20. Извлечение из новой Эдды.
(XIII в.)

Обман Гильфа или ложь Гара1.

Пролог составителя.

Был в древности король по имени Гильф, муж большой мудрости и учености; его удивляло, каким образом весь его народ питает такое уважение к новым пришельцам из Азагартена (то есть из сада Азов, из Азии); и он не понимал, чему приписать их успех, познаниям ли их силы природы или сверхъестественной помощи? В намерении решить этот вопрос Гильф предпринял сам отправиться в Азагартен, переодевшись стариком из простолюдинов. Но Азы были довольно умны, чтобы узнать его; они его приняли и ослепили так, что он видел духом, а ему казалось, что он видит телом.

Вследствие того Гильф увидел дворец, кровля которого была так высока и обширна, что терялась из виду. Ему казалась она покрытой золотой черепицей, как новая кровля. Поэт Диодольф говорит о ней так: «Боги имеют в своем замке кровлю из блестящего золота, стены из скал, а горы служат фундаментом». При входе в этот дворец попался Гильфу человек, занятия которого состояли в том, что он бросал на воздух семь мечей и потом ловил их один за другим. Этот человек спросил его об имени, и переодетый король, отвечая, что его зовут Ганглер и что он пришел от Рифальских гор, спросил, в свою очередь, того человека, кто живет в этом дворце, который он видит, и кому он принадлежит. Неизвестный отвечал ему немедленно, что тут живет их король и что он имеет от него приказание ввести его во дворец, показать ему все и познакомить со всем, в нем находящимся.

Ганглер, войдя во дворец, увидел множество зданий и невыразимое число широчайших зал. Одни в них пьют, другие увеселяются играми или борьбой. Увидев столько различных предметов, которые казались ему вовсе непонятными, король вымолвил про себя: «Осматривайте входы прежде, нежели войдете: ибо никогда нельзя знать наверное, где притаился неприятель, имея в виду преградить вам путь»2.

Далее Ганглер увидел три престола, один над другим, на каждом из них сидело существо человеческой формы. Когда Ганглер спросил, кто из этих трех лиц король? — ему отвечал спутник: тот, который сидит на самом низшем, тот и король; имя ему Гар (Gar, высший); второе Яфнгар (lafnhar, то есть младший высший); а тот, который сидит на самом верху, называется Треди (Tredie, то есть третий).

Когда Гар увидел Ганглера, то захотел узнать, что его привело в Азагартен и зачем он пришел, присоединив к тому, чтобы путнику давали есть и пить даром, как и другим придворным. «Но, отвечал Ганглер, я хотел бы прежде всего знать, не найдется ли при этом дворе кого-нибудь мудрого и сведущего мужа?» — «Ты поистине мудрец, — возразил ему Гар, и потому возвратишься отсюда целым и невредимым. Начни беседу и предложи вопросы: на этом престоле сидит один муж, который сумеет ответить».

Первая парабола.
О миротворении.

Ганглер начал так: Кто древнейший и первый Бог? Гар отвечал: Здесь мы называем его Альфатер (Allvader, то есть Vater aller, отец всех), а в старом Азагартене он имеет двенадцать имен (Allvader, Heran, Niekar, Sieger, Fiölner, Ome, Oske, Bifltdi, Widerer, Suiderer, Suidar, Jälkur).

Ганглер спрашивал: Кто же этот Бог, какова его сила, что он совершил, и в чем видны его слава и величие? — Гар ответил: Он живет вечно, правит всем, и малым, и великим. — К этому присоединил Яфнгар: Он сотворил небо, землю и воздух. — А Треди прибавил: Он сотворил более, чем небо и землю; он сотворил человека и дал ему душу, вечно живущую, и которая никогда не погибнет, даже если тело в пыль и прах обратится. И все праведные души будут жить с ним в том месте, которое называется Гиммле (Gimmle, то есть Himmel, небо), или Вингольф (то есть храм дружбы). Но злые души отойдут в Гелу (Hela, то есть Hölle, ад), и оттуда в Ниффельгейм (царство мрака), в преисподнюю, в девятом мире.

