывает, когда что-то в новинку.

И вот люди Орэкьи подают голос:

— Пускай пьют, пускай пьют, да нас дожидаются.

Тут Стурла сын Торда спросил:

— Будет ли Гицур дома?

Башка отвечает:

— Утром никто между хуторами не ездил.

Затем Башка попросил вернуть ему секиру, отнятую у него раньше.

Орэкья сказал, что тот получит свою секиру обратно, —

— и будь нам теперь верен, Аудун.

Тут многие вокруг подняли шум и сказали, что Аудун лазутчик. Они потребовали, чтобы он ехал с ними. Но кончилось все же тем, что его освободили. Вот он идет свой дорогой до тех пор, пока на его пути не попадается холм, закрывающий его от людей Орэкьи (leiti bar á milli þeira). Он тотчас поворачивает вспять и идет по самым низким местам пустоши. Хода он не прибавляет ни на пядь, пока не сравнивается с теми, кто ехал последними. И когда они оказываются напротив Китового Отрога, начинает смеркаться. Орэкья и его люди поворачивают к Банной Долине. Теперь Аудун начинает прибавлять ходу, насколько хватает сил. Он не решается следовать проезжими тропами, и бежит поперек пустоши к Вересковой Долине, а оттуда — на восток, минуя Свиное Озеро, приходит на Двор Торы и достает себе там коня. Теперь он скачет к Броду Ясеневой Долины. Река стояла высоко, и он перебрался через нее вплавь. Затем он прибежал домой на Палатный Холм и успел вернуться, когда оставалась треть ночи. Он пришел на Палатный Холм и застал там стражу Гицура.

Гицур спал на помосте в звоннице (stöpull), а все его войско спало в церкви или в звоннице.

Башка заходит внутрь и будит Гицура, а тот сразу же велит доложить епископу, что пришел Аудун. Вот они выходят на церковный двор. Гицур велит подозвать к нему теперь всех, чей совет он желал выслушать. Аудун поведал о своих поездках и о своих встречах с людьми Орэкьи и рассказал, сколь велико у него войско. Аудун сказал, что по его мнению, там наберется почти пять сотен,

— и они, возможно, явятся сюда еще до рассвета.

Все благодарили Аудуна за то, как он ездил на разведку.

Гицур спрашивает теперь епископа и своих родичей, что следует предпринять.

Все просили его распорядиться самолично и выбрать то, что ему больше всего по душе.

Гицур отвечает:

— Мне кажется, есть три выхода. Можно выехать сейчас же ночью и спуститься к Топи, навстречу нашему ополчению, и допустить, чтоб они какое-то время гнались за ними, ибо они и так уже утомлены проделанным походом. А дальше посмотрим, сможем ли мы подыскать подходящее время и место для встречи с ними.

Другой путь — забраться на лед возле Иды733: он лежит там узкими языками, а по обе стороны от них землю развезло. Прорубим полыньи во льду и посмотрим, сможем ли мы отстоять языки.

Третий путь — ждать их здесь, где мы уже изготовились, и выслать навстречу ополчению какого-нибудь доброго мужа, который смог бы направить его и проследить за проездом.

Епископ и Лофт предпочитали подняться в верховья навстречу ополчению. Йон Клубок, Симон Узел и большинство провожатых Гицура хотели дожидаться на месте; они говорили, что здесь удобно держать оборону, а войско у них отборное, и уверяли, что вскоре им на подмогу подоспеет уйма народа, а бежать, мол, — срам. И по их наущению был принят именно этот совет.

Затем навстречу ополчению был послан Лофт Епископский Сын и отданы распоряжения, кому где обороняться. Кетиль сын Торвальда с Олавом Кочкой, Жителями Судна и Жителями Епископских Междуречий должны были держать оборону на восточной части церковного двора, до самых гостевых построек. Олав сын Сварта с Жителями Гримова Мыса должны были держать оборону на западе, вплоть до Навьего Склона. А Гицур Веселый с Жителями Округ был поставлен оборонять тот склон, который вел от жилища вниз к церкви. Гицур сын Торвальда и его провожатые должны были оборонять прихожую и жилище. В переднем ряду стояли Йон Клубок, Симон Узел, Энунд Епископский Родич, а за ними все прочие провожатые Гицура. Все они должны были оставшуюся часть ночи бодрствовать с оружием в руках.

Гутторм с Торгильсом Заячья Губа попросили у Гицура позволения не участвовать в битве против своих родичей. Он им это позволил, но передал их оружие своим людям, а сами они ушли в церковь734.

156. Битва на Палатном Холме.

О походе Орэкьи следует рассказать, что он прибыл к Банному Озеру, когда день клонился к вечеру. Там жил человек по имени Сокки. Они привели его к себе и вызнали у него правдивые вести. Сокки поведал им, что Гицур на Палатном Холме; сколько при нем народу, Сокки, по его словам, не знал, но сообщил им, что по всей округе набирают ополчение. Орэкья и его люди сочли, что это дурная весть, но, тем не менее, решили продолжить поход. Затем они скачут на восток к Мостовой Реке и той же ночью переправляются через нее у Брода Дымов; потом они скачут к Палатному Холму по обычной тропе, прибывают туда, когда день занимался, соскакивают с коней на пастбище к северу от хутора и спешно готовятся к приступу. Вот они идут вдоль ограды к дому, все скопом, резво, но не поднимая при этом шума.

[2 января 1242 г.] И когда они подходят к калитке ограды двора, спутники Гицура замечают их и высыпают на церковный двор. Они издают боевой клич и стучат оружием по щитам. Люди Орэкьи, шедшие последними, воображают себе, что спутники Гицура напали на них, обнажают оружие и начинают биться друг с другом. При этом был тяжело ранен Кьяртан сын Хельги. Ранены были и другие люди; все бегут вдоль ограды на восток. Но те, кто был поумнее, увидев, что происходит, подбежали к ним и сумели остановить. Затем они заполняют выгон и ждут там, покуда не рассветет. Спутники Гицура хотят теперь выбежать и погнать бегущих. Гицур запретил им это и сказал, что это все вражьи уловки.

Один из людей Орэкьи звался Торкель Ширяй. Он в одиночку пошел к западной стене церковного двора, за которой засели Жители Гримова Мыса, и вполголоса спросил, зашел ли уже Орэкья на церковный двор. Те сказали, что он здесь и предложили Торкелю заходить. Он протянул им руки и попросил подтянуть его наверх. Те так и сделали, вытянули его на стену, раздели, а потом связали и отволокли наверх к подножию церкви. Так он весь день и пролежал там.

Затем епископ Сигвард выслал к Орэкье двоих священников, дабы узнать, имеет ли какой-то смысл хлопотать о примирении или перемирии.

Перемирие предоставлять они не хотели, но были не против, чтоб епископ посредничал между ними и хлопотал о примирении. Орэкья предложил, чтобы Гицур Епископский Сын переходил к ним в заложники, а Свартхёвди сын Дувгуса отправился бы туда на церковный двор.

Свартхёвди изучает, что за войско перед ним, и кого где поставили обороняться.

Епископ в это время ездил посредничать, и Орэкья предложил отдать все без исключения тяжбы на его суд, а Гицур предлагал отдать все тяжбы на суд конунга Хакона и вызвался уехать из страны в ближайшее лето735. После этого заложники вернулись назад.

Епископ тоже возвращается быстро; он сказал, что точно будет приступ, и просил людей мужаться и обороняться храбро. Он также позволил всем ученым людям сражаться вместе с Гицуром. Он говорит, что и сам будет обороняться тем оружием, которое у него есть. Затем он зашел в церковь вместе с клириками и облачился.

Отряды Гицура отошли на свои места — каждый туда, куда его поставил Гицур.

Вот Орэкья распределил своих людей для приступа. Сам он со своей свитой должен был наступать там, где засел Гицур сын Торвальда. Стурла со своей свитой должен был наступать на Кетиля сына Торвальда и Олава Кочку. Свартхёвди и его братья приступили к седельному сараю, за которым засели Жители Гримова Мыса.

Когда Орэкья и его люди уже почти подошли по полю с востока к ограде церковного двора, навстречу им выступили священники и сказали, что Гицур согласился принять примирение, которое предложил Орэкья.

Тогда тот рассказал Стурле, как обстоит дело.

Стурла спросил, что тот намерен предпринять.

Орэкья отвечает:

— Сперва прощупаем их какое-то время.

