В давние времена в чужой стране была школа, которую называли Черной Школой. Там учились магии и разнообразным древним наукам. Устроена эта школа была так, что находилась она в очень крепком доме под землей. Поскольку в этой школе не было ни единого окна, там всегда царила кромешная тьма. Учителей тоже не было, и учились там по книгам, написанным огненными буквами, которые можно было читать в темноте. Те, кто учились в этой школе, не имели права выходить наружу или видеть дневной свет, а учеба длилось три года или семь лет. Еду они получали от серой волосатой руки, которая проходила сквозь стену. И тот, кто содержал эту школу, каждый год требовал себе ученика, который выходил последним. Поскольку все знали, что школу содержал дьявол, то все, как могли, старались не выходить из нее последними.
Однажды в Черной Школе оказались три исландца: Саймюнд Мудрый, Каульв Аурнасон и Хаульвдан Эльдьяурнссон или Эйнарссон, который позднее стал священником в Федль, в Сльеттулиде. Все они оканчивали школу в одно время, и Саймюнд вызвался выходить последним. Другие этому очень обрадовались. Тогда он надел большой плащ, но не продел руки в рукава и не застегнул пуговицы. Чтобы выйти из школы, нужно было подняться по лестнице. Когда Саймюнд пошел по ступеням, дьявол схватил его за плащ и сказал: «Ты принадлежишь мне». Тогда Саймюнд сбросил плащ и выбежал вон. Кроме плаща дьявол ничего не получил. Но железная дверь заскрипела на своих петлях и захлопнулась так быстро, что Саймюнд поранил себе пятки. Тогда он воскликнул: «Дверь-то возле пяток!» и эти слова стали поговоркой. Вот как Саймюнд Мудрый выбрался из Черной Школы вместе со своими товарищами.
Другие говорят, что, когда Саймюнд поднялся по лестнице до самой двери Черной Школы, то солнце, которое сияло прямо напротив, отбросило его тень на стену. Когда дьявол собрался схватить Саймюнда, тот сказал ему: «Я не последний. Разве ты не видишь того, кто идет за мной?» Тогда дьявол схватил тень, которую он принял за человека; Саймюнд выскочил наружу, а дверь захлопнулась, ударив его по пяткам. И с того самого времени у него никогда не было тени, потому что дьявол так и не вернул ее Саймюнду.
Sá skóli var í fyrndinni til út í heimi, sem hét Svartiskóli. Þar lærðu menn galdur og ýmsan fornan fróðleik. Svo var til háttað í skóla þessum, að hann var í jarðhúsi rammgjörvu mjög; á því var enginn gluggi, og var þar því alltaf niðamyrkur inni. Enginn var þar kennari, og námu menn allt af bókum, sem voru skrifaðar með eldrauðu letri, sem lesa mátti í myrkrinu. Aldrei máttu þeir, sem þar lærðu, koma undir bert loft eða sjá dagsljósið, á meðan þeir voru þar, en það voru þrír eða sjö vetur, sem þeir urðu að vera í skólanum til að verða fullnuma. Hönd ein grá og loðin kom á hverjum degi inn um vegginn og rétti skólapitunum mat. En það áskildi sá sér, sem skólann hélt, að hann skyldi eiga þann, sem síðastur gekk út af þeim, sem burtu fóru úr skólanum á ári hverju. En af því að allir vissu, að Köski hélt skólann, vildi hver, sem gat, forða sér frá því að ganga seinastur út úr honum.
Einu sinni voru þrír Íslendingar í Svartaskóla: Sæmundur fróði, Kálfur Árnason og Hálfdán Eldjárnsson eða Einarsson, sem seinna varð prestur að Felli í Sléttuhlíð. Þeir áttu allir að fara burtu í einu, og bauðst þá Sæmundur til að ganga seinastur út. Urðu hinir því fegnir. Sæmundur varpaði þá yfir sig kápu stórri og hafði ermarnar lausar og engan hnapp hnepptan. En rið var upp að ganga úr skólahúsinu. Þegar nú Sæmundur kemur á riðið, þrífur Kölsi í kápu hans og segir: «Þig á ég.» Varpaði þá Sæmundur af sér kápunni og hljóp út. Hélt Kölski kápunni einni eftir. En járnhurðin rumdi á hjörum og skall svo fast aftur á hæla Sæmundi, að hælbeinin særðust. Þá sagði hann: «Skall þar hurð nærri hælum,» og er það síðan orðið að máltæki. Þannig komst Sæmundur fróði burt úr Svartaskóla með félögum sínum.
Aðrir segja, að þegar Sæmundur fróði gekk upp riðið og kom út í dyrnar á Svartaskóla, þá skein sólin móti honum, og bar skugga hans á vegginn. Þegar nú kölski ætlaði að taka Sæmund, þá sagði hann: «Ég er ekki seinastur. Sérðu ekki þann, sem á eftir mér er?» Kölski þreif þá til skuggans, sem hann hélt mann vera; en Sæmundur slapp út, og skall hurðin á hæla honum. En upp frá þeirri stundu var Sæmundur jafnan skuggalaus, því kölski sleppti aldrei skugga hans aftur.
Когда Саймюнд, Каульв и Хаульвдан покинули Черную Школу, кафедра прихода Одди была свободной, и они попросили короля передать им ее. Король, который прекрасно знал, с кем имеет дело, ответил, что Одди получит тот из них, кто прибудет туда первым. Саймюнд сразу же отправился в путь, вызвал дьявола и сказал ему: «Доставь меня по морю до Исландии, и если ты меня высадишь на твердой земле не замочив полы моей одежды, я буду тебе принадлежать». Заключив этот договор, дьявол превратился в тюленя и поплыл, неся Саймюнда на спине. В течение всего пути Саймюнд не переставая читал Псалтырь. Вскоре они были уже вблизи исландского берега. Тогда Саймюнд ударил тюленя по голове Псалтырем, и тот начал тонуть. Саймюнд оказался в воде и добрался до берега вплавь. Так дьявол не сумел выполнить условия сделки, а Саймюнд получил Одди.
Þegar þeir Sæmundur, Kálfur og Hálfdán komu úr Svartaskóla, var Oddinn laus, og báðu þeir þá allir kónginn að veita sér hann. Kóngurinn vissi dável, við hverja hann átti, og segir, að sá þeirra skuli hafa Oddann, sem fljótastur verði að komast þangað. Fer þá Sæmundur undir eins og kallar á kölska og segir «Syntu nú með mig til Íslands, og ef þú kemur mér þar á land án þess að væta kjóllafið mitt í sjónum, þá máttu eiga mig.» Kölski gekk að þessu, brá sér í selslíki og fór með Sæmund á bakinu. En á leiðinni var Sæmundur alltaf að lesa í Saltaranum. Voru þeir eftir lítinn tíma komnir undir land á Íslandi. Þá slær Sæmundur Saltaranum í hausinn á selnum, svo hann sökk, en Sæmundur fór í kaf og synti til lands. Með þessi varð kölski af kaupinu; en Sæmundur fékk Oddann.
Саймюнду Мудрому прислуживал один скотник, который был ужасным сквернословом, и Саймюнд часто укорял его за это. Он сказал скотнику, что дьявол и его чертята питаются людскими ругательствами и богохульствами. «Я бы не стал больше ругаться, — ответил скотник, — если бы убедился, что от этого дьявол потеряет свою пищу». «Вот и узнаем, правду ты говоришь или нет», — ответил Саймюнд. И он поселил в хлеву чертенка. Скотнику это совсем не понравилось, поскольку чертенок всячески выводил его из себя, и он с трудом сдерживался, чтобы не ругаться. И все же какое-то время скотник попридержал свой язык и заметил, что чертенок день ото дня становится все более тощим. Скотник остался очень доволен и совершенно перестал ругаться. Однажды утром, войдя в хлев, он увидел, что там все поломано и перевернуто вверх дном, и что коровы, которых было в хлеву немало, все связаны друг с другом за хвосты. Тогда скотник повернулся к чертенку, который, чуть жив, валялся в стойле, и обрушил на него целый поток скверных ругательств. Но к его великому огорчению он увидел, что чертенку стало лучше, и что он вдруг сделался вполне упитанным, если только не жирным. Тогда скотник взял себя в руки и перестал ругаться. Он понял, что священник Саймюнд говорит правду, и с тех самых пор никогда больше не ругался и не богохульствовал. Вот почему того чертенка, который должен был питаться его грубыми словами, уже давно и на свете нет.
Einu sinni hélt Sæmundur fróði fjósamann, sem honum þótti vera um of blótsamur, og fann hann oft að því við hann. Sagði hann fjósamanni, að kölski hefði blótsyrði og illan munnsöfnuð mannanna handa sér og púkum sínum til viðurværis. «Þá skyldi ég aldrei tala neitt ljótt,» segir fjósamaður, «ef ég vissi, að kölski missti við það viðurværi sitt.» «Ég skal nú bráðum vita, hvort þér er það alvara eða ekki,» segir Sæmundur. Lætur hann þá púka einn í fjósið. Fjósamanni var illa við þenna gest, því púkinn gjörði honum allt til meins og skapraunar, og átti þá fjósamaður bágt með að stilla sig um blótsyrði. Þó leið svo nokkur tími, að honum tókst það vel, og sá hann þá, að púkinn horaðist með hverju dægri. Þótti fjósamanni harla vænt um, þegar hann sá það, og blótaði nú aldrei. Einn morgun, þegar hann kom út í fjósið, sér hann, að allt er brotið og bramlað og kýrnar allar bundnar saman á hölunum, en þær voru margar. Snýst þá fjósamaður að púkanum, sem lá í vesöld og volæði á básnum sínum, og hellir yfir hann bræði sinni með óttalegum illyrðum og hroðalegu blóti. En sér til angurs og skapraunar sá hann nú, að púkinn lifnaði við og varð allt í einu svo feitur og pattaralegur, að við sjálft lá, að hann mundi hlaupa í spik. Stillti hann sig þá, fjósamaðurinn, og hætti að blóta. Sá hann nú, að Sæmundur prestur hafði satt að mæla, og hætti að blóta og hefur aldrei talað ljótt orð síðan. Enda er sá púkinn fyrir löngu úr sögunni, sem átti að lifa á vondum munnsöfnuði hans.
© 2005 Виктор Генке, перевод с исландского
Из сборника исландских сказок Йоуна Аурнасона