Мальчики, встретившиеся с лешими в Гедальском лесу

Давным-давно жила в Вааге, в Губрандской долине, семья бедняков. Много у них было детей, и двое старших мальчиков постоянно ходили по всей стране за милостынею, так что им были известны не только все дороги и тропинки, но даже кратчайший путь в Гедалу.

Услышали они раз, что в Меле поселились соколиные охотники, и задумали пойти туда поучиться у них ловить птиц. Они отправились прямо через Лангмур. Дело было позднею осенью, и все пастушата уже спустились со своими стадами в долины. Начинало смеркаться, но мальчики, не находя ни крова, ни пищи и не встречая хижины птицеловов, продолжили путь к Гедалу, пока, наконец, не сбились с дороги и не очутились среди густого леса. Смекнули, наконец, мальчики, что им нельзя дальше идти ночью, нарубили топориком сосновых веток, построили себе шалаш, разложили костёр, сделали себе мягкую постель из мха и травы и улеглись спать.

Вдруг слышат — кто-то храпит и втягивает носом воздух. Мальчики начали прислушиваться, стараясь разобрать — звери это или лесные духи? Но вот храпение стало сильнее, земля задрожала под тяжёлыми шагами и послышался голос: «Чую, чую кровь христианскую!» Мальчики поняли, что это лешие.

— Господи помилуй! Что нам теперь делать? — спросил младший из мальчиков.

— Э, оставайся под сосной и будь готов схватить наши мешки и бежать, как только завидишь их, а я возьму топор, — сказал старший брат.

В ту же минуту показались между деревьями трое леших,— больших и неуклюжих; их головы достигали до макушек сосен, но на всех троих у них был только один глаз, который они по очереди вставляли в дырку, находившуюся у каждого во лбу, и потом направляли глаз рукою, — поэтому только передовой леший видел дорогу, а остальные двое брели, держась за него.

— Беги! — шепнул старший мальчик. — Но не убегай далеко, пока не увидишь, чем всё кончится — они держат глаз так высоко, что едва ли увидят меня, когда я нападу на них сзади.

Младший брат побежал, лешие бросились за ним, а старший напал на них с тылу и ударил заднего лешего топором по ноге, да так сильно, что тот страшно закричал, а передний леший с испугу выронил глаз. Мальчик, не будь промах, тотчас подхватил его. Глаз был больше, чем два сложенных вместе блюда и такой яркий, что с ним можно было видеть всё, как в ясный день, хотя ночь была — хоть глаз выколи.

Лешие, придя в себя и поняв, что мальчик одного из них ранил и украл у них глаз, стали всячески угрожать ему, требуя свой глаз назад.

— Я не боюсь ни леших, ни их угроз, — сказал мальчик, — у меня теперь у одного три глаза, а у вас нет у троих ни единого, да ещё, вдобавок, двое из вас должны тащить третьего.

— Отдай сейчас глаз, или мы тебя превратим в камень! — кричали лешие.

— Ну, это не так-то скоро делается! — отвечал мальчик. — Оставьте лучше меня в покое, а то я так каждого вас хвачу топором, что вы будете ползать, как червяки!

Струсили лешие и стали всячески упрашивать своего обидчика: обещали ему за глаз и золота, и серебра, и чего он только пожелает. Мальчику это понравилось.

— Хорошо, дайте нам столько золота и серебра, сколько мы с братом сможем унести, да ещё по стальному луку, тогда вам охотно отдам глаз, — но отдам его не раньше, как всё это получу.

Лешие разозлились ужасно — куда же они пойдут без глаза?.. Наконец, один из них стал звать жену. Вот откликнулась жена из-за далёких северных гор. Лешие приказали ей принести два стальных лука и два ведра золота и серебра. Немного времени спустя, лешиха явилась к ним. Узнав в чём дело, она тоже рассердилась:

— Я вас заколдую! — кричала она, но лешие так уже были напуганы, что упросили её не сердить маленькую осу, а то, пожалуй, она и у неё глаз отнимет.

Швырнула лешиха мальчикам вёдра с золотом и серебром и два стальных лука; те схватили и пустились бежать, бросив глаз лешихе. Лешие, добыв обратно свой глаз, пустились со всех ног в горы, и никто с тех пор не слышал, чтобы в Гедальском лесу ходили лешие и нюхали, — не пахнет ли христианскою кровью?