После этого они прокричали боевой клич, и все направились туда, куда их определили. Раньше всего разгорелась битва с той стороны, где наступали Стурла и Свартхёвди. Защитники двора обрушили на них град камней. Ни те, ни другие не доставали друг друга копьями, и раненых ни у тех, ни у других не было.

На дворе находился несмышленый паренек по имени Биргир. Он неосторожно выскочил наружу за ограду, получил удар копьем в щеку и тут же испустил дух. Одного человека звали Бьёрн сын Бейнира. Бился он крайне отважно, хотя имел лишь дубину: ею он сшибал наконечники с копий, а щита и брони у него не было. Кончилось тем, что он получил множество тяжелых ран и больше не мог продолжать бой.

Свартхёвди и его люди отважно наступали на седельный сарай; щиты их были почти раскрошены камнями.

Орэкья с основной частью войска зашел с юга, и они прорывались по постройкам на север, в направлении церкви. Спутники Гицура облили переднюю часть горницы водой, и на крыше было скользко. У большинства людей Орэкьи были башмаки с шипами, но в одном ряду могли поместиться лишь немногие. Впереди шли Сигмуцд сын Гуннара с Йоном сыном Офейга и Ятвардом сыном Гудлауга. Они шли через переднюю часть горницы с западной стороны.

Гисли с Песков подошел к передней части горницы с востока. Он был в сером плаще поверх брони и опоясался кушаком. Энунд Епископский Родич ударил его копьем. Гисли поскользнулся и растянулся на крыше. В его броне застряло несколько копий: до тела они не доставали, но Гисли не мог подняться сам, пока Тейт, его сын, не взял его и не поднял на ноги.

Тут подоспел Ион сын Офейга и сказал, что Гисли ведет себя неосторожно, а сам стар и неповоротлив.

Гисли отвечает:

— Нам не суждено попасть в те места, где я бился бы хуже тебя.

Гисли был слегка ранен.

Тут показался епископ Сигвард и его клирики. Он тотчас поспешил выйти по бревнам наружу. Епископ был в полном облачении: на голове его была митра, в одной руке посох, а в другой — Книга и свеча. Теперь он произносит отлучение и отлучает от церкви Орэкью и всех его людей.

После этого битва идет на убыль, ибо ни те, ни другие не желали причинять вреда епископу или его клирикам.

Вот Орэкья зовет епископа и говорит, что не станет отвергать примирения, если условия придутся ему по нраву.

Епископ просит тогда остановить битву, но люди приступают к церковному двору со всех сторон и говорят, что Орэкья не хочет обрывать битву. Никто не кричит громче Эйрика Берестяника, который несется прямо к ограде церковного двора. Тут из-за ограды вылетает камень и попадает ему в ухо, так что ноги тут же задрались выше головы, и на какое-то время вопли Эйрика прекратились736.

В это самое время епископ подошел к седельному сараю и тотчас забрался на конек. По обе стороны от него и над самой головой градом летели камни.

Но когда люди признали епископа, никто не захотел причинять ему вреда, и тогда битва прекратилась.

Вслед за этим Стурла и его люди подошли к Орэкье. Стали обсуждать примирение, и порешили ровно на том, что предлагал Орэкья, и епископ должен был единолично разрешить все их тяжбы без исключения.

Гицур согласился на эти условия.

Затем его люди отходят с поля боя, а люди Орэкьи идут на церковный двор навстречу Гицуру. Они <Гицур с Орэкьей и Стурлой> берутся за руки и договариваются о примирении и всех ручательствах безопасности, и каждый ручается перед другим за всех своих людей.

После этого все люди Орэкьи идут в церковь, и епископ снимает с них всех отлучение.

Затем Гицуру приносят крест с древом животворящим (lignum vitae), и он клянется на нем соблюдать это примирение.

Какое-то время после этого они беседуют, и все их речи звучат подобающе.

Затем Орэкья просит у епископа каких-нибудь припасов, ибо все его войско не имело еды.

Епископ приглашает их всех на Большой Двор, чтоб каждый взял оттуда, сколько хочет.

Оддом Крутым звался человек, который был изранен в войске Орэкьи настолько, что не мог ехать; еще одним был Кьяртан. Епископ позаботился о них. Он наложил на всех епитимью — поститься на одной воде перед обеими Мессами Торлака [23 декабря и 20 июля] и подарить епископскому престолу шесть сотен.

