Жил-был вдовец и было у него двое детей, сынок и дочка. Оба такие добрые да хорошие и сердечно привязанные друг к другу.
Но прошло время, и отец женился вновь, а в жены взял вдову, у которой была дочка от первого брака, уродливая и безобразная, как, впрочем, и ее мамаша. Стоило новой жене появиться, как сыну и дочке вдовца не стало места в родном доме, и тогда брат решил, что лучше всего уйти и начать самому добывать хлеб насущный. Шел он, шел, добрался до королевской усадьбы, здесь дали ему работу конюха, и таким прилежным да расторопным работником она оказался, так он холил и лелеял лошадей, что стали они такие упитанные да гладкие, шерсть на них прямо лоснилась.
А вот жизнь его сестренки в родном доме с каждым днем становилась все тяжелей. Мачеха и сводная сестрица никак не оставляли ее в покое, все косились на нее да бранились. Она делала самую тяжелую работу, а в награду получала только брань да скудную еду.
И вот однажды послали ее на ручей за водой. Стала она воду зачерпывать, а из воды вдруг возьми да появись огромная страшная голова.
— Помой меня! — приказала голова.
— Ну что ж, хорошо, — сказала девушка и принялась тереть и споласкивать это страшилище. Уж вы поверьте, особой радости от этого ей не было.
Едва успела она помыть лицо страшилища, над поверхностью показалась другая голова, еще более безобразная, чем предыдущая.
— А ну-ка, причеши меня, — приказала голова.
— Ну что же, с радостью, — сказала девушка и начала приводить в порядок свалявшиеся лохмы на голове у чудовища.
Едва успела она закончить эту работу, как над поверхностью воды появилась третья голова, еще страшней и безобразней, чем две предыдущие.
— Поцелуй меня! — сказала голова.
— Хорошо, я тебя поцелую, — сказала падчерица и поцеловала отвратительную морду, и это было самое неприятное, что ей приходилось испытать в своей жизни.
Тут головы начали разговаривать между собой, решая, как же им отблагодарить ту, что была так добра к ним.
— Пусть станет она самой прекрасной девушкой на свете, белокожей и светлолицей, как ясный день, — сказала первая голова.
— Путь, как только примется расчесывать свои прекрасные волосы, прямо из густой копны начнут падать золотые монеты, — произнесла вторая голова.
— И каждое сказанное ею слово тоже превратится в золотые монеты, — добавила третья.
Вернулась падчерица с ручья, светлая и прекрасная, как ясный день. Мачеха и ее дочка прямо позеленели от злобы, а когда она стала говорить, и из ее рта посыпались золотые монеты, вообще чуть не лопнули от зависти. Мачеха выгнала падчерицу в свинарник, пусть де сидит там со своим богатством, а к ним в горницу не смеет и показываться.
Вскоре мачеха послала к ручью свою родную дочку. Стоило ей со своими ведрами подойти к берегу, как высунулась из ручья первая голова.
— Помой меня! — попросила голова.
— Черт тебя помоет, — отвечала Мачехина дочка.
Тут и вторая голова появилась над водной гладью.
— Причеши меня, — приказала голова.
— Черт тебя причешет, — отвечала дочка.
Вторая голова исчезла в воде, а над поверхностью появилась третья голова.
— Поцелуй меня, — попросила третья.
— Черт поцелует твою гнусную рожу, — отвечала девушка.
Поговорили головы между собой о том, как наказать такую злобную строптивую девушку и порешили, что нос у нее станет в пять аршин, подбородок будет выдаваться на три аршина, на голове у нее вырастет кривая сучковатая сосенка, похожая на корягу, а как только она заговорит, изо рта будет сыпаться зола. Подошла она к дому с ведрами и кричит матери:
— Дверь открой!
— Ты что, сама не можешь, дочка? — спрашивает мать.
— Нос мешает, — отвечает дочка.
