Сага о Боси и Херрауде

Bósa saga ok Herrauðs

[Эта сага не из той чепухи, что весельчаки сочиняют себе для забавы и шутки безо всякой пользы, она подтверждает сама себя правильными родословными и древними пословицами, которые часто используют люди и которые записаны в этом рассказе.]

1. О Хринге и его сыновьях

Хрингом звали конунга, который правил Восточным Гаутландом1. Он был сыном конунга Гаути, сына Одина, который был конунгом в Швеции и пришёл из Азии, и от которого произошли самые знаменитые роды конунгов здесь в Северных Странах. Этот конунг, Хринг, был братом Гаутрека Щедрого по отцу, и мать его имела благородное происхождение. Конунг Хринг женился на Сюльгье, дочери ярла Сэфари из Смалёнда2; она была красивая и приятная женщина. Её братьями были Дагфари и Наттфари, дружинники конунга Харальда Боевого Зуба, который тогда правил Данией и большей частью Северных Стран.

У них был один сын, которого звали Херрауд. Он был высокий, красивый и сильный и преуспел в различных искусствах так, что мало кто мог с ним сравниться. Все его очень любили, но отец не испытывал к нему сильной приязни. Причиной было то, что у конунга имелся и второй сын, рождённый от наложницы, и отец любил его больше. Сына этого звали Сьодом3. Он родился, когда конунг был молод, и теперь уже стал взрослым мужчиной. Конунг дал Сьоду большой лен, он был советником конунга, собирал его налоги и подати и управлял всеми сборами и тратами. Почти все считали, что он алчен, когда требует плату, но скареден, когда платит, однако он был всецело и полностью предан конунгу. И оттуда пошла поговорка про его имя: про того говорят «он как Сьод»4 для другого человека, кто лучше всех блюдёт его интересы и больше всех заботится о выгоде.

Сьод придумал мешочки, которые позднее были названы «кошелями», для того, чтобы хранить в них серебро, полученное как подати конунгу. А когда он собирал больше, чем ожидалось, то делал маленькие кошельки и называл их «выгодой»; он использовал их на расходы, а земельные налоги оставались нетронуты. Никто не любил Сьода, но конунг в нём души не чаял и всё ему позволял.

2. Род и воспитание Боси

Одного человека звали Твари по прозвищу Кольчужный Твари. Он жил неподалёку от двора конунга. Первую половину своей жизни он был великим викингом и, будучи в походе, встретил деву-воительницу по имени Брюнхильд. Она была дочерью конунга Агнара из Ноатуна. Они бились, и Брюнхильд получала раны до тех пор, пока не потеряла способность сражаться. Тогда Твари взял её к себе и много денег вместе с ней. Он излечил её, но она осталась хромой и покалеченной, и поэтому прозвали её Брюнхильд Ущербная. Твари сыграл с ней свадьбу, и она сидела на скамье невесты в шлеме и кольчуге, но всё же они жили в любви и согласии. Твари прекратил походы и поселился на хуторе, и было у него двое сыновей. Старшего звали Смидом; он был человек невысокий, очень красивый, ловкий во всех искусствах и такой умелый, что мог смастерить что угодно. Второго их сына звали Боси. Он был высокий и сильный, темнолицый и не очень красивый, похожий на свою мать нравом и видом, весёлый и насмешливый, упорный в том, что начинал, но не очень осторожный со всем, что у него было. Мать очень любила Боси, и по ней его прозвали Боси Ущерб5. Многими поступками, словами и делами он доказал правильность этого имени.

Одну старуху звали Буслой. Она была наложницей старика Твари и воспитала его сыновей. Она была весьма сведуща в колдовстве. Смид вёл себя с ней очень покладисто и многому у неё научился. Она предложила Боси обучить его волшбе, но Боси сказал, что не хотел бы, чтобы в саге о нём было написано, что он достиг чего-либо уловками, а не мужеством. Херрауд, сын конунга, и сыновья бонда были почти одного возраста. Они стали добрыми приятелями, Боси постоянно находился при дворе конунга, и они с Херраудом подружились. Сьод порицал то, что Херрауд отдавал свою одежду Боси, потому что у того она постоянно рвалась. Также Боси вёл себя грубо, когда принимал участие в их играх, но никто не смел делать ему замечания, потому что Херрауд всегда принимал сторону Боси. И вот Сьод попросил дружинников выбить того из игры.

3. Херрауд идет в поход с Боси

Однажды дружина устроила игру в мяч, и люди играли с большим рвением. Они сделали своей мишенью Боси, но он стойко сопротивлялся и вырвал из сустава руку одному из людей конунга. На второй день он сломал ногу другому. На третий день многие возмущались Боси. На него напало сразу двое, одному он выбил мячом глаз, а другого убил, сломав ему шею. Тогда люди схватились за оружие и хотели убить Боси, но Херрауд стал возле него с теми, кого смог собрать, и они чуть не начали биться, прежде чем туда пришёл конунг. По совету Сьода конунг объявил Боси вне закона, но Херрауд помог ему бежать, так что его не схватили.

Вскоре Херрауд попросил своего отца дать ему боевой корабль и храбрых людей в спутники, потому что хочет отправиться из страны и добыть себе большую славу, если будет так суждено. Конунг передал эти слова Сьоду, а тот сказал, что считает, что казна уменьшится, если Херрауд отправится из дому так, как ему нравится. Конунг ответил, что они должны попытаться, и сделали так, как он пожелал. Поездку Херрауда подготовили с большими денежными расходами, он был требователен ко всему, и мало было согласия между братьями. Он отбыл из страны с пятью кораблями, и почти все они были очень старые. Он взял с собой храбрых людей и много богатств золотом и серебром и поплыл прочь из Гаутланда на юг в Данию.

Однажды в большую непогоду на утёсе встал какой-то человек и попросился на судно. Херрауд сказал, что он не будет делать крюк ради него, но возьмёт на борт, если тот доберётся до корабля. Этот человек прыгнул со скалы и схватился за ручку рулевого весла, и прыжок получился длиной в пятнадцать локтей. Люди узнали Боси. Херрауд очень обрадовался ему и сказал, что его место должно быть на носу судна6. Оттуда поплыли они в Саксланд и воевали везде, где побывали. Они добыли много богатств и плавали так пять зим.

4. Боси убивает Сьода и попадает в немилость

Теперь надо рассказать о том, что дома в Гаутланде, когда Херрауд отправился прочь, Сьод осмотрел казну своего отца. Все сундуки и мешки были пусты, и часто случалось ему повторять:

— Помню я, — говорил он, — что по-другому выглядело это хранилище.

Затем Сьод снарядился из дому собирать конунговы подати и налоги, и был он тогда жаден, требуя многого. Он пришёл к старику Твари и стал понуждать, как и в других местах, заплатить военный сбор. Твари сказал, что вышел из походного возраста и не будет платить. Сьод ответил, что он должен выплатить военный сбор больший, чем другие люди, и что он повинен в том, что Херрауд уехал из страны, и потребовал виру за людей, которых покалечил Боси. Но Твари сказал, что человек, если начал играть, сам отвечает за себя, и что не будет сорить своими деньгами ради подобного, и вспыхнула между ними ссора. Тогда Сьод взломал кладовку старика Твари и забрал два сундука золота и много другого добра, оружие и ткани, и на том они расстались. Сьод вернулся домой с большими деньгами и поведал конунгу о своей поездке. Конунг сказал, что плохо, что он ограбил старика Твари, и добавил, что, по его мнению, дурно ему это обернётся. Сьод ответил, что его это не волнует.

Теперь надо рассказать о том, что Херрауд и Боси собрались плыть из похода домой. Тут они узнали, что Сьод ограбил старика Твари. Херрауд решил вступиться за Боси и помирить его с конунгом. Они попали в такую сильную бурю, что их корабли отнесло друг от друга, и погибло всё, что Херрауд взял из дома, но с двумя кораблями он добрался до Эльварскера, а Боси с одним кораблём отнесло к Виндланду.

Там уже был Сьод с двуми кораблями, только что пришедший из Аустрвега, где он покупал конунгу драгоценности. Узнав об этом, Боси приказал своим людям вооружиться, отправился навстречу к Сьоду и спросил, как тот возместит отнятое у старика Твари. Сьод ответил, что Боси невероятно дерзок, раз осмеливается вести такие речи, ведь ранее он был объявлен конунгом вне закона, и добавил, что с ним ещё хорошо обошлись, раз он не потерял большего. Тут оба взялись за оружие, разгорелся между ними бой, и кончилось тем, что Боси стал убийцей Сьода. Он дал пощаду оставшимся в живых, но взял себе корабль со всем, что на нём было.

Когда подул попутный ветер, он поплыл к Гаутланду, встретил там Херрауда, своего побратима, и рассказал ему новости. Херрауд ответил, что это не прибавит ему любви конунга:

— Почему ты пришёл ко мне? Ведь ты убил моего близкого родственника.

— Я знал, — сказал Боси, — что без толку мне было бы избегать тебя, если бы ты захотел ответить ударом на зло, причинённое тебе, но мне показалось, что я могу всецело доверять тебе.

— Смерть Сьода можно назвать малой для меня потерей, — ответил Херрауд, — пусть мы и в родстве. Я отправлюсь к отцу и попытаюсь вас помирить, если смогу.

Боси заметил, что не ждёт от конунга большой милости, но Херрауд сказал, что сделает всё возможное.

Он отправился к своему отцу, предстал перед ним и достойно приветствовал. Отец принял его холодно, потому что уже узнал о столкновении Боси и Сьода.

Херрауд сказал своему отцу:

— Вот, мы с Боси, моим товарищем, хотим возместить потерю, что вы понесли, ибо он свершил великий проступок. Он убил Сьода, твоего сына, хоть тому и были причины, и мы хотим предложить примирение и столько денег, сколько ты сам пожелаешь, вместе с нашей поддержкой, расположением и той службой, что вы потребуете у него.

Конунг сердито ответил:

— Большое усердие ты проявил, Херрауд, содействуя этому негодяю. Многим же кажется, что тебе более пристало бы отомстить за своего брата и наше унижение.

Тогда Херрауд сказал:

— Малая потеря этот Сьод. И я не знаю, был ли он моим братом или нет, хоть ты и очень поддерживал его. И мне кажется, что ты не слишком ценишь меня, раз не хочешь мириться по моей просьбе. Но я считаю, что предложил вместо Сьода лучшего человека на ту же службу.

Конунг сказал очень сердито:

— Твоё заступничество за Боси только портит дело, и когда я смогу его поймать, он будет висеть гораздо выше, чем на памяти людей висел любой вор.

Херрауд ответил в гневе:

— Многие скажут, что вы не умеете принять то, что вам подобает. Но так как ты никак не хочешь считаться со мной, то имей в виду, что мы с Боси разделим одну судьбу. Я буду защищать его как самого себя, и мне хватит для этого жизни и мужества. Также многие скажут, что за сына рабыни слишком дорого заплачено, если вы поквитаетесь с нами.

Тогда Херрауд, крайне рассерженный, отправился прочь и не останавливался, пока не нашёл Боси и не рассказал ему, как расстался с отцом.

5. Бусла умоляет конунга

Конунг Хринг велел трубить сбор своего войска и вышел против побратимов. Сразу меж ними разразилась битва, и у конунга войско было в два или три раза больше. Херрауд и Боси славно сражались и убили много людей, но всё же их одолели, схватили, заковали в цепи и бросили в темницу. Конунг был до того разгневан, что хотел сразу предать их смерти. Однако Херрауда все так любили, что стали просить за него, и тогда сначала поделили пленных и похоронили мёртвых. Многие люди советовали конунгу помириться с сыном, и Херрауда привели к конунгу. Конунг предложил ему пощаду, и многие одобрили это, но Херрауд сказал, что не примет её, если Боси не останется жив и невредим. Конунг ответил, что на это нечего и надеяться. Херрауд сказал, что станет убийцей человека, который решит казнить Боси, и конунг избежит этого не лучше, чем другие. Тогда конунг сказал, что было бы неплохо, получай требующий требуемое. Конунг был так зол, что ему и слова нельзя было молвить. Он приказал отвести Херрауда обратно в темницу, и утром их обоих убили бы, потому что конунг не хотел ничего иного, и теперь почти всем дело казалось безнадёжным.

Вечером Бусла пришла поговорить со стариком Твари и спросила, не собирается ли он предложить деньги за своего сына. Но он сказал, что не хочет уменьшать свои богатства, и что знает, что не сможет выкупить жизнь человека, который обречён на смерть. Он спросил, где же теперь её колдовство, что она не окажет Боси никакой помощи. Бусла же ответила, что он ведёт себя хуже нищего.

Тем же самым вечером Бусла пришла в комнату, где спал конунг Хринг, и начала мольбу, которую потом назвали «Мольбой Буслы». Позже она стала широко известна, и было в ней много злых слов, которые нет нужды произносить христианам, но всё же вот её начало:

Вот лежит Хринг,
конунг гаутов7,
из людей
своенравнейший.
Сам ты сына
убить собрался,
став неслыханно
тем известен.

Слушай ты
мольбу Буслы,
станет петь —
мир услышит,
бесполезную
всем внимающим,
беспощадную
к убеждаемым.

Духи заблудятся,
сбудется страшное,
дрогнут утёсы,
мир обезумеет,
погода испортится,
сбудется страшное,
коль ты, конунг Хринг,
мира с Херраудом
не заключишь
и Боси не выручишь.

Так я на грудь
тебе надавлю,
что твоё сердце
сгложут гадюки,
уши твои
никогда не услышат,
очи твои
наизнанку повывернет,
коль не поможешь
выручить Боси,
не укротишь
к Херрауду ненависть.

Сядешь на судно —
снасти порвутся,
крепленья руля
вмиг отлетят,
холст разорвётся,
парус сорвётся,
тугие канаты
все перетрутся,
коль не укротишь
к Херрауду ненависть
и не предложишь
мира для Боси.

Если поскачешь —
вожжи завяжутся,
конь захромает,
измучится кляча,
дороги любые,
пути напрямик
тебя приведут
в логово троллей,
коль не поможешь
выручить Боси,
не укротишь
к Херрауду ненависть.

Будешь в постели
спать как на углях,
на месте почётном
сидеть как при качке;
покажется хуже
дальше намного:
захочешь с девицей
как муж позабавиться —
собъёшься с пути.
Продолжить ли перечень?

Тогда конунг ответил:

— Замолчи, злобный дух, и убирайся прочь, иначе я велю тебя искалечить за твои проклятия.

— Раз уж мы встретились, — сказала Бусла, — то не расстанемся, пока я не получу желаемого.

Конунг захотел встать, но не смог и шевельнуться в постели, а слуги не просыпались. Тогда Бусла начала вторую треть своей мольбы, и я воздержусь от того, чтобы написать её, ибо никому нет необходимости повторять подобное, но в крайнем случае можно повторить так, чтобы она не была записана. Но всё же вот её начало:

Тролли и альвы,
волшебные норны,
жители гор и великаны
спалят палаты,
хримтурсы невзлюбят,
кони покроют,
исколет солома,
с ума сведут бури,
сбудется горе,
коли не выполнишь волю мою.

Когда этот стих закончился, конунг сказал ей:

— Прежде чем ты будешь дальше злословить, я подарю Херрауду жизнь, но Боси покинет страну и, если я смогу его схватить, будет убит.

— Раз так, лучше продолжим, — сказала Бусла.

Тут она начала стих, который называется «Стих Сюрпы», в нём заключены самые сильные чары и его нельзя читать после захода солнца, а в конце там есть такое:

Придут мужей шестеро,
скажи имена их
все, что несвязаны.
Я тебе покажу:
не сможешь решить,
думаю, правильно,
тогда станут псы
глодать тебя в Хель,
душа же твоя
погрузится в муки.

Здесь рисунок рун

Теперь истолкуй верно эти имена, или на тебя подействует всё, что я попросила самого худшего, если ты не исполнишь мою волю.8

Но когда Бусла закончила мольбу, конунг вряд ли знал, что ей сказать.

— Чего же ты хочешь? — спросил конунг.

— Дай им на опасное поручение, — сказала старуха, — чтобы было неясно, что с ними случится, и они ответят сами за себя.

Конунг попросил её уйти прочь, но она не сделала этого, пока конунг не принёс ей клятву, что выполнит обещанное, и лишь тогда мольба Буслы не подействовует на него. Затем старуха исчезла.

6. Конунг посылает Боси с опасным порученем

Утром конунг встал рано и велел трубить сбор на тинг, и привели туда Херрауда и Боси. Конунг спросил своих советников, что с ними делать, и большинство просило его пощадить Херрауда.

Тогда конунг сказал ему:

— Меня будут меньше уважать, — сказал он, — но я выполню просьбу моих друзей: Боси останется цел и невредим, но он должен уехать из страны и не возвращаться, пока не принесёт мне яйцо коршуна, всё расписанное золотыми буквами, и тогда мы помиримся, в противном же случае люди назовут его негодяем. А Херрауд пусть поступает, как хочет: или сопровождает Боси, или принимает для себя иное решение, потому что вместе мы жить не будем.

Тогда их обоих освободили. Они отправились к старику Твари и перезимовали у него. Когда настала весна, побратимы приготовились к отъезду из страны, у них был один корабль и на нём двадцать четыре человека. Они путешествовали во многом по указаниям Буслы, держали путь в Аустрвег, пришли к Бьярмаланду и пристали у какого-то дикого леса.

7. Боси и Херрауд ночуют у Хокетиля

Хареком звали конунга, который тогда там правил. Он был женат, и у него было двое сыновей. Одного звали Хрёрек, а другого Сиггейр. Они были великие витязи, дружинники конунга Годмунда из Глэсисвеллира и стражи его страны. Дочь конунга звали Эддой. Она была красива и сведуща почти во всём.

Теперь надо рассказать о том, что побратимы пристали к Бьярмаланду9 у леса, что называется Винуског. Они поставили на берегу палатку очень далеко от проезжих дорог.

Утром Боси сказал своим людям, что они с Херраудом сойдут на берег, разведают лес и узнают, что смогут.

— Вы же ожидайте нас здесь месяц, а если мы не вернёмся, то плывите, куда пожелаете.

Их людям это очень не понравилось, но всё же сталось так, как побратимы решили. Они отправились в лес и питались лишь тем, что удавалось подстрелить из зверей и птиц, но порой у них не было ничего, кроме ягод и древесного сока. Одежда их очень истрепалась в лесу.

Однажды они пришли к какому-то хутору. Там снаружи стоял мужчина и колол дрова. Он поздоровался и спросил, как их зовут. Они честно назвали себя и спросили, как зовут его, он же назвался Хокетилем. Он предложил им ночлег, если они захотят, и они согласились. Мужчина провёл их в комнату, там находилось немного людей. Хозяйка была пожилая. У них была красивая дочь, которая раздела гостей и принесла им сухую одежду. Затем они помыли руки, им накрыли стол и подали доброе пиво, и наливала дочь бонда. Боси часто поглядывал на неё, улыбаясь, и наступал ей на ногу, и она отвечала ему тем же.

Вечером их уложили спать на хорошие постели. Бонд лёг в каморке, дочь бонда — посреди помещения, а побратимов устроили на кровати у наружной двери. Когда все уснули, Боси встал, подошёл к постели дочери бонда и приподнял её покрывало. Она спросила, кто это. Боси назвал себя.

— Зачем ты сюда идешь? — сказала она.

— Потому что мне было неудобно там, где меня уложили, — и сказал, что хочет под покрывало рядом с ней.

— Что ты хочешь здесь делать? — сказала она.

— Я хочу закалить своего ярла у тебя, — сказал Боси Ущерб.

— Что это за ярл? — сказала она.

— Он молод и прежде никогда не входил в силу, но ярла должно закалять смолоду.

Он дал ей золотое кольцо и лёг в постель рядом с ней. Теперь она спросила, где этот ярл. Он попросил её взять его между ног, но она убрала руку, попросила придержать своего ярла и спросила, почему он носит с собой такое чудовище, твёрдое как дерево. Он сказал, что оно смягчится в тёмной яме. Она попросила его делать так, как он хочет. Тогда он вставил ярла ей между ног. Тропа там была не очень просторная, но всё же он совершил поездку. Они полежали, сколько хотели, прежде чем дочь бонда поинтересовалась, удалось ли закалить ярла. Он спросил, не хочет ли она ещё позакалять, а она сказала, что её порадует, если ему это покажется нужным.

Не рассказывается о том, как часто они забавлялись этой ночью, но известно, что Боси спросил:

— Не знаешь ли ты, где искать яйцо коршуна, за которым послали нас с побратимом, и которое расписано золотыми буквами?

Она ответила, что вознаградит его за золото и хорошие ночные забавы по меньшей мере рассказом о том, что он хочет узнать:

— Но кто так зол на тебя, что захотел твой смерти и послал тебя с опасным поручением?

— Всё не так плохо. Не станешь знаменитым из ничего, — сказал он. — Также часто дела оборачиваются счастьем, хотя затеваются в опасности.

8. Товарищи добывают яйцо коршуна

— Здесь в лесу стоит большой храм. Он принадлежит конунгу Хареку, который правит Бьярмаландом. Там поклоняются божеству, которое зовут Йомали. Там есть много золота и драгоценностей. Этим храмом управляет мать конунга, её зовут Кольфроста. Она столь сильна в жертвенном служении, что её ничто не может застать врасплох. С помощью своего волшебства она узнала наперёд, что не переживёт этот месяц. Потому она отправилась в виде оборотня на восток в Глэсисвеллир и увезла оттуда Хлейд, сестру конунга Годмунда, и решила, что та будет жрицей после неё. А это всё же великая потеря, ибо Хлейд из всех дев самая красивая и учтивая, и лучше бы ей избежать подобного.

— Какие в этом храме встретятся трудности? — спросил Боси.

— Там есть коршун, — сказала она, — такой проклятый и жестокий, что убивает всех, кто случайно попадётся ему. Он смотрит прямо на дверь и наблюдает за тем, кто входит, и нет надежды остаться в живых после ударов его когтей или после его яда. В храме живёт один раб, который готовит еду жрице. На завтрак и ужин ей нужна двухлетняя тёлка. Под этим коршуном лежит яйцо, за которым тебя послали. В храме есть бык, троллеподобный и священный. Он связан железными путами. Он бросится к тёлке и смешает с ней свой яд, и будут околдованы все, кто его отведает. Тёлку приготовят в пищу для Хлейд, сестры конунга, и она станет тогда похожей на тролля, как жрица. Я сомневаюсь, что ты победишь это чудовище, владеющее столь великим колдовством троллей.

Боси поблагодарил её за рассказ и устроил ей неплохую битву в награду за развлечение, и обоим было хорошо. Затем они уснули до самого утра. А утром Боси пошёл к Херрауду и рассказал ему, что узнал. Они находились там три ночи, и дочь бонда сказала им, что они должны отправляться к храму, и на прощание горячо помолилась за них. Потом они пошли своей дорогой.

Как-то рано утром они увидели высокого человека в сером плаще. Он шёл и вёл за собой корову. Побратимы решили, что это тот самый раб, и остановили его. Боси ударил его дубиной с такой силой, что убил. Потом они убили тёлку, содрали с неё шкуру и набили её мхом и вереском. Херрауд надел плащ раба и потащил за собой телячью шкуру, Боси же набросил на раба свой плащ и нёс его на спине, пока они не увидели храм. Тогда взял Боси копьё и воткнул его рабу в зад, так что оно прошло сквозь всё тело и остриё вышло у плечей. Они подошли к храму. Херрауд в одежде раба вошёл внутрь. Жрица тогда была в спальне. Он поставил тёлку в стойло, а быка отвязал. Тот прыгнул на тёлку. Набитая мхом шкура отлетела, бык ткнулся головой в стену и сломал себе оба рога. Тогда Херрауд схватил его за уши и губы и так свернул ему шею.

Тут проснулась великанша и вскочила на ноги. В этот момент Боси вошёл в храм, неся над головой на копье раба. Коршун тотчас бросился из гнезда, желая проглотить пришельца. Он заглотил раба наполовину. Тогда Боси надавил копьём так, что оно вошло коршуну в горло, пока не остановилось в сердце. Коршун запустил когти в ляжки раба и ударил крыльями Боси по ушам, так что тот упал без памяти. Коршун свалился на него сверху, и его предсмертные судороги были ужасны. Херрауд напал на жрицу, и их схватка была очень жестокой, у старухи были острые ногти, и она разрывала плоть до кости. Они бились там, где упал Боси, и было там разлито много крови. Старуха поскользнулась в крови коршуна и рухнула навзничь, и они начали отчаянно бороться, так что внизу оказывался то один, то другой. Боси от этого очнулся, схватил голову быка и ударил великаншу по носу. Тут Херрауд вырвал ей руки из плеч. Она изо всех сил пыталась сопротивляться, а от её предсмертных судорог случилось сильное землетрясение.

Они прошлись по храму и осмотрели его. В гнезде коршуна побратимы нашли яйцо, и оно всё было исписано золотыми буквами. Там они нашли больше золота, чем могли унести. Они подошли к уступу, где сидел Йомали, и сняли с него золотую корону, отделанную двенадцатью драгоценными камнями, и ожерелье, которое стоило три сотни марок золота, а с его коленей они взяли такую большую серебряную чашу, что четверо не смогли бы её осушить. Она была наполнена червонным золотом. А ткань, которой был занавешен Йомали, стоила больше, чем три груза самого богатого дромунда10, плавающего по Греческому морю. Всё это они взяли с собой.

Они нашли в храме боковую комнатку, что была хорошо скрыта. В неё вела каменная дверь, крепко запертая, и они выламывали её весь день, прежде чем смогли войти. Там побратимы увидели женщину, сидящую на стуле, и они не встречали никого красивее. Её волосы, прекрасные, как обмолоченная солома или золотые нити, были привязаны к подлокотникам. Вокруг её пояса была надёжно замкнута железная цепь. Она громко плакала.

Увидев людей, она спросила, в чём причина шума, что был с утра:

— Вам так недорога ваша жизнь, что вы явились сюда в руки троллей? Ибо те, кто здесь правит, сразу убьют вас, как только увидят.

Они сказали, что объяснят всё позже, и спросили, как её зовут и почему с ней так сурово обращаются. Она сказала, что её зовут Хлейд и что она сестра конунга Годмунда с востока из Глэсисвеллира.

— Женщина-тролль, правящая здесь, перенесла меня сюда колдовством и хочет, чтобы я приносила в храме жертвы и была здесь аббатиссой, когда она умрёт, но лучше бы я сгорела.

— Ты должна быть добра к человеку, — сказал Херрауд, — который освободит тебя отсюда.

Она сказала, что знает, что невозможно совершить это.

Херрауд сказал:

— Выйдешь за меня замуж, если я выведу тебя отсюда?

— Не знаю я столь отвратительного смертного человека, — сказала она, — за которого не предпочла б выйти замуж, чем быть принесённой в жертву здесь в храме. Но как твоё имя?

— Меня зовут Херрауд, — сказал он, — я сын конунга Хринга из Восточного Гаутланда, но жрицы тебе не нужно бояться, ибо мы с Боси отпели её черепные швы. А потому ты должна понять, что я, как мне кажется, достоин буду твоего уважения, если освобожу тебя отсюда.

— Нечего мне дать в залог, кроме себя самой, — сказала она, — если такова будет воля моих родичей.

— Я не буду настаивать на этом замужестве, — сказал Херрауд, — и я не хочу здесь никаких недомолвок, ибо мне кажется, что я ничем тебя не унизил, но прежде я освобожу тебя.

— Не знаю я человека, — сказала она, — которого предпочла бы тебе, из всех виденных мною.

Они освободили её. Херрауд спросил, хотела бы она поехать с ним домой, чтобы он сыграл с ней свадьбу, или же чтобы он отправил её на восток к брату, и больше она никогда его не увидит. Но она выбрала ехать с ним, и они пообещали быть друг другу верными.

После этого они вынесли из храма золото и драгоценности, а потом подожгли храм и спалили его дотла, чтобы не было видно никаких следов, кроме пепла. Затем они отправились прочь с тем, что добыли, и не останавливались, пока не пришли к бонду Хокетилю. Они остались там ненадолго, подарили ему много денег и на многих конях перевезли золото и драгоценности к кораблю, и их люди им обрадовались.

9. О битве на Бравеллире

После этого они уплыли из Бьярмаланда, когда подул попутный ветер, и не говорится ничего об их путешествии, пока они не пришли домой в Гаутланд, где не были уже две зимы. Вот они предстали перед конунгом, и Боси принёс ему яйцо. Когда в скорлупе пробили отверстие, внутри оказалось десять марок золота, и конунг использовал скорлупу вместо столовой чаши. Боси подарил конунгу кубок, который он взял у Йомали, и тогда они помирились.

В это время ко двору конунга пришли Дагфари и Наттфари, братья королевы, которых послал конунг Харальд Боевой Зуб с просьбой о помощи, потому что тогда было назначено время битвы на Бравеллире, что была самой великой в Северных Странах, как рассказывается в саге о Сигурде Кольце, отце Рагнара Кожаные Штаны. Конунг Хринг попросил Херрауда поехать вместо него и сказал, что пока позаботится о его невесте, и после этого они должны будут примириться во всём том, что произошло меж ними. Теперь Херрауд сделал, как просил его отец, и они с Боси вместе с братьями и пятью сотнями людей отправились и нашли конунга Харальда. В этой битве погиб конунг Харальд и с ним сто пятнадцать других конунгов, как рассказывается в саге о нём, и многие другие витязи, которых было больше чем конунгов. Там погибли Дагфари и Наттфари, а Херрауд и Боси были оба ранены, но всё же выбрались из боя. Пока они отсуствовали, в Гаутланде произошли перемены, о которых будет рассказано позже.

10. Гибель конунга Хринга

Так как нельзя одновременно рассказать больше, чем об одном событии, то теперь нужно объяснить, что случилось в этой саге раньше, и начнём рассказ с того, что Хлейд, сестра конунга Годмунда, исчезла из Глэсисвеллира. Когда конунг хватился её, то велел искать в море и на суше, но никто не мог ничего о ней разузнать. Братья Хрёрек и Сиггейр были тогда у конунга. Конунг приказал Сиггейру возглавить поиски Хлейд и так заслужить брак с ней. Сиггейр сказал, что считает, что найти её будет нелегко, если о ней не знает жрица из Бьярмаланда. Вот они собрались из страны, взяли пять кораблей, отправились в Бьярмаланд, посетили конунга Харека и рассказали ему о своём деле, а он предложил им сходить к храму и сказал, что это будет нелегко, если Йомали или жрица ничего не знают о ней. Они отправились к храму и нашли там груду пепла, и не было видно никаких других следов того, что там произошло.

Они пересекли лес, пришли к жилищу бонда Хокетиля и спросили, не знают ли они о том, кто уничтожил храм. А бонд ответил, что не знает, однако очень давно два гаута бросили якорь у Винускога, и одного звали Херрауд, а другого — Боси Ущерб, и скорее всего они совершили такой подвиг. А дочь бонда сказала, что встретила их на дороге, когда они шли к кораблю, и с ними была Хлейд, сестра конунга Годмунда из Глэсисвеллира, и что они сказали, чтобы она направила к ним того, кто захочет её найти.

Они рассказали, что узнали, конунгу. Они собрали со всего Бьярмаланда войско, там было двадцать три корабля. Потом они поплыли в Гаутланд и пришли туда в то время, когда побратимы участвовали в битве на Бравеллире, и дома был лишь конунг Хринг с немногими людьми. Они тотчас предложили ему или начать битву, или отдать девушку. Конунг предпочёл биться, и быстро всё переменилось. Конунг Хринг и большая часть его войска погибли. Тут они забрали девушку, а все деньги похитили, затем отправились прочь и не останавливались, пока не пришли домой в Глэсисвеллир. Конунг Годмунд обрадовался своей сестре и хорошо отблагодарил их за поход, и считалось, что она очень прославилась. Теперь Сиггейр посватался к Хлейд, но она ответила отказом и сказала, что будет справедливо, если на ней женится тот, кто её освободил из рук троллей.

Конунг сказал, что Сиггейр хорошо потрудился ради неё, и что сам решит насчёт её замужества:

— Не годится иноземным хёвдингам жениться на тебе, раз ты не хочешь следовать нашим советам, — и должно уже было стать так, как пожелал конунг.

Пусть же они теперь готовятся к своей свадьбе, ибо они предвкушают хорошее, но может случиться, что веселье гостей на том пиру будет испорчено.

11. Боси получает вести из Глэсивеллира

Теперь нужно рассказать о том, что Херрауд и Боси вернулись домой в Гаутланд через полмесяца после того, как Сиггейр со своими людьми уплыл прочь. Они недосчитались друзей и начали совещаться, и Боси спросил совета у своего отца. Тот ответил, что они опоздают, если будут собирать большое войско, и потому, сказал он, они скорее добудут дочь конунга основательным обдумыванием и быстрыми действиями, и было решено, что они снарядят один корабль и тридцать человек. Теперь с ними должен был отправиться Смид и всё предсказывать им во время путешествия. Бонд и Бусла дали им много советов. Они поплыли, когда были готовы. Смиду всегда дул попутный ветер, когда он правил, и их путь оказался короче, чем может показаться возможным, и раньше ожидаемого они пришли на восток в Глэсисвеллир и поставили свой корабль у одного дикого леса. Смид наложил на их корабль «шлем невидимости»11.

Херрауд и Боси высадились на берег. Они пришли к маленькому и скромному хутору. Там жили старик со старухой. У них была красивая и воспитанная дочь. Бонд предложил им ночлег; они согласились. Там был хороший дом.

Их приняли радушно, накрыли стол и подали пиво. Бонд был молчалив и нелюбопытен, а его дочь была очень приветлива и наливала гостям. Боси был очень весел и слегка заигрывал с ней; она отвечала ему тем же.

Вечером их уложили спать, а как только свет погасили, Боси Ущерб пошёл туда, где лежала дочь бонда, и приподнял её покрывало. Она спросила, кто там, а Боси Ущерб назвал себя.

— Что ты здесь хочешь? — сказала она.

— Я хочу напоить моего жеребца в твоём винном ручье, — сказал он.

— Легко ли это, мой милый? — сказала она. — Он не привык к таким колодцам, как у меня.

— Я подведу его, — сказал он, — и затолкаю его в воду, если он не захочет пить иначе.

— Где твой жеребец, мой сердечный друг? — сказала она.

— Между моих ног, любовь моя, — сказал он, — возьми-ка его, но осторожно, потому что он очень пуглив.

Тогда она обхватила его член, погладила и сказала:

— Это проворный жеребец, хотя и очень уж длинношеий.

— Он плохо владеет головой, — сказал он, — но он хорошо склоняет загривок, когда напивается.

— Позаботься теперь обо всём, — сказала она.

— Расставь ноги пошире, — сказал он, — и будь как можно тише.

Теперь он досыта напоил жеребца, так что тот весь был в пене. Дочь бонда была так поражена этим, что она едва могла говорить.

— Ты не утопишь жеребца? — сказала она.

— Он получит столько, сколько только выдержит, — сказал он, — потому что он часто мне непослушен оттого, что не может выпить столько, сколько просит.

Он занимался тем, что ему нравится, и потом успокоился. Дочь бонда удивилась, откуда появилась влага у неё в промежности, потому что вся постель под ней была в пене.

Она сказала:

— Не может ли быть такого, что твой жеребец выпил больше, чем ему следовало, и отрыгнул лишнее?

— С ним что-то случилось, — сказал он, — потому что он такой мягкий, как требуха.

— Он, наверное, перепил, — сказала она, — как другие пьяницы.

— Наверное, — сказал он. Они развлекались, как им нравилось, и дочь бонда была то сверху, то снизу, и она говорила, что никогда не ездила на жеребце медленнее, чем этот.

После многочисленных забав она спросила, что он за человек, а он честно ответил и спросил в свою очередь, что нового в стране. Она рассказала самую последнюю новость: братья Хрёрек и Сиггейр заполучили Хлейд, сестру конунга, и убили конунга Хринга в Гаутланде:

— И они теперь стали столь знамениты из-за этого похода, что, кажется, нет им подобных в Аустрвеге, и конунг отдал свою сестру Сиггейру, хотя и против её воли, и свадьба состоится в течение трёх ночей. А они так осторожны, что на каждой улице и в каждой гавани у них есть соглядатаи, и нельзя их застигнуть врасплох, и им кажется невероятным, что Херрауд и Боси придут за девушкой. Конунг велел построить себе столь большую палату, что в ней сто дверей, и между всеми равное расстояние; между каждой парой дверей может свободно сидеть сто человек; у каждой двери двое стражников. И туда не сумеет войти никто, кого не узнают у какой-нибудь двери, а того, кто никому не знаком, схватят и будут держать в тюрьме, пока не проверят, что это за человек. Посредине палат стоит кровать, к которой ведут пять ступеней. Там лягут невеста и жених, а вся дружина будет бодрствовать вокруг, и ничто не сможет застать их врасплох.

— Кого конунг ценит больше всего? — спросил Боси.

— Его зовут Сигурд, — сказала она, — он советник конунга и так хорошо играет на музыкальных инструментах, что нет ему равных, где бы ни искать, но всё же лучше всего на арфе. Он сейчас приехал к своей наложнице; она — дочь бонда здесь у леса; она шьёт ему одежду, а он настраивает свои инструменты.

Так закончился их разговор, и они спали до утра.

12. О свадебном пире

Рано утром Боси пошёл к Херрауду и рассказал ему, что он узнал ночью. Затем они собрались покинуть бонда, и Боси подарил его дочери золотое кольцо. Они шли по её указке, пока не заметили хутор, где жил Сигурд. Побратимы увидели, как он сам и с ним один слуга вышли и направились к палатам. Они преградили Сигурду дорогу. Боси пронзил его насквозь копьём, а Херрауд задушил слугу. Боси содрал кожу с обоих, затем они пошли к кораблям и рассказали Смиду, какой подвиг совершили. Они устроили совет. Смид надел на Боси одну маску мёртвого, а сам пошёл в другой и в той одежде, которая была у слуги, Боси же в той, которая принадлежала Сигурду.

Они предупредили Херрауда, как он должен вести себя, и отправились домой в город. Они подошли к дверям палаты, где уже был конунг Годмунд. Он узнал Сигурда, очень ему обрадовался и провёл вовнутрь. Тот сразу принял казну конунга, пивные сосуды и погреб, распорядился, какое пиво пойдёт сперва, и предупредил виночерпиев, чтобы те наливали помногу. Он сказал, что очень важно, чтобы в первый вечер все опьянели как можно сильнее и как можно дольше не трезвели. Затем хёвдингам были указаны их места, привели невесту и усадили её на скамье, и с ней было много благовоспитанных девушек.

Конунг Годмунд сидел на высоком сидении и жених возле него. Хрёрек прислуживал жениху. Не сообщается о том, как были рассажены хёвдинги, но известно, что Сигурд играл на арфе для невесты. А когда внесли поминальные кубки, Сигурд заиграл так, что люди сказали, что это совсем на него не похоже, но он ответил, что это только начало. Конунг попросил его не жалеть сил. Когда провозгласили тост, посвящённый Тору, Сигурд поменял мелодию, и пришло в движение всё, что было незакреплено, ножи, тарелки и все вещи, которые никто не держал. Многие люди вскочили со своих мест и танцевали, и так продолжалось долгое время. Потом провозгласили тост, посвящённый всем асам. Сигурд опять поменял мелодию и заиграл так громко, что в палате раздавалось эхо. Тогда встали все, кто был внутри, кроме жениха, невесты и конунга, и тут всё запрыгало в палате, и так продолжалось долгое время.

Затем конунг спросил, может ли он сыграть что-нибудь ещё, а Сигурд сказал, что остались кое-какие песенки и предложил сперва всем отдохнуть. Тут люди уселись пить. Он сыграл «Мелодию великанши», «Высокомерие» и «Песнь о Хьярранди»12. Затем последовал тост Одину. Тогда Сигурд открыл арфу. Она была столь велика, что внутри неё мог стоять человек в полный рост, и вся словно из золота. Оттуда он достал белую перчатку, вышитую золотом. Теперь он заиграл мелодию, которая называется «Сдуватель чепцов», и с женщин смело чепцы, и они взлетели выше поперечной балки. Тогда вскочили и женщины, и все мужчины, и ни единой вещи не оставалось в покое.

Когда этот тост остался позади, пришло время тоста, посвящённого Фрейе, и его пили самым последним. Сигурд убрал струну, что лежала поперёк остальных, и попросил конунга приготовиться к «Сильной мелодии». Конунг тотчас вскочил, как и жених и невеста, и теперь никто не танцевал резвее, чем они, и так продолжалось долгое время. Тут Смид взял невесту за руку и заплясал лучше всех. Он хватал со стола посуду и бросал на постель, как только получал возможность сделать это.

А о Херрауде рассказывают, что он велел своим людям повредить все корабли у берега, чтобы на них нельзя было плыть. Несколько человек он оставил в городе, и они носили к морю золото и драгоценности, которые передавал им Смид. Стало уже очень темно. Одни были наверху палат, наблюдали за тем, что происходило внутри, и вытаскивали через окно то, что бросали на постель, а другие относили это к кораблям и разворачивали суда носом от берега.

13. Похищение невесты

Тут, когда танцы в палате были в самом разгаре, произошло нечто странное. В палату вошёл человек высокого роста и красивый собой. Он был в ярко-красной рубахе, опоясан серебряным поясом и с золотой диадемой на лбу. Был он безоружен и танцевал, как другие, пока не приблизился к конунгу. Тогда он внезапно замахнулся кулаком и ударил конунга по носу так, что у того вывалилось три зуба, кровь брызнула из носа и рта, а сам конунг упал без сознания.

Сигурд увидел это. Он бросил арфу на кровать и обоими кулаками ударил пришельца между плечей, но тот увернулся. Сигурд бросился за ним, вместе с Сиггейром и прочими, некоторые же хлопотали вокруг конунга. Смид взял невесту за руку, подвёл к кровати и запер внутри арфы, а те, кто был снаружи, вытащили её через окно, и Смида тоже. Затем они побежали к кораблю и взошли на борт. Тот человек, что ударил конунга, был уже там. Сигурд тоже поднялся на корабль, когда явился туда, а Сиггейр последовал за ним с обнажённым мечом. Тогда Сигурд обернулся к нему и столкнул в воду; его людям пришлось вытаскивать его на берег еле живого. А Смид разрубил швартов, люди подняли парус, начали идти под ним и на вёслах и вышли в море так быстро, как только смогли. Хрёрек побежал к кораблю и с ним многие другие, но когда их суда отчалили, внутрь потекла чёрная вода, и они были вынуждены плыть к берегу. Таким образом, им пришлось поменять свои планы, да и все люди стали бестолковы от выпитого.

