Великанъ безъ сердца

Богатъ былъ король и славенъ, — но всего больше гордился онъ своими семью молодцами-сыновьями. Когда они выросли, пришла пора женить ихъ. Король снарядилъ на славу шестерыхъ сыновей; далъ каждому изъ нихъ свиту, чудесное вооруженіе, коня, стоившаго многія сотни талеровъ, и отпустилъ ихъ искать невѣстъ. При этомъ онъ наказалъ имъ не забыть привезти принцесу-невѣсту и меньшому ихъ брату Ивану-королевичу, оставшемуся со старикомъ-отцемъ дома. Много королевствъ объѣздили королевичи, на многихъ принцессъ насмотрѣлись, но никто изъ нихъ имъ не понравился. Наконецъ, пріѣхали они къ королю, у котораго было шесть дочерей-красавицъ. Королевичи посватались за нихъ, съиграли шесть свадебъ и отправились домой къ отцу со своими женами-красавицами, а про невѣсту для Ивана-королевича, на радостяхъ, совсѣмъ забыли.

Проѣхали они уже болѣе полъ-пути, какъ пришлось имъ ѣхать около утесовъ, на которыхъ стоялъ замокъ одного великана, у котораго не было въ груди сердца. Злой великанъ, лишь только увидѣлъ ихъ, тотчасъ обратилъ всѣхъ въ камни — съ ихъ женами и со всею свитой.

Поджидаетъ король-отецъ своихъ сыновей, а о ихъ нѣтъ ни слуху, ни духу.

Наконецъ, старикъ потерялъ всякую надежду увидать своихъ сыновей-молодцовъ и сильно затосковалъ.

— Если-бы ты не оставался со мною, Иванъ-королевичъ. — сказалъ онъ однажды: — я умеръ-бы съ горя.

— Не печалься, батюшка, — отвѣчалъ ему Иванъ-королевичъ, — лучше отпусти ты и меня, авось — я найду моихъ братьевъ.

Какъ ни уговаривалъ его отецъ, какъ ни ублажалъ сына, а пришлось-таки отпустить его. Не могъ ужь король снарядить Ивана-королевича такъ богато, какъ снарядилъ въ путь его братьевъ. Не могъ онъ дать ему ни коня, ни свиты, — все было забрано братьями. — Далъ онъ ему только старую клячу; но и тѣмъ остался доволенъ Иванъ-королевичъ, сѣлъ на нее и весело сказалъ:

— Прощай, батюшка! Богъ дастъ я самъ скоро вернусь и братьевъ привезу.

Полный надеждъ отправился онъ въ путь.

Долго-ли, коротко-ли ѣхалъ онъ, наконецъ, попался ему на пути воронъ: лежалъ онъ на дорогѣ и умиралъ съ голоду.

— Ахъ, другъ! — сказалъ воронъ королевичу: — дай мнѣ поѣсть, а я выручу тебя изъ бѣды!

— У меня немного взято съ собой съѣстнаго на дорогу, — сказалъ королевичъ, — да и видъ у тебя такой, что едва-ли ты можешь помочь мнѣ въ бѣдѣ, но я все таки накормлю тебя!

И накормилъ онъ голоднаго ворона до-сыта.

Черезъ нѣсколько времени пріѣхалъ королевичъ къ большой рѣкѣ. На берегу лежитъ лососка и такъ вотъ и мечется, такъ вотъ и старается добраться до воды.

— Помоги мнѣ, другъ! — сказала она королевичу: — и я выручу тебя изъ бѣды.

— Поможешь, не поможешь, а я все таки тебя выручу, — отвѣчалъ Иванъ-королевичъ: — грѣшно было-бы не спасти тварь живую, коли можно.

И пустилъ онъ рыбу въ воду.

Спустя немало послѣ того времени, повстрѣчался ему волкъ, — корчится сѣрый отъ голода и давай его просить:

— Милый другъ, дай мнѣ твою клячу, я умираю съ голоду! Уже два года у меня куска во рту не было.

— Нѣтъ, этому не бывать! — воскликнулъ королевичъ, — я отдалъ свои запасы ворону, охотно спустилъ лососку въ воду, а теперь ты просишь моего коня. Что-же я стану дѣлать безъ него? Не пѣшкомъ-же мнѣ идти?

— Помоги мнѣ, — просилъ волкъ: — съѣмъ твою клячу, самъ а садись на меня. Буду тебѣ вѣрно служить и вынесу изъ великой бѣды.

— Ну тебя, — сказалъ королевичъ, — какого добра ждать отъ волка, да ужь очень ты мнѣ жалокъ. На, ѣшь коня!

И отдалъ онъ ему свою клячу. Тотъ съѣлъ ее и говоритъ:

— Ну теперь сѣдлай меня, повезу куда слѣдуетъ.

Съѣвъ клячу, волкъ сдѣлался такой сильный, что когда королевичъ осѣдлалъ его и сѣлъ, — волкъ полетѣлъ быстрѣе вѣтра.

— Мы скоро подъѣдемъ къ замку великана, — сказалъ волкъ, — въ немъ ты найдешь всѣхъ твоихъ братьевъ съ ихъ женами и свитой, — злой великанъ превратилъ ихъ въ камни.

— Онъ, пожалуй, и меня убьетъ, — сказалъ Иванъ-королевичъ. — Какъ бы мнѣ и самому въ бѣду не попасть, да и братьевъ спасти?

— Ты тамъ найдешь принцессу, — сказалъ волкъ, — она поможетъ тебѣ справиться съ великаномъ. Только слушайся ее.

Скоро они подъѣхали къ волшебнымъ воротамъ замка и Иванъ-королевичъ храбро вошелъ въ нихъ. Великана не было дома, но въ одной изъ комнатъ сидѣла дѣвушка, такая красавица, какой Иванъ-королевичъ отъ роду еще не видывалъ.

— Помилуй насъ, Господи, — вскричала она, увидя королевича, — какъ ты сюда пробрался? Развѣ ты не знаешь, что здѣсь живетъ великанъ безъ сердца, страшный чародѣй? Его никто не сможетъ убить, потому что онъ спряталъ гдѣ-то свое сердце, а гдѣ, — никто не знаетъ.

— Помоги мнѣ, красавица, а я отыщу его серце и освобожу и тебя, и братьевъ моихъ съ ихъ женами и свитой.

— Ужь такъ и быть, — помогу тебѣ, но только теперь спрячься подъ кровать, и, что бы ты ни услышалъ, лежи тамъ, какъ убитый.

Только что успѣлъ королевичъ спрятаться подъ кровать, какъ явился великанъ.

— Фу-фу-фу! какъ тутъ христіанской кровью пахнетъ! — крикнулъ онъ, лишь только вошелъ.

— Сейчасъ пролетала сорока съ человѣческой костью и уронила ее въ трубу этой комнаты, — сказала красавица, — кость я выбросила, а запахъ все еще слышится.

Великанъ успокоился, а принцесса стала къ нему ласкаться и говоритъ:

— Скажи мнѣ, милый, гдѣ твое сердце?

— Не слѣдуетъ тебѣ этого знать, но такъ и быть, скажу тебѣ, — оно лежитъ около двери, подъ порогомъ.

«Ага, — подумалъ Иванъ-королевичъ, — попался, голубчикъ!..»

На другой день рано утромъ, великанъ отправился въ лѣсъ, а Иванъ-королевичъ съ принцессой сейчасъ-же принялись искать подъ порогомъ, но, какъ ни старались, ничего не нашли.

— Хитеръ больно, — сказала принцесса, — ловко провелъ насъ, да не унывай: семь бѣдъ, одинъ отвѣтъ.

Она набрала цвѣтовъ и травъ и усыпала ими порогъ, для встрѣчи великана; какъ только пришло время ему возвращаться, — она опять велѣла Ивану-королевичу спрятаться подъ кровать.

— Фу-фу-фу! какъ тутъ пахнетъ хрістіанской кровью, — сказалъ опять великанъ, входя.

— Я только что выбросила человѣческую кость, которую занесла сюда сорока, — сказала принцеса.

Великанъ успокоился, но замѣтилъ цвѣты и спросилъ:

— Кто это ихъ тутъ разсыпалъ?

— Это я, — отвѣчала принцесса: — я тебя такъ люблю, что мнѣ пріятно украшать мѣсто, гдѣ находится твое сердце.

— Вотъ глупости-то! Ктому же мое сердце не тутъ, а въ шкафу.

На другое утро, только что великанъ ушелъ въ лѣсъ, принцесса и королевичъ обыскали весь шкафъ, но напрасно.

— Опять онъ насъ обманулъ, да погоди, будетъ и на нашей улицѣ праздникъ, — сказала принцесса и убрала шкафъ гирляндами цвѣтовъ и травъ.

Вернулся домой великанъ и опять спрашиваетъ:

— Кто это убралъ шкафъ?

— Это я, — отвѣчаетъ принцесса.

— Что ты выдумала заниматься такими глупостями? — спросилъ великанъ.

— Изъ любви къ тебѣ, я рада украшать то мѣсто, гдѣ лежитъ твое сердце.

— Экая ты дурочка, неужели ты вѣришь, что оно тамъ? — его тамъ никогда и не бывало.

— Скажи-же мнѣ, милый, скажи, мой дорогой, — ласкалась принцесса къ великану: — гдѣ твое сердце?

— Гдѣ оно, туда никогда тебѣ не добраться, — сказалъ великанъ.

— Хотя бы только узнать, гдѣ оно? — вдохнула принцесса.

Не выдержалъ великанъ и открылъ ей всю правду.

— Далеко, далеко, — сказалъ онъ, — лежитъ въ морѣ островъ, на островѣ церковь, въ церкви колодецъ, въ колодцѣ плаваетъ утка, въ той уткѣ яйцо, а въ яйцѣ мое сердце!

На другой день до разсвѣта великанъ ушелъ въ лѣсъ, а Иванъ-королевичъ простился съ принцессой, вышелъ изъ замка, увиделъ поджидавшаго его волка и разсказалъ ему все, что узналъ отъ красавицы.

— Садись скорѣе на меня, я знаю туда дорогу, — сказалъ волкъ. Королевичъ сѣлъ на него и они помчались быстрѣе вѣтра.

Пробывъ въ пути много-много дней, добрались они до моря и увидѣли островъ. Призадумался королевичъ, — какъ ему туда добратся? Но волкъ смѣло бросился въ воду и доплылъ до острова. Церковь оказалась запертой и ключъ висѣлъ высоко. Вдругъ прилетѣлъ воронъ и досталъ ключъ. Иванъ-королевичъ вошелъ въ церковь, подошелъ къ колодцу и уже схватилъ плававшую тамъ утку, но та уронила яйцо на дно колодца. Что тутъ было дѣлать?

— Позови лососку, — посовѣтовалъ волкъ. Королевичъ послушался его, кликнулъ лососку, та мигомъ явилась и достала яйцо.

— Подави теперь яйцо, — сказалъ волкъ. Иванъ-королевичъ надавилъ яйцо; и въ то-же мгновенье послышался громкій крикъ злаго великана.

Королевичъ надавилъ еще и тогда великанъ сталъ жалобно просить пощады.

— Скажи, — освободи моихъ братьевъ и сестеръ отъ колдовства, преврати ихъ въ людей, — шепнулъ королевичу волкъ. Великанъ сей-часъ же согласился на условія королевича и оживилъ королевичей, ихъ женъ и всю свиту.

— Такъ, — сказалъ волкъ: — теперь раздави яйцо! Иванъ-королевичъ раздавилъ яйцо и великанъ тотчасъ-же лопнулъ.

Покончивъ съ великаномъ, Иванъ-королевичъ вернулся на волкѣ въ волшебный замокъ, освободилъ своихъ братьевъ, женъ ихъ и всю свиту, взялъ себѣ въ невѣсты красавицу-принцессу, что была въ плѣну у великана, и они всѣ вмѣстѣ отправились назадъ къ королю. Когда король увидалъ своихъ сыновей, ихъ женъ и красавицу-принцессу — то сказалъ:

— Лучше всѣхъ невѣста Ивана-королевича, пусть-же садится онъ съ нею на первое мѣсто.

И стали они пировать. Пировали — пировали, да такъ долго, что если это имъ не надоѣло, то навѣрное пируютъ еще и до сихъ поръ.