И теперь, давая эти советы, Аристотель говорит ему так:
— Поскольку у тебя в мыслях есть великое, то сначала укрась себя мудростью, а потом берись за своё оружие согласно твоему желанию. Я вижу, — сказал он, — что есть у тебя способности стать великим и могущественным человеком. Не беспокойся об этом сейчас и выслушай меня внимательно. А я научу тебя, как ты должен поступать. Первое, что я хочу посоветовать тебе: будь справедлив, чтобы твоими советниками всегда были лучшие люди. Не слушай ложь тех, у кого два языка и для каждого языка свой рот. Никто не должен возвышать тех людей, которых природа желает поставить низко, поскольку их высокомерие из-за почестей раздувается так же быстро, как небольшой ручей от сильного дождя. И то близко к безумию, что улучшает убогих. Однако я не удерживаю тебя повышать положение тех людей, которые хотя и низкого рода, но обладают скромным нравом и подобающим мужеством вместо происхождения и денег. Хорошие нравы ты должен ценить выше золота. И поэтому ты не позволяй деньгам решать о титулах, ради которых многие позорно продают свои добродетель и честь. Если ты будешь судить между людьми, не допускай ни различиям между ними господствовать, ни деньгам отклонить тебя от праведного приговора. Всё же большинство несправедливых решений будут приписывать твоей алчности, поскольку она часто ослепляет глаза праведных. И если жадность к деньгам, которую по праву можно назвать матерью пороков, будет легко перемещаться по царскому дворцу, то она испортит всякие нравы и заставит мздоимца пренебрегать законами.
Я советую тебе, — говорит Аристотель, — быть мягким и снисходительным к скромным, уступчивым и добрым к нуждающимся, но твёрдым и властным к высокомерным. Перемещай твой лагерь непрестанно, потому что недругам твоим будет трудно увидеть тебя, когда ты недолго находишься на том же месте. Также часто выстраивай войско твоё, чтобы оно овладело боевым искусством и научилось владеть оружием. Нападай на врагов твоих безжалостно. И если у тебя есть смелое желание совершить над ними великие дела, то для этого тебе будут даны сила и мощь. Но если ты считаешь себя из-за юного возраста неспособным к битве с неприятелями твоими, то всё равно пусть все видят, что ты берёшься за оружие с радостным сердцем. Пусть твой язык яростно сражается подстрекающими словами, даже если рука слаба, чтобы владеть мечом. Часто большой пользой для предводителей было сражаться одними наущениями. И если сомнительный исход битвы вселяет страх в сердца воинов, то нет лучшего лекарства, чем дружеские увещания вождя с напористым побуждением. Если враги твои побегут, преследуй бегущих первым. Случится же так, что твоя рать обратится в бегство, будь последним, кто отступит. И пусть твои воины видят, что тебе очень не хочется бежать. И пусть им кажется великим бесчестием позорно бежать впереди своего царя.
Затем оцени, какое великое множество твоих врагов напирает на тебя. Но даже если их превосходство велико, не позволяй этому запугать себя. Если ты видишь, что они бросают преследование, то ты первым должен повернуть назад твоего коня и отважно поехать на неприятелей твоих, а потом смело использовать меч твой и так мощно нападать с твоим войском, чтобы едва дать им время назваться побеждёнными. Теперь, когда города отдадут себя под твою власть или ты повергнешь их наземь, если они не захотят сдаться добровольно, ты должен открыть твои кладовые и обеими руками одарить воинов и так смазать раны их подарками, поскольку войску не нужно другого лекарства, кроме как смягчить раны и обеспокоенный разум золотом. Так щедрый человек может помочь больному, а богатый — бедному. А если золота меньше, чем желание одарить, то всё же не позволяй любви убывать, даже если подарки малы. Красивыми обещаниями ты должен привлекать к себе войско и исполнять то, что ты пообещал, как только появится возможность. Щедрый предводитель всегда может быть в безопасности от нападения недругов его, поскольку, царит ли мир или война, щедрость его заменяет ему крепкие городские стены. Но жадному вождю не поможет ни мощное укрепление, ни тяжёлые доспехи.
И теперь, воспитанник, я не знаю, — говорит Аристотель, — нужно ли дальше рассказывать тебе о том, как ты должен поступать во время твоих боевых походов. Но в этот раз я хочу посоветовать тебе, чтобы ты не позволял неумеренному винопитию получить слишком большую власть над тобой. И не давай безрассудно женщинам волновать или ослаблять сильный разум. А если ты оказываешь слишком большое благоволение богу вина по имени Бахус или богине любви по имени Венера, то это словно наложить на шею ярмо, которое настолько терзает ум, что он не заботится размышлять о том, что приличествует рассудку. Из-за этого появляются злоба и ненависть, а также исходит много разного вреда. И нет ничего более вредного для хороших нравов, чем женщины и пьянство. Те, кто управляет законами и браздами мира, должны, мой воспитанник, хорошо сдерживать похоть. Придерживайся всего хорошего, которому я научил тебя, и поступай по справедливости во всех своих делах. Однако одного беспристрастия недостаточно, поскольку его нужно смягчать милосердием. Ты должен часто изучать письмена, если хочешь быть сведущим. Ты должен также ознакомиться с законами, если хочешь быть справедливым. Дела обвиняемых суди правдиво, доказанное осуждай законно, осуждённых наказывай справедливо. Наказания исполняй не раньше, чем твой гнев утихнет. После достигнутого примирения ты не должен вспоминать о прошлом раздоре. И если ты, Александр, будешь жить так, как научил тебя Аристотель, то твоё имя останется в памяти, пока стоит мир.
Царь Дарий был очень видным мужчиной, и из-за его величавого вида каждый благоразумный человек в войске чувствовал себя обязанным отдать ему всё, чем располагал, даже если бы тот сам умолчал. Затем он обратился к своему войску, держа речь свою так:
— Ныне здесь собралась рать, которая, как я знаю, всегда была победоносной. И это не удивительно, ведь вы сарацины, и тоже являетесь наследниками богов и происходите от царя Бела, первого из наших сородичей, принятого в ряды богов. Будьте отважны и неустрашимы в сердце, не давайте места страху. Не может быть, что вы столкнётесь с непреодолимым. Это можно назвать поркой, а не сражением, когда царь наказывает своих рабов, которые настолько дерзки, что поднимают на него оружие. Этот бастард Александр, которого мы считаем за сына нечестивого Нектанеба, провозгласил себя царём и возомнил, что теперь ничто не сможет ему противостоять, поскольку он находится на пике своей жизни. Он бездумно несётся сломя голову, не обращая внимания на то, что впереди. Скорее он предпочтёт сражаться обречённым на смерть, чем жить побеждённым. Но уже сейчас для него пошло по-другому, нежели он думал, поскольку из-за наших людей он потерял великое множество своих воинов. И я подозреваю, что поэтому он меньше полагается на себя, чем раньше. Большое бесчестье, что горстка рабов и нищих, у которых в руках нет ни единой кости, осмелилась подняться на правителей, которые владеют большей частью того золота, что есть в мире. Хотелось бы мне знать, откуда у Александра появилась спесь, что он сможет распоряжаться той державой, которой правил знаменитый царь Кир, побеждавший повсюду, где бы ни сражался. И хотя он мёртв, он всё равно правит через меня, ведь я пришёл на его место. А пока я жив, будет жить и его удача. Каждый человек знает, что мы, сарацины, произошли от великанов, потому что в летописях мы ведём от них нашу родословную. И по тем великим деяниям, которые остались после них, мы можем видеть, что они совершили. Наши книги свидетельствуют, что они сражались с самими богами. Они построили Вавилонскую башню, используя кирпичи вместо камней и смолу вместо извести. Наши предки также оставили после себя Вавилон Великий, который получил своё название от смешения языков. Да славится то, что вы произошли от таких героев, призовите к себе их силу. Будьте достойными вашего наследства. Усердно храните честь и славу. Не позволяйте нищим иноземным завоевателям топтать землю и подвиги отцов ваших. Но если случится, что позорная и нечестивая толпа наших недругов обратит кого-то в бегство, всё равно вернитесь назад в сражение, даже если не захотите сражаться ни за меня, ни за пожитки и имения или ваших соседей, но ради ваших жён и детей, потому что наши враги захватят этих людей в лагере и сделают своей добычей, если вы не захотите защитить их. Но я не боюсь, что это произойдёт, поскольку мне приснилось, как мы одержим победу. И мне привиделось, что я узрел во сне, как горят палатки греков, и разглядел Александра, облачённого в дорогие одеяния по вавилонскому обычаю. Его привели в город и пленником доставили ко мне. Потом мне показалось, что он исчез. Но к чему я держу такую речь? Перед Солнцем, которое восходит в нашей державе, я клянусь, что каждый обратившийся в бегство, станет моим врагом.
…А пока войско стояло на месте и греки, выстроенные в полки, ждали, когда Дарий подойдёт, Александр обратился к армии:
— Слушайте, доблестные юноши, происходящие от самого бога войны Марса и совершившие так много великих дел, что весь мир жаждет иметь вас своими владыками. Теперь пришёл тот день, наступления которого мы так желали. В этот день Удача хочет принести ту победу, которую она нам часто обещала. На эту победу она указала ещё в Европе, когда вы сровняли с землёй все Фивы и убили всех жителей города, а Афины покорили одной лишь угрозой. Здесь вы видите перед собой негодную к сражению армию и женские ряды, которые выглядят сияющими от золота и драгоценных камней. Но эта мишура, которой они себя украсили, показывает нам, что оттуда мы можем скорее ожидать добычи, нежели опасности, поскольку победа будет добыта оружием. А женоподобные и привыкшие к роскоши мужчины не могут ничего, кроме как угрожать. Они боятся мечей и ран, и едва ваше оружие пронзит их внутренности, а они прольют немного крови, они уже обратятся в бегство. Тогда я узнаю, как сильно радеете вы за меня, когда увижу, как затупленные мечи ломаются, а щиты раскалываются от сильных ударов. Рука бьющего покажет волю, а выхваченный меч подтвердит, как много вы думаете об Александре. Победите теперь тех, кто уже побеждён. Знайте, что тот — враг себе, кто медлит обнажить меч на своего врага, и тот вредит своей жизни, кто продлевает жизнь своему врагу. Никто не милостив настолько, чтобы щадить противника в бою. Жестока к себе самой и достойна отсечения та рука, которая бьёт с опаской. Преисполненные вялостью люди, когда впадают в дрожь, осмеливаются броситься в объятия смерти, но не решаются защищаться и так избежать гибели. Вспомните теперь, сколько несправедливости, как много побоищ и жестоких убийств терпели греки от правителей из Азии. Думаете, это стоящее дело, когда только одни близкие расплачиваются за то, что совершили их отцы? Не будет отомщением, даже если будет убита вся эта толпа, которую вы видите перед собою. Вся Азия должна поплатиться за совершённые в Европе опустошения. Мидия вместе с царём Дарием заплатит за ту войну, которую вёл в Греции царь Ксеркс. А сейчас несите знамёна туда, куда я направляюсь, и расчистите мечами путь сквозь их ряды. В битве хочу я стать вам соучастником, а не в добыче, которую вы разделите между собой. Мне полностью хватит одной славы. Вам дарую я деньги, а себе — славу.
И когда они [послы Дария] предстали перед царём Александром, самый старый и красноречивый из них по имени Ахилл, преподнёс послание и держал свою речь так:
— Не могущество твоё вынуждает царя Дария так часто просить мира у тебя, кротчайший царь, а намного больше то милосердие, которое ты явил ему тем радушным приёмом, оказанным у тебя царице, его матери и его близким. Кажется, что нам не достаёт их присутствия, но мы не можем роптать на то, что эти люди были захвачены. Ты также достойно заботишься об оставшихся в живых, будто ты их отец. Пленённых дочерей нашего господина ты величаешь царевнами, словно они сохранили свои лучшие времена, и даруешь им те титулы, которые они имели прежде, как если бы ты не помнил вражду между тобой и их отцом. Бледное лицо и печальные глаза показывают, что ты намного более мягкий неприятель, чем это было бы в природе воина. Подобная внешность говорит о том, что происходит на сердце. Таким же опечаленным, как сейчас ты, выглядел царь Дарий, когда мы расставались с ним, и он оплакивал кончину своей жены. А ты опечален смертью своего врага, и был бы готов к битве с Дарием, если бы тебя не задержали похороны нашей госпожи. И поэтому есть большая необходимость примириться с тобой. Для примирения царь Дарий предлагает свою дочь, а приданым — все те земли, которые лежат между рекой Евфрат и Геллеспонтом. — Геллеспонтом называют море, разделяющее Азию и Европу. — Для полного мира и прочного доверия он предлагает в качестве заложника своего сына. Царь наш желает, чтобы ты возвратил ему назад его мать и дочерей, и хочет выкупить их за 30 тысяч фунтов золота. Но если боги не дали тебе, — говорит Ахилл, — большей мудрости и более сильного духа, чем может вместить человеческая натура, то тебе стоит поразмыслить, что, без сомнения, были такие времена, когда ты не только не мог даровать мира, но скорее тебе пришлось бы просить о нём и полном примирении. Знаешь ли ты, какие большие силы собрал царь Дарий на море и на суше? Он получил из далёких стран так много людей, что земли едва хватает для его армии, а моря для флота. Мне не нужно говорить об этом дальше. Наш царь обладает такой великой мощью, что мир не сможет выставить против другую подобную.
После того, как Ахилл передал послание царя Дария, царь Александр повелел созвать к себе своих советников и спросил, думают ли они принять то предложение, которое доставили послы Дария. Сенат своим видом показал, что он сомневается, как следует ответить. И рассказывают, что весь двор долго молчал, пока не ответил Парменион, тот человек, который был не столь искусен в речах, как стоек и отважен:
— Давно нам кажется разумным, — сказал он, — позволить сарацинам выкупить тех людей, которых мы захватили, ведь мы могли бы получить огромную сумму денег за тех, кто умер или бежал из темниц, если бы заранее знали, что будет предложено. Ещё мы советуем вернуть сарацинам немощных, а также старуху, мать Дария, и его дочерей за столько золота, сколько предложили, потому что они для греков большая помеха в походе. Царь, можно получить великую и славную державу без пролития крови твоих людей. И я думаю, что ни один государь никогда не владел таким множеством царств между Истром и Евфратом. По-видимому, нас ожидают ещё бо́льшие опасности, если война будет длиться дальше. Подумай о том, сколь многого ты жаждешь и как много ты завоевал, что мы оставили позади себя. Обратись лучше мыслями к Греции, наследию твоих предков, а не к Индии или Бактрии, ибо лучше после множества славных дел вернуться домой с полной повозкой, нежели вечно жить в войне.