Тогда спросил Ганглер: Что Бог делал прежде, нежели он сотворил небо и устроил землю? — Гар отвечал: Он был у гигантов. — Но, возразил Ганглер, как же все началось и где вещи имели свое начало? — Смотри о том, как сказано в Волуспе, ответил Гар. Эти слова закончил Яфнгар и сказал: Много прошло зим прежде, нежели устроился Ниффельгейм и образовалась земля. Посреди Ниффельгейма находится источник Гверльмеер, из которого текут следующие реки: река Боязни, Враг счастья, Место смерти, Погибель, Бездонная пропасть, Непогода, Тревога, Рев; та же, которая зовется Раздавлю-разорву, течет близ решетки самого местопребывания Смерти.

Вторая парабола.
О пылающем мире и Суртуре.

Тогда начал говорить Треди и сказал: Прежде, нежели было что-нибудь в мире, существовало то, что называется Муспильгейм. Этот светлый, пылающий, никем не населенный мир лежит в самых отдаленных пределах земли. Гам находится царство Суртура (то есть Черного); в его руках сверкает огненный меч; он снова придет, когда кончится мир, победит всех Божьих людей и предаст вселенную пламени. Смотри, что говорит о нем Волуспа: «Суртур, преисполненный обмана, придет с юга; над его мечом сверкает колеблющееся солнце, боги в тревоге, люди толпами идут на смерть; небо распалось».

Но, спросил Ганглер, в каком положении был мир прежде, нежели на земле развелись люди и народы? — Гар отвечал ему: Реки, называемые Эли-Ваги, протекают так далеко от своих первоначальных источников, что яд, влекомый ими, осаживается, как нечистоты в остывающей печке. Так образовался лед, который не тек далее и остановился, ссаживаясь слоями. — Яфнгар прибавил к зтому: Вследствие того часть пропасти, обращенная к полуночи, наполнилась парами, сгустившимися в лед; в том месте царствуют бури и непогода. Напротив того, часть, обращенная к полудню, освещалась и согревалась из Муспильгейма. — Треди подхватил: Впоследствии из Ниффельгейма подул страшный ветер и холод, а все, что обращено к Муспильгейму, имело свет и тепло. В пропасти, лежавшей между ними, было тихо, как в воздухе, когда на морс штиль. Дыхание тепла проносилось по застывшим туманам, и они осаждались каплями, а из каплей образовался человек силой того, кто послал тепло. Этот человек был назвал Имер (Ymer): гиганты называют его Эргельмор, и от него происходят они сами, как о том сказано в Волуспе.

Слыша все это, Ганглер спросил: Как же распространилось и усилилось племя Имера, и считал ли он себя Богом? — На это ответил Яфнгар: Мы принимаем его за Бога, хотя и он, и все его потомство были безбожны. Во время сна он покрылся потом и из-под его левой руки родились мужчина и женщина; от них родился сын, от которого и произошли все великаны.

Парабола третья.
О корове Эдумле.

Тогда Ганглер захотел узнать, где жил великан Имер и чем он питался. Гар отвечал ему: С самого начала, когда застывшие туманы начали осаждаться в капли, из них образовалась корова Эдумла. Из се сосцов потекли четыре млечные реки, и ими-то питался Имер. Сама же корова питалась тем, что лизала камни, покрытые солью и инеем. В первый день, когда она начала лизать, у человека выросли к вечеру волосы на голове; на второй день — вся голова; на третий же — весь человек, полный красоты, силы и мощи. Этого другого человека называют Бур. Он был отцом Бора, который женился на дочери гиганта Балдерна; от этого брака родились три сына: Один, Виле и Ве. И мы верим, что этот Один вместе со своими братьями устроил небо и землю, и что он могущественнейший властитель.

Четвертая парабола.
Как дети Бора устроили небо, землю и рай.

Было ли, продолжал Ганглер, равенство или согласие между этими двумя семействами (то есть Имера и Бора)? — Напротив того, отвечал Гар, дети Бора умертвили Имера гиганта, и из его раны вытекло столько крови, что все племя великанов погибло, за исключением одного, который вместе со своими спасся. Имя его было Бергельмер; он взошел на корабль и так убежал; в его-то лице и сохранилось потомство великанов. Это подтверждается и стихом: «Много зим тому назад, прежде чем образовалась земля, родился Бергельмер, и я знаю, что этот премудрый гигант, сев на корабль, спасся, и от него пошло племя гигантов».

