Во́роны Удрёста

Въ Норвегіи существуетъ повѣрье о волшебныхъ островахъ, покрытыхъ тучными пастбищами, и богатыми жатвами. Они изобилуютъ дичью и птицами; людей тамъ нѣтъ, а живутъ одни духи. Эти острова невидимы для всѣхъ, кромѣ благочестивыхъ людей и тѣхъ, кто рожденъ въ воскресенье, но и то тогда только они ихъ видятъ, когда эти люди находятся въ смертной опасности. Волшебные острова эти появляются изъ волнъ морскихъ, гдѣ прежде никогда никто не видывалъ земли, и счастливъ тотъ, кто достигнетъ ихъ — «Онъ спасенъ».

Жители сѣвера особенно вѣрятъ въ существованіе трехъ острововъ: Зандефлеса у Гельголанда, — какого-то острова, появляющагося изрѣдка въ Вестфіордѣ, (но этотъ всплываетъ лишь настолько, что видны полные колосья ржи на его нивахъ), и Удрёста, противъ Реста, на южномъ мысѣ Лофоденскихъ острововъ.

Рыбаки и мореходы порою встрѣчаются съ яхтами волшебныхъ обитателей Удреста. Яхты эти часто плывутъ къ нимъ навстрѣчу на всѣхъ парусахъ; но вдругъ мгновенно исчезаютъ, въ ту минуту, когда они чуть не столкнутся съ ними.

* * *

На Феро, какъ разъ около Реста, жилъ бѣдный рыбакъ Исаакъ, — дѣтей у него была полная хижина, а всего имущества — ботъ да коза; послѣдняя кое-какъ жила, питаясь рыбьими остатками и травою, которую жена Исаака съ большимъ трудомъ собирала по окрестнымъ скаламъ.

Но Исаакъ былъ всегда доволенъ и, помня заповѣди Господни, не ропталъ на судьбу. Одно только его огорчало — богатый сосѣдъ не давалъ ему покоя, стараясь выжить бѣдняка Исаака съ Феро и самому завладѣть гаванью, близъ которой стояла его хижина.

Однажды отправился Исаакъ на рыбную ловлю и отошелъ отъ берега на нѣсколько миль; вдругъ сгустился туманъ и поднялась такая буря, что Исаакъ долженъ былъ выбросить за бортъ всю свою добычу, чтобы облегчить ботъ и тѣмъ спастись. Но, не смотря на это, не смотря на всю опытность и искуство Исаака, волны угрожали каждую минуту потопить его. Шесть часовъ носился онъ такимъ образомъ, въ надеждѣ добраться до берега, но время шло, туманъ сгущался, штормъ крѣпчалъ, а все не видать было признаковъ земли. Понялъ бѣднякъ, что онъ ошибся направленіемъ и мчался въ открытое море... Вдругъ послышался ему отвратительный крикъ.

«Это морской духъ поетъ мнѣ погребальную пѣсню, — подумалъ онъ, — видно, пришелъ мой послѣдній часъ.»

Исаакъ сталъ горячо молиться Богу за жену и дѣтей. Въ то время, какъ онъ такъ молился, мелькнуло что-то чорное; — приблизившись, онъ увидѣлъ трехъ во́роновъ, сидѣвшихъ на сломанной мачтѣ и неистово кричавшихъ; но его ботъ промчался мимо. Вотъ плыветъ онъ все дальше и дальше въ безграничное море. Голодъ и жажда стали томить бѣднягу, силы истощились и онъ заснулъ въ изнеможеніи у руля.

Вдругъ почудилось ему, точно его ботъ царапнулъ килемъ по отмели и толкнулся въ берегъ.

Исаакъ протеръ глаза. Солнце выглянуло изъ-за тучъ и лучи его освѣтили чудную страну. Передъ нимъ красовались холмы и горы, покрытые зеленью до вершины, — растилались поля и нивы, и на него пахнуло сладкимъ ароматомъ травъ и цвѣтовъ. Запахъ этотъ былъ такой чудный — какого онъ никогда еще не вдыхалъ.

«Слава Богу, спасенъ — это Удрестъ,» — подумалъ Исаакъ.

Прямо передъ нимъ желтѣла нива съ такими большими и полными колосьми, какихъ онъ никогда еще не видывалъ. Черезъ ниву вилась тропинка къ избушкѣ; на дерновой крышѣ ея паслась великолѣпная бѣлая коза съ золотыми рогами, а передъ дверью хижины сидѣлъ на обрубкѣ дерева человѣчекъ въ голубомъ кафтанѣ, съ бородою во всю грудь, и покуривалъ трубочку.

— Добро пожаловать на Удрестъ, Исаакъ, — сказалъ старичекъ.

— Богъ въ помочь, дѣдушка, — сказалъ Исаакъ; — развѣ ты меня знаешь?

— Да, видно что такъ, — возразилъ старнкъ; — хочешь сегодня переночевать у насъ?

Исаакъ охотно согласился.

— Какъ только намъ быть съ моими сыновями? — продолжалъ старикъ, — не любятъ они запаха христіанской крови. — Не встрѣчалъ-ли ты ихъ?

— Нѣтъ, только и видѣлъ, что трехъ вороновъ.

— Да это они и были, — сказалъ старикъ, выколачивая свою трубочку и примолвилъ: — ну, да все равно, пойдемъ, — ты должно быть сильно голоденъ?

— Спасибо за приглашенье, дѣдушка, — сказалъ Исаакъ и вошелъ въ домъ; но, переступивъ порогъ, былъ просто пораженъ великолѣпіемъ, которое ему и во снѣ никогда не снилось. Столъ былъ уставленъ чудеснѣйшими кушаньями: творогъ и жареные морскіе окуни, дикая коза, клецки изъ рыбы съ подливкой и сыромъ, кучи кренделей, водка, пиво, медъ — да чего тамъ только не было! Исаакъ ѣлъ, какъ никогда не ѣдалъ, и пилъ сколько могъ, а все тарелка и стаканъ оставались полны. Старикъ хозяинъ ѣлъ мало, говорилъ и того меньше. Вдругъ послышался шумъ и крикъ. Онъ вышелъ и черезъ нѣсколько минутъ вернулся со своими тремя сыновьями. Исаакъ испуганно вскочилъ при ихъ входѣ, но тѣ усадили его, стали съ нимъ пить и ѣсть и скоро такъ подпили, что совсѣмъ съ нимъ подружились и даже пригласили его съ собою на другой день на рыбную ловлю, чтобы ему было съ чѣмъ домой вернуться.

Вышли они въ море въ сильнѣйшую бурю. Одинъ изъ сыновей старика сидѣлъ у руля, другой на носу, третій у паруса, Исаакъ у черпака и пришлось ему таки поработать до поту. Они неслись, какъ бѣшеные, парусъ ихъ не зналъ рифовъ, ботъ смѣло рѣзалъ волны, вода шла черезъ него и съ кормы лился настоящій водопадъ. Наконецъ, штормъ утихъ и они принялись за свой промыселъ. Рыбы было такое множество, что сыновья Удреста поминутно вытаскивали добычу; Исаакъ тоже чувствовалъ безпрестанно, какъ его леску тянула рыба; но лишь только дотянетъ онъ ее до поверхности воды, какъ она сорвется; и такъ ему отъ этой ловли ничего не попало; а сыновья Удреста наловили полную лодку. Возвратившись домой, они вычистили рыбу и повѣсили сушиться и вялиться, а бѣдняга Исаакъ вернулся съ пустыми руками и нечего ему было сушить. Сталъ онъ жаловаться старику-хозяину на свое горе, — тотъ далъ ему волшебную удочку и въ слѣдующій разъ Исаакъ ловилъ также удачно, какъ и стариковы сыновья и, вернувшись, получилъ на свою долю полныя три корзины рыбы.

Но онъ скоро затосковалъ по семьѣ и, отъ души поблагодаривъ хозяевъ, собрался домой. Старикъ далъ ему на прощанье новый восьмивесельный ботъ, полный муки, сукна и другихъ полезныхъ вещей, и пригласилъ его весною ѣхать вмѣстѣ съ нимъ продавать рыбу въ городъ.

Исаакъ съ радостью согласился, но спросилъ какого направленія ему держаться, что-бы добраться до Удреста.

— Держись за ворономъ, когда онъ летитъ въ море — сказалъ старикъ. — Счастливо до дому добраться! — добавилъ онъ на прощенье.

Исаакъ отчалилъ отъ берега и тотчасъ Удрестъ скрылся въ туманѣ, а кругомъ засверкало безбрежное море.

Когда Исаакъ снова явился на Удрестъ для весенней поѣздки, то былъ пораженъ громадными размѣрами корабля жителей Удреста: рулевой не могъ слышать лоцмана безъ помощи матроса, стоявшаго на серединѣ корабля и передававшаго распоряженія, да и то оба они должны были кричать что есть мочи. Стали они грузить на корабль рыбу, оставленную Исаакомъ сушиться на Удрестѣ, но сколько не снимали, все станки были увѣшаны рыбой. Въ Бергенѣ Исаакъ продалъ свою рыбу и на вырученныя деньги купилъ новую яхту съ полною оснасткой и грузомъ, какъ ему посовѣтовалъ старикъ съ Удреста. Вечеромъ передъ разставаньемъ старикъ явился на бортъ яхты Исаака, обѣщалъ ему счастья во всемъ, только просилъ быть милостивымъ къ ближнимъ и не забывать, что нѣкто невидимо обитаетъ на его яхтѣ. Исаакъ понялъ и поэтому каждое Рождество яхта его сіяла огнями — это Исаакъ давалъ праздникъ въ честь невидимаго друга.