Пряникъ

Жила-была одна отличная стряпуха. Взяла она пригоршню муки, молока отъ лучшей коровы, самаго свѣжаго масла, душистаго меду и сдѣлала пряникъ.

Вышелъ онъ на славу, и когда она посадила его на сковородѣ въ печь, пошелъ такой духъ, что всѣ ея семеро дѣтей прибѣжали, и ну — просить.

— Матушка, дай пряничка, — говоритъ одинъ.

— Матушка, голубушка, дай пряничка, — пристаетъ другой.

— Матушка, голубушка, родненькая, дай пряничка, — проситъ третій.

— Матушка, голубушка, родненькая, ненаглядная, дай пряничка, — пищитъ четвертый.

— Матушка, голубушка, родненькая, ненаглядная, дорогая, дай пряничка, — вопитъ пятый.

— Матушка, голубушка, родненькая, ненаглядная, дорогая, расхорошая, дай пряничка, — ноетъ шестой.

— Матушка, голубушка, родненькая, ненаглядная, дорогая, расхорошая, распрекрасная, дай пряничка, — причитаетъ седьмой.

— Подождите, дѣтки, — говоритъ мать, — вотъ, будетъ пряникъ готовъ, раздѣлю и дѣда не забуду.

А дѣдъ сидитъ въ уголку и слушаетъ: да не одинъ онъ слушаетъ, — и самъ пряникъ слышитъ, какъ его подѣлить да съѣсть собираются.

«Нѣтъ, — думаетъ, — дудки, уйду, какъ пить дать — уйду!»

Поднялся онъ, чтобъ бѣжать, да не тутъ-то было и не сдвинуться, — много въ немъ всякаго добра насажено, онъ больно сталъ тяжелъ; а тутъ стряпуха какъ сковородой тряхнетъ, онъ шлепъ опять на сковороду, только и успѣлъ что на другой бокъ перевалиться.

— Вишь какъ подрумянивается, — показываетъ стряпуха дѣткамъ, — знатный пряникъ будетъ, вотъ погодите — попробуете, пальчики оближете.

Только-что сказала она это и высунула изъ печки сковороду, чтобъ поглядѣть, не готовъ-ли пряникъ, какъ тотъ въ это самое время почувствовалъ себя легче, — видно, изъ него воды много паромъ вышло, — и скокъ со сковороды на полъ, да и покатился прямо къ дверямъ.

День былъ жаркій, дверь стояла незапертой; онъ прямо въ сѣни, изъ сѣней на крылечко, съ крылечка на земь и покатился себѣ по дорожкѣ.

Вася шустрый хотѣлъ было поймать его. Куда тамъ! Такъ вотъ и катится, и катится.

Вся семья выскочила и бѣжитъ, всякій старается пряникъ поймать, даже дѣдъ — и тотъ не отстаетъ. Но какъ они всѣ ни кричали, какъ они пряника ни звали, тотъ отъ нихъ ушелъ и слѣдъ его простылъ.

Поахали, поахали и домой пошли. Вотъ пряникъ нашъ катился, катился, и пострѣчался ему сосѣдъ Простофиля.

— Здравствуй, сударь пряникъ!

— Здравствуй, почтеннѣйшій.

— Куда ты такъ спѣшишь, погоди, у меня во рту погости.

— Меня стряпуха съ дѣдкой да съ семерыми дѣтьми не догнала, такъ гдѣ-жь тебѣ, Простофиля, со мной совладать.

Покатился пряникъ дальше, а ему на встрѣчу курица.

— Здравствуй, пряникъ! — говоритъ она ему.

— Здравствуй, курица-разумница!

— Куда ты такъ спѣшишь, словно птица летишь? — Дай себя поймать и поклевать.

— Ахъ ты, кумушка, куриный твой разумъ! Ужь ежели со мной не справилась стряпуха съ дѣдкой и съ семерыми дѣтьми, и отъ Простофили я убѣжалъ, такъ куда ужь тебѣ со мной справиться?

Покатился пряникъ далѣе, а ему на встрѣчу идетъ пѣтухъ.

— Здравствуй, пряникъ-молодецъ!

— Здравствуй, пѣтухъ-пѣвецъ!

— Куда такъ спѣшишь, отъ меня бѣжишь? Дай тебя словлю, курицъ угощу.

— Ахъ ты, пѣтухъ-пѣтушина, неразумный дѣтина! Ужь коли я отъ стряпухи ушелъ, семерыхъ ея дѣтей да дѣдку обошелъ, отъ Простофили убѣжалъ, отъ курицы-разумницы ускакалъ, такъ куда тебѣ-то со мною справиться?

Покатился пряникъ дальше, а на встрѣчу ему утка идетъ, съ боку на бокъ переваливается.

— Здравствуй, пряникъ распрекрасный!

— Здравствуй, утка-ширококлювка!

— Куда ты спѣшишь, не дашь на себя поглядѣть, вкуса твоего попробовать?

— Ахъ ты, утка-недоумка! Коль я отъ стряпухи да отъ дѣдки и семерыхъ голодныхъ ребятъ ушелъ, отъ Простофили убѣжалъ, отъ курицы-разумницы ускакалъ, отъ пѣтуха-пѣвуна улизнулъ, — такъ куда тебѣ меня догнать!

Покатился онъ дальше, а на встрѣчу ему гусь.

— Здравствуй, пряникъ-франтъ!

— Здравствуй, гусь лапчатый!

— Что такъ спѣшишь, не даешь себя разглядѣть, вкусъ уразумѣть? Постой, погоди! вотъ я тебя догоню и пощиплю.

— Ахъ ты гусь лапчатый! Ужь коли стряпуху, семерыхъ ея ребятъ да дѣдку обошелъ, отъ Простофили убѣжалъ, отъ курицы-разумницы ускакалъ, отъ пѣтуха-молодчины улепетнулъ, отъ утки-ширококлювки отбоярился, такъ куда ужь тебѣ, гусю лапчатому, со мною справиться!

Покатился пряникъ, а на встрѣчу ему идетъ гусыня.

— Здравствуй, пряникъ пшеничный!

— Здравствуй, гусыня-гоготунья!

— Куда ты спѣшишь, на мѣстѣ не постоишь? Дай себя поймать, гусеняткамъ подѣлить.

— Ахъ ты, гусыня, пустая ты гоготунья! Ужь коли отъ стряпухи, семерыхъ ея ребятъ да отъ дѣдки сбѣжалъ, отъ Простофили убѣжалъ, отъ курицы-разумницы ускакалъ, отъ пѣтуха-молодчины улепетнулъ, отъ утки-ширококлювки отбоярился, отъ гуся лапчатаго откатился, такъ куда ужь тебѣ, гусынѣ-гоготуньѣ, со мной справиться.

Покатился нашъ пряникъ, а на встрѣчу ему свинья.

— Здравствуй, пряникъ, медовый красавчикъ!

— Здравствуй, Хавроньюшка!

— Куда ты спѣшішь, не дашь на себя полюбоваться? Эй, постой, погоди, лѣсъ скоро будетъ, вдвоемъ не такъ страшно, а въ одиночку, пожалуй, волкъ съѣстъ. Да вотъ и ручей. Какъ тебѣ черезъ него пробраться? Замокнешь, видъ свой потеряешь, — садись скорѣе ко мнѣ на пятачекъ.

Послушался пряникъ и скокъ — свиньѣ на носиный пятачекъ а та — шамъ-шамъ! да и проглотила его.

Не покатился дальше пряникъ нашъ, и сказкѣ дальше не идти.