Царь Александр сурово принял совет Пармениона и ответил так:
— Если бы я был Парменионом, то ценил бы предложенное золото выше, чем великую победу, и предпочёл бы быть бесславным, нежели одержать победу с честью, но без богатства. И теперь Александр правит страной в бедности, но надёжно и без денежных забот. Мне нравится быть царём, а не купцом. Мне нечем торговать, и горе тем, кто продаёт свою удачу. Если я пожелаю вернуть пленённых царю Дарию, как он просит, то лучше я сделаю это без уплаты, чем приму взамен золото, поскольку подарками не приобрести ни денег, ни дружбы, а благодарность не заполучить сделкой.
После того, как царь Александр так ответил Пармениону, он приказал позвать к себе царских посланников. А когда они предстали перед ним, он молвил им так:
— Скажите Дарию, что когда я сообразно моему достоинству делал добро его людям, то оказал честь скорее самому себе, нежели ему. Женщины не найдут во мне своего врага. Только те, кто мал, могут безнаказанно презирать Александра. И я не буду угрожать оружием тем, кто не в силах им воспользоваться и чья слабая натура не позволяет его носить. Каждый, кого я считаю достойным вызвать мой гнев, должен быть вооружён. Но если бы Дарий с преданностью запросил у нас мира и полностью покинул ту треть Земли, которой он владел, тогда бы я засомневался, выполнить ли его просьбу или нет. Но теперь, когда он то обещаниями, то подарками завлекает моих друзей предать меня, чтобы они дали мне выпить яда, я буду преследовать его, пока он не окажется в царстве мёртвых, поскольку Дарий не желает сражаться со мной, как настоящий противник, а — сказать по правде — скорее хочет спрятаться от меня, словно изменник, или красться, словно жалкий грабитель. Должно быть, он думает, что одержит какую-то победу, если я приму тот мир, который он мне предлагает. От его имени вы также предлагаете мне взять в приданое его дочери все те земли, что лежат по другую сторону реки Евфрат, и поэтому я думаю, что у вас есть то, о чём мы говорим. Подумайте о том, что мои полки перешли Евфрат и сейчас войско греков стоит на границе, которую вы установили мне в приданое девушки. Прогоните отсюда царя этих греков, дабы он узнал, что то, что вы ему даёте, принадлежит вам. Или Дарий оказывает мне великую честь, желая породниться со мной, а не с Мазеем? Возвращайтесь теперь назад, — сказал царь Александр, — и передайте вашему господину мой ответ: всё то, что он ещё сохранил, как и то, что он потерял, и его самого, я считаю находящимися в моей власти. Это будет платой и наградой за труды греков.
И когда он [Александр] приблизился к городу, эти люди были посланы ему навстречу изувеченными так, что некоторые потеряли ногу или руку, у некоторых отрезали уши или губы, у некоторых выкололи глаза, некоторым как ворам тем или иным способом заклеймили лоб. Каждый в этом отряде был изуродован таким образом, чтобы мог долго жить со своим позором. Когда этот отряд вышел навстречу царю, поначалу он подумал, что видит скорее чудовищ, нежели людей. Но когда царь узнал, что эти несчастные люди были из его армии, он сам и всё войско с ним проронили слёзы, а одержанная прежде победа быстро превратилась в глубокую печаль. Затем он укрепляет этих людей прекрасными обещаниями, говоря, что даст им всё, чем они пожелают обладать, будь то дома на родине или в другом месте в его государстве. Для начала эти люди покидают лагерь, чтобы посоветоваться, что из предложенного царём следует принять.
Некоторые хотят обосноваться в Азии, где они сейчас пребывают. Некоторым видится разумнее вернуться на их родину, в Грецию. Среди этих людей был человек по имени Евтихон, известный своим красноречием. Говорится, что он произнёс по этому поводу такую речь:
— Как смеем мы появиться дома, на своей родине, если мы стыдимся выйти из темниц, в которых мы недавно находились, чтобы попросить о помощи, и едва отважились показать нашим товарищам, какими безобразными мы стали? И поэтому мне кажется, что каждому захочется, насколько возможно, скрыть свои увечья и отправиться туда, где он всем наименее известен, поскольку там проще всего забыть свой удел, а убогий человек сможет таким образом лучше всего сделаться счастливым. Те, кто доверяют своим преданнейшим друзьям после того, как удача покинула их, не знают точно, как коротко оплакиваются их несчастья. Немногие проливают слёзы из-за этого, но когда высыхают слёзы, высыхает любовь и вместе с ней доброта. Жалоба и страх несчастного человека не сходятся с высокомерием и беспощадностью счастливого. Но настоящий и добрый друг тот, кто не обременяет своего товарища, даже если попадёт в большую беду. Человеку, которому сопутствует удача, трудно выбрать себе друзей по её благосклонности. И могло бы выйти так, что каждый из нас презирал бы другого, если бы на каждого из трёх тысяч не свалилось одинаковое несчастье.