После этого люди Орэкьи сели в седло и поехали прочь.

Когда Гисли с Песков проезжал вдоль ограды церковного двора, Гицур спросил, кто там едет.

Гисли назвал себя.

— Издалека подступили к нам такие, как ты.

— Была нужда, — сказал Гисли.

— Больше не наезжай на меня, — сказал Гицур, — ибо тебе не суждено стоять над моим трупом.

— Похоже, что это правда, — ответил Гисли.

Орэкья едет теперь прочь и к вечеру минует долину. Затем он едет в Городищенский Фьорд и на какое-то время задерживается там.

Тогда Хельга с Сёльмундом вторично отказывает имущество Снорри, на сей раз в пользу Орэкьи, — и почти на тех условиях, что раньше Гицуру. Потом Орэкья выдает Маргрет дочь Бранда за Торда сына Бьёрна737.

После этого Орэкья едет на запад во Фьорды и сидит там тихо.

Гицур предоставил Гутторму с Торгильсом отпуск, и они уехали на запад в Усадьбу.

Зимой больше никаких событий не произошло.

157. Встреча на Мосту через Белую Реку и суд Кольбейна.

Весной после Пасхи встретились Гицур и Орм, сын его брата. Орма беспокоила тяжба об убийстве его брата Клэнга, и он не желал отдавать ее на суд епископа, чтобы гибель брата не осталась без возмездия. Орм заявляет, что он — законный участник тяжбы, а Гицур, мол, не имел права заключать мировую по этой тяжбе, поскольку Орм не передавал эту тяжбу ему. Гицур отвечает, что он и не заключал мировой по этой тяжбе.

Вот принимают такое решение, что родичи, Гицур и Орм, оба скачут на север в Нагорный Фьорд к своему родичу Кольбейну Младшему. Всего ездило тридцать человек. Епископ Сигвард в это же самое время тоже скачет на север и предлагает себя в качестве посредника для заключения мировой с Орэкьей и Стурлой.

Прибыв на север, Гицур с Ормом скачут к Мошкарному Болоту, и Кольбейн радушно их принимает. А епископ скачет к Пригоркам, к епископу Ботольву.

Кольбейн посылает гонцов на запад к Орэкье, чтобы договориться о мировой и о встрече. Гонцы прибывают на запад и, встретив Орэкью, излагают свое поручение. Но Орэкья отвечает им так, что готов предложить Орму суд равных, чтобы каждый из них избрал своего человека для решения всех их тяжб. Однако встрече, — сказал Орэкья, — не бывать, если рядом будет Гицур, ибо ему он, мол, не доверяет.

Гонцы едут теперь на север и пересказывают Кольбейну эти ответы Орэкьи.

Но Орм не хочет мириться, если рядом не будет Гицура, и потому мировая срывается.

Вот епископ уезжает к себе домой, а родичи, между тем, задерживаются на Мошкарном Болоте.

Поговаривают, будто Орм выкладывает Кольбейну сотню сотен за то, чтобы тот помог ему добиться выгодной мировой, где разом бы и взималась вира, и наказывался ответчик. Имущество это Орм позже летом от имени Кольбейна выплатил Хальвдану сыну Сэмунда за то, что Кольбейн схватил того и насильно удержал перед Битвой на Дворе Эрлюга738. Затем Гицур с Ормом скачут к себе домой на юг.

Не прошло много дней, как Орм с несколькими людьми скачет в Городищенский Фьорд, и они возбуждают тяжбы об убийстве против Орэкьи, равно как против Стурлы и прочих людей, которые при этом присутствовали. Тяжбы эти он выносит на альтинг. Затем они скачут домой.

Приближается время тинга. Теперь Гицур с Ормом созывают ополчение, а Кольбейн делает то же самое на севере.

Орэкье приходят донесения об этом. Он тоже созывает к себе народ, но, по своему обычаю, берет в дорогу мало людей с Западных Фьордов.

Кольбейн едет западным путем, через Городищенский Фьорд, и в пятницу прибывает к Дымному Холму вместе с четырьмя большими сотнями народу.