Но, спросил Ганглер, что же сделали после дети Бора, которых вы считаете добрыми существами? — Гар отвечал: Они сделали немало, а именно, вытащили из пропасти тело Имера и образовали из него землю. Из его крови вышли моря и реки, из мяса земля, из костей скалы; камни и дерево из больших и малых зубов и из обломков костей. Из черепа устроили небо и накинули его над землей. Вся земля быта разделена ими на 4 части и в каждой части они поставили правителя; эти части назывались: Восток, Запад, Юг и Север. После того они взяли искры и пламя из Муспильгейма и поместили их на небе для освещения земли. Они указали небесным светилам их места и определили их движение, так что по ним можно было считать годы, дни и часы, О том сказано и в Волуспе: «Солнце не знало своего места, луна своей силы; и звезды не знали, где им стать. Земля кругла и окружена глубоким морем, на берегу которого боги отвели поселение для гигантов; внутри же на земле построили город, чтобы великаны не могли нанести войны людям». На эту постройку были употреблены ресницы Имера; город и укрепление назвали Срединным Садом. Из мозга Имера сделали облака, как о всем том сказано в Волуспе: «Из мяса Имера сделана земля; из его пота море; из костей горы; из волос трава; из головы небо; из ресниц милосердые боги устроили Божьим людям Срединный Сад. Но!… Из мозга вышли грозные облака».

Пятая парабола.
О сотворении мужа и жены.

Много же ими сделано, возразил Ганглер, если дети Бора устроили все это в мире. Но откуда происходят люди, живущие теперь на земле? — Гар отвечал: Раз гуляли сыновья Бора по морскому берегу и нашли два полена, взяли их в руки и выделали из них людей, Аска (мужчину) и Эмблу (женщину).

Гар дал им душу и жизнь; Яфнгар — ум, движение и разум, а Треди — слух, зрение, язык, одежду, ловкость и имя; и назвали они одного Аск, а другую Эмбла; от них-то и произошел весь род человеческий, которому указано было жить в Срединном Саду. Там, говорил Гар, находится место Гильдсклальф, откуда Один со своего трона обозревает весь мир, видит деяния людей и разумеет вес, что видит.

Жена Одина, Фригга, дочь Фиоргуна; от них произошло все племя, которое мы называем Азами. Вот почему Одина нужно считать отцом всех, потому что от него произошли и боги, и люди, и все вещи. Эрда (то сеть земля) была его дочерью и женой; от нее Один имел перворожденного сына Тора; этому богу сопутствуют сила и мощь, и потому он над всем господствует и торжествует.

Одиннадцатая парабола.
О Торе, сыне Одина.

На вопросы Ганглера о других божествах Гар отвечал ему: Между всеми Азами знатнейший и могущественнейший — Тор; его называют Аз-Тор и Ока-Тор. Он сильнейший и высочайший из всех богов и людей. Его государство — Трут-Вангур, а замок — Бильстормер. В его дворце 450 зал; это — величайшее здание, какое существует на свете. У Тора сеть два козла: один называется Тангниостур, а другой Тангериснир, и колесница, которую они влекут, когда Тор отправляется в страну гигантов, почему он и называется Ока-Тор (быстрый).

Сверх того он владеет тремя важным сокровищами: первое — молот, называемый Миолнер, который хорошо знают гиганты, как он режет воздух; много срублено им неприятельских голов, и голов их отцов и дедов; другое — пояс, называемый Мейгингиорднор; когда он его надевает, то сила его удваивается; третье и самое драгоценное — железная перчатка, без которой он не может обойтись, когда берет в руки Миолнер.

Но нет человека столь мудрого и искусного, который мог бы рассказать деяния и чудесные подвиги Тора. Я мог бы рассказать очень много, но день стемнеет прежде, нежели я успею окончить.

Двадцать третья парабола.
Подвиги Тора и борьба его с гигантами.

Однажды Тор отправился странствовать по свету вместе с Локи (также из фамилии Азов) и заложил двух козлов в колесницу; в таком сообществе он прибыл в хижину одного поселянина и, расположившись там, в тот же вечер убил своих козлов, снял с них шкуру, а мясо сварил в горшке. Затем Тор сел есть и пригласил к столу отца семейства, жену и детей: придите и поешьте! Сына звали Тиальфом, а дочь Рауской. Разложив шкуры козлов у огня, Тор сказал хозяину и его семейству, чтобы каждый складывал кости на кожу. Но Тиальф, сын хозяина, разрубил ножом одну кость, доставшуюся ему в руки. Тор, поужинав и проведя у них ночь, встал рано утром, до восхода солнца, и оделся. Взяв в руки Миолнер, он высоко приподнял сто над жертвенными козлами, и оба козла вследствие того ожили. Но один козел захромал на заднюю ногу. Когда Тор заметил это, тотчас же сказал: «Кто-нибудь, или хозяин, или его дети, неосторожно обошелся с ногой козла». И действительно, одна нога оказалась переломленной. Нужно ли дальше рассказывать? Каждый легко поймет, как перепугался хозяин и впал в ужас, когда увидел, что Тор в гневе опустил глаза. По лицу Тора хозяин заключил, что он будет убит на месте одним его взглядом. Тор же схватил Миолнер и так сжал обеими руками, что пальцы побелели. Хозяин без чувств повалился на землю, и вся его семья со слезами просила о помиловании и клятвенно обещала за это преступление отдать Тору себя и все свое имущество. Видя такое раскаяние, Тор укротился и взял только с собой детей хозяина, Тиальфа и Рауску, с тем, чтобы они оказывали ему повиновение и служили, сопровождая его всюду, куда бы он ни пошел.

Оставив там своих козлов, Тор отправился в новый путь и пошел к берегам Оксана, Переплыв через глубокое море, он достиг, вместе с Локи, Тиальфом и Рауской, материка. Пустившись вперед, они очутились в ужасной и громадной пустыне, по которой шли целый день до самого вечера. Тиальф, как самый быстрый на ходу, нес мешок Тора с припасами: в тс времена было трудно достать пищу на дороге. Когда наступила ночь и стемнело, они со страхом стали искать пристанища и наконец нашли для покоя хижину, довольно большую, но дверь у нее была во весь дом; они решились провести в ней ночь. Посреди ночи случилось страшное землетрясение: земля поколебалась, Тор встал и созвал своих Азов, предлагая им избрать другое место для покоя. Сам он сел на стражу, а прочие укрылись не без страху. Тор взял в руки Миолнер, приготовился к защите своих, но скоро услышал страшный шум. Когда начался день, Тор вышел и увидел вблизи себя человека ужасающего роста; великан крепко спал и храпел. Тогда Тор понят причину их беспокойства ночью. Он подпоясался, чтобы удвоить свою силу; между тем великан проснулся и вытянулся во весь рост. Говорят, что этот раз бог Тор впервые удержался, чтобы не поразить прямо своего противника мечом, и спросил об имени. Тот отвечал, что его зовут Скример, и прибавил: «Тебя не нужно спрашивать, как зовут; я знаю тебя хорошо, и кто ты, и как твое имя. Я знаю: ты — бог Аз-Тор. Но зачем ты стащил с меня перчатку?» Тогда Тор понял, что он провел ночь в перчатке гиганта, и что хижиной ему служило место большого пальца.

Потом Скример спросил у Тора, хочет ли он вместе со своей свитой следовать за ним. Когда Тор согласился, великан взял на себя оба мешка и шел целый день огромными шагами, опережая всех. К вечеру Скример расположился для сна отдельно от других под высоким дубом. «Я лягу, сказал он Тору, поспать, и вы выньте пищу из мешка и поужинайте». Скример уснул и страшно захрапел, а бог Тор принялся развязывать мешок, чтобы накормить своих. Но это верно, хотя и кажется невозможным: Тор не мог развязать ни одного узла на мешке, ни найти концов ремня, чтобы распутать остальное. Видя это, Тор пришел в ярость; он схватил обеими руками Миолнер, подошел к Скримеру и ударил его молотом по голове. Но великан только проснулся и спросил: Никак древесный листок упал мне на голову? а вы, что же не едите, разве не хотите спать? — Тор отвечал: Мы пойдем скоро спать, только ляжем под другим деревом. Они пошли под другое дерево. Но я говорю по всей правде: там они провели не лучше остаток ночи. В полночь Тор услышал, что Скример уснул и захрапел так, что весь лес заколыхался и загудел. Тогда он встал, подошел к Скримеру, замахнулся Миолнер ом над головой великана и так попал ему в щеку, что молот увяз. Скример проснулся в ту же минуту и сказал: Что это? Кажется, зернышко упало мне на голову. А ты, Тор, почему не спишь? — Тор попятился назад, но отвечал тотчас: Я сам только что проснулся; впрочем, еще полночь, и остается довольно времени поспать. — А про себя Тор думал: Если б мне представился еще случай, я нанес бы ему такой третий удар, что мы больше не увидались бы. Тор прилег и вслушивался, не уснет ли Скример, и перед рассветом великан захрапел. Тогда он встал, поспешил к нему и, размахнувшись молотом изо всей силы, так ударил им в висок, что Миолнер ушел весь в голову. Скример соскочил и, ощупывая рукой голову, заметил: Верно, над моей головой сидят птицы: на мою голову с дерева упал колос; а ты, Тор, и не спал, теперь же время вставать. Впрочем, до города Утгарда (столица гигантов) уже недалеко. Вы там что-то шептались, что я слишком большого роста; а подите в Утгард: там вы увидите настоящих великанов. Я дал бы вам совет, придя туда, не слишком много думать о себе: мне очень хорошо известно, что тамошние придворные неохотно переносят хвастливые речи маленьких людей. Даже я посоветовал бы вам, как самое благоразумное, воротиться назад. Впрочем, если вы решились, то идите на восток, а моя дорога — на север, в ту сторону, где вы видите обрывистые скалы. — Затем Скример накинул на плечи мантию и мешок, а сам лесом пошел прочь от них.