Вышла мать ей навстречу да и увидела, что стало с дочкой, как ни рыдала, сколько ни плакала-причитала, что бы она ни делала, нос и подбородок у дочки меньше не становились. Она оставалась уродиной.
А пасынок тем временем продолжал службу в королевской усадьбе, но про свою сестру не забывал. У него был ее портрет, и каждое утро и каждый вечер вставал он перед ним на колени и молил Всевышнего о благополучии для сестры, так он сильно был к ней привязан. И вот прознали в усадьбе о том, что молодой конюх каждое утро и каждый вечер на коленях молится перед безбожной картинкой. Придворные доложили королю и стали уговаривать его пойти и заглянуть в комнату парня через замочную скважину, чтобы убедиться в этом. Поначалу король не хотел верить, но мало-помалу слугам удалось уговорить его, и вот, на цыпочках, отправился он к двери комнаты парня. И вправду все так: стоит парень на коленях, сложив руки на груди, а на стене перед ним какая-то картинка.
— Отвори! — приказал король.
Но парень не слышал его.
Король крикнул громче, но парень молился так истово, что и на этот раз ничего не услышал.
— Немедленно отвори! — изо всей мочи закричал король. — Тебе приказывает сам король!
На этот раз парень услышал, бросился к двери, но второпях забыл убрать со стены портрет сестры. Когда король, наконец, вошел в комнату, то замер на месте как зачарованный: столь прекрасной была та, чье изображение он увидел на портрете.
— Я даже и не думал, что такие красавицы бывают на белом свете! — воскликнул король.
Но брат сказал, что он нарисовал сестру именно такой, какова она есть на самом деле, не лучше и не хуже.
— Ну что ж, коли она и впрямь так хороша, — сказал король, — я хочу, чтобы она стала моей королевой, и приказал парню немедленно отправляться за ней да нигде не задерживаться на обратном пути. Парень побежал, не мешкая ни секунды, и тут же пустился в путь-дорогу.
Приехал он домой за сестрой, стали они собираться к королю, а мачеха со своей дочкой тоже увязались. Падчерица взяла с собой ларец с золотыми украшениями, матушкино наследство, да собачку по кличке Верный, ту, что жила у них еще при покойной матушке. Ну вот, отправились они в путь, а часть дороги шла по морю, брат сидел в ладье на корме на веслах, а мачеха и обе девушки сидели на носу.
Долго ли, коротко ли они плыли, наконец, вдали показался берег.
— Вижу серый песчаный берег, скоро мы к нему пристанем! — воскликнул брат и показал рукой вперед.
— Что это там братец говорит? — спросила падчерица.
— Да он говорит, чтобы ты выбросила в море свой ларец, — объяснила мачеха.
— Ну, раз братец приказывает, так я и сделаю, — проговорила девушка и бросила ларец в море.
Плывут они дальше, все ближе к берегу, вытянул брат руку вперед и показывает:
— Вон уже виден королевский замок, где нас ждут.
— Что это мой братец говорит?
— Он говорит, чтобы ты выбросила вою собаку в море, — отвечала мачеха.
Заплакала-запричитала девушка, ведь она так была привязана к своей собачке, но что делать, бросила и ее за борт.
— Раз уж брат мой велит, послушаюсь я его, но только богу известно, как тяжело мне расставаться с тобой, милый мой песик, — причитала девушка.
— Вот видишь, сам король спешит к тебе навстречу, — воскликнул брат, указывая на берег.
— Что это мой братец говорит? — снова спросила сестра.
— Он говорит, чтобы теперь ты сама бросилась в море, — отвечала мачеха.
Заплакала, запричитала девушка, но раз брат ей велит, значит, должна она и на это решиться, и выбросилась в море.
Вот высадились они втроем с мачехой и сводной сестрой на берег и перед королем предстала безобразная невеста с пятиаршинным носом, трехаршинным подбородком и скрюченной сосенкой, похожей на корягу, на голове. Король поначалу даже испугался. Но к свадьбе все было уже готово: и пиво, и стряпня, и гости уже сидели и ждали невесту, так что какой бы они ни оказалась, король должен взять ее в жены. Но, ясное дело, король был вне себя от ярости. Никто не мог осудить его за то, что он приказал бросить парня в змеиную яму, раз он привез ему такую невесту.