Гицур с Ормом подъезжают к началу тинга вместе с тем ополчением, которое они набрали. В четверг они прибывают на тинг и устраивают все таким образом, чтоб ничто не мешало им продвигать свои тяжбы в законном порядке. Потом Орм передает тяжбы против Орэкьи и его людей в чужие руки. Их принимают жители Северной Четверти из числа друзей Кольбейна. Хёскульд сын Гуннара739 обвинил Стурлу, а люди самого Орма обвинили Орэкью.

Вслед за этим, в пятницу, Гицур с Ормом скачут к Дымному Холму навстречу Кольбейну. У них две больших сотни. Кольбейн сидел дома на хуторе, а Гицур с Ормом размещаются в шатрах на мысах в низовьях возле <Белой> Реки.

Кольбейн посылает на запад в Долины за своим зятем Бёдваром со Двора, чтобы тот вызвал Орэкью на встречу с ними, и сказал, что намерен помочь с мировой.

Орэкья искал встречи с Кольбейном, ибо ему доверял. Тем не менее, он спросил Бёдвара, впрямь ли Кольбейн обеспечит ему суд равных, на котором он, Орэкья, настаивал.

Бёдвар отвечает:

— Меня послали за тобой, и я не хочу быть причиной того, что мировая сорвется. Но тебе не надо ехать в Городищенский Фьорд, если тебя устраивает лишь мировая с судом равных.

Но Орэкья, наперекор всему, хотел ехать, хотя Бёдвар его предупредил. Орэкья потребовал от Бёдвара, чтобы Кольбейн с Гицуром послали за епископом и аббатом Брандом740: он соглашался на встречу, только если эти двое будут присутствовать. Это было немедля исполнено, как только Бёдвар прибыл на юг, и оба, епископ Сигвард и аббат Бранд, прибыли на место.

Вот уже встреча назначена — у Моста через Белую Реку, когда Орэкья и его люди прибудут с юга. Навстречу Орэкье туда прибыл Кольбейн, а также епископ с аббатом.

Гицур и Орм со своими свитами ждали на другом берегу у Дверной Изнанки.

Сперва решили обменяться заложниками. Лофт Епископский Сын переехал к Орэкье, а Стурла — к Кольбейну.

Орэкья отъехал к югу встретиться с Кольбейном, и все переговоры их прошли пристойно. Орэкья упорно стоял на своих предложениях, чтобы епископ единолично решал все тяжбы, и в первый день договориться не получилось. Вечером Орэкья вместе с Лофтом Епископским Сыном отъехал к Пойменному Отрогу, а Кольбейн со Стурлой и двумя его людьми отбыл на Дымный Холм. Наутро все они поскакали к Мосту. Стурле не дали пройти вдоль реки на запад, и были посажены люди стеречь его. Гицур с Ормом поскакали к мосту, и Гицур призвал невзгоды на голову всякого, кто вздумает отделиться от своих.

Епископ ездил между ними, как и аббат Бранд. И вышло так, что Орэкья согласился отдать все тяжбы на суд епископа Сигварда и Кольбейна

Младшего. При этом Орэкья выговорил, что годорды и наместничества не изымаются, а объявлений вне закона и изгнаний из округи не будет. Он хотел, чтобы порука передавалась через епископа, который будет ездить между ними, или чтобы они встретились на мосту, но он был узок. Гицур говорит, что на мосту не хочет. Епископ с аббатом просили Орэкью переходить по мосту на другой берег и не допустить, чтобы из такой малости мировая сорвалась.

Стурла послал Орэкье такие слова, что он почти наверняка понял, что если Орэкья перейдет по мосту на другой берег, его увезут на север к его зятю Кольбейну, а самому Стурле, мол, сулят поездку на запад.

Орэкья хочет рискнуть и все же перейти по мосту на южный берег, по совету епископа.

Тут Бёдвар молвил такое слово:

— Ныне все точно так, как я говорил тебе насчет поездки в прошлый раз в Долинах. Тебе не надо переходить теперь через реку, если ты веришь в то, что мировая окажется для тебя не хуже той, на которую ты согласился.

Орэкья, тем не менее, пошел. Еще прежде, чем он перешел по мосту, Гицур и Кольбейн долго беседовали между собой: затем они отошли к своим отрядам. Орэкья шел по мосту вместе со своей свитой. Свартхёвди сын Дувгуса не пошел дальше мостового быка и пытался удержать Орэкью. А когда Орэкья и его свита перешли через реку и поднялись от моста наверх, Гицур и Орм вместе со всем своим отрядом выбежали к мостовому быку, и переправиться через реку на запад стало нельзя. Вот туда сбегается и весь отряд Кольбейна, и епископ с аббатом смекают, что творится неладное.

Епископ Сигвард посылает тогда Гицура Епископского Сына741 к его тезке, чтобы узнать, что это все означает.

Гицур не медлит с ответом; он говорит, что намерен кое-что изменить и будет мириться с Орэкьей лишь при условии, что ему дадут самолично решить тяжбу и он заставит Орэкью со Стурлой покинуть страну, а до тех пор они останутся во власти Кольбейна с Гицуром. Гицур говорит, что иной мировой не бывать.

Теперь Епископский Сын идет и громко пересказывает епископу Сигварду весь свой разговор с Гицуром.

Епископ с аббатом Брандом приходят <от этого> в сильный гнев и заявляют, что их, и всех, кто участвовал в этих тяжбах, подло обманули.

Орэкья и его люди стояли все вместе выше моста. Часть людей Гицура зашла им за спину, а другие окружили их, подступив сбоку и спереди.

Несколько бондов из отряда Кольбейна примкнули тогда к Орэкье и сказали, что это подлый обман, и они будут биться на его стороне. Так поступили Гудмунд сын Гисля и Торгисль Парень с Пригорков, Гудмунд Багор (Sökku-Guðmundr)742, Торвальд из Древесного Залива, Кальв сын Гисля и еще другие бонды.

Тут Орэкья молвил:

— Я бы не стал переходить по мосту, если б заранее знал о таких напастях. Но при том, что есть, надо решиться и взять весло так, как оно легло.

Даем согласие на все мировые, которые предложены.

Гицур Епископский Сын идет теперь к своему тезке и рассказывает, что Орэкья соглашается на условия мировой, которые предложил Гицур.

Тогда подошли Гицур и Орм и стали перечислять условия, на которых заключаются мировые. Вслед за этим все четверо — Гицур, Орм, Орэкья и Стурла, взялись за руки, а Кольбейн Младший должен был решить их тяжбы: на усмотрение Кольбейна оставлялись решения об изгнании из страны, годордах и наместничествах.

Орэкья отменно держался при заключении мировой.

Епископ Сигвард и аббат Бранд сурово укоряли Гицура за такой исход тяжб и говорили, что он поступил дурно.

Гицур отвечает, что все другое, мол, было бы еще хуже.

Люди Орэкьи пошли по мосту на запад, и вместе с ними пошел Стурла, ибо его обещали отпустить на запад. Но когда он уже перешел через реку, крикнули, что Кольбейн хочет видеть его. Тогда Стурла повернул вспять. Свартхёвди и его люди схватили его: они не хотели, чтоб он уходил.

Но Стурла вырвался из рук; он сказал, что ему-то было позволено ехать на запад. Но когда он перебрался на южный берег, возможности вернуться назад больше не было.

Все вместе скачут вечером к Дымному Холму. Орэкья находился при Кольбейне, а Стурлу держали на мысах в низовьях, в шатре Арни Беспорядка, и Симон Узел с Кетилем сыном Торвальда стерегли его и ходили вслед за ним, куда бы он не пошел. Так проходит воскресенье.

А в понедельник Орэкью сдали на руки Халлю с Подмаренничных Полей, Стурлу — Бранду сыну Кольбейна, и они поскакали с ними к Нагорному Фьорду; оттуда оба отправились на Мошкарное Болото.

Тогда была сложена эта виса:

№ 76.
Мчим вдвоем — и тщетны
Мир найти мечтанья,
— Брань и пот мутят мне
Путь в предел Кольбейна.
Вспомни: мы с весомой
Свитой рассекали
В буре Гунн — секирный
Стол, зимой средь йоля743.

Они пробыли на Мошкарном Болоте немного ночей, пока Кольбейн не выехал с ними дальше на север к Островному Фьорду.

И когда они проезжали по Пустоши Долины Скьяльга, Орэкья сказал Стурле:

— Совсем негде вильнуть хвостом, родич, — сказал он, — а, что, по-твоему, замышляет Кольбейн?

Стурла отвечает, что не знает этого и говорит вису;

№ 77.
Куцым, — чадь честная
прочь