Двадцать четвертая парабола.
Тор в Утгарде.

Когда Тор и спутники шли таким образом до полудня, им представился город, которого высоты они не могли даже обозреть, закидывая голову совсем на спину. Они подошли к нему ближе, но решетки оказались запертыми. Тор бросился на решетку, но не мог отворить ворот и войти в город; наконец его спутники пролезли через решетку. Они вошли в город и увидели страшной величины дворец, к которому ходы были все заперты, но тем не менее им удалось проникнуть во двор, и они увидели на скамейках с обеих сторон множество людей; большая часть их была огромного роста. Путники приблизились к их королю по имени Утгард-Лок и дружески приветствовали его. Но король, осматривая их долго, сквозь зубы с насмешкой сказал Тору: Ты приходишь немного поздно, чтобы наделать шум в мире; если я не ошибаюсь, ты тот человечек, которого называют Аза-Тор; я ожидал увидеть тебя большим, нежели каким ты представляешься мне. В чем же состоит искусство и ловкость как твоя, так и твоих спутников? У нас никто не может оставаться, если он не знает какого-нибудь искусства и не превосходит им других. — Тогда выступил вперед один из занимавших последнее место в свите Тора и объявил, что он готов помериться своим искусством, а его искусство состоит в том, что он из всех присутствующих будет есть больше всех и скорее всех. На это отвечал Утгард-Лок: Я всегда считал это за искусство, но ты докажи мне свои слова на деле; мы испытаем тебя. — Он подозвал к себе одного из придворных, который сидел позади других, по имени Лог, и приказал ему идти на передний двор состязаться с Локи в сто искусстве. Между тем туда принесли большое корыто с мясом; с одного конца уселся Локи, а с другого Лог, и оба начали поспешно есть до тех пор, пока не встретились посередине корыта; Локи, правда, съел всю свою порцию, исключая костей, но Лог съел и кости, и мясо, и даже половину корыта. Все признали Локи побежденным.

Тогда король Утгардский спросил: А этот молодой человек, Тиальф, спутник Тора, какое искусство он знает? — Тиальф отвечал: Я желал бы, чтобы кого-нибудь выбрали помериться со мной на бегу. Утгард-Лок отвечал: Вот отличное искусство! я имею о тебе хорошее понятие уже по выбору самого подвига, и мы, без потери времени, приступим к испытанию. Затем он встал и вышел.

Там было широкое ристалище; Утгард-Лок вызвал одного из своих придворных по имени Гуго и приказал ему состязаться с Тиальфом, Противники изготовились к делу, и на первом поприще Гуго так обогнал Тиальфа, что успел добежать до цели прежде, нежели Тиальф достиг конца, Утгард-Лок заметил: Тебе нужно сделать большие усилия, если ты хочешь выиграть; впрочем, я сознаюсь, что до сих пор никто не являлся к нам, кто был бы ловче тебя; попытайтесь сделать второе поприще! — Гуго опять прибежал к цели и оглянулся назад, но Тиальф отстал от него на полет камня. Тогда заговорил Утгард-Лок: Вы оба хорошо бегаете, но, я думаю, Тиальфу не победить. Третье поприще покажет, кто одержит верх. — Они поспорили в третий раз, и Гуго добежал до цели и назад прежде, нежели Тиальф достиг половины. Тогда все присутствующие закричали: довольно!

Двадцать пятая парабола.
Испытание бога Тора.

Тогда спросил Утгард-Лок самого Тора, какое искусство может показать он, который прославился так чудесной силой и заслужил добрую молву? — Тор отвечал: Я хотел бы поспорить с кем-нибудь, кто из нас больше выпьет. — Утгард-Лок заметил, что он посмотрит охотно на подобное состязание, и пошел во дворец. Вскоре принесли рог примирения, который выпивали провинившиеся придворные; кравчий выступил вперед и подал чашу Тору. Утгард-Лок провозгласил: Кто может залпом выпить этот рог, о том думают, что он хорошо пьет; некоторые выпивают его в несколько приемов, но здесь нет ни одного столь слабого, чтобы не выпить в три глотка. — Тора мучила сильная жажда, он схватил рог и потянул из него сильно, чтобы не прикладывать вторично к губам. Но надобно было перевести дух; Тор остановился и посмотрел в рог, но заметил, что отпито мало. Утгард-Лок воскликнул: Хорошо, но не много ты вылил; если бы я не видел своими глазами, то не поверил бы, что Аза-Top одним глотком не может взять больше; впрочем, я думаю, что ты кончишь вторым приемом. — Тор промолчал и не дал ответа. Он приложил рог вторично к губам, потянул с силой, но после заметил, что нынешний раз выпито меньше первого. Тогда Утгард-Лок воскликнул: Что это значит, Тор? у тебя не хватает сил; впрочем, я не теряю надежды, что третьим разом ты покончишь. Если же ты и в прочих делах не лучше отличаешься, как в питье, то у нас ты не будешь пользоваться тем уважением, как тебя прославляют Азы. — Тор пришел в раздражение и начал третий прием, собрав к тому все свои силы; потом посмотрел в рог и заметил, что он только теперь порядочно отпил. После того он не продолжал состязания и возвратил кравчему рог.

Утгард-Лок сказал, видя это: Теперь ясно, что ты далеко не имеешь такой силы, какую мы предполагали в тебе; но не хочешь ли ты подвергнуться другим испытаниям? Впрочем, ты сам видишь, что едва ли здесь тебе удастся победить. — Тор отвечал: Я согласен на всякие испытания; но меня удивило бы, если бы дома, у Азов, кто-нибудь захотел усомниться, что я могу много выпить. Какое хотите предложить мне состязание? — Утгард-Лок возразил: У нас есть пустая игра, которой забавляются юноши, а именно — поднять на воздух моего кота; я не осмелился бы предложить Азе-Тору подобное испытание, если бы не убедился из предыдущего, что ты обладаешь гораздо меньшими силами, нежели как мы то думали прежде. — Вскоре затем показался на площади громадный кот пепельного цвета; Тор подбежал к нему и положил руку под живот, но кот перегнулся так, что едва одна его нога отделилась от земли. Утгард-Лок заметил: Кот очень велик, а Тор, в сравнении со здешними людьми, маленький человек. Тор возразил: Если я такой маленький, то пусть выступит вперед тот, кто осмелится сразиться со мной, когда я распален гневом. — Утгард-Лок посмотрел вокруг и сказал: Здесь я не знаю ни одного, кто не счел бы легким делом бороться с тобой; но приведите сюда мою бабушку Элли, и пусть Тор сразится с ней, если он не имеет ничего против того; она побеждала мужей не слабее Тора.

Тогда вышла вперед беззубая старушонка, и Утгард-Лок просил ее сразиться с Аза-Тором, Как рассказать это? Чем более Тор поражал ее, тем она тверже стояла; но когда она начала наступать на Тора, то он не всегда мог удерживаться на ногах и раз припал на одно колено. Тогда Утгард-Лок подошел и остановил борьбу, говоря: Теперь нет никакой надобности другим моим царедворцам состязаться с Тором.

По наступлении ночи Утгард-Лок пригласил странников к ужину и рассадил их. Они у него спали и провели ночь в безопасности. Рано встали спутники Тора, оделись и собрались в дорогу. Но Утгард-Лок пришел к гостям и, приготовив стол, дал вы великолепный пир. Наконец, гости удалились, и Утгард-Лок проводил их до пределов города.

Двадцать шестая парабола.
Объяснение предыдущего.