Но вот в первый же четверг, поздно ночью, явилась на королевскую кухню прекрасная девушка и попросила спавшую там повариху одолжить ей свой гребень, та одолжила, девушка принялась расчесывать свои волосы, и после каждого взмаха ее руки на пол падали золотые монеты. С ней пришла и собачка, и девушка сказала ей:
— А ну-ка, Верный, иди на улицу и покарауль, когда придет рассвет.
Так трижды отсылала она собачонку, а на третий раз собачка прибежала с лаем, — уже светало. Тут гостья ушла, а перед уходом произнесла:
Тьфу! Невесту-раскоряку,
Ждут объятья короля,
А я — на дне в песке и в иле,
И брошен к змеям братец милый.
— Я приду сюда еще дважды, а уж потом больше никогда, — промолвила прекрасная дева на прощание.
Утром повариха рассказала обо всем увиденном и услышанном, и король сказал, что в следующий четверг поздно вечером он сам останется на кухне, чтобы убедиться, так ли все это. И вот, когда наступили сумерки, король пришел на кухню. Но как он ни старался не заснуть, как ни тер глаза, ничего не помогло: он погрузился в крепкий сон. А дело-то в том, что его невеста-коряга принялась напевать такую мелодию, что глаз у короля стали смыкаться сами собой, так что когда явилась прекрасная дева, он крепко спал и даже храпел. Так же, как и в первую ночь, попросила дева гребень поварихи и принялась расчесывать волосы, и с каждым движением руки на пол сыпались золотые монеты. Посылала она собачку три раза посмотреть, не рассветает ли, а при первых лучах солнца девушка удалилась. Перед уходом произнесла, как и в прошлый раз:
Тьфу! Невесту, что с корягой
Ждут объятья короля,
А я — на дне в песке и в иле
И брошен к змеям братец милый.
— Я приду еще раз, а больше уж никогда, — добавила она.
На третью ночь с четверга на пятницу решил король снова бдеть. На этот раз пришел он не один, а взял с собой придворных, которые должны были трясти и дергать его, как только он начнет клевать носом, а двум другим приказал глаз не спускать с невесты-коряги. И все же, когда дело пошло к ночи, принялась она напевать и выводить такую мелодию, что веки у короля сомкнулись сами собой, а голова наклонилась набок.
Тут и появилась прекрасная дева, она принялась расчесывать свои волосы, посыпались на пол золотые монеты, и собачку отсылала она три раза посмотреть, скоро ли рассвет; когда собачка своим лаем возвестила наступление утра, произнесла дева:
Тьфу! Невесту, что с корягой
Ждут объятья короля.
А я — на дне, в песке и в иле
И, отдан змеям братец милый.
— Теперь я уже больше никогда не приду, — сказала дева и хотела было уйти, но те двое, что неотлучно находились возле короля, схватили его за руки, вставили в руку нож, он бросился к деве, поранил ей мизинец, и оттуда вытекла капелька крови.
Наконец-то, настоящая невеста была спасена, а тут и король пробудился. Девушка рассказала о том, как все произошло, как коварно обманули ее мачеха со сводной сестрой. Ее брата тут же освободили из змеиной ямы, и оказалось, что змеи не причинили ему ни малейшего вреда. А вместо него в змеиную яму бросили мачеху с ее безобразной дочкой. Невозможно описать радость короля, когда вместо невесты-раскоряки, с корягой на голове, он получил в жены девушку, прекрасную, как ясный день. Когда король с будущей королевой ехали в церковь, то в карете с ними была и собачка Верный. Тут-то и сыграли настоящую свадьбу, и такой был пир на весь мир, что о нем по соседним королевствам молва прошла. Тут и сказке конец, дальше уж все без меня было.
Перевод Элеоноры Панкратовой