Пасторъ и пономарь

Жилъ былъ пасторъ ужасно чванливый. Ѣдетъ, бывало, и еще издали кричитъ встрѣчнымъ:

— Въ сторону, въ сторону — самъ пасторъ ѣдетъ!

Разъ повстрѣчался онъ съ королемъ и, не узнавъ его, крикнулъ по свому обыкновенію.

— Сворачивай въ сторону!

Но король спокойно продолжалъ свой путь и пастору самому пришлось посторониться. Поровнявшись съ нимъ, король говоритъ:

— Завтра изволь явиться ко мнѣ въ замокъ и если не съумѣешь отвѣтить на три вопроса, которые тебѣ задамъ — поплатишься за свое чванство своимъ мѣстомъ и саномъ.

Не привыкъ пасторъ, чтобы съ нимъ о чемъ серьезномъ говорили: кричать, да чваниться онъ умѣлъ, а на вопросы отвѣчать не его было дѣло. Позвалъ онъ своего пономаря, тотъ былъ умный-преумный, и говоритъ ему:

— Не хочу идти къ королю, — иной ученый дуракъ такой вопросъ задастъ, что десяти умнымъ на него не отвѣтить. Ступай за меня ты къ королю.

Надѣлъ пономарь платье и воротникъ пастора и пошелъ въ замокъ. Король стоялъ на балконѣ въ коронѣ, со скипетромъ и былъ ослѣпительно хорошо одѣтъ.

— А, вотъ ты наконецъ! — сказалъ король. — Скажи мнѣ, сколько пути отъ запада до востока?

— Пути-то? — Да одинъ день пути! — отвѣчалъ пономарь.

— Какъ такъ? — удивился король.

— А такъ, что солнце утромъ идетъ съ востока, а вечеромъ того-же дня приходитъ на западъ.

— Да, это такъ, — сказалъ король. — Теперь скажи мнѣ, сколько по твоему я стою — вотъ такъ, какъ есть!

— Христа оцѣнили въ 30 сребрянниковъ, поэтому не могу оцѣнить тебя дороже двадцати девяти, — сказалъ пономарь.

— Такъ, такъ, — сказалъ король. — Ну, если ты такъ уменъ, скажи-ка мнѣ, что я теперь думаю?

— Э! ты думаешь, что передъ тобой стоитъ пасторъ, а я пономарь!

— Ну, такъ будь-же ты пасторомъ, а тотъ пусть будетъ пономаремъ! — рѣшилъ король. И такъ и прожили они оба всю остальную жизнь.