Тор провел в этом месте со своими спутниками еще одну ночь, и на следующее утро рано собрался в дорогу. Но прежде их удаления Утгард-Лок спросил его, что он думает о всем виденном у него и знает ли он кого-нибудь, кто превосходил бы его силой и могуществом. Тор отвечал на это: Признаюсь, мое посещение твоего города принесло мне не много чести; я знаю, что вы меня прославили ничтожным человеком, и это меня весьма огорчает. — Тогда Утгард-Лок сказал: Теперь я скажу тебе всю правду, так как ты удаляешься из нашего города и не возвратишься в него никогда, пока я жив и царствую. Если бы я мог знать, что ты имеешь такую страшную силу, и что мы будем находиться в такой опасности, то я тебя никогда не впустил бы в город. Но мы над тобой подшутили при помощи волшебства и обмана. Сначала я сам встретился с тобой в лесу и завязал тебе мешок железными прутьями так, что ты не мог его развязать. Затем ты пытался три раза убить меня своим Миолнером; твой первый, хотя и легкий удар был так силен, что я остался бы на месте, если бы заранее не принял мер. Недалеко от моего города ты увидишь скалу и в скале три расщелины, и последняя из них самая глубокая. Это работа твоего молота. В борьбе же твоей с моими царедворцами я употреблял следующие чары. Твои Локи был очень голоден и жадно ел мясо, но тот, кто с ним состязался, был не кто иной, как всепоедающий огонь, который пожрал и мясо, и кости, и корыто. Гуго, с которым взапуски бегал Тиальф, был не кто иной, как моя мысль, и невозможно, чтобы Тиальф мог опередить мысль. Ты сам старался выпить рог, и я признаюсь, что твой подвиг превосходит всякую меру и со временем сочтется за чудо, которому и я не поверил бы, если бы не видел его своими глазами. Конец рога соединялся с морем, чего ты не заметил, а между тем выпил столько, что, поди к морю, и ты увидишь, как ты сто осушил. Не менее было удивительно и то, когда ты, приподнимая кота, отделил одну его ногу от земли; все видевшие это пришли в ужас. Это был не кот, как тебе казалось, а огромный червь, опоясывающий всю землю, голова и хвост которого касаются друг друга; ты же его приподнял так, что немного не достал до неба. Величайшим же чудом была твоя борьба с беззубой ведьмой, и ты выдерживал ее удары так, что только опустился на одно колено. Эта старуха была старость, или смерть, и на земле не было и не будет никого, кого бы она не поразила. Теперь мы расстаемся с тобой, и, мне кажется, для нас обоих было бы лучше всего, если бы ты не приходил ко мне снова, тем более, что на будущее время я укреплю свой город такими чарами, что вы ничего не сделаете со мной. Тор, услышав это, замахнулся своим молотом и поразил Утгард-Лока так, что его более нигде не видали. После того бог Тор возвратился к тому городу, чтобы срыть его, но, придя на то место, где он стоял, не нашел ничего, кроме ровных и зеленеющих полей; не было видно никакого города. Тогда он поворотил назад и отдохнул не прежде, как прибыв в свой Трут-Вангур. Как полагают, это было место пребывания бога Тора.

Снорро-Стурлезон.


Примечания

1 В оригинале по-исландски озаглавлено: Gilvr-Ginnung, что значит собственно: Откровение, данное Гильву, но составитель Эдды, как христианин, перевел: Gylvi illusio, aut Hari mendacium, желая тем высказать свой взгляд на значение языческих преданий. См. ниже, в конце статьи, примечание.

2 Одна из заповедей Одина; см. выше, в ст. 19, на стр. 259: В Гаве-мааль, §1.


Снорро-Стурлезон (умер в 1241 г.), исландский уроженец, составил вторую Эдду в прозе, как бы для объяснения древней поэтической Эдды Сэмунда (см. о ней выше на стр. 261). Она изложена в форме откровения, данного самим божеством одному из древних королей Скандинавии, почему ее первая часть и носит название Gilvr-Ginnung, то есть «Откровение Гильфа», так назывался этот король. Вся первая часть разделена на 30 с лишним парабол. Вторая часть новой Эдды называется Skalda и состоит из правил грамматики, риторики и пиитики для подготавливающих себя к званию скальда, т. е. поэта. Новая Эдда была найдена и опубликована в 1623 г Джонсоном. О переводах и изданиях ее см. выше, на стр. 261.

Источник: Стасюлевич М. М. История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Период второй: от Карла Великого до Крестовых походов. 771–1096. — Санктпетербург: Типография Рогальского и Ко, 1864. — С. 262–273.

OCR: Александр Рогожин

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов