В. Берков
(Ленинград)

Некоторые вопросы словника двуязычного словаря

В статье рассматриваются две категории слов и словосочетаний, в отношении которых как в отечественной, так, в подавляющем большинстве случаев и в зарубежной лексикографии, по мнению автора, установилась неправильная традиция.

Иноязычные вкрапления

Беспереводное употребление слов и, в особенности, выражений другого языка — довольно распространенное явление. Например, в книжном стиле большинства европейских языков используется ряд латинских выражений и слов, таких как ergo, sic!, conditio sine qua non, ad hoc, mutatis mutandis, nec (non) plus ultra, pro domo sua и т. д. Во многих языках употребительны некоторые французские выражения, например, couleur locale, en bloc, en passant, au naturel, fait accompli, faux pas и т. п. Для так называемого литературно-разговорного стиля в современном норвежском языке характерно широкое использование англицизмов типа coming man, up to date, walk over, still going strong, teach in, it и множество других. Иноязычные вкрапления характерны и для других стилей, в том числе и для разговорного стиля или просторечия. Так, в норвежском разговорно-просторечном стиле встречаются свецизмы: i början в начале, så småningom понемногу и др.

Для теории и практики двуязычной лексикографии здесь особенно важны несколько моментов.

Во-первых, иноязычные вкрапления, независимо от того, что они ощущаются носителями языка, в котором они92 употребляются, именно как иноязычные, и независимо от оправданности и желательности их употребления, являются фактами того языка, в котором они используются. Регистрируя словарный состав какого-либо языка, в словаре ограниченного объема, мы руководствуемся только критерием употребительности, и этимологический подход противоречит синхронному1. При этом существенно, что некоторые широко употребительные в каком-либо конкретном языке иноязычные вкрапления могут иметь более высокую частоту, чем «свои» слова этого языка.

Во-вторых, у каждого из данной пары языков может иметься свой собственный набор иноязычных вкраплений2. Для некоторых пар процент общих иноязычных выражений и слов, употребляемый без перевода, будет весьма высоким, для некоторых ничтожно малым. Поэтому какая-то часть этих вкраплений (иногда очень немного, а иногда практически все) будет непонятна читателю-иностранцу.

В-третьих, даже встречая вкрапление, знакомое по родному языку, иностранец нередко не сможет правильно произнести его, не получив специальной информации о его произношении. Например, латинские цитаты весьма различно произносятся в английском, французском, норвежском и русском языках. Даже знание иностранцем правил произношения языка, из которого взято данное выражение или слово, также не является гарантией правильного произношения, поскольку во многих языках иноязычные вкрапления произносятся по своим правилам, в определенных отношениях расходящимся с произношением, принятым в языке-источнике. Ср., например, произношение следующих норвежских примеров с произношением в языке-источнике: coming man норв. [ˊkøm:iŋ maen:] англ. [ˊkʌmiŋ mæn], en suite норв. [aŋ svitː], фр. [ã syit] и т. д. В языках, где имеется тоническое ударение, употребление того или иного тона в иноязычных вкраплениях определяется иногда довольно сложными правилами.

Таким образом, для того, чтобы правильно произнести то или иное иноязычное вкрапление в каком-либо иностранном языке, читающий должен получить информацию либо о произношении данного конкретного вкрапления, либо о правилах чтения слов языка-источника в заимствующем языке (например, правила чтения французских заимствований в русском, английских в норвежском и т. д.). В словарной практике второй вид информации обычно читателю93 не дается, хотя полезность ее не ограничивается рассматриваемыми здесь иноязычными вкраплениями, и очень важна для правильного произношения имен собственных.

В-четвертых, человек, читающий на иностранном языке, не всегда может определить, что данное слово или выражение является иноязычным вкраплением. Самый очевидный признак такого вкрапления — использование другого алфавита. В случаях, когда алфавит тот же самый, признаком того, что данное слово или выражение взято из другого языка, может служить наличие букв, отсутствующих в алфавите этого языка, например, ö в норвежском, ç в английском и т. п. Однако этот признак далеко не всегда надежен, потому что во многих языках иностранные слова сохраняют орфографию подлинного вплоть до специфических букв; ср., например, норв. schäfer (наряду с schaefer) овчарка при отсутствии в норвежском алфавите буквы ä; англ. chef-d’œuvre и т. п. Во многих случаях иноязычное вкрапление вообще бывает лишено каких-либо характерных признаков, которые указывали бы на его происхождение из другого языка; например, во французском выражении en profil и в приводившемся выше свецизме så småningom, употребляющихся в норвежском, нет внешних признаков иноязычности.

Если входной и выходной языки словаря пользуются разными алфавитами и оба употребляют без перевода выражения из третьего языка, в свою очередь использующего особый алфавит, то между этими двумя транслитерациями возможны расхождения, что может затруднять понимание даже знакомого по родному языку иноязычного вкрапления. Особую сложность для читающего на иностранном языке представляют случаи, когда иноязычное вкрапление (из близкородственного языка) при общем алфавите обоих языков или в транслитерации подвергается некоторым изменениям, и его словообразовательные элементы заменяются соответствующими им словообразовательными элементами заимствующего языка. Существенно и то, что даже определив, что перед ним иноязычное вкрапление (например, по необычным для данного языка сочетаниям букв, диакритике и т. п.), читатель может не знать, из какого языка оно взято.

Сказанное относилось к переводу с иностранного языка на родной. Разумеется, для перевода с родного языка на иностранный иноязычные вкрапления играют меньшую роль, однако, неверно было бы полностью игнорировать94 их. Если данное вкрапление достаточно широко употребительно в родном языке пользующегося словарем, то оно, повторяем, является фактом данного языка, и потребитель словаря вправе рассчитывать на то, что словарь дает ему перевод этого элемента его лексики. Существенно, что, переводя такое вкрапление с родного языка на иностранный, человек в принципе не может заранее знать, употребляется ли это вкрапление также и в языке, на который производится перевод: весьма часто иноязычные беспереводные выражения входного языка словаря не употребительны в выходном. Например, множество англицизмов, распространенных в норвежском (come back, public relations и т. п.), в русском неупотребительны. Фонетический момент, о котором говорилось выше, при переводе с родного языка на иностранный, приобретает особую важность. Правила произношения таких вкраплений, повторяем, следует считать в принципе незнакомыми потребителю родно-иностранного словаря.

Представляется, что сказанное позволяет сделать вывод о целесообразности включения иноязычных вкраплений в словник двуязычного словаря. При этом критерием, которым следует руководствоваться для определения необходимости включения того или иного иноязычного слова или выражения, должна быть употребительность его. Таким образом, составитель двуязычного словаря должен иметь в своем распоряжении авторитетно составленный список иноязычных слов и выражений, достаточно часто употребляемых во входном языке без перевода. В словарной практике, однако, иноязычным вкраплениям обычно уделяется недостаточное внимание, хотя имеются отдельные исключения. Например, датско-исландский словарь3 включает такие иноязычные выражения и слова как dark horse, dolce far niente, enfant terrible, pro tempore, de facto и т. д.

Крылатые слова

Из характерных черт крылатых слов, упоминаемых в литературе, обычно подчеркивается их интернациональный характер. Однако здесь надо внести некоторые уточнения. Во-первых, даже у тех крылатых слов, употребительность которых не ограничивается одним языковым коллективом, интернациональный характер следует признавать с известными оговорками, т. е. говоря о нем мы, следовательно, подразумеваем распространение этих слов в пределах того95 или иного культурного ареала. Во-вторых, даже в пределах одного культурного ареала, в силу различных случайных причин, отдельные крылатые слова бывают употребительны далеко не во всех языках. Например, употребительной в норвежском языке цитате из библии tidens fylde соответствует неупотребительная в русском полнота времени. В-третьих, иногда одно и то же крылатое слово в разных языках может получить несколько отличное значение. Например, немецкое ein Platz an der Sonne и его точный норвежский эквивалент en plass i solen означает ‘место на солнце’, ‘освещенное солнцем место’ т. е. ‘благоприятные внешние условия для развития, процветания’, тогда как русское место под солнцем сейчас употребляется в значении ‘место на земном шаре’, т. е. ‘свободное место, где можно разместиться’.

Для крылатых слов, далее, характерна меткость и образность, большая емкость выражаемого понятия. Наряду с такими цитатами — крылатыми словами — в языке употребляется также значительное количество цитат, которые описывают весьма простые ситуации, не обладают особой экспрессивной ценностью и не имеют афористического характера. В отличие от крылатых слов мы будем называть такие цитаты простыми. Примерами русских простых цитат могут быть: с ним была плутовка такова; спой светик, не стыдись; я пришел к тебе с приветом; а мы ее по усам; все смешалось в доме Облонских; что такое хорошо и что такое плохо и т. д. Это — большей частью цитаты из стихотворений или прозаических отрывков, которые учатся в школе наизусть, из популярных кинофильмов, пьес, песен, анекдотов и т. п. Употребление простых цитат особенно характерно для непринужденного разговорного стиля речи, и они по большей части употребляются для достижения комического эффекта, но не обязательно с этой целью. Разумеется, граница между крылатыми словами и простыми цитатами условна, и имеется ряд промежуточных случаев.

Для переводной лексикографии имеет принципиальное значение то общественное обстоятельство, что одно и то же крылатое слово в разных языках нередко отличается по своему лексическому и (или) грамматическому составу, т. е., что крылатые слова часто непереводимы буквально (поэлементно). Ср., например, сходный, в общем, состав приводимых ниже норвежских и русских крылатых слов при наличии отдельных отклонений от пословного перевода:96

Подобных примеров можно привести огромное количество. Дословная непереводимость значительного числа крылатых слов означает, что невключение их в переводной словарь по существу лишает читателя возможности правильно перевести их. Это, разумеется, в первую очередь относится к переводу с родного языка на иностранный. Однако иногда крылатое слово может иметь в разных языках настолько различный облик, что даже при переводе на родной язык возможны затруднения. Ср. например, норв. høyt henger de, (og sure er de) ‘высоко висят они, (и кислы они)’ и соответствующие эквиваленты: русск. зелен виноград, нем. die Trauben sind sauer, англ. the grapes are sour.

Все эти моменты, а также соображения о практической невозможности создания для многих пар языков четырех словарей, рассчитанных на разных носителей языка, говорят в пользу включения крылатых слов в двуязычные словари. Можно предположить, что, если бы имелись данные о встречаемости крылатых слов, то многие из последних обнаружили бы более высокую частоту, чем отдельные слова, традиционно включаемые в словники двуязычных словарей. Приблизительные подсчеты показывают, что количество действительно широко употребляемых крылатых слов в языке сравнительно невелико и составляет около нескольких сотен, так что объем, который эти слова с переводами заняли бы в двуязычном словаре, был бы менее 1% объема большого переводного словаря.97

Анализ даже полных и хорошо разработанных словарей показывает, однако, что крылатые слова включаются в них в значительно меньшем объеме, чем это, на наш взгляд, было бы оправдано интересами читателя, в особенности крылатые слова, представляющие собой целое предложение.

Существующая дискриминация крылатых слов в двуязычных словарях не может быть объяснена какими-либо теоретическими соображениями. Крылатые слова являются частным видом устойчивых словосочетаний и поэтому характеризуются прежде всего тем, что они в речи не создаются, а воспроизводятся. Одна из причин невнимания к ним двуязычных словарей, по-видимому, не теоретического характера, а практического и состоит в том, что словники двуязычных словарей вырабатываются на основании толковых словарей входного языка, а последние, как правило, регистрируют только те крылатые слова, в которых словоупотребление обнаруживает какие-либо особенности (сказанное относится, кстати, также и к пословицам и поговоркам). Вследствие этого, крылатые слова иногда просто выпадают из поля зрения составителей двуязычных словарей. Другой причиной отсутствия крылатых слов в переводных словарях является трудность их перевода5.

Крылатые слова, употребляемые только в коллективе входного языка и поэтому не имеющие готовых эквивалентов в выходном языке6, представляют для лексикографов особые трудности, требуя не только глубокого знания выходного языка и литературы на нем, но и изобретательности и владения переводческим искусством7. Удачно переведенные такие крылатые слова могут, благодаря составителю словаря, получить новую жизнь в языке перевода. Однако трудности, с которыми здесь сталкивается составитель словаря, зачастую столь велики, что именно эта категория крылатых слов охотнее всего исключается составителями из словника. Величина ущерба, наносимого такой практикой пользующемуся словарем, очевидна. Включение же национальных крылатых слов в словарь значительно увеличивает не только его переводческую компетенцию, но и познавательную ценность, сообщая читателю языковые факты существенно обогащающие его речь на иностранном языке, уже извлеченными из литературы.

Что касается так называемых простых цитат, то, насколько нам известно, двуязычная лексикография вообще не уделяет им внимания. Вместе с тем очевидно, насколько полезным было бы читающему на иностранном языке по98лучать информацию о том, что данное словосочетание или предложение является цитатой. Конечно, состав простых цитат, имеющих распространение в данном языковом коллективе, очень текуч, определяясь множеством факторов, но, по-видимому, все же реально выделить в них сравнительно устойчивое ядро. В некоторых случаях простыми цитатами можно было бы иллюстрировать различные словоупотребления.

Крылатые слова и простые цитаты обязательно должны снабжаться особыми пометами которые предупреждали бы читателя о том, что перед ним устойчивое, а не свободное словосочетание8.

По-видимому, целесообразно указывать источник или автора крылатого слова, а если составитель в качестве эквивалента дает национальную цитату на выходном языке, то и ее перевод. Например (для пары русский — норвежский):

Cp. также нем. Die Botschaft hör’, ich wohl, allein mir fehlt der Glaube (Goethe) ≈ свежо предание, да верится с трудом (Грибоедов)9.

Примечания