Ну что ж, моя старая — вечно юная танцовщица!
Если не ошибаюсь,
твой коронный номер — стриптиз.

Несколько тысяч лет
сидели мы в твоём клубе —
и нам не надоедало.

Чем больше ты обнажаешь
свой смысл, —
своё тело, —
тем темнее становится:
свет меркнет,
и нам видно всё меньше и меньше.

И вспыхивает вновь, —
когда покровы возвращаются на место.

Не помогают очки,
с ними мы всё равно ничего не увидим, —
разве что прейскурант на столе, —

а его-то как раз
видеть бы не хотелось.