Как вы думаете, — говорит Евтихон, — если мы навестим наши родные дома, как примут нас наши жёны, которых мы покинули против их воли, когда начали войну? Ха-ха, они с радостью обнимут нас и назовут любимыми тех, кто отвратителен. Совершенно не знает женщину настолько доверяющий ей, потому что весенняя погода надёжнее её нрава, а самый твёрдый камень под названием адамас мягче её сердца. Или она будет ласкова и послушна своему покинутому удачей мужу, к которому была сурова, когда удача следовала ему? Поэтому я предпочёл бы принять с вами решение поселиться здесь, где мы неизвестны, и, пока не придёт смерть, люди не будут сторониться, привыкши видеть нас ставшими словно полусъеденные трупы.
На этом Евтихон заканчивает свою речь. Но человек по имени Техил отвечает ему и говорит так:
— Мне не кажется, что лучшим исходом нашего дела будет только что сказанное. Ни один достойный человек не оценивает своего друга по внешности или презирает его из-за безжалостности суровой судьбы. Не природа сделала нас отвратительными, а жестокость наших врагов. Я считаю, что зла заслуживает тот, кто стыдится самого себя и трудной судьбы, хотя сохраняет человеческое естество. Эти люди разувериваются в помощи других, которую сами не могут и не хотят оказать, хотя у них есть возможность совершить нечто хорошее. И эти люди испытывают на себе, как мало доброты живёт в сердце другого. Примите мой совет, добрые друзья, и подумайте, что боги одаривают нас бо́льшими благами, чем мы недавно могли надеяться: родственниками и наследством, нашими жёнами и собственностью. Славьтесь! Покинем же эту землю, которая может выглядеть для нас как темница, и вернём наш более мягкий воздух, лучший язык и лучшие обычаи. Ради чего должны мы хотеть остаться здесь убогими и угнетёнными, если у нас есть возможность отправиться на родину? Ведь там мы всегда будем свободны. Изгнанникам кажется великим даром иметь возможность принести свои останки на землю предков. Здесь среди незнакомых народов пусть остаются те, кто избегает своей родины, поскольку не верят своим родственникам или жёнам. Но я обязательно вернусь в мою страну, да даруют мне боги возможность отправиться туда.
Этот человек [Полистрат] видит волов и идёт к ним, желая выяснить, что они везут, и в колеснице, в которую они были запряжены, он находит при смерти царя Дария, покрытого какими-то отвратительными шкурами. Полистрат спрашивает на языке, на котором говорят инды, кто он такой. Царь очень рад, что может понять речь этого человека, и отвечает так:
— Царь Дарий, конечно, не потерял всей своей удачи, поскольку мне не нужен переводчик, чтобы разговаривать с тобой. Одно то приносит мне утешение, что ты можешь слушать и изложить то, что я напоследок скажу, прежде чем закончу свою жизнь. Я бы с радостью хотел, чтобы царь Александр был сейчас так же близко ко мне, как и ты, и чтобы милосердный недруг мог слышать меня, и тогда бы мы быстро уладили ту долгую ссору, которую имеем. Но поскольку судьба запрещает нам говорить, ты, кто бы ты ни был, передай мои слова Александру, что я покидаю мир в долгу перед ним за множество добра, которое он с таким почтением оказал моей матери и моему сыну, ибо он поступает с ними во всём, как подобает благородному правителю, и не позволяет, как свойственно воинам, переступить границы вражде, которая была между нами. Он всё время был моим недругом, но всё же оказался более предан мне, чем те, кого я считал своими друзьями, поскольку Александр подарил жизнь моим любимым, а вместе с нею оказал им достойное обращение.
После того, как он сказал это, он протянул греку свою правую руку, чтобы тот передал Александру как знак, что сказанное лежит у царя Дария на сердце. И после этого жизнь оставила его. Об этих событиях мастер Гальтерий говорит в своей книге:
— Блаженны были бы души, — говорит он, — если бы они наперёд знали, что получит добрый человек за свои усилия, когда он уходит из мира, или что предстоит злым людям. Тогда мы не давали бы столько места корыстолюбию или похоти, и многие впоследствии не растратили бы отцовское наследство или стали алчущими, особенно к вину, которое настолько сильно, что бочка едва ли может удержать его. Тогда наследники Симона не стали бы за предложенные деньги так усердно стремиться заполучить епископские престолы. И тогда разжигатель пороков, именуемый господином Нуммием, вместе с высшими предстоятелями Святой Церкви имел бы меньше хождения, а те, кто из-за возраста могут называться детьми, не спешили бы так рано в епископство, хотя они, возможно, и хороши по происхождению. Скорее они ждали бы того, чтобы надлежащий возраст, достойный нрав и глубокие знания призвали их на этот сан без заслуг и поддержки знатных родственников. Разве могло бы случиться, чтобы кардиналы из-за зависти и своего раздора избрали на папство сразу двоих? Конечно, нет! Тогда бы при неправедном судье взяточничество не распространялось так сильно, и неподалёку от нас не были убиты, как мы недавно услышали, святые епископы Роберт из Фландрии и Томас из Англии. И нет разницы, были ли они учёными мужами или мирянами. (Из этих слов можно хорошо понять, в какое время жил мастер Гальтерий.) Но по этой причине часто случается неподобающее, что тело человека обманывается влечением к мимолётным вещам в то время, как он стремится получить таинственное счастье этого мира. И он так соблазняет душу согласием с собой, что она забывает Бога и не помнит, по чьему образу она создана и куда она отправится, когда отделится от тела. И поэтому с человеком случается такая великая глупость, что он не может видеть, что такое истинное счастье, и часто жаждет того, в чём ему отказывает сама природа, не уберегая себя от злодеяния и не заботясь о законе и справедливости. И по этой причине Бесс, который не боялся ни Бога, ни людей, не заботился о том, что он сделал, чтобы заполучить власть, и он настолько потрудился для этого, что убил своего господина и такого благородного правителя, каким был царь Дарий.
Тут царь приказывает созвать собрание, и когда войско собралось, он садится на подготовленный для него трон, начинает говорить и держит свою речь таким образом:
— Неудивительно, добрые друзья, что после стольких и великих подвигов, совершённых вами, вы стремитесь вернуться на вашу родную землю и услышать те восхваления, которые вам там воспевают, поскольку вашими руками Греция освободилась от ига, под которым она долго находилась из-за тирании сарацин. К тому же для нас были завоёваны Сирия и Армения, Парфия и Персия, и много других царств. Благодаря вашей доблести мы приобрели больше земель, чем другие цари с их удачей городов. Знал бы я точно, что мы сможем прочно держать эту огромную державу, даже если мы удалимся от того, что так быстро приобрели, я бы без вашего побуждения с такой же охотой посетил мою родину и родственников и насладился там полученной славой. Но поскольку царство ещё молодо и не стоит на таком прочном основании, как должно, а побеждённые нами народы покорены не так, как следует, чтобы идти под нашим ярмом, совершенно неясно, как мы воспользуемся нашими победами, если мы не сохраним осторожность. И поэтому мы начнём, как не получившие попутный ветер, но внезапно вынужденные грести против ветра, во время нашего пребывания приучать эти народы к каким-то обычаям, чтобы в нашем присутствии они смогли в тишине и покое отложить упрямство грубых нравов. Терпением зачастую можно добиться многого. Лучше подождать, когда созреет урожай, и не жать прежде, а вино не брать раньше назначенного времени. Неразумная живность, даже лев и другие самые свирепые звери так укрощаются долгой привычкой, что они отвергают свою природу и становятся послушными и дружелюбными со своим господином. Вы, друзья, победили сарацин, но ещё не покорили их, одолели оружием, но не склонили к единству с вами, поскольку те самые, которые страшатся вас в вашем присутствии, тотчас станут вашими врагами, когда вы уйдёте. И хотя верховный правитель сарацин пал, в нашей державе есть ещё множество противников. Бесс и Набарзан собирают сейчас войско в той части царства, которую мы пока не покорили. Великое бесчестье, что рождённые быть рабами с цепями на ногах после того чудовищного преступления, которое они совершили, стремятся получить власть после Дария. Поэтому сделаем так, как обычно поступают врачи, когда лечат раны: отрезают все наросты, чтобы могло расти здоровое. И мы отсечём нашими мечами всё то, что может навредить нашей власти, прежде чем уйдём. Часто случается, что одна-единственная искра может нанести большой ущерб, если не обратить на неё внимание. Тот, кто хочет быть уверенным в себе, должен полностью сразить всю силу своих врагов. Не делать этого, значит укреплять их против себя. Разве для того нам дана великая возможность победить Дария, чтобы после него власть захватил Бесс? Вы, владыки мира, не допусти́те этого бесчестья. Невелик труд — одолеть предателя, и нам не нужно далеко идти, поскольку отсюда нам всего четыре дня пути, чтобы он никак не смог избежать встречи с нами. Испытано, что никакие трудности не удержат вас: для таких людей даже сам океан не сможет сделать это, ибо победоносному всё гладко и нет ничего недоступного. Ныне осталось недолго искать победу, ведь она стоит прямо у порога. Немного тех, кто не повержен, и мы победим. А за это вы достигнете той славы, которая останется во веки веков, когда пришедшие после нас услышат, что вашими руками мы отомстили за царя Дария. Даже если сам Геркулес сделал бы, что ни один из вас, замеченный в предательстве своего господина, не побежит, такое деяние стало бы хорошим свидетельством, и только тогда мы будем любимы в Азии, если совершим это.
Филота видит, что, если он не ответит за себя, история для него может стать короткой. И тогда он держит свою речь так:
— Добрые товарищи, — говорит он, — невиновному легко найти слова в свою защиту, но несчастному сложно сохранить смысл того, что он хочет сказать в своей речи. Хотя невиновность, которую я хочу доказать в деле, за которое я должен отвечать, делает меня уверенным и бесстрашным, однако мой разум потрясён и ошеломлён ненавистью судьбы, что нахлынула и грозит мне смертью. С другой стороны, я не смогу оправдаться перед тем, кто должен справедливо расследовать дело и затем судить о нём. Почему он не желает быть сейчас рядом, где он один хочет решить моё дело? Никто другой не может освободить меня, поскольку едва ли может случиться такое, что меня освободят, кроме как тот, кто связал меня. Но хотя связанный человек может не много сделать в свою защиту и тот, кто не в состоянии оправдаться перед судьёй, скорее думает о том, как обвинить судящего в несправедливости, я буду по обычаю отвечать за себя, как только могу, и никогда не отступлю от своего дела, пока могу ему следовать и его поддерживать. Я не понимаю, по какой причине дружина могла бы осудить меня. Никто не докажет мне, что я вступил в сговор с теми, кто хотел предать царя. Но он всё же считает это правдой и обвиняет меня в том, что я был предводителем покушения на него. Но может ли показаться правдивым то, что Димн покрывал своего господина, если он мог оправдать себя тем, что следовал его приказу? Невероятно, что тот, кто не пощадил себя самого, щадил бы другого. Однако можно поверить, что Димн донёс бы на Филоту первым из тех, кто был с ним в деле, если бы он мог защититься и смягчить свою вину тем, что он, как и другие, подчинялся приказам господина. Если двое обвиняются в одном преступлении, часто может случиться, что более важный из них должен отвечать и поплатиться за то, что совершили оба. А теперь скажите, добрые юноши, желающие быть друзьями закона, ведь вы хорошо это знаете: как можно справедливо приговорить к смерти того человека, против кого не найдено никаких доказательств и кто не признаётся? Меня бы не судили сегодня, если бы Кебалин не рассказал мне о том подозрении, которое он получил от заговора на царя. Но меня обвиняют, что я умолчал о том, что он сказал мне. Что в том? Можно ли верить в слова какого-то мальчика? Ничего не стоит история, которую распространяет тот, кто малозначим, поскольку слова оцениваются по человеку. Если бы я был в заговоре с Димном и его соучастниками, никто бы не рассказал об этом деле, пока оно не осуществилось, поскольку времени на него было предостаточно, хотел ли кто действовать тайком или открыто. Сначала я устранил бы Кебалина, чтобы он не рассказал царю ту историю, которую он мне поведал. И после того, как он мне рассказал это, я отправился бы в царские покои со своим отрядом в полном вооружении. И войдя вовнутрь, я мог бы совершить то, что я, как мне теперь вменяется, хотел. Или я бы не осмелился, если бы Димна не было рядом? Ведь он предводительствовал в этом злодеянии, которое замыслил вместе со своими товарищами. Полагают, что я послал бы его навстречу опасности и скрыл себя. Также считают правдивым, что я притязал бы на царский трон, если бы Александра смогли убить. Скажите теперь, добрые юноши, стоящие здесь, предлагал ли я за это кому-нибудь из вас деньги или стремился к одному больше, чем к другому? Затем мой господин обвинил меня также в том, что я назвал его подданных достойными сожаления, хотя сам Юпитер признаёт его своим сыном. Сейчас я вижу, что обмануло меня: любовь и преданность, верность и добрые советы, которые я давал ему самому с полезным упрёком. Я не скрываю, что я написал ему не ради укоризны, а из-за доброжелательности, чтобы утверждали другие, а не он сам, что Юпитер его отец и что есть опасность зависти, если он сам об этом скажет. Чем поможет мне сейчас то, что я заботился о нём смолоду и так заботился, что ради него много раз проливал кровь и к тому же потерял двух моих братьев? Но моего отца я не могу просить о помощи, даже если он был бы теперь рядом, и едва осмелюсь назвать его имя, ведь ему достанется то же обвинение, как и мне. Кажется, недостаточно того, что он уже лишился двух своих сыновей, кроме того ныне он потеряет и третьего. Итак, дорогой отец, ты должен умереть вместе со мной и из-за меня. А злая судьба набирает полный ход, когда сын становится причиной отцовской смерти. Что может быть более жалким, его старость или моя юность, если у меня невиновного отнимут жизнь, прежде чем я вполне достигну своей зрелости, и если ему также предопределена скорая смерть, как это ожидают, хотя природа могла бы по справедливости отозвать его из этой жизни, если бы Удача позволила дождаться этого?
И когда на следующий день подготовились, как он задумал, переправить армию через реку, к нему прибыли 20 всадников из Скифии, которых жители страны отправили ему навстречу. Приблизившись к царю, старейший из них изложил своё послание. Посмотрев некоторое время на царя, он держит свою речь так:
— Если бы ты, царь, был столь велик ростом, как велики твои притязания, то в мире тебе осталось бы мало места. И я думаю, даже если ты бы смог подчинить себе всю обитаемую землю, то это показалось бы тебе недостаточным, не овладей ты также небесным царством, поскольку ты жаждаешь и то, от чего тебе нет никакой пользы. Что останется тебе, когда ты победишь весь людской род, кроме как бороться с самыми свирепыми зверями или сражаться с другими чудовищами? А, может статься, ты будешь истязать неразумные создания, горы и леса, чтобы они служили твоей тирании? Но можно представить, что самые высокие деревья, хотя и стоят на крепком стволе, всегда быстро падают. Лев, который кажется и является царём других зверей, завтра может стать кормом для маленьких птичек. Прожорливая ржавчина разрушает твёрдое железо. Есть ли на свете что-то настолько мощное и сильное, кому не надо бояться? Часто малая кочка опрокидывает большой воз. Никто не защищён от смерти. Каждого она повергает на колени. Скажи мне, Александр, что мы, скифы, сделали тебе? Мы не сражались с тобой. Поэтому оставь в покое нас, не желающих знать о тебе. У нас пещеры вместо дворцов и мы довольствуемся тем, что сама природа, наша праматерь, желает нам дать. Этот народ не жаждает больше ничего, как сохранить свободу, которую она дала. Мы не знаем, как прислуживать другим, и мы не хотим возвышаться над другими. Того мы называем счастливым, кто сам себе царь и сохраняет своё в свободе, а не стремится к чужому. Но если ты, царь, пойдёшь дальше, то перейдёшь ту черту, установленную для тебя и других природой, которая всех тех, кто желает следовать её советам, делает поистине счастливыми. Ты должен также знать, чем мы занимаемся в нашей стране. У нас нет недостатка в скоте, у которого мы в изобилии берём пищу и одежды. У нас также есть оружие, но золото и другие драгоценности нас не заботят. Но нас очень удивляет, что ты покорил так много царств и больших стран, а теперь жаждешь завоевать Индию, но тебе не кажется постыдным протягивать руки к нашей скотине. По величию твоей жадности мы лучше всего можем понять, что тебе кажется, что тебе нужно тем больше, чем больше ты получил. Но может случиться, что пока ты стараешься поработить этот народ, против тебя поднимутся те, которых ты подчинил себе раньше, и ты будешь защищаться от тех, кого раньше победил. Теперь ты переходишь реку Танаис. Возможно, ты заметишь, прежде чем ты сможешь покорить скифов, до сих пор сохранявших свою свободу, что лучше защищать её с честью, чем потерять без сопротивления с позором и унижением. Ты сможешь удостовериться, что у скифов с их бедностью быстрые ноги. А войску, которое тащит с собой почти всё золото мира, будет нелегко настичь их, поскольку они могут удалиться от вас, когда пожелают. А когда вы посчитаете, что они далеко, может случиться, что они вскоре появятся в самом вашем лагере. У тебя нет необходимости рушить здесь города или замки, потому что у этого народа для защиты нет ни того, ни другого. Он живёт в пустыне тут и там, что другие люди скорее посчитают непригодным для проживания. В другом месте тебе могло бы показаться мелочью иметь дело с нами, владеющими немногим из того, что ты мог бы пожелать, ведь мы хотим лишь того, на что можем прожить. Поэтому прими лучше добрый совет, который мы хотим дать тебе, царь. Держись крепко за Удачу, пока есть возможность, ибо она очень изменчива, и когда она пожелает, её не удержишь насильно. Теперь воспользуйся благосклонностью Удачи, чтобы положить конец войне, отдохнуть после долгих трудов, приведи себя самого в умеренность, прежде чем она повернёт колесо под тобой. А поскольку наши предки описали её, что она без ног, но с руками и крыльями, то имей в виду, что пока она протягивает тебе руки, ты должен получить и крылья, чтобы она не улетела от тебя раньше, чем ты уйдёшь. Если же, как говорят некоторые, ты бог, а не человек, тебе лучше начать делиться с людьми теми благами, которых у тебя в изобилии, а не отнимать у них то немногое, что прежде они имели в удовольствие. Но если же ты человек, как и мы, то никогда не забывай, кто ты, поскольку неразумно настолько сосредотачивать свой разум на ином, дабы не помнить, кто ты есть. А если ты оставишь нас жить в мире, мы станем твоими друзьями. И мы говорим, что дружба может быть самой надёжной, когда ни один из тех, кто заключает её между собой, не одержал верх над другим. Но ты не должен думать, что тебе будут верны те, которых ты принуждаешь силой, поскольку скорее земля покроется звёздами, как небо, чем наполнится доверием дружба, которая заключена в нужде. Ибо у того, кто служит в нужде, всегда лживые мысли, хотя нередко он выставляет себя достойным.
© Hrafn Hvíti, перевод с древнеисландского