Еловая невеста — Норвежские сказки — Сказки — Тексты

Когда-то давным-давно жил на свете вдовец, а с ним сын и дочь. Хорошие были дети и любили друг друга всем сердцем. Но вот прошло какое-то время, и отец женился снова, выбрав себе в жёны вдову, у которой была одна дочь, некрасивая и злая, — да и матушка её ничем не лучше была. И как появилась в доме новая хозяйка, не стало для детей вдовца покоя, они и угла себе найти не могли, чтобы передохнуть. Тогда юноша решил, что самое для него лучшее — уйти в большой мир и постараться самому зарабатывать себе на хлеб.

Пробродив какое-то время по свету, пришёл он во дворец короля и получил там место помощника кучера. А был он такой шустрый да расторопный, что лошади, за которыми он ухаживал, растолстели, залоснились и словно светиться стали.

Сестре же его, которая дома осталась, жилось всё хуже и хуже. И мачеха, и сводная сестрица всё время к ней придирались. Что бы она ни сделала, куда бы ни повернулась — и бранили её, и поносили, и не было у неё ни минуты покоя. Они заставляли её исполнять всю грязную работу, с утра до вечера осыпали руганью, а еды давали очень мало.

Как-то раз послали они её к ручью — воды в дом принести. Вдруг из ручья высунулась страшная голова и сказала:

— С удовольствием, — согласилась девушка и принялась мыть и отчищать безобразное лицо, невольно думая, что работа ей выпала не самая приятная. А когда всё было сделано как следует, из воды высунулась другая голова, ещё страшнее.

— С удовольствием, — согласилась девушка и принялась расчёсывать спутанные волосы, что было, как легко вообразить, работой не из приятных.

Когда же и с этим было покончено, ещё одна голова, куда более безобразная, поднялась из воды.

— Хорошо, поцелую, — согласилась дочь вдовца и поцеловала голову, но подумала при этом, что ничего хуже этого ей во всю жизнь делать не доводилось.

Тут головы стали совещаться, спрашивая друг дружку, что бы им такое сделать для доброй девицы.

— Пусть она будет красивее всех на свете, светлой и ясной, как день, — сказала первая голова.

— Пусть всякий раз, как станет она расчёсывать волосы, из них золото сыплется, — сказала вторая голова.

— Пусть всякий раз, как скажет она хоть слово, изо рта её выпадает золотая монета, — сказала третья.

И вот вернулась дочка вдовца домой, прекрасная и ясная, как день. Мачеха и сводная сестрица, глядя на неё, позеленели от зависти; но ещё пуще их припекло, когда она заговорила и из её рта посыпались золотые монеты. Мачеха до того рассвирепела, что прогнала девушку в свинарник. «Сиди здесь со своим золотом, — сказала она, — а в дом чтобы ни ногой».

А вскоре мачеха захотела, чтобы родная её дочь к ручью за водой сходила.

Пришла она туда с вёдрами, а у самого бережка из воды поднялась первая голова.

— Сама умоешься! — ответила дочь злой женщины.

— Вот ещё, стану я целовать такую противную рожу! — ответила девушка.

И начали головы совещаться, что бы им сделать с девицей, которая столь сварлива да заносчива, и решили, что нос у неё вытянется до четырех локтей в длину, а нижняя челюсть — до трёх локтей, а в середине лба ёлочка вырастет. И всякий раз, как она заговорит, чтобы изо рта её зола сыпалась.

Вернулась она с вёдрами к дому, крикнула матери из-за двери:

— Да я подойти не могу, нос мешает, — сказала дочь.

Вышла мать из дома, увидела её — и можете себе представить, что с ней сталось. Уж она и визжала и плакала, однако ни нос, ни челюсть короче от этого не стали.

А надо сказать, что юноша, служивший теперь в королевском дворце, когда уходил, взял из дома портрет сестры и унёс его с собой. Каждое утро и каждый вечер вставал он перед портретом на колени и молился за сестру, так сильно её любил.

Другие конюшенные мальчишки услышали, как он молится, заглянули в его комнату сквозь замочную скважину, увидели, что он стоит на коленях перед какой-то картинкой, и стали всем рассказывать, что по утрам и вечерам юноша встаёт на колени и какому-то идолу молится. Наконец дошли эти вести до короля, и ему предложили тоже заглянуть в замочную скважину, посмотреть, что делает юноша. Поначалу король не поверил ни слову, но спустя долгое-долгое время его всё-таки уговорили. Он на цыпочках подкрался к двери юноши, посмотрел в замочную скважину и увидел, что тот стоит на коленях перед картинкой, которая висит на стене, сжимая руки, точно в молитве.

— Отвори дверь! — закричал король, однако юноша его не услышал.

Король закричал снова, но юноша молился столь пылко, что и на этот раз его не услышал.

— Отвори, говорю тебе! — ещё раз крикнул король. — Это я! И я желаю войти.

Подскочил юноша к двери, отпер её, а картинку-то в спешке забыл спрятать.

Вошёл король, увидел её и замер как вкопанный — таким прекрасным показался ему портрет.

— Нет на земле женщины столь красивой! — сказал король.

Но юноша заверил короля, что это его сестра, что он сам написал её портрет и что она если не более красива, чем на картинке, то уж, во всяком случае, не менее.

— Ну, если она и впрямь такая красавица, я сделаю её своей королевой, — сказал король и велел юноше сию же минуту отправиться домой, забрать сестру и, не теряя времени, вернуться назад. Юноша пообещал сделать всё как можно быстрее и покинул королевский дворец.

Когда брат приехал домой, чтобы забрать сестру, мачеха и сводная сестрица тоже за ними увязались. Выступили они в дорогу, дочь вдовца взяла с собой ларец, в котором хранила своё золото, и пёсика, прозванного ею Снежком. Ларец и пёсик были всем, что ей досталось от покойной матери. Некоторое время шли они по суше, потом настала пора пересечь море, и брат сел у руля, а мачеха с дочкой и падчерицей устроились на носу судёнышка, и поплыли они долгим-долгим путём. Наконец увидели впереди остров.

— Видите тот белый берег? К нему-то мы и пристанем, — сказал брат, указывая вдаль.

— Что там говорит мой братец? — спросила дочь вдовца.

— Он говорит, что ты должна ларец в море выбросить, — ответила мачеха.

— Ну, если братец так говорит, придётся выбросить, — сказала дочь вдовца и швырнула ларец в море.

Проплыли они ещё какое-то время, и брат опять указал куда-то.

— Вот уже и дворец виден, в который мы направляемся, — сказал он.

— Что там говорит мой братец? — спросила дочь вдовца.

— А теперь он говорит, что ты должна собачонку твою в море бросить, — ответила мачеха.

Заплакала дочь вдовца, потому что дороже Снежка никого у неё на свете не было, но всё же бросила его за борт.

— Если мой брат так велит, я должна это сделать, но видит небо, как не хочется мне бросать тебя в море, Снежок! — сказала она.

— А вон и король выходит встречать тебя, видишь? — сказал, указывая на берег, брат.

— Что там говорит мой братец? — опять спросила сестра.

— Теперь он говорит, что ты должна поскорее сама прыгнуть за борт, — ответила мачеха.

Заплакала девушка, застенала, но, коли брат велел, делать нечего — прыгнула она в море.

Когда они достигли дворца и король увидел безобразную невесту с носом в четыре локтя да челюстью в три локтя, да с ёлкой во лбу, он пришёл в совершенный ужас; однако свадебный пир был уже приготовлен — и эль наварен, и хлеб испечён, и гости сидели за столом. Ничего не попишешь, пришлось королю взять её в жёны, какой бы безобразной она ни была.

Но прогневался он изрядно, и винить его за это никто бы не стал; а потому приказал король бросить брата девушки в яму, полную змей.

В первый же четверг после того, ночью, пришла на дворцовую кухню прекрасная девица и попросила судомойку, которая там спала, одолжить ей щётку. Попросила со всей учтивостью, получила щётку, расчесала волосы — а из них золото посыпалось.

А был с ней маленький пёсик, и она его попросила:

— Иди, Снежок, посмотри, скоро ли день настанет!

Три раза она так говорила, и, когда пёсик вышел из кухни в третий раз, уже светало. Тут девице пришлось уйти, но перед тем она пропела:

Страшила вся в змеиной коже
Лежит на королевском ложе.
Не понял принц, что с ним змея…
А на камнях — постель моя.
И на камнях, и на песке
Не сплю в печали и тоске.

— Я приду ещё дважды, а больше никогда, — сказала она.

Поутру судомойка рассказала королю, что видела да слышала, и тот решил, что в следующий четверг ночью сам спрячется на кухне и посмотрит, правда ли это. И в четверг, как стало смеркаться, пришёл туда. Однако как ни тёр он глаза, что ни делал, стараясь не заснуть, всё было напрасно, потому что Еловая Невеста ворковала ему и пела, пока веки его не смежились накрепко. Когда явилась прекрасная юная девица, король спал, да ещё и храпел.

И в этот раз, как в прошлый, попросила она щётку и расчесала волосы, а пока она это делала, из них сыпалось золото. Снова она трижды посылала пёсика наружу, а как стало светать, удалилась и, уходя, сказала:

На третью ночь перед четвергом король опять захотел последить за кухней. И привёл он с собой двух слуг, чтобы те его держали. Каждый взял короля за руку и, когда тот начинал засыпать, тряс и подёргивал; ещё двоих король приставил к своей Еловой Невесте. Однако ночь шла, и Еловая Невеста опять запела-заворковала, веки короля стали смыкаться, а голова упала на плечо. Тут пришла прелестная девица, взяла щётку и стала расчёсывать волосы, а из них сыпалось золото, и потом она трижды посылала пёсика посмотреть, скоро ли день наступит. На третий раз начало уже светать, и тогда она пропела:

— Больше я никогда не приду, — сказала она и повернулась, чтобы уйти. Но двое мужчин, что держали короля, схватили его за руки, вставили ему в кулак нож и заставили порезать мизинчик у девицы — совсем чуть-чуть, только чтобы кровь показалась.

Так настоящая невеста получила свободу от колдовских чар. Король мигом проснулся, и она рассказала ему, как всё было, как обманули её мачеха со сводной сестрицей. Брата немедля достали из ямы со змеями — кстати сказать, ни одна его и не тронула, — а взамен бросили туда мачеху и её дочь.

И как же радовался король, избавившись от уродливой Еловой Невесты и получив королеву, прекрасную и ясную, как сам день, — описать невозможно!

Тут уж сыграли настоящую свадьбу, да такую, что разговоры и слухи о ней по всем семи королевствам пошли. Король и его невеста отправились в церковь, и Снежок тоже поехал с ними в карете. Там их благословили, они вернулись домой, и с тех пор я их больше не видел.

Перевод: И. П. Токмакова

Источник: Сказки Норвегии. — М.: Издательский Дом Мещерякова, 2019.