Плутъ

Жили старикъ со старухою; у нихъ были сынъ и дочь — двойни, — и до того похожіе другъ на друга, что только по платью ихъ различали. Сына звали Плутъ, потому что онъ постоянно плутовалъ, надувалъ, обманывалъ и дурачилъ людей; никому не было отъ него покоя. Когда же умерли его родители, дѣла пошли еще хуже — работать Плутъ ничего не хотѣлъ, а только и дѣлалъ, что тратилъ отцовское наслѣдство, да ссорился съ сосѣдями. Сестра работала изо всѣхъ силъ, но ея заработка не хватало на прожитокъ и она часто выговаривала брату за его глупую лѣнь.

— Чѣмъ-же мы будемъ жить, когда ты все истратишь? — спрашивала она.

— А я тогда надую кого-нибудь, — говорилъ Плутъ.

Когда все было прожито, Плутъ принарядился и отправился въ путь.

Шелъ онъ, шелъ, пока не пришелъ въ столицу короля. Король стоялъ на балконѣ и, увидя мальчика, спросилъ:

— Куда ты идешь, Плутъ?

— Да вотъ хочу попробовать надуть кого-нибудь, — отвѣчалъ тотъ.

— Не можешь-ли ты меня надуть? — спросилъ король.

— Нѣтъ, не могу, — возразилъ Плутъ; — я забылъ свои плутни дома.

— Ну, такъ ступай и принеси ихъ; мнѣ-бы хотѣлось посмотрѣть, такой-ли ты мошенникъ, какъ говорятъ, — прибавилъ король.

— Я плохой ходокъ, долго меня ждать придется, — возразилъ Плутъ.

— Я одолжу тебѣ лошадь и сѣдло, сказалъ король.

— Да и въ ѣздоки я не гожусь, упрямился Плутъ.

— Мы тебя посадимъ на лошадь, — сказалъ король: — ну, а тамъ ты какъ нибудь удержишься.

Плутъ почесалъ въ затылкѣ — и согласился.

Все время, пока онъ не скрылся изъ глазъ короля въ лѣсу за холмомъ, онъ такъ болтался въ сѣдлѣ, что король до слезъ смѣялся: такого всадника онъ еще не видывалъ; но какъ только въѣхалъ онъ въ лѣсъ, такъ помчался стрѣлой въ ближній городъ и продалъ лошадь съ сѣдломъ. Король между тѣмъ похаживалъ по дворцу, поджидая Плута съ его плутнями и смѣялся, вспоминая его жалкую фигуру, когда онъ болтался въ сѣдлѣ, точно мѣшокъ съ сѣномъ, того и гляди, на которую нибудь сторону да свалится. Но время шло, а Плутъ не являлся.

Наконецъ, король понялъ, что онъ обманутъ, а лошадь и сѣдло украдены, хотя Плутъ и не имѣлъ при себѣ всѣхъ своихъ плутней. Тогда дѣло приняло другой оборотъ — король разгнѣвался и рѣшилъ пойти убить Плута.

Плутъ, узнавъ, въ какой день король хочетъ придти, приказалъ своей сестрѣ налить въ глиняный горшокъ капельку воды и поставить его на огонь. Въ ту минуту, когда король входилъ къ нему, Плутъ схватилъ горшокъ съ кипяткомъ съ огня, поставилъ его на обрубокъ и сдѣлалъ видъ, что варитъ кашу на обрубкѣ. Король очень этому удивился, — такъ удивился, что забылъ — зачѣмъ пришелъ.

— Сколько ты хочешь получить за этотъ горшокъ? — спросилъ онъ.

— Я не могу безъ него обойтись, — сказалъ Плутъ.

— Отчего это ты не можешь обойтись безъ него? — спросилъ король: — я бы тебѣ далъ хорошую цѣну.

— Эхъ-ма! — отвѣчалъ Плутъ. — Съ нимъ мнѣ не нужно ни трудиться, ни деньги тратить; не нужно ни дровъ, ни дровосѣка, ни нагрузки, ни перевозки.

— Все равно, дамъ тебѣ сто талеровъ, сказалъ король. Ты меня надулъ на лошади, — на сѣдлѣ и уздѣ, но все это будетъ забыто, если отдашь мнѣ горшокъ.

— Такъ и быть, — сказалъ Плутъ, — берите его себѣ за сто талеровъ.

Вернувшись домой, король созвалъ гостей на пиръ, но все кушанье приказалъ варить въ волшебномъ горшкѣ, который онъ собственноручно поставилъ на полъ среди залы. Гости подумали, что съ королемъ что-то неладно, похаживали около него, переглядывались, да посмѣивались надъ его выдумкой а король все ходилъ около горшка и твердилъ: «Да, да, подождите — вотъ онъ сейчасъ станетъ кипятить»; но ничего изъ этого не вышло. Сообразилъ король, что Плутъ опять сыгралъ съ нимъ штуку и опять собрался пойти и убить его. Приходитъ онъ къ Плуту, а тотъ стоитъ себѣ около амбара и спрашиваетъ:

— Должно быть, горшокъ-то не хотѣлъ кипятить?

— Да не хотѣлъ, отвѣчалъ король: — ты со мою сейчасъ за это расплатишься! и онъ выхватилъ мечъ.

— Легко этому повѣрю, возразилъ Плутъ, — ты вѣдь не взялъ съ собою чурбана?

— Да не врешь-ли ты опять? спросилъ король.

— Вся штука въ чурбанѣ, на которомъ стоялъ горшокъ; безъ него онъ не станетъ кипятить, сказалъ Плутъ.

— Сколько-же ты за него хочешь?

— Хоть онъ и стоитъ вѣрныхъ триста талеровъ, но изъ уваженія къ королю, такъ и быть, возьму двѣсти, сказалъ Плутъ.

Получивъ чурбанъ, король ушелъ съ нимъ. Опять созвалъ онъ гостей на пиръ и поставилъ горшокъ на чурбанъ среди комнаты. Гости опять съ недовѣріемъ поглядывали на его затѣи, считая подобное дѣло невѣроятнымъ, а король ходилъ около горшка и говорилъ: — вы только подождите — теперь навѣрное онъ станетъ кипятить, сейчасъ въ немъ закипитъ кушанье! Но горшокъ и на чурбанѣ также не хотѣлъ кипятить, какъ и стоя на полу. Надулъ опять Плутъ короля!

Почесалъ король голову и рѣшилъ, что теперь уже не пощадитъ Плута — убьетъ его и никакихъ его разсказней слушать не станетъ; но Плутъ опять приготовился къ его пріему: убилъ барана, налилъ его крови въ пузырь и приказалъ своей сестрѣ спрятать его у себя на груди.

— Гдѣ Плутъ? закричалъ король дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ.

— Онъ спитъ и такъ слабъ, что шелохнуться не можетъ, отвѣчала сестра, наученная Плутомъ.

— Разбуди его, приказалъ король.

По сестра не рѣшалась — Плутъ такой вспыльчивый.

— Э, я еще вспыльчивѣе! закричалъ король: — если ты его сейчасъ-же не разбудишь — я тебя! и король схватилъ мечъ.

Нечего дѣлать — пошла сестра будить Плута; тотъ вскочилъ и ударилъ ее ножемъ прямо въ грудь, такъ что кровь брызнула изъ пузыря фонтаномъ; сестра упала и притворилась мертвою.

— Что ты за злодѣй, Плутъ — закололъ свою родную сестру до смерти, — и къ тому-же въ присутствіи твоего короля.

— Это ничего — лишь бы только хоть искра жизни осталась въ тѣлѣ, я тотчасъ ее оживлю, возразилъ Плутъ. Взялъ онъ рожокъ и сталъ трубить. Протрубивъ свадебную пѣсенку, приставилъ онъ рожокъ сестрѣ ко рту, дунулъ въ него и она встала, какъ ни въ чемъ не бывало.

— Оборони насъ Боже отъ такихъ людей, какъ ты! сказалъ король: — ты убиваешь и умѣешь опять оживлять!

— Что-же мнѣ остается дѣлать — я такой вспыльчивый, что легко могу убить всякаго, съ кѣмъ имѣю дѣло, отвѣчалъ Плутъ.

— Я самъ вспыльчивый, сказалъ король: — и этотъ рожокъ мнѣ необходимъ. Даю тебѣ за него сто талеровъ, прощаю кражу лошади, то, что ты надулъ меня на горшкѣ и на чурбанѣ, и всѣ твои остальные грѣхи.

Трудно было Плуту обойтись безъ рожка, но изъ уваженія къ королю онъ отдалъ его и король стрѣлой помчался къ себѣ — такъ ему хотѣлось испытать силу рожка.

Пріѣхалъ король домой и давай нарочно ссориться и браниться съ королевою и своей старшей дочерью — тѣ въ долгу не оставались; но вдругъ король выхватилъ мечъ и закололъ ихъ. Упали онѣ обѣ мертвыми, а всѣ придворные разбѣжались отъ страха. Король-же похаживалъ, да болталъ всякій вздоръ про то, какъ онъ ихъ оживитъ; наконецъ взялъ рожокъ и принялся трубить. Трубилъ день, трубилъ другой — трубилъ изо всѣхъ силъ, но не могъ оживить ни королевы, ни дочери, — пришлось ихъ похоронить, да еще поминки сдѣлать.

Разгнѣвался король на Плута и рѣшилъ опять убить его.

Но, тому таки удалось узнать заранѣе время прихода короля и поэтому онъ сказалъ сестрѣ: — обмѣняйся со мной платьемъ, возми все, что у насъ есть и уходи.

Сестра переодѣлась въ его платье, уложила вещи и поспѣшно ушла, а Плутъ, переодѣтый сестрою, остался одинъ въ домѣ.

— Гдѣ Плутъ? закричалъ король, входя, страшно разгнѣванный.

— Онъ уѣхалъ, отвѣчала воображаемая сестра Плута.

— Попадись онъ мнѣ! я-бы его убилъ, сказалъ король: — такой негодяй, какъ онъ, не заслуживаетъ пощады.

— Плутъ узналъ, что король хочетъ его убить за его плутни, ушелъ и бросилъ меня здѣсь безъ денегъ и безъ пищи, сказалъ переодѣтый Плутъ и заплакалъ такъ жалобно, точно онъ и впрямь былъ красной дѣвушкой.

— Поѣдемъ со мною въ мой королевскій замокъ; тебѣ тамъ всего будетъ вволю, — сказалъ король. — Не годится дѣвушкѣ сидѣть тутъ одной, да еще голодать.

Плутъ этому былъ очень радъ. Король взялъ его съ собою и сталъ любить и учить наравнѣ со своими дочерьми; у него стало словно три дочери, такъ какъ Плутъ подрублялъ и шилъ, шалилъ и игралъ съ ними съ утра до вечера. Спустя нѣкоторое время пріѣзжаетъ къ нимъ сынъ одного короля — невѣстъ смотрѣть.

— У меня три дочери, — говоритъ король, — которая тебѣ понравится, ту и бери.

Пошелъ королевичъ въ комнаты принцессъ — поболтать съ ними и себя имъ показать. Плутъ понравился королевичу больше всѣхъ; до того онъ ему понравился, что королевичъ бросилъ ему шелковый платокъ и сейчасъ-же назначили день свадьбы.

Наѣхали родные королевича, собрались всѣ придворные короля и начали пировать.

Наступилъ уже вечеръ — вдругъ невѣста пропала! — Плутъ испугался и бѣжалъ изъ королевскаго замка въ лѣсъ. Король ужасно разсердился и огорчился, а обѣ королевны захворали съ горя, такъ что свадебный пиръ кончился бѣдой и всѣ разъѣхались по домамъ. Сѣлъ король на лошадь и поѣхалъ прокатиться — такъ ему было скучно дома. Выѣхалъ онъ въ поле — глядь — а на придорожномъ камнѣ сидитъ Плутъ, одѣтый уже въ свое платье.

— Какъ ты смѣешь тутъ сидѣть, Плутъ? — вскричалъ король.

— А гдѣ-же мнѣ больше сидѣть? — отвѣчалъ Плутъ.

— Ты меня столько разъ дерзко обманывалъ, что теперь тебя казню. Иди за мною!

— Если ужь иначе ничего нельзя подѣлать — охотно пойду, — сказалъ Плутъ.

Какъ только они прибыли въ королевскій замокъ, король приказалъ заколотить Плута въ бочку, отвезти на высокій утесъ и оставить тамъ на три дня, чтобы онъ могъ хорошенько раскаяться въ своихъ грѣхахъ, а на третій день бочку сбросить въ Фіордъ.

На третій день проѣзжаетъ мимо одинъ богачъ и слышитъ, что Плутъ поетъ въ бочкѣ:

Въ царство небесное, въ рай къ Божьимъ ангеламъ
Долженъ я тотчасъ летѣть!
Ахъ! если-бъ на солнце хоть разъ передъ странствіемъ
Я могъ-бы еще посмотрѣть!

Услышалъ эту пѣсню богачъ и сталъ просить Плута уступить ему свое мѣсто.

— Это не дешево стоитъ, — сказалъ Плутъ, — вѣдь не каждый день встрѣчается случай попасть въ царство небесное.

Богачъ обѣщалъ отдать ему все свое состояніе. Тогда Плутъ позволилъ ему выбить дно у бочки и залѣзть въ нее на свое мѣсто.

Въ скоромъ времени пришелъ король и приказалъ сбросить бочку въ Фіордъ.

— Счасливаго пути! — сказалъ онъ приэтомъ, думая, что въ бочкѣ сидитъ Плутъ. — Вотъ ты и отправился въ воду скорѣе, чѣмъ на саняхъ, запряженныхъ оленями. Конецъ тебѣ и твоимъ плутнямъ!

Не успѣла бочка пролетѣть полъ-пути до воды, какъ разбилась въ дребезги объ утесъ.

Вернулся король домой, въ свой замокъ — глядь, а Плутъ уже тамъ — сидитъ у крыльца и на органѣ играетъ.

— Какъ это ты тутъ сидишь, Плутъ? — спрашиваетъ король.

— А гдѣ-же мнѣ больше сидѣть? — отвѣчаетъ Плутъ. — Я хорошо заплачу за свое содержаніе — у меня вволю денегъ, скота и лошадей!

— Куда-же я тебя бросилъ, что ты получилъ такое богатство? — спросилъ король.

— Ты меня сбросилъ въ Фіордъ, а тамъ на днѣ есть что взять, — сказалъ Плутъ: — лошади и коровы стадами ходятъ, а золото большими грудами лежитъ.

— Сколько ты возьмешь за то, чтобы сбросить меня въ Фіордъ, по той-же дорогѣ? — спросилъ король.

— Тутъ и рѣчи нѣтъ о платѣ, — сказалъ Плутъ: — ты съ меня ничего не взялъ, я также услужу тебѣ даромъ.

Посадилъ онъ короля въ бочку, сбросилъ ее съ утеса въ Фіордъ, а самъ вернулся въ королевскій замокъ, женился на младшей дочери короля и такъ умно сталъ править своими подданными, что о Плутѣ и его плутняхъ и помину не было, а всѣ только и говорили, что о добромъ молодомъ королѣ.