Тут конунг пришёл в себя, но оказался слишком слаб, люди пытались помочь ему, однако он был совсем без сил. Так пир обратился в печаль и скорбь. Но когда конунг приободрился, они устроили совет, согласились не распускать людей и собрались как можно скорей ехать за побратимами.

Теперь пусть они собираются, а мы перейдём к рассказу про товарищей. Они плыли, пока морские пути не разошлись, и один из них вёл в Бьярмаланд. Боси попросил Херрауда плыть домой в Гаутланд, сам же сказал, что у него в Бьярмаланде есть дело.

Херрауд сказал, что не расстанется с ним:

— Но что у тебя там за дело?

Он ответил, что позже всё разъяснится. Смид предложил ждать их пять ночей. Боси сказал, что этого им вполне хватит, и они вдвоём поплыли в лодке к берегу, спрятали её в каком-то тайнике и пришли к жилищу, где жили старик со старухой. У них была красивая дочь. Там их хорошо приняли и вечером угостили хорошим вином.

Боси Ущерб мило смотрел на дочь бонда, а она в ответ искоса поглядывала на него. Вскоре люди пошли спать. Боси подошёл к постели дочери бонда. Она спросила, что он хочет. Он попросил её зачехлить его обрубок. Она поинтересовалась, где же чехол. Он cпросил, нет ли у неё такого. Она сказала, что у неё нет подходящего ему.

— Я могу расширить его, если он узкий, — сказал он.

— Где твой обрубок? — сказала она. — Я изучу поближе, чего могу ожидать для отверстия в моём чехле.

Он попросил её взять между его ног. Она отдёрнула руку и попросила придержать свой обрубок.

— На что, тебе кажется, это похоже? — сказал он.

— На рычаг от весов моего отца, и шар позади него отломан.

— Ты находчива, — сказал Боси Ущерб; он снял с руки золотое кольцо и дал ей. Она спросила, что он хотел бы взамен.

— Я хочу заткнуть твой колодец, — сказал он.

— Я не знаю, как это, — сказала она.

— Ляг как можно шире, — сказал он.

Она сделала, как он просил. Вот он входит ей между ногами и затем вонзается снизу в живот так, что всё у неё под рёбрами поднялось вверх.

Она была сильно поражена этим и сказала:

— Ты загнал затычку сквозь отверстие внутрь, мужчина, — сказала она.

— Я вытащу её обратно, — сказал он. — Что ты чувствуешь?

— Так приятно, словно я выпила свежего мёду, — сказала она, — двигай как можно скорее палкой в отверстии, — сказала она.

Тут он перестал сдерживаться и разогрел всю её так, что её чуть не затошнило, и тогда она попросила его перестать. Они взяли передышку, и теперь она спросила, кто он такой. Он сказал правду и спросил, дружит ли она с дочерью конунга Эддой. Она сказала, что часто ходит в светлицу дочери конунга, и её там хорошо принимают.

— Ты будешь моим наперсником, — сказал он. — Я дам тебе три марки серебра за то, что ты приведёшь дочь конунга в лес ко мне.

Тут он достал из своего кошелька три грецких ореха. Они выглядели как золотые. Он отдал их ей и попросил сказать дочери конунга, что она знает в этом лесу рощу, где в изобилии таких орехов.

Она сказала, что дочь конунга не будет беспомощна:

— Как правило, её сопровождает евнух, которого зовут Скальк, и он так же силён, как двенадцать мужчин, что не пришлось бы испытывать.

Боси сказал, что это его не тревожит, если больше там никого не будет.

Рано утром она встретилась с дочерью конунга, показала ей золотые орехи и сказала, что знает, где можно в обилии найти такие.

— Пойдём туда как можно скорее, — сказала дочь конунга, — и раб вместе с нами.

Они так и сделали.

Приятели уже были в лесу и направились им навстречу. Боси поздоровался с девушкой и спросил, почему та гуляет в одиночестве. Она ответила, что ничего не боится.

— Вот что сейчас произойдёт, — сказал Боси. — Выбирай, что желаешь: или ступай со мной добровольно, или я устрою с тобой скорую свадьбу здесь в лесу13.

Тут раб спросил, что это за невероятно дерзкий невежа, что позволяет себе так рот разевать. Херрауд приказал ему заткнуться, верзиле вонючему. Раб ударил Херрауда большой дубиной, но тот подставил щит. Удар был настолько тяжёл, что щит сломался. Херрауд прыгнул к рабу вплотную, а тот крепко схватил Херрауда в ответ, и началась у них отчаянная борьба, и раб никак не отступал. Тогда Боси подошёл и отрубил рабу ноги, потом накинул петлю на шею и повесил его там же на дубе.

Затем Боси взял дочь конунга на руки и отнёс её к кораблю. Они отчалили от берега и плыли, пока не встретили Смида. Дочь конунга с трудом переносила неволю, но когда Смид поговорил с ней, уныние оставило её, и они поплыли домой в Гаутланд.

14. О битве

Теперь начнём с того, что братья полностью снарядили своё войско, и было у них несчётное множество людей. А оплеуха Херрауда оказалась столь тяжела для конунга Годмунда, что он был не в состоянии отправиться в этот поход, и братьям пришлось взять на себя всю ответственность. У них было четыре десятка кораблей из Глэсисвеллира, но ещё много прибавилось по пути. Они пришли в Бьярмаланд и посетили конунга Харека, своего отца, когда Херрауд и Боси только что уехали оттуда. Тут конунг Харек убедился в том, что они увезли его дочь. Он снарядил своё войско, и было у него пятнадцать больших кораблей. Он присоединился к братьям в походе, и стало у них всего шестьдесят кораблей, и они поплыли в Гаутланд.

Теперь надо рассказать о Херрауде и Боси: они собрали войско, как только вернулись домой, и хотели быть готовыми, если бы их преследовали, но отпраздновать свадьбу, ежели для этого выдастся свободное время. Старик Твари велел выковать копья, топоры и стрелы, пока они отсутствовали, и там собралось великое множество людей.

Тут они узнали, что в страну пришли конунг Харек и его сыновья, и что отныне стало неспокойно. Тогда Херрауд велел повернуть свои корабли им навстречу; у него было большое и прекрасное войско, хотя и гораздо меньше, чем у Харека и его людей. Смид сын Твари поставил свой корабль напротив конунга, Боси — напротив Хрёрека, а Херрауд — напротив Сиггейра, и им не понадобилось искать повода. Начался между ними очень жестокий бой, и обе стороны были чрезвычайно упорны.

Когда битва только начиналась, Сиггейр поднялся на корабль Херрауда и сразу убил там человека. Воина, место которого было на носу судна Херрауда, звали Снидиль. Он метнул копьё в Сиггейра. Тот поймал копьё в воздухе и метнул назад в бросившего. Копьё пронзило Снидиля, пролетело с ним через весь корабль и там пригвоздило его. Херрауд повернулся теперь к Сиггейру и ударил того алебардой, пробив щит насквозь, но Сиггейр столь сильно тряхнул щитом, что Херрауд упустил алебарду. Сиггейр же ударил Херрауда, попал в шлем и отрубил от него четверть вместе с правым ухом. Но Херрауд подхватил с палубы большую дубину и ударил его в нос так, что забрало шлема вошло в лицо, сломало нос и выбило все зубы. Сиггейр прыгнул обратно на свой корабль, там потерял сознание и лежал очень долго.

Смид бился мужественно. Конунг Харек поднялся на его корабль с одиннадцатью людьми и начал сильно напирать. Смид повернулся ему навстречу и ударил мечом-саксом, который дала ему старуха Бусла, потому что конунга не брало незаговорённое оружие. Удар пришёлся тому по зубам, так что они все оказались выбиты, нёбная кость сломана и обе щеки рассечены, и хлынуло оттуда много крови. С этим ударом конунг изменился, превратился в летающего дракона и изрыгнул на корабль яд, и многие люди были убиты. Он бросился вниз на Смида и проглотил его.

Они увидели летящую над землёй птицу, которая называется скергип. У неё была такая большая и ужасная голова, что не уступала дьявольской, и она напала на дракона, и схватка их была страшной. Их противоборство кончилось тем, что оба они упали вниз: скергип упал в море, а дракон — на корабль Сиггейра. Тогда туда пришёл Херрауд с дубиной в руках. Он ударил Сиггейра, удар пришёлся тому под ухо и разнёс весь череп, так что Сиггейр свалился за борт и больше уж не всплывал.

В это время конунг Харек пришёл в себя, превратился в кабана, схватил Херрауда зубами, сорвал с него всю кольчугу, вонзил зубы в грудь и вырвал у него оба соска до костей. Тот в ответ ударил кабана по рылу и отрубил его у самых глаз. Херрауд так ослабел, что упал навзничь, а кабан топтал его ногами, но не мог укусить, так как рыло было отрублено.

Тогда на корабле появилась большая росомаха с мощными клыками. Она прогрызла дыру в паху кабана, вытащила оттуда кишки и прыгнула за борт. А Харек был уже в человеческом обличьи и бросился за ней. Они пошли ко дну, и никто из них позже не всплыл, и люди считают, что, наверное, то была старуха Бусла, ибо с тех пор её никогда не видели.

15. Побратимы одерживают победу

Тут на корабль Хрёрека поднялся Боси Ущерб и бился очень мужественно. Он увидел, что его отец плывёт у борта совсем обессиленный. Он прыгнул за борт и помог ему подняться на свой корабль.

Тогда на корабль явился Хрёрек и убил многих людей. Боси взошёл на корабль, и был он очень уставшим, но всё же напал на Хрёрека, ударил по щиту, расколол весь сверху донизу и отсёк ему ногу в лодыжке. Меч попал в брашпиль и переломился посредине. Хрёрек ударил в ответ. Боси увернулся на пятке. Меч скользнул по шлему, обрушился на плечи, сорвал с него кольчугу, нанёс рану в лопатку, опустился через спину так, что вся одежда слетела, а Боси остался совсем голый, и отсёк на левой ноге пяточную кость. Боси схватил балку, но Хрёрек захотел тогда прыгнуть за борт. Боси ударил его так, что размозжил пополам о борт и каждая часть упала сама по себе. Тогда погибло почти всё их войско, а те, кто остались живы, приняли пощаду.

Они сделали смотр своему войску, и боеспособных осталось не более сотни, и побратимов хвалили за великую победу. Люди разделили добычу и стали лечить тех, кто был исцелим.

16. Херрауд и Боси становятся правителями

Потом Херрауд и Боси приготовились к своим свадьбам, и не было недостатка в угощении, добром и обильном. Пир продолжался месяц, и людей отпускали с достойными подарками. Тогда Херрауд принял звание конунга над всеми владениями, где правил его отец.

Вскоре они собрали войско и отправились в Бьярмаланд, и Боси потребовал принять его там. Он заявил, что Эдда, ставшая теперь его женой, получила всю страну после своего отца, и сказал, что лучше всего он может возместить жителям страны людские потери, которые они претерпели от него, тем, что станет их конунгом и будет поддерживать их правосудием и улучшением законов. И так как у них не было вождя, то они не увидели другого выбора, чем избрать его своим конунгом. Эдда была известна им раньше своим добрым нравом. Вот Боси сделался конунгом над Бьярмаландом.

Он имел сына от наложницы, с которой закалял ярла. Его звали Свиди Смелый в Нападении; он был отцом Вильмунда Рассеяного.

Боси отправился на восток в Глэсисвеллир и примирил конунга Годмунда и Херрауда. Херрауд и Хлейд очень любили друг друга. Их дочерью была Тора Горная Лань, на которой женился Рагнар Кожаные Штаны.

Рассказывают, что в яйце коршуна, добытом ими в Бьярмаланде, нашли змеёныша, который был золотого цвета. Конунг Херрауд отдал его своей дочери в подарок на зубок, а она велела положить его на золото, и он вырос таким большим, что обвился вокруг всей её комнаты, и стал таким свирепым, что никто не осмеливался подойти к нему, кроме конунга и того, кто приносил ему еду. За приём змей съедал старого быка, и его считали за величайшего злого духа. Конунг Херрауд поклялся отдать свою дочь Тору замуж за того, кто посмеет войти к ней в светлицу и уничтожить змея. Но никто не отваживался сделать это до Рагнара, сына Сигурда Кольцо. Этого Рагнара с тех пор прозвали Кожаные Штаны, и такое имя он получил из-за одежды, которую он велел сделать себе, когда убивал змея.

И здесь мы заканчиваем сагу о Боси Ущербе.

[И да благословит святая Бусла всё, что здесь было выслушано, прочитано и записано, или здесь получено для чего-либо или хорошо сделано. Аминь.]


Примечания

1 Гаутланд (др.-исл. Gautland) — южная часть Швеции, совр. Йёталанд (Götaland).

2 Смалёнд (др.-исл. Smálönd) — современный шведский Смоланд (Småland).

3 Сьод (sjóðr) — «кошелёк».

4 Др.-исландское слово ‘sjóðfelldr’ означает «выгодный, прибыльный».

5 В современном исландском ‘bögubósi’ переводится как «халтурщик, сапожник».

6 Место на носу боевого корабля было одновременно и более опасным и более почётным.

7 Гауты — жители Гаутланда.

8 Загадка Буслы основана на известном в Средние Века руническом заклятии-анаграмме, в котором закодированы шесть старосеверных слов: þistill (чертополох), mistill (омела), kistill (ящик, по-видимому, подразумевается гроб, ср. «сыграть в ящик»), и т. д. Подробнее о формуле рассказывается, например, в книге А. Платова «Руны: два тысячелетия магической традиции».

9 Бьярмаланд обычно отождествляется с областью на севере Восточной Европы в окресностях реки Вины (Северной Двины, ср. название леса Винуског — лес Вины).

10 Тип средиземноморского судна.

11 «Шлем невидимости» — разновидность магии для сокрытия людей или вещей.

12 Хьярранди — конунг, отец Хедина, известного по «Пряди о Сёрли» участника вечнодлящейся битвы Хьяднингов.

13 Брак, совершённый без обручения, назывался поспешным, слабым, и считался незаконным.

© Перевод с древнеисландского: Тимофей Ермолаев (Стридманн)

Редакция перевода, литературная обработка вис: Надежда Топчий.

По всем вопросам пишите в раздел форума Valhalla: Эпоха викингов