Сон Эрленда Стурлусона

(Gríma hin nýja 1965)

Зимой 1831 года, когда я прожил в Рёйдау уже десять лет, 27-ого декабря, я, как обычно, присматривал за своими овцами. Стояла оттепель, дул сильный ветер, а на земле был гололёд. Я вернулся домой лишь под вечер, очень уставший. Придя домой, я повалился в кровать и тотчас уснул, против обыкновения; ведь я никогда не сплю в сумерки. Мне приснилось, что я — на хуторе Финнстадир в Кинн (На Склоне). Я видел дом у Льосаватн (Светлого Озера), и всё там было мне знакомо. В этом сне я собирался домой и решил идти напрямик мимо туна на горе Фремстафетль. Это бывшая монастырская земля на реке Мункатверау и пролегает к югу и востоку под горой, которая тянется оттуда на север между Скьяльванди и Холодным склоном (Кальдакинн). Там жил Финни-Сновидец, сын Торгейра Годи Светлого Озера1, и это место называлось Под Горой. (Про него написано в саге о людях со Светлого озера и в саге о Финнбоги Сильном, а к юго-востоку на Горе стоит Камень Финнбоги). В этом сне я стоял на пригорке к югу от туна на Горе и думал, как мне переправиться через реку, на которой ещё не установился лёд. Тут я увидел, что рядом со мной стоит женщина:. старуха, на вид довольно-таки коренастая, но не малорослая. Она была празднично одета, а на лбу у неё был коричневый платок или холстина, с невысокой белой шапочкой. Я не испугался её. Она посмотрела на меня радостным взглядом и говорит: «Здесь так красиво, правда ведь?»

Тут я осмотрелся вокруг и вижу длинный и довольно-таки узкий камень. По форме он напоминал восьмигранную надгробную плиту, наверно, в нем было шесть–семь локтей длины. Он лежал с севера на юг. На нем была надпись, не выбитая, а скорее, выпуклая, как на латунных изделиях, формовом хлебе или старинных вальках для белья и тому подобных резных предметах. На каждой грани было по две строчки. Надпись шла с юга на север, и чтобы прочитать её, надо было стоять или опуститься на колени с восточной стороны камня. Женщина в моем сне велела: «Читай это». Я ответил: «Я, наверное, не смогу». Тогда она сказала: «Я тебе напомню; хотя этого, наверно, не потребуется».

Я начал читать и подумал, что не смогу перевернуть камень, чтобы прочитать всю надпись по кругу. Но едва я попробовал, как у меня всё получилось. Хотя он и оказался лёгким, я всё же был уверен, что это именно камень, а не кусок доски или бревна. Про надпись я могу сказать только, что читать её было легко, и я проговаривал её снова и снова, пока не выучил наизусть. После этого я поднялся, — а женщина тут же исчезла или растаяла как дым или пар, — и камень тотчас пропал.

Я проснулся не сразу, а чуть погодя. Тогда я стал вспоминать сон и то, что смог запомнить из надписи на камне. Вот что это было:

Во время оно одна владела
Землёю здесь я в цветущем крае;
Звенели песни здесь под Горою.
Под землёю я клад зарыла;
Заберёшь ты его, мой родич,
Но не потомки прочих родов.
От неволи я избавлюсь,
И скажу я тебе спасибо.
Я хочу, чтобы знал ты это,
Всё запомнил и обдумал.
Имя мне — Марья Эггертсдоттир,
Эрлендом сын мой звался.
Мужа рано я схоронила,
Он погиб в пучине бурной.
А затем я зарыла злато,
Сберегая для потомков.
Сомневалась в своей затее,
Но судьбы я своей не знала.
Воспитать я хотела сына
Верным мне, но вышло иначе:
Стал беспутным безумный отпрыск,
Сам завёл же семью большую.
Ненавидел меня невежа,
Матери — жалел кусок он.
Восемьдесят шесть минуло вёсен —
Хворь меня свела в могилу.
Пришёл повеса к моей постели,
Знать захотел, где злато скрыто.
Отвечать я отказалась:
Обладать им он не достоин.
Пусть никто не владеет кладом,
Лишь одни мой любимый родич,
Окрещённый именем Эрленд,
Кто отца потерял недавно,
Пожилого, мне ровесника,
Кто сильно пекся о престарелом
До последнего денёчка.
Я отдам такому все деньги,
Но не дурню и не невеже,
Пусть мне даже ждать придётся,
И наказ мой исполнить трудно.
Опочила в тоске я черной,
Получила приют последний
Тут на Озере на Светлом.
Пять веков с поры той минуло
да и восемь лет впридачу.
Только мыслью возвращалась
Я к запрятанному злату.
Суждено мне следить за кладом —
Не видать мне в гробу покоя!
Но пророчество сбылося,
Обрету теперь я отдых.
Ты — тот самый, кто так пёкся
Об отце до самой смерти.
Ты отныне владеешь кладом!
И тебя бы я попросила
Поселиться под Горою.
Переедешь — не пожалеешь:
Ведь земля за этим склоном
Принесёт тебе удачу.
Даже если твои руки
Не коснутся этого клада, —
Всё одно мне облегченье.
сон меня ждёт в земле освященной,
А теперь я с тобой прощаюсь.

Это то, что я запомнил в точности и записал здесь, ничего не прибавив и не убавив. Сон показался мне необычным, историческим, — и я рассказал его одному человеку.

Тогда я услышал легенды и истории о том, что возле Горы будто бы видели, причем неоднократно, огни, которые, по поверьям, указывают на зарытый клад. Однажды какой-то человек проходил мимо этих мест ночью. Было пасмурно, но безветренно. Он увидел огонёк возле хутора на Горе и подумал, что, наверно, это загорелось сено или дом, а хозяева спят. И он с самыми лучшими намерениями заторопился туда, чтобы в случае чего прийти на помощь. Но когда он добежал до того места, огонёк исчез. Он обошёл хутор и все постройки кругом, но ничего не заметил, подумал: «Как странно!» и пошёл своей дорогой.

К моему сну можно добавить вот что: летом перед тем у меня умер отец, а ему было, по его словам, 86 лет, и он жил со мной 13 лет. И ещё: хуторяне с Горы ходили в церковь на Светлом озере с тех самых пор, как она была построена, а в стране принято христианство. Больше здесь ничего не известно.

Многие посчитали это знаком, что я должен поселиться на Горе. Но я не стал верить этому вздору и продолжал жить в Рёйдау до 1852 года, и не жалел об этом. А других подобных снов мне не снилось.


1 Торгейр Годи Светлого Озера — одна из известнейших личностей в истории Исландии, языческий жрец (годи), в 1000 году на тинге принявший судьбоносное решение объявить страну христианской, дабы избежать гражданской войны между сторонниками старой и новой веры.

© Ольга Маркелова, перевод с исландского

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов