На востокъ отъ солнца, на западъ отъ луны

У одного крестьянина были прекрасныя дѣти, особенно младшая дочь, но такъ много ихъ у него было, что бѣднякъ съ трудомъ могъ ихъ кормить и одѣвать.

Разъ позднею осенью, въ четвергъ вечеромъ, поднялась страшная буря — темно — хоть глазъ выколи, дождь лилъ какъ изъ ведра, а вѣтеръ такъ и шаталъ стѣны ихъ домика. Вся семья усѣлась у очага и что-то работала. Вдругъ слышатъ, кто-то постучалъ три раза въ окошко. Крестьянинъ вышелъ посмотрѣть, кто стучится, и видитъ стоить огромный бѣлый медвѣдь.

— Добрый вечеръ! говоритъ медвѣдь.

— Добрый вечеръ! — отвѣчаетъ крестьянинъ.

— Отдай за меня одну изъ твоихъ дочерей, тебя за это сдѣлаю столь-же богатымъ, какъ ты теперь бѣденъ.

Крестьянину это понравилось, но онъ сказалъ, что нужно согласіе дочери. Вошелъ онъ въ домъ и спрашиваетъ дочерей — не пойдетъ-ли которая изъ нихъ замужъ за бѣлаго медвѣдя, тогда-бы они всѣ стали страсть какъ богаты! Но дочери низачто не соглашались. Вернулся крестьянинъ къ бѣлому медвѣдю и просилъ его придти за отвѣтомъ въ слѣдующій четвергъ. А къ тому времени отецъ и мать уговорили младшую дочку пойти за медвѣдя. Соблазнившись богатствомъ, она охотно вымыла и вычинила свои лохмотья, кое-какъ принарядилась и приготовилась въ дорогу.

Въ четвергъ явился бѣлый медвѣдь за невѣстой; она сѣла со своимъ узелкомъ ему на спину и они отправились въ путь. Пробѣжавъ немного, медвѣдь спрашиваетъ:

— Не страшно-ли тебѣ?

— Нѣтъ, не страшно.

— Держись только крѣпче за мою шерсть и не бойся ничего, сказалъ ошкуй.

Долго-ли, коротко-ли они ѣхали, наконецъ подъѣхали къ большому утесу. Медвѣдь постучалъ и тотчасъ отворилась дверь въ утесѣ. Они вошли и очутились въ богатомъ замкѣ; множество ярко освѣщенныхъ комнатъ сіяло серебромъ и золотомъ. Въ одной изъ залъ стоялъ накрытый столъ, и чего только на немъ не было! Тутъ медвѣдь далъ красавицѣ серебряный колокольчикъ. Стоило только позвонить въ него и тотчасъ исполнится все, чего ни пожелаешь.

Покушавъ, захотѣла красавица спать, такъ какъ наступилъ уже вечеръ, къ тому-же она была утомлена дорогой. Она позвонила въ колокольчикъ и тотчасъ очутилась въ спальнѣ, гдѣ стояла великолѣпная кровать съ шелковыми подушками и занавѣсами съ золотыми шнурками; вся прочая мебель была изъ золота и серебра. Только что дѣвушка легла спать и потушила свѣчу, слышитъ вошелъ кто-то въ сосѣднюю комнату, раздѣвается и ложится спать. Это былъ самъ бѣлый медвѣдь — ночью онъ сбрасывалъ свой мѣхъ и превращался въ человѣка, но какъ только начинался разсвѣтъ, опять становился ошкуемъ.

Прошло такъ много времени. Какъ ни хорошо было красавицѣ, но, не видя никого, стала она скучать и тосковать объ отцѣ съ матерью — о сестрахъ и братьяхъ. Бѣлый медвѣдь замѣтилъ ея грусть и, узнавъ причину, сказалъ:

— Этому горю легко пособить, только обѣщай мнѣ никогда не оставаться съ твоею матерью съ глазу на глазъ, иначе съ нами обоими случится несчастіе.

И вотъ, разъ въ воскресенье, сѣла красавица бѣлому медвѣдю на спину и они отправились въ обратный путь.

Долго, долго бѣжалъ ошкуй, наконецъ увидали они большой бѣлый домъ и около него бѣгавшихъ и игравшихъ сестеръ и братьевъ красавицы.

— Вотъ тутъ живутъ твои родители, сказалъ бѣлый медвѣдь, только пожалуйста помни свое обѣщанье!

Красавица обѣщала вѣрно сдержать свое слово, простилась съ бѣлымъ медвѣдемъ и вошла въ домъ, а ошкуй отправился обратно.

Родители чрезвычайно обрадовались пріѣзду дочки и не знали, какъ благодарить ее за все, что она для нихъ сдѣлала, такъ имъ было теперь хорошо.

Послѣ обѣда стала мать звать ее въ свою комнату поговорить наединѣ и какъ красавица ни отговаривалась, помня свое слово, мать взяла ее за руки, увела въ комнату и стала спрашивать, хорошо-ли ей самой-то живется.

— О, да, очень хорошо, отвѣчала красавица: всего вволю, чего ни пожелаю, все есть; только я все одна одинешенька. Да вотъ еще что смущаетъ меня. Какъ я лягу только спать, приходитъ кто-то въ сосѣднюю комнату и тоже ложится, но кто это — не знаю: только лишь забрезжитъ свѣтъ, какъ онъ исчезаетъ!

— Горе намъ! сказала мать: — отдали мы тебя въ домъ къ оборотню; но я помогу твоей бѣдѣ, дамъ тебѣ кусочекъ сальной свѣчки; какъ только тотъ, кто къ тебѣ приходитъ, заснетъ, ты тихонько войди въ его комнату, засвѣти ее и посмотри, кто онъ такой. Смотри, будь только осторожна: — капнешь на него саломъ, пропадешь.

Красавица спрятала свѣчку на груди, а вечеромъ явился бѣлый медвѣдь и унесъ ее къ себѣ. Только дорогой и спрашиваетъ онъ ее, сдержала-ли она свое слово? Не могла красавица ему солгать и созналась во всемъ.

— Смотри-же, не исполняй совѣта матери, иначе оба мы будемъ несчастны и навсегда разлучимся, сказалъ медвѣдь. Красавица обѣщала непремѣнно исполнить его совѣтъ.

Но пріѣхавъ домой, она не могла удержаться отъ любопытства, выждала глухую полночь, когда была увѣрена, что сосѣдъ ея крѣпко спитъ, встала, зажгла свѣчку и подкралась къ спящему. Видитъ лежитъ принцъ, да такой красавецъ. Она испугалась, рука у ней дрогнула, пламя свѣчи заколебалось и три капли горячаго сала упали ему на грудь. Принцъ проснулся.

— Ахъ, что ты сдѣлала! — сказалъ онъ: если-бы ты только годъ выдержала, не видавши меня, я бы освободился отъ чаръ моей мачихи, благодаря колдовству которой я ночью — человѣкъ, а днемъ — бѣлый медвѣдь. Теперь-же прощай навсегда, я долженъ умчаться въ замокъ, находящійся на востокъ отъ солнца и на западъ отъ луны, гдѣ меня ждетъ принцесса съ носомъ въ три локтя длины, на которой я долженъ жениться!

Какъ ни плакала, какъ ни просила красавица — онъ не могъ ни остаться, ни взять ее съ собою.

— Укажи мнѣ только дорогу, что ведетъ къ тому замку; я доберусь до тебя и ничто и никто меня не удержитъ, сказала она.

— О, если-бы ты могла туда дойти! Но замокъ на востокъ отъ солнца, на западъ отъ луны и къ нему нѣтъ дороги! Никогда не добраться тебѣ до него, отвѣчалъ ей принцъ.

Проснулась красавица на другое утро, видитъ, — принцъ уже умчался въ дальній замокъ, а сама она лежитъ въ темномъ, густомъ лѣсу на травѣ и подлѣ нея лежитъ ея узелокъ со старымъ тряпьемъ, взятымъ ею изъ дому. Наплакавшись до устали, стала она выбираться изъ лѣсу, но проблуждала много, много дней, пока наконецъ не пришла къ высокой горѣ, у подножія которой сидѣла старушка и играла золотымъ яблокомъ.

Дѣвушка спросила у нея, не знаетъ-ли она дорогу къ принцу, который живетъ у своей мачихи въ замкѣ на востокъ отъ солнца и на западъ отъ луны; онъ принужденъ жениться на принцессѣ съ носомъ въ три аршина длиною.

— Ты-же почемъ его знаешь? — спросила ее старушка: ужъ не та-ли ты дѣвушка, на которой онъ самъ хотѣлъ жениться?

— Да, это я, отвѣчала красавица.

— Жаль мнѣ очень тебя, но не знаю дороги къ тому замку; да если и доберешься ты туда, то слишкомъ поздно. Пожалуй, возьми мою лошадь и поѣзжай на ней до моей сосѣдки, можетъ быть она укажетъ тебѣ дорогу; только какъ доѣдешь до нея — ударь лошадь подъ лѣвое ухо и прикажи ей идти домой. Возьми себѣ также мое золотое яблоко.

Красавица сѣла на лошадь и поѣхала. Долго она ѣхала и пріѣзжаетъ къ горѣ, у которой сидитъ другая старушка съ золотымъ мотовиломъ. Но и эта не могла указать дорогу къ замку. Она увѣряла дѣвушку, что она или никогда не пріѣдетъ, или не поспѣетъ во время.

— На, возьми мою лошадь, сказала она наконецъ и доѣзжай на ней до моей сосѣдки, а потомъ ударь лошадь подъ лѣвое ухо и пошли домой!

И она дала ей на всякій случай свое золотое мотовило.

Опять пустилась красавица въ путь и опять долго, долго ѣхала, пока не добралась до новой горы, у которой сидѣла старушка и пряла на золотой прялкѣ. Спросила ее дѣвушка: не знаетъ-ли она гдѣ тотъ замокъ, что лежитъ на востокъ отъ солнца, на западъ отъ луны?

Но и эта старушка знала не больше прежнихъ двухъ. Узнавъ однако, что передъ нею стоитъ та самая дѣвушка, на которой заколдованный принцъ хотѣлъ жениться, старушка сказала: садись на мою лошадь и поѣзжай къ Восточному вѣтру, онъ навѣрное знаетъ дорогу къ замку и донесетъ тебя туда, да кстати возьми мою золотую прялку, можетъ быть она тебѣ пригодится.

Много дней ѣхала красавица, пока не доѣхала до жилища Восточнаго вѣтра.

— Слыхалъ я о принцѣ и о замкѣ, гдѣ онъ живетъ сказалъ Восточный вѣтеръ, и дорогу туда знаю, но никогда не залеталъ такъ далеко. Если хочешь, садись мнѣ на спину и я донесу тебя до брата моего, Западнаго вѣтра, — можетъ быть, онъ тебя и доставитъ до мѣста: онъ сильнѣе меня. Дѣвушка согласилась и они помчались. Долетѣвъ до Западнаго вѣтра, Восточный вѣтеръ разсказалъ ему, что онъ принесъ невѣсту принца, которая пробирается къ нему въ его далекій замокъ и проситъ указать ей дорогу.

— Не леталъ такъ далеко, сказалъ Западный вѣтеръ дѣвушкѣ; но если желаешь, готовъ донести тебя до Южнаго вѣтра: онъ сильнѣе насъ съ братомъ, больше и дальше насъ летаетъ, онъ тебѣ поможетъ. Садись мнѣ на спину!

Долго-ли, коротко ли летѣли они, и прилетаютъ наконецъ къ Южному вѣтру и просятъ указать дорогу.

— Бывалъ я около того замка, но до него не добрался, сказалъ красавицѣ Южный вѣтеръ. Хочешь, я тебя донесу до нашего старшаго и самого сильнаго брата, Сѣвернаго вѣтра; если онъ тебѣ не поможетъ, не добраться тебѣ до замка во вѣки!

Сѣла красавица ему на спину и помчались они вихремъ къ жилищу Сѣвернаго вѣтра; но тотъ былъ дикъ и золъ, еще издали такъ повѣялъ на нихъ холодомъ и такъ закричалъ — что вамъ надо? что у нихъ морозъ по кожѣ пошелъ.

— Не сердись, — сказалъ Южный вѣтеръ: я принесъ съ собою дѣвушку, невѣсту принца, что живетъ въ замкѣ на востокъ отъ солнца, на западъ отъ луны. Пожалуйста, помоги ей добраться до него.

— Былъ я тамъ разъ, отвѣчалъ Сѣверный вѣтеръ: — домчалъ туда осиновый листокъ, но до того усталъ, что много дней послѣ этого не могъ и дунуть. Если не боишься, красавица, — попробую донести тебя туда на своей спинѣ.

Дѣвушка обрадовалась и сказала, что ничего не боится и перенесетъ все, какъ-бы ни пришлось ей плохо.

— Тогда переночуй тутъ, рѣшилъ Сѣверный вѣтеръ;— намъ нужно быть въ пути цѣлый день.

Рано утромъ разбудилъ Сѣверякъ красавицу, а самъ такъ надулся, что страшно было глядѣть; и помчались они въ ураганѣ высоко-высоко, точно на край свѣта собрались. Пролетали-ли они надъ землею — дома и лѣса валились, летѣли-ли надъ огромнымъ моремъ — сотнями корабли тонули.

Все дальше и дальше мчались они надъ моремъ, а все ему конца не было. Усталъ Сѣверный вѣтеръ, истомился и едва дулъ. Все ниже и ниже опускался онъ, наконецъ гребни волнъ начали достигать ногъ дѣвушки.

— Не страшно-ли тебѣ, красавица? спросилъ Сѣверный вѣтеръ.

— Нѣтъ, — сказала она, — ничего не боюсь я.

Вотъ показалась земля, но вѣтеръ такъ ослабѣлъ, что едва имѣлъ силы бросить ее на берегъ подъ окна замка, что стоитъ на востокъ отъ солнца, на западъ отъ луны, и самъ много дней тамъ пролежалъ отдыхая, прежде чѣмъ смогъ вернуться домой.

На другое утро сѣла дѣвушка подъ окно замка и стала играть золотымъ яблокомъ. Увидѣла ее длинноносая противная принцесса, на которой заставляли жениться принца, открыла окно и спрашиваетъ:

— Что стоитъ, дѣвушка, твое золотое яблоко?

— Не возьму за него ни золота, ни серебра, отвѣчала та.

— Чего-же ты хочешь? — сказала принцесса; — требуй за него, чего только пожелаешь!

— Если-бы ты помогла мнѣ добраться до принца, который живетъ здѣсь, охотно отдала-бы тебѣ яблоко.

Принцесса тотчасъ же согласилась, но провела ее въ комнату принца только ночью.

Опять красавица увидала своего принца, но спящаго, и какъ ни будила и ни звала его — онъ не проснулся, такъ что она опять горько, горько заплакала. Чуть забрезжилъ свѣтъ, явилась длинноносая принцесса и прогнала ее изъ дворца. Сѣла красавица подъ окнами дворца и стала разматывать пряжу на золотомъ мотовилѣ. Длинноносая принцесса увидала золотое мотовило и опять стала просить ее продать его ей. Красавица согласилась уступить мотовило за позволенье пройти еще разокъ въ комнату принца. Опять длинноносая принцесса провела ее ночью, когда онъ спалъ; и какъ красавица ни плакала, какъ ни звала его, какъ ни трясла за руки — онъ не проснулся; а на разсвѣтѣ пришла длинноносая принцесса и опять прогнала ее.

Взяла тогда красавица свою золотую прялку и стала прясть подъ окнами дворца. Увидала ее принцесса, отворила окно и спрашиваетъ:

— Что ты хочешь за прялку?

— Не хочу ни серебра, ни золота, а проведи меня еще разъ въ комнату принца!

Принцесса съ удовольствіемъ согласилась.

Между тѣмъ въ томъ замкѣ, кромѣ принца, томилось въ заточеньи еще нѣсколько христіанъ, они находились въ одномъ помѣщеньи рядомъ съ комнатой принца.

Они слышали, какъ двѣ ночи подъ рядъ женскій голосъ плакалъ и звалъ принца, и сказали ему объ этомъ.

Вечеромъ длинноносая принцесса подала принцу питье на ночь, но онъ сдѣлалъ только видъ, что выпилъ, а самъ вылилъ его себѣ черезъ плечо, сообразивъ, что принцесса давала ему каждый вечеръ сонное питье.

— Здравствуй, красавица, ты во время пришла! сказалъ радостно принцъ, лишь только вошла дѣвушка. — На завтра назначена моя свадьба, но теперь я низачто не женюсь на длинноносомъ уродѣ и ты одна можешь меня спасти. Дѣло вотъ въ чемъ: только христіанка можетъ вымыть три сальныхъ пятна, которыя ты сдѣлала на моей рубашкѣ, но никакъ не такія вѣдьмы, какъ моя нареченная невѣста, — на наше счастье, это не въ ихъ силахъ. Завтра я скажу, что прежде чѣмъ жениться на длинноносой принцессѣ, я хочу испытать сможетъ ли она вымыть эти пятна.

Когда на другой день приготовились отпраздновать свадьбу, принцъ и говоритъ своей мачихѣ:

— Позвольте мнѣ сначала испытать свою невѣсту?

Мачиха согласилась.

— У меня есть тонкая рубашка, которую я непремѣнно хочу надѣть на свадьбу, только на ней три сальныхъ пятнышка — пускай моя невѣста вымоетъ мнѣ ихъ; я далъ зарокъ, что только на той женюсь, которая съумѣетъ это сдѣлать.

— Ну, это не трудная задача, сказали всѣ женщины и принцесса начала мыть; но чѣмъ дольше она мыла, тѣмъ больше становились пятна.

— Не умѣешь ты совсѣмъ стирать, сказала ей старая вѣдьма — ея мать: дай-ка мнѣ попробовать. Но только она взяла ее въ руки, какъ рубашка сдѣлалась еще грязнѣе и какъ ни терла и ни стирала вѣдьма, пятна все росли и темнѣли.

Тутъ принялись стирать по очереди всѣ вѣдьмы и добились только того, что рубашка подъ конецъ ихъ стирки имѣла видъ такой, точно изъ трубы ее достали.

— Ни одна изъ васъ никуда не годится — сказалъ тогда принцъ: — позовите-ка нищенку, что стоитъ подъ окномъ, пускай она попробуетъ вымыть мою рубашку.

— Поди сюда, дѣвушка! — закричалъ онъ.

Красавица вошла.

— Можешь ты вымыть эту рубашку? — спросилъ онъ.

— Не знаю, отвѣчала она, но — постараюсь.

Едва взяла она рубашку въ руки и смочила водой, какъ та сдѣлалась бѣлѣе снѣга.

— На тебѣ я и женюсь, — сказалъ принцъ.

Тогда старая вѣдьма такъ разсердилась, что лопнула, да кажется и длинноносая принцесса и всѣ остальныя вѣдьмы тоже лопнули, потому что всѣ съ той поры пропали.

А принцъ со своею невѣстой красавицей освободили всѣхъ христіанъ, томившихся въ замкѣ, забрали оттуда золота и серебра столько, сколько могли увезти, и уѣхали навсегда изъ замка, что стоитъ на востокъ отъ солнца и на западъ